– Сбежал! – прорычала Страдалица. – Этот проклятый изменник Созвучие Песни – он сбежал! Мне доложили, что в город проник небольшой отряд Орды и помог ему освободиться!

– Я возьму нескольких Часовых и попробую отыскать их, – сказала Шандриса. – Им нельзя позволять уйти.

– А им и не удастся, – пообещала Вериса. – Я не позволю какому-то эльфу крови выложить врагу все, что он знает о наших планах обороны. Если вы с Часовыми займетесь северной дорогой, я тоже прихвачу кое-кого и пройдусь вдоль западной. Думаю, мы скоро вернемся, – добавила она, повернувшись к Ронину.

– Я бы сказал: береги себя, любимая, но это, пожалуй, лишнее, – откликнулся Ронин.

Оба выглядели изможденными: Вериса забрызгана кровью (по счастью, не своей), а Ронина, казалось, могло бы сбить с ног ветром, – однако о долге они не забывали и даже не помышляли увиливать от дел.

Вериса скользнула в объятия Ронина, и оба поцеловались – привычно, как спутники жизни, что любят друг друга и не расстаются многие годы. Поцелуй их был сладок, однако недолог.

– Отдохни, если сможешь, – сказала Вериса.

В ответ Ронин только фыркнул.

– Я же сказала: если сможешь, – усмехнулась ночная эльфийка.

– Постараюсь. Однако у нас много раненых, а наложить повязку в силах любой, включая тех, кто неспособен сплести заклинание исцеления даже ради спасения души.

– Вот потому-то я тебя так и люблю, – негромко проворковала Вериса. – Я скоро вернусь.

Шандриса со Стражами уже покинула город через северные ворота, а воины Верисы ждали ее в седлах. Подбежав к свежему коню, она упруго, изящно вскочила на него верхом и помчалась к западным воротам, даже не оглянувшись – чего Ронин, впрочем, и не ожидал. Жена распрощалась с ним и тут же взялась за работу, да и его тоже ждали дела.

Окончательно убедившись в победе, первым делом следовало позаботиться о своих людях – таков уж был ее долг, долг правительницы. Для начала Джайна наскоро переговорила с Джонатаном. Тот описал ей текущее состояние обороны, а также сообщил, что вскоре для оказания помощи раненым на берег сойдет вся морская пехота флота Седьмого Легиона, а наибольшие потери в бою понесли грифоны и прочие силы, защищавшие город с воздуха.

– Как по-вашему, они вернутся? – спросила Джайна.

– Сомнительно. Урон им нанесен серьезный, а на перегруппировку потребуется время. Ну, а если они пошлют в атаку не только наземные силы, у нас имеется дракон.

Хочешь не хочешь, а этой шутке пришлось улыбнуться.

– Тогда идемте, окажем помощь тем, кто в ней нуждается, – сказала Джайна.

Быстро оглядевшись, она обнаружила, что остальные генералы тоже возглавили оказание помощи пострадавшим. Охотники отправили питомцев отыскивать, вынюхивать среди развалин живых, и в первую же минуту, на глазах Джайны, из-под груд камня и досок извлекли сразу двоих. Конечно, без ран не обошлось, однако оба улыбались, а главное – были живы.

Убедившись, что здесь все в порядке, Джайна направилась в лазарет.

– Леди Джайна, – заговорил доктор ван Склифф, подняв на нее взгляд, – попрошу вас отойти вон туда шага на три.

Джайна поспешно отступила в сторону, и мимо нее тут же промчались двое солдат, тащившие на носилках третьего. Лазарет был набит битком. Сквозь свежую дыру в крыше виднелось синее небо, однако стены здания держались.

– Чего вам не хватает, доктор? – спросила Джайна.

– Нам нужно место во внутреннем дворе, – отвечал ван Склифф. – А еще пришлите сюда самых опытных целителей. Их помощь нам пригодится. Все остальные будут только мешать.

Джайна коротко кивнула. Ван Склифф ткнул в ее сторону окровавленным пальцем.

– А вам и всем прочим магам настоятельно необходимо перекусить! Не хватало мне еще с вами возиться – моя помощь гораздо нужнее этим солдатам!

– Принято, – с вялой улыбкой ответила Джайна.

Стараясь не мешать тем, кто нес в лазарет раненых, она вышла наружу и с помощью простенького заклинания сотворила себе воды да хлеба. Чтоб продержаться еще немного, этого хватит. Есть не хотелось настолько, что жевать пришлось через силу.

«Да, мы победили, вот только какой ценой?» – с тоской думала Джайна, глядя вокруг. В сражении пали все грифоны и гиппогрифы вместе с всадниками. Теперь их тела, покрытые мехом и перьями, лежали на земле, пронзенные стрелами, опаленные магическим огнем, а насесты и гнезда были уничтожены отрядом Орды, устроившим налет на город, чтоб выкрасть изменника Талена Созвучие Песни. Впрочем, могучие звери погибли не в одиночку: земля Терамора была усеяна мертвыми телами огромных летучих мышей, дракондоров и львиноглавых виверн.

Заметив Киннди, бесцельно бродившую там, где недавно стояла таверна, Джайна поспешила к ней. Какое счастье, что ученица жива и здорова!.. Вот только при виде ее лица сердце заныло в груди.

Киннди была бледна, как полотно. Казалось, в лице ее – даже в губах! – не осталось ни кровинки, растрепанные розовые волосы торчали во все стороны. Взглянув в огромные, однако сухие глаза гномки, Джайна утешающе погладила ее по голове.

– Я думала, будто знаю… каково это все, – тихонько проговорила Киннди.

Неужели это тот самый нежный, милый голосок, что совсем недавно отпускал игривые шутки в адрес Тервоша и даже поддразнивал дракона?

– Да, Киннди, ты можешь прочесть хоть все книги на свете, но никогда не узнаешь, каково это – побывать в бою, пока не увидишь войны собственными глазами, – ответила Джайна.

– И с вами было… то же самое?

Джайне немедля вспомнилось то, первое столкновение с поднявшимися из мертвых в далеких краях, позже названных Чумными землями. Куда ярче, чем хотелось бы, вспомнилось всё – и крестьянский дом, и тошнотворный сладковатый запах мертвечины, ударивший в ноздри, и крик некогда живого человеческого существа, а ныне жуткой твари, бросившейся на нее, и собственный огненный шар, брошенный во врага, после чего к жутким миазмам, витавшим в воздухе, прибавилась вонь горелого мяса. Дом тот она сожгла дотла, предав скопище ходячих мертвецов истинной смерти… Да, сегодняшний бой был иным, но во многих отношениях точно таким же. Любые кровопролития, любые схватки не на жизнь, а на смерть внушали Джайне одни и те же чувства. Вот и сейчас по спине пробежал холодок, точно кожи коснулась костлявая рука смерти. Джайна невольно вздрогнула.

– Да, – отвечала она. – Когда-то и со мной было точно то же самое.

– И к этому… можно привыкнуть? – спросила Киннди, широко разведенными ручками указывая на мертвые тела, устилавшие землю. – Можно привыкнуть видеть тех, кто еще час-другой назад был жив и здоров… вот такими?

При последних словах голос Киннди задрожал, и Джайна с облегчением увидела, что в уголках ее глаз наконец-то блеснули слезы. Способность испытывать скорбь – первый шаг к исцелению от этаких ужасов.

– Нет, нельзя, – твердо ответила Джайна. – Боль раз от раза слабее не становится. Но… с опытом понимаешь: жизнь продолжается. Продолжается, несмотря ни на что. С опытом понимаешь, насколько ушедшим хотелось бы, чтобы ты продолжала жить. Вспоминаешь, что такое счастье, радость и смех. Но пережитого уже не забудешь. Никогда.

– Наверное, смеяться я больше никогда в жизни не смогу, – сказала девушка, да так, что Джайна едва не поверила ей. – Почему, леди Джайна? Почему я осталась в живых, а все они – нет?

– Ну, этого нам никогда не узнать. Остается одно: чтить память тех, кого больше нет с нами, продолжая жить полной жизнью. Ведь это будет значить, что их гибель была не напрасной. Подумай о том, как твои родители любят тебя и как будут рады тому, что ты осталась в живых. А заодно… – Тут Джайна слегка улыбнулась, хоть и с изрядной толикой грусти. – Заодно подумай, как этому рада я.

Киннди подняла на нее испытующий взгляд, и на ее побледневших губах мелькнула едва различимая тень улыбки. Видя это, Джайна слегка успокоилась. Еще одной тревогой меньше. Киннди – девочка крепкая. С ней все будет в порядке.

Отломив от хлебного каравая горбушку, она подала ее Киннди.

– Ты превосходно держишься. И я, и твои родные можем гордиться тобой.

Чего бы Джайна ни ожидала, но только не этого! Киннди, остроязыкая, независимая Киннди, уронила хлеб на залитую кровью землю, повернулась к Джайне, обняла наставницу и зарыдала, словно сердце ее вот-вот разорвется.

Еще раз окинув исполненным скорби взглядом поле недавней битвы, Джайна опустилась на колени и крепко прижала ученицу к себе.

Из всех рас, хранивших верность Орде, самыми мирными, конечно же, были таурены – нескорые на гнев, но быстро прощающие, спокойные, непоколебимые… Но если уж таурен нашел повод для ярости и возмущения, на пути ему лучше не попадайся.

Памятуя об этом, толпа солдат Орды поспешно раздалась перед Бейном.

Охваченный гневом, он тяжкой поступью шел вперед – уши прижаты, хвост так и хлещет из стороны в сторону. Просить об аудиенции с вождем таурен даже не подумал. Подобно отцу, он громогласно потребовал ее:

– Гаррош!!!

Яростный рев обычно спокойного, смирного быка заставил всех вокруг замолчать и обернуться. Сопровождаемый Хамуулом Руническим Тотемом и Вол’джином, державшимся слегка позади, Бейн подошел к вождю, стоявшему у моста через Пылевую бухту, скрестив руки на груди и не сводя взгляда с ворот Терамора на том берегу. На окрик Бейна Гаррош даже не обернулся. Невзирая на возможные неприятности, Бейн схватил орка за плечо и развернул лицом к себе. В тот же миг кор’кронцы, и Малкорок среди первых, рванулись вперед, но прежде, чем они успели изрубить разозленного таурена в куски, Гаррош покачал головой.

Бейн с яростным рыком швырнул в лицо вождя клок окровавленной ткани. Тут уж Гаррош не выдержал. Отшвырнув тряпку, он тоже зарычал.

– Вот это, Гаррош, кровь юного таурена, погибшего, выполняя твои приказы! Не чьи-нибудь, а твои! Твои приказы, из-за которых так много наших осталось там, коченеть в болотной воде, и все понапрасну! – выкрикнул Бейн. – И это украшение, Гаррош, подходит тебе куда лучше татуировок!

Подоспевший Малкорок оттолкнул могучего быка с такой силой, что Бейн невольно отступил на шаг. Стиснув мощными руками воина его запястья, Малкорок начал выкручивать ему руки. Отсутствие пальцев ничуть не ослабляло его хватки.

– Отпусти его, Малкорок, – велел Гаррош, утерев с лица пятна крови.

На миг всем вокруг показалось, будто орк из клана Черной Горы откажется выполнить прямой приказ. Но нет: всей позой выражая протест, он нехотя отпустил Бейна, сплюнул наземь и отступил в сторону.

Гаррош смерил Бейна взглядом, и, к полному недоумению вождя тауренов, рассмеялся. Вскоре его грудной веселый смех перерос в оглушительный хохот, раскатившийся над водой гулким эхом.

– Глупая ты скотина, – сквозь смех заговорил Гаррош. Не сводя взгляда с Бейна, он протянул руку назад и указал в сторону Терамора. – Час нашей победы наконец-то настал!

Бейн изумленно разинул рот. Стоявший за его спиной Вол’джин пришел в себя первым.

– Слышь-ка, да что ты, во имя духов, такое мелешь? Мы ж только что проиграли! И это не просто поражение, это же ж… прямо-таки катастрофа!

– Катастрофа? – неторопливо, словно пробуя это слово на вкус, переспросил Гаррош. – Ну нет, не думаю. Вы все так сердились на то, что я выжидаю. И тайные сходки устраивали, и мне жаловались снова и снова. Вы не доверяли моей мудрости. Не верили в мой замысел. Так вот, теперь скажите, будьте любезны: что принесло нам мое решение выждать время?

– Поражение? – откликнулся Рунический Тотем, словно выплюнув изо рта какую-то мерзость.

И вновь Гаррош захохотал. Необъяснимый и неуместный, этот смех лишь сильнее распалял жар ярости и скорби в груди Бейна. В который уж раз ему вспомнилось, скольких он потерял – и не ради достойной цели, но лишь из-за непомерной самонадеянности Гарроша! Но прежде, чем Бейн успел сказать хоть слово, Гаррош прекратил веселиться и выпрямился во весь свой немалый рост.

– Смотрите же, что ожидает тех, кто осмелится перечить воле вождя Орды!

С этими словами он, к изумлению Бейна, вновь поднял руку, но указал не на Терамор и не на бухту, усеянную обломками потопленных кораблей Орды. На сей раз палец Гарроша Адского Крика был устремлен вверх – в небо.

Целиком поглощенный скорбью и гневом, Бейн даже не замечал, что всем им приходится кричать, чтобы расслышать друг друга за громким жужжанием и свистом. Звук приближался, нарастал – казалось, он пробирает до самых костей. Вдали, над горизонтом, показался… нет, не дракон (привычное зрелище во времена недавней войны), а громадный небесный галеон гоблинской постройки. Воздушное судно с каждой секундой приближалось к пристаням, неся под днищем большой округлый предмет, надежно принайтованный к обшивке.

Потрясенный увиденным, Бейн не сразу сумел понять, что все это значит.

А, едва сообразив, в чем дело, в ужасе вытаращил глаза.

Между тем Гаррош продолжал разглагольствовать, едва не срываясь на визг в старании перекричать шум:

– Мы выжидали! Выжидали, как приказал я! Мы ждали, пока в Тераморскую гавань не придет флот Седьмого Легиона, почти весь, целиком. Мы ждали, пока на помощь бедной леди Джайне не приведут своих солдат гениальнейшие стратеги, величайшие полководцы Альянса – в том числе сам Маркус Джонатан с Шандрисой Оперенной Луной. Мы ждали, пока в Терамор не прибудет Калесгос из стаи синих драконов и пятеро магов Кирин-Тора, включая сюда их главу, Ронина. Корабли и солдаты, маги и генералы – все они здесь в Тераморе. Мы бросились штурмовать ворота, ослабленные нашим другом Таленом Созвучие Песни, и его преданность не осталась без награды. Пока Альянс был занят сражением с нами, небольшой отряд Орды проник в Терамор и выполнил двойную задачу: спас Талена и оставил Альянс без воздушной обороны. И вот теперь… теперь ждать больше не придется!

«Пожалуй, каждая из рас отдает последние почести павшим по-своему», – думал Кейлек. Порой жестокая необходимость, ставящая нужды живых выше заботы о мертвых, вынуждает отложить скорбный ритуал и обойтись с телами павших не столь почтительно, как хотелось бы скорбящим сердцам. Но в этот день целесообразность не требовала захоронить погибших в одной братской могиле или возложить их на один погребальный костер. Сейчас для заботы о мертвых имелось и место, и время. Присоединившись к уцелевшим в Битве за Терамор, Кейлек принялся помогать им отыскивать изувеченные тела, опознавать их и грузить в фургоны. Всех, кто пал с честью, обмоют, переоденут в чистое, дабы скрыть от глаз жуткие раны, торжественно попрощаются с ними и проводят в вечный покой, на кладбище за городскими стенами.

Душа дракона исполнилась печали с примесью своеобразного мрачного торжества. Атака Орды отбита. И он, и Джайна остались в живых. Теперь…

Внезапно сердце болезненно сжалось в груди. Разом остановившись, Кейлек едва не уронил тело погибшего солдата, которое нес на руках, но каким-то чудом сумел удержать равновесие.

Все время битвы он смутно, краешком разума, чувствовал магию Радужного Средоточия. Чувствовал и не на шутку опасался, что реликвия попала в лапы Орды, однако она оставалась на месте, где-то не так уж далеко к югу, и со временем Кейлек, поглощенный сражением, позабыл об иных тревогах.

Теперь Радужное Средоточие снова пришло в движение.

И быстро мчалось на северо-запад. В сторону Терамора.

Поспешно, но осторожно уложив тело павшего воина в фургон, Кейлек отправился на поиски Джайны.

Джайна занималась ранеными. Калесгос отыскал ее у Цитадели. Здесь, на той самой площади, где новобранцы в мирные дни учились искусству боя, ныне скопилось великое множество – целое море пострадавших в битве, а Джайна, переходя от одного к другому, телепортировала их в безопасное место. В этом ей помогало около десятка стражников, явно не тераморских. Куда отправляли раненых? Этого Кейлек не знал – возможно, в Штормград, а может, в Стальгорн, однако любой крупный город в глубине территории Альянса сейчас был куда безопаснее, чем Терамор.

Но не успел Кейлек подойти к Джайне, как эвакуация застопорилась. Открывшийся портал неожиданно схлопнулся и исчез. Джайна озадаченно нахмурилась, отчего между ее бровей вновь пролегла та самая неповторимая морщинка.

– Что-то препятствует стабилизации порталов, – сказала она своим помощникам.

Тем временем Калесгос подошел ближе. Повернувшись к нему, Джайна с усталой улыбкой протянула ему руку.

– Кейлек, я… – Но, стоило ей увидеть выражение его лица, недосказанная фраза повисла в воздухе. – Кейлек, что с тобой? Что произошло?

– Радужное Средоточие направляется сюда, – пояснил он, преодолев впившийся в горло страх. – К нам. В эту самую минуту.

– Но как же так? Со стороны Орды? Кейлек, но где же логика? Если его похитила Орда, отчего они не воспользовались им немедля?

Кейлек покачал головой, раздраженно встряхнув иссиня-черной челкой.

– Не знаю, – ответил он, и тут же понял: так вот в чем корень всех его страхов. В незнании. В отсутствии всякой логики. Именно в этом самом «как же так».

Морщинка между бровей Джайны сделалась глубже.

– Возможно, из-за него-то порталы и не работают, – сказала она, поворачиваясь к своим помощникам. – Возможно, Радужное Средоточие наводит помехи, а может, Орда измыслила какой-то неизвестный нам трюк. Пожалуйста… ступайте, отыщите Ронина и приведите его сюда. Объединив силы, мы, пожалуй, сумеем удержать портал открытым, несмотря на нейтрализующее поле.

Кивнув, ее помощники рысцой устремились на поиски.

– Где оно? – спросила Джайна, вновь повернувшись к Калесгосу.

– Не могу точно сказать. Но оно приближается. И я должен его найти. Если Орда использует его как оружие…

Закончить фразы он не сумел. Просто не смог себя заставить. Больше всего на свете ему хотелось привлечь Джайну к себе и поцеловать, но этого он себе не позволил.

Настрого отказал себе даже в прощальном поцелуе.

Прекрасно знакомая с тем, что вот-вот произойдет, Джайна поспешно сделала несколько шагов назад. Калесгос быстро, но не забывая о раненых на земле, принял драконий облик, толкнулся могучими лапами, набрал высоту и устремился к гавани – навстречу Радужному Средоточию.

Оставалось только надеяться, что он не опоздал.

Ронин помогал искать раненых под развалинами той самой башни, где он, и Джайна, и остальные еще недавно строили планы обороны. Вполуха вслушиваясь в настойчивые, горячие мольбы тех пятерых, что послала за ним Джайна, он лихорадочно думал, складывал кусочки мозаики воедино. Если Калесгос почуял приближение Радужного Средоточия, опасность может оказаться куда серьезнее, чем ожидалось. Ронин был уверен: Орда и Гаррош каким-то непостижимым образом сумели обвести вокруг пальца их всех, включая и Калесгоса, и его самого. На деле реликвию похитили и спрятали именно они. А уж способов пустить в дело столь мощную магию, едва она оказалась в их руках, у них имелось в буквальном смысле слова бесконечное множество…

От размышлений мага отвлек шум – поначалу негромкий, но с каждой минутой усиливающийся механический стрекот. Ронин поднял взгляд, и сердце его на миг замерло.

К городу с юго-востока приближался гоблинский небесный галеон. Неповторимый силуэт выдавал его с головой, однако под днищем он нес еще что-то, поначалу неразличимое в тени огромного корпуса. Но вот воздушный корабль слегка изменил курс, и в лучах предзакатного солнца ярко блеснул круглый бок…

…мана-бомбы.

Эти треклятые штуки – бомбы, заряженные чистой магической силой, несущие мгновенную гибель всему живому – создали эльфы крови. Размер их варьировался от случая к случаю. Те бомбы, с которыми Ронину доводилось иметь дело прежде, могли сравниться размерами с человеком. Эта же, словно бы изготовленная из тонких стеклянных нитей, спаянных в одно целое, едва не превосходила величиной несший ее галеон. И если она заряжена энергией Радужного Средоточия…

«Вериса…»

Во мраке охватившего Ронина ужаса забрезжил огонек надежды. Вериса уже далеко на западе. О том, что она возвращается в Терамор, пока никто не докладывал. Значит, она окажется вне радиуса поражения. Его жене ничто не грозит…

В зависимости от того, куда сбросят бомбу.

Ронин повернулся к посланцам Джайны, с нетерпением ждавшим ответа.

– Да. Прошу вас, передайте леди Джайне, что я тоже обнаружил нечто наподобие нейтрализующего поля в действии. Потому-то порталы и нестабильны. Пусть встретится со мной в верхних покоях своей башни. И как можно скорее.

С этим посланцы Джайны ушли, а Ронин, ни минуты не медля, поспешил к месту назначенной встречи. Мысли в его голове слились в бешеный хоровод. Башня Джайны была окутана всевозможными защитными чарами. Против подобных атак – можно сказать, неприступная крепость. Да, этот план вполне может сработать… вот только сколь многое должно пойти в точности так, как нужно!

Что ж, придется ему, Ронину, об этом позаботиться.

«Мана-бомба!»

Едва Кейлек понял, что заключено внутри этой обманчиво прекрасной на вид сферы, от нахлынувших мыслей едва не закружилась голова. Выходит, вот что задумали гнусные воры из Орды! Такой огромной мана-бомбы он и представить себе не мог. Терамор будет буквально стерт с лица земли.

Хотя, если бомба взорвется в воздухе…

Что ж, тогда все, пожалуй, окажется не так страшно. Вот только для него эта авантюра обернется чистым самоубийством.

При мысли о том, что он больше никогда не увидит собратьев-синих, особенно милую Киригосу, не говоря уж о Джайне Праудмур, сердце на миг пронзила острая боль. Но ведь все это ради Джайны, ради ее народа! Если ценой его жизни можно спасти от смерти ее, выбор – проще некуда. Однажды он уже был вынужден беспомощно наблюдать, как жертвует собою Анвина, и новой гибели той, кого любит, не допустит ни за что.

Вот только одним свирепым натиском тут не обойдешься. Тут нужен трезвый расчет. Да, он дракон, однако на борту воздушного судна гоблинов наверняка имеется оружие – и простое, и магическое.

Оценивая силы противника, Калесгос завис в воздухе. Секунда, другая… каждая – дороже любых сокровищ… но вот драгоценное время подошло к концу: три пушки галеона слаженно рявкнули, выпустив в него по ядру.

Настоятельная просьба Ронина о встрече привела Джайну в недоумение и не на шутку рассердила. Ведь раненые, которых нужно переправить туда, где о них позаботятся, здесь, а не в башне! Тем не менее, она с помощниками поспешила, куда велено. Ронин уже ждал их в башне, наверху. Распахнув настежь витражное окно, он молча указал в небо. Взглянув наружу, Джайна невольно ахнула.

– Неужели Радужное Средоточие?

– Да, – подтвердил Ронин. – Оно питает силой самую большую мана-бомбу, какую когда-либо видел мир. И создает нейтрализующее поле, чтобы никто не сумел уйти. Я, – он резко развернулся к Джайне, – смогу ее обезвредить. Но сначала помоги мне. Я отведу нейтрализующее поле. Ненадолго, но эти люди успеют перейти в безопасное место.

Джайна окинула взглядом своих верных помощников.

– Конечно!

Пальцы Ронина запорхали в воздухе. Пробормотав заклинание, он кивнул Джайне, и та начала отворять портал. Однако… что это? Она собиралась отправить раненых прямиком в Штормград, но по ту сторону портала мелькнул вовсе не огромный каменный город, а крохотный островок – всего лишь одинокая скала из тех, что во множестве рассеянны по Великому морю.

Джайна в недоумении повернулась к Ронину.

– Зачем ты перенаправил мой портал?

– Требует… меньше… энергии, – с трудом прокряхтел Ронин. Лоб его покрылся крупными бисеринами пота, пряди рыжих волос липли к раскрасневшейся коже.

Объяснение не имело ни малейшего смысла. Джайна открыла было рот, но Ронин зарычал:

– Не спорь… Уходите все, живо!

Помощники Джайны повиновались и один за другим поспешили в клубящийся вихрем портал. Но Джайна не торопилась уходить. Здесь явно что-то не так. Зачем он…

И тут ей все сделалось ясно.

– Ты не можешь ее обезвредить! Ты задумал погибнуть здесь!

– Зат… кнись. Ступай! Чтобы спасти Верису… Шандрису… и всех, кого удастся… я должен втянуть бомбу сюда, прямо сюда! Стены башни насквозь пронизаны магией. Думаю, этого хватит, чтоб локализовать взрыв. Не будь дурой, Джайна. Уходи!

Глаза Джайны округлились от ужаса.

– Нет! Я этого не допущу! У тебя же семья! Ты глава Кирин-Тора!

Сосредоточенно смеженные, веки Ронина дрогнули, приподнялись. Взгляд его был полон ярости и мольбы, все тело дрожало от неимоверного напряжения. Удерживать портал открытым, несмотря на нейтрализующее поле… как ему только хватает сил?

– А ты – его будущее!

– Нет! Вовсе нет! Терамор – мой город, я должна остаться здесь и защищать его!

– Джайна, если ты не поспешишь, мы оба погибнем, и все мои старания затащить эту треклятую бомбу сюда, чтоб не позволить ей ударить в центр города, пойдут прахом. Ты этого хочешь? Этого добиваешься?

«Конечно, нет». Но не могла же она допустить, чтоб ради нее Ронин пожертвовал жизнью!

– Я тебя не оставлю! – воскликнула Джайна, обернувшись к окну, чтобы взглянуть на бомбу. – Может быть, вместе мы сумеем обезвредить ее!

Чтоб перекрыть шум машин небесного галеона, приходилось кричать во весь голос. Воздушное судно приближалось. Вокруг него вились, кружили несколько маленьких крылатых силуэтов…

…и еще один, много больше прочих.

«Кейлек!»

Кейлек сложил крылья, камнем рухнул вниз, и пушечные ядра, едва не зацепив его, просвистели мимо. Не сводя глаз с мана-бомбы, он что есть сил заработал крыльями, нырнул под брюхо галеона и раскрыл пасть. Заморозить эту штуку, а после – разбить. Разумеется, взрыв уничтожит и гоблинов, везущих бомбу к городу, и его самого. Но то, что останется на долю Терамора, большого урона не причинит. Город останется цел, а Джайна – жива.

Внезапно плечо пронзила острая боль. Калесгос дрогнул, замедлил полет и развернулся к врагу – Отрекшемуся верхом на огромной летучей мыши. Копье Отрекшегося угодило в бок под передней лапой – в одно из немногих уязвимых мест, не защищенных чешуей – и глубоко вошло в тело. Резкий разворот синего дракона вырвал древко копья из костлявых рук противника, а инстинктивный ответный удар хвостом отправил летучую мышь вместе с всадником вниз.

Между тем галеон снизился, и его пушки оказались направлены прямо на Кейлека. Тот извернулся, уходя из-под обстрела, но тут на него, откуда ни возьмись, набросились дюжины ветрокрылов. Раскатистый грохот нового залпа… и на сей раз увернуться от пушечных ядер не удалось.

Увидев, как падает Калесгос, Джайна отчаянно вскрикнула, и в этот самый миг небесный галеон сбросил свой страшный груз.

Что было дальше? Об этом ей не вспомнить никогда в жизни. Ее словно бы что-то толкнуло сзади и в то же время потянуло во все еще открытый, кружащийся вихрем портал. Протестующе вскрикнув, Джайна рванулась прочь, выгнула шею и оглянулась – как раз вовремя, чтобы увидеть ад, разверзшийся позади.

Весь мир засиял ослепительной белизной. Стены башни покрылись трещинами. Тело Ронина, выпрямившегося во весь рост, раскинувшего руки в стороны, бесстрашно взиравшего в лицо надвигавшейся гибели, внезапно стало пурпурным. На долю секунды он словно застыл во времени, а в следующий миг взорвался, обратившись в облако бледно-лилового праха. Между тем Джайну уносило все дальше и дальше. Оставшийся позади Терамор накрыло исполинской пурпурной волной магической энергии, в ушах зазвенели отчаянные, исполненные невыразимого ужаса крики, а после портал захлопнулся, и больше Джайна не видела ничего.