Алое, воспаленное солнце клонилось к закату. В лучах вечерней зари багровели, точно омытые кровью, лица троллей и тауренов, безмолвно, неторопливо поднимавшихся по склону холма к руинам крепости Северной Стражи. От Альянса не осталось и следа – даже мертвых тел, а в развалинах башни, некогда принадлежавшей адмиралу, расположился Гаррош Адский Крик. К нему-то они и направлялись.

Гаррош пребывал в прекрасном расположении духа. Среди руин уже пылали вечерние костры – для приготовления ужина, для освещения, для тепла. Гаррош был рад: пусть костров будет как можно больше, пусть пламя вздымается до небес, пусть шпионы Альянса видят и донесут своим, с каким множеством воинов Орды им предстоит столкнуться! Вдобавок, над одним из костров как раз жарилась на вертеле, плюясь жиром, источая аппетитный аромат, задняя нога жевры.

– Пусть подойдут, – с чувством сказал Гаррош Малкороку. – Каждый из них – правитель своего народа. Вол’джин, Бейн, идите сюда, присаживайтесь и угощайтесь: мясо – просто на славу!

Таурен с троллем переглянулись, подошли к костру, отхватили себе по ломтю сочного, истекающего жиром мяса, вежливо приложились к гулявшему по кругу бочонку вишневого грога.

– Ну, – заговорил Гаррош, – чему обязан удовольствием?..

– Вождь, твои воины сидят сложа руки и ждут приказаний, – начал Бейн. – Их кровь разгорячена жаром битвы. Наши мысли и чувства тебе известны. Мы пришли открыто, со всем уважением сказать: не стоит медлить с ударом, иначе Альянс успеет приготовиться к обороне!

– А я-то думал, будто ты, Бейн Кровавое Копыто, сочувствуешь Альянсу, – протянул Гаррош. Пронзительный, настороженный взгляд его крохотных черных глаз никак не вязался с вялой, расслабленной позой.

– Ты знаешь, кому и чему я верен, – едва ли не прорычал Бейн. – Я не желаю вести своих храбрецов на бой, в котором они полягут без толку, когда могу повести их к победе.

– И ты с этим тоже согласен, – сказал Гаррош, переводя взгляд на Вол’джина.

Тролль развел руками:

– Ты слышал, что мы обо всем этом думаем, вождь. Мои воины готовы испробовать крови Альянса. Продолжишь держать их на месте – у них же терпение лопнет. Может, каким-нибудь Отрекшимся терпения и не занимать, но я хочу спросить: о чем ты только думаешь? Ты же великий воин! И этих, Альянса-то, не боишься. Так почему мы сидим и ждем? Почему не идем в атаку?

– Ты прав. Я – великий воин. И в стратегии разбираюсь неплохо, – отвечал Гаррош. – И эти сомнения в разумности моих планов начинают мне надоедать.

Куда только подевалась его расслабленность и благодушие? Нет, Гаррош вовсе не переусердствовал с выпивкой и не отяжелел от еды. Казалось, взгляд его пронизывает Бейна с Вол’джином насквозь.

– Это совсем не сомнения, – осторожно возразил Бейн. – Мы – тоже воины не из последних. Мы тоже разбираемся в тактике и стратегии. И, дабы избегнуть ненужных потерь, предлагаем совет, купленный дорогой ценой – ценой крови наших товарищей. И призываем тебя к нему прислушаться.

Сделав глубокий вдох, Бейн поднялся, подступил к Гаррошу и преклонил перед ним колено. Это проявление покорности далось ему трудно, мучительно трудно, однако притворства в нем не было ни на грош. Бейн должен убедить Гарроша прислушаться. Любой ценой. Не ради себя, но ради тауренов – да что там, ради всей Орды!

– Таурены и тролли были друзьями орков от начала времен, – сказал он. – Мы восхищаемся вашей расой и почитаем ее. Но ты, Гаррош Адский Крик, не только вождь орков, ты – вождь Орды. – С этими словами он перевел взгляд на Малкорока, угрожающе возвышавшегося рядом с Гаррошем – руки скрещены на мощной серой груди, глаза поблескивают злым огоньком. – Ты правишь нами, нами всеми. Ты слишком умен, чтоб отмахнуться от этого совета. Мы не можем понять, отчего ты слушаешь только этого орка из клана Черной Горы.

Малкорок с негромким рыком двинулся вперед, но Гаррош поднял руку, и серокожий орк замер на месте, как вкопанный.

– Мне нужно, чтоб ты отослал сообщение на «Кровь и Гром» и другие суда, собравшиеся близ Тераморской гавани, – сказал Гаррош, глядя не на Малкорока, но на Бейна. – Передай: у меня есть для них новый приказ.

Обнадеженные, Бейн с Вол’джином радостно переглянулись. Быть может, Гаррош наконец-то послушает их?

Гаррош улыбнулся, хищно оскалив клыки, и с неожиданной резкостью продолжал:

– Вели флоту отойти от Терамора еще дальше. Так далеко, чтоб даже самые хитрые изобретения Альянса не помогали их разглядеть. Они там больше ни к чему.

– Что?! – сдавленно вскрикнул Вол’джин, не в силах поверить собственным ушам.

– Я хотел, чтобы Альянс узнал о возможной угрозе для своих берегов. Моя цель достигнута.

Бейн медленно поднялся на ноги.

– Ты… решил отвести флот? – упавшим голосом проговорил он.

– Да, – ответил Гаррош, также встав во весь рост.

Оба смерили друг друга взглядами.

– Вместо того, чтобы атаковать, пока тераморцы не успели позвать на помощь, ты… отступаешь?

– Да, таурен. И так тому и быть. Таков мой приказ. Может, ты сомневаешься в его разумности?

У костра воцарилось долгое, напряженное молчание, нарушавшееся лишь шипением жира на углях. Все замерли, в любой момент готовые выхватить оружие.

– Вождь Орды – ты, Гаррош Адский Крик, – в конце концов сказал Бейн. – Тебе и решать. Я же только молю Мать-Землю: пусть Орда переживет этот разгром.

С этим Бейн развернулся и, не дожидаясь новых насмешек Гарроша, двинулся прочь. Вол’джин последовал за ним. Провожаемые хриплым, утробным орочьим хохотом, оба направились к своим лагерям.

Терамор исполнился мрачной, непреклонной решимости. Военный дух, присущий городу со дня основания, выступил на первый план. Таверна из места, где можно всласть посидеть у огня за кружкой пива и дружеской беседой, превратилась в казармы: здесь, порой по восемь человек в комнате, разместились солдаты. Мало этого: постелями были застланы даже полы общих залов, а глубокие подвалы под самым сердцем Цитадели – битком набиты бобами, зерном и бочонками с пресной водой.

Но вот на горизонте показались паруса флота Седьмого Легиона, и город слегка воспрянул духом. Корабли – общим числом два десятка – несли на борту не только лучших из штормградских моряков, но и нескольких прославленных полководцев. Когда же флагман, «Дух Тиффин», ведя за собой остальные суда, подошел к причалу, атмосфера в городе сделалась едва ли не праздничной. Невзирая на спешку, морская пехота покинула борт флагмана спорым церемониальным маршем, под барабанную дробь, и выстроилась в шеренгу лицом к Джайне, Страдалице, Тервошу, Киннди, Верисе и магам Кирин-Тора. За спинами магов столпились жители Терамора. При виде солдат, пришедших на помощь городу, усталые, настороженные лица горожан озарились надеждой, над толпой загремело дружное «ура».

Вариан сказал Джайне, что пришлет всех, кого сможет, однако никаких имен не назвал – ведь он и сам не знал, с кем успеет связаться вовремя. Прикрыв глаза от солнца ладонью, точно козырьком, Джайна с нетерпением вглядывалась в строй прямых, как шомпола, солдат едва ли не всех рас Альянса, твердым шагом сходивших по трапу на пирс.

– Генерал Маркус Джонатан, главнокомандующий гарнизоном Штормграда, – представился один из прибывших.

Огромный, внушительный человек в тяжелом латном доспехе, двигаясь с изумительной легкостью, шагнул с трапа на причал. Обладатель пышной бороды и усов, рыжие волосы он стриг довольно коротко, а держался свободно, но при том – в постоянной готовности к действию. Стоило ему подойти и протянуть руку, Джайна при всем своем росте почувствовала себя совсем маленькой.

– Я был первым из тех, к кому обратился король Вариан, и первым, кто согласился помочь Терамору, – сказал он. – Вы, леди Праудмур, сделали для Альянса столько, что оказать вам помощь для меня немалая честь.

– Благодарю, генерал, – ответила Джайна. – Вы привезли с собой надежду.

Следующими оказались двое дворфов. С ними Джайна никогда прежде не встречалась, но знала и их имена, и трагические причины тому, что в Терамор прибыли именно они, а не пара других.

– Таддус Тяжкобой, клан Громового Молота, – хриплым басом сказал первый, вместо рукопожатия отсалютовав Джайне молотом.

– Хорран Рыжебрад, основной лагерь Седьмого Легиона, – отрекомендовался второй.

– Рада видеть вас обоих, – ответила Джайна. – Примите мои соболезнования по поводу гибели генерала Громового Рокота и генерала Марстона.

Таддус Тяжкобой коротко кивнул.

– Да, потеря командира – не тот способ, каким хотелось бы выслужить повышение, это уж точно.

– Но мы за них отомстим, – добавил Рыжебрад. – Рады прибыть на помощь, леди. Какая нам разница, где бить Орду? Главное – бить!

Пусть даже Орда встала лагерем едва ли не у порога, о необходимости воевать Джайна искренне сожалела, и кровожадность, проявленная дворфами, причинила ей немалую боль. Ограничившись ничего не значащим кивком, Джайна повернулась навстречу следующему полководцу.

Негромко стуча копытами по доскам трапа, к ней шел дренейский генерал Тирис’алан. Его появление было для Джайны приятным сюрпризом – особенно после откровенной, пусть и вполне понятной, враждебности дворфов к Орде. Тирис’алан присутствовал при исторической встрече леди Лиадрин, матриарха Рыцарей Крови, решившей отречься от Кель’таса и перейти на сторону Армии Расколотого Солнца, с наару А’далом. После всего того, что сотворили с Шаттратом эльфы крови, ее появление привело А’дала в ярость, однако он проявил милосердие и сострадание, и сам Тирис’алан вручил леди Лиадрин гербовую накидку Расколотого Солнца.

Джайна приветствовала дренея с дружеской теплотой, и тот учтиво склонился перед ней. Казалось, все его существо излучает силу и доброту, а броня окружена золотистым сиянием.

– Я пришел защитить и поддержать тебя, леди, – сильным, мелодичным голосом сказал он. – Весть о твоих великих делах и неустанных трудах на благо мира достигла даже Шаттрата. Терамор должен выстоять. Орда не восторжествует.

О стремлениях «бить Орду» дреней не упомянул и словом, однако в желании помочь был столь же тверд и искренен, как и дворфы.

– Твоя мудрость будет очень кстати, – сказала Джайна. – Я рада, что рядом со мной в грядущую битву пойдет паладин Света.

Вслед за дренеем с корабля, щурясь от яркого солнца, сошла синевласая ночная эльфийка с бледно-лиловым лицом. Изумленно подняв брови, Джайна широко, дружески улыбнулась новоприбывшей – Шандрисе Оперенной Луне, генералу Стражей ночных эльфов.

– Сестра по оружию, – с ответной улыбкой приветствовала ее Шандриса. – Верховный друид и верховная жрица с радостью послали меня к тебе, и я, и мои Стражи с радостью идем на подмогу.

– Я рада и тебе, и им, – откликнулась Джайна.

Что ж, если Шандриса привела с собой Стражей, вполне возможно, другие полководцы тоже взяли с собой лучших воинов – кого смогли? Тогда Гарроша, ведущего на Терамор все расы Орды, встретит войско из всех рас Альянса!

Последним на пирс Тераморской гавани сошел не генерал, однако, тоже человек известный. О том, что он уцелел во время Сокрушения Северной Стражи, Джайна узнала лишь недавно. Тяжело раненный, он лишился чувств, и воины Орды сочли его мертвым. При виде его увечий радость от встречи с ним немедля сменилась изумлением и жалостью. Битва за крепость Северной Стражи стоила ему глаза, некогда симпатичное лицо пересекал жуткий рваный шрам, а на ходу он слегка подволакивал ногу. Увидев сочувственный взгляд Джайны, он улыбнулся – насколько позволяла пострадавшая щека.

– Адмирал Обри! – тепло воскликнула волшебница, спеша к нему с протянутыми навстречу руками.

– Леди Праудмур, – сказал он, – я жив, и разума у меня Орда не отняла. Остальное неважно. Я помогу вам всем, чем смогу.

– «Всем, чем сможете» – это гораздо больше того, чем могли бы помочь многие. Я так рада вас видеть! И Альянс будет очень рад выслушать ваши соображения. Особенно оценку тактики Орды из уст очевидца, – заверила Джайна, крепко стиснув руки адмирала. – Прибыл ли с вами кто-нибудь еще из?..

Адмирал помрачнел. При виде этого голос Джайны дрогнул, и вопрос остался недосказанным.

– Спастись, сохранив в целости руки да ноги, удалось полудюжине человек. Все они здесь, со мной, – ответил адмирал. – А еще у меня есть новости касательно флота Орды, и я должен как можно скорее поделиться ими.

– Так точно, адмирал Обри прав, – вмешался Таддус Тяжкобой. – Не время сейчас чаи распивать да болтать попусту.

– Согласна, – немедля поддержала его Джайна. – Как ни жаль, времени на церемонии у нас нет. Капитан Ваймс познакомит ваши команды и солдат с городом и оборонительными сооружениями, а вас, господа генералы и адмирал, прошу в мою башню. Нам многое предстоит обсудить.

Не прошло и десяти минут, как Джайна, пятеро генералов, пятеро магов Кирин-Тора, предводительница следопытов Вериса Ветрокрылая и адмирал Обри устроились за большим столом. У каждого под рукой имелись чернила, перья, бумага и бокалы с водой. Спиртного не потребовали даже дворфы: каждый понимал, что в эту минуту разум должен сохранять ясность.

– Еще раз приветствую всех вас в Тераморе, – начала Джайна, прежде чем кто-либо из остальных успел раскрыть рот. – Господа генералы, господин адмирал, сидящие рядом с вами маги – члены Кирин-Тора, включая и уважаемого мага Талена Созвучие Песни. Они прибыли с тем, чтобы помочь обороне Терамора своими знаниями и опытом.

– «Помочь обороне», – повторил Маркус Джонатан, устремив взгляд на Ронина. – Насколько я понимаю, поддерживать какую-либо из сторон в грядущей битве вы не намерены?

– Лично я, сколь ни несбыточны мои надежды, надеюсь, что дело может обойтись без боя, – с несвойственным ему благодушием ответил Ронин. За столом зароптали, и он поднял руку, прося тишины. – Если наше присутствие нападению не воспрепятствует, мы примем участие в защите города, дабы предотвратить как можно больше потерь. Однако, – с улыбкой добавил он, – некоторые из нас отнюдь не всю жизнь заботились о чистоте рук. Возможно, мы сумеем оказаться полезными в планировании обороны.

– Пути Света неисповедимы. Как знать, в каком обличье он на сей раз ниспошлет помощь? – спокойно заметил Тирис’алан, обращаясь к Похитителю Солнца. – Лично я рад любым накопленным вами знаниям.

За столом закивали (правда, некоторые – с откровенной неохотой).

– Прекрасно. Таким образом, мы все понимаем, что враг у нас один, общий, – сказала Джайна. – Сейчас за этим столом собран опыт стольких лет… Я рада видеть рядом каждого из вас.

– Леди Джайна, – подавшись вперед, заговорил Обри, – перед началом обсуждения стратегии обороны я должен сообщить вам, что мы наблюдали по пути к гавани.

Джайна побледнела.

– Позволю себе предположить, вы видели эскадру линкоров Орды, – сказала она.

Джонатан слегка сдвинул брови.

– Из гавани их заметить не могли, а тераморские суда, насколько нам известно, в море не выходят. Откуда же вы знаете?

– Несколько дней назад они еще стояли здесь, старательно держась в пределах своих вод, – пояснила Страдалица. – Выходит, ушли недалеко.

– Мы были более чем готовы вступить в бой в случае любой, пусть самой ничтожной провокации, – сказал Джонатан. – Но они спокойно стояли на якоре, будто просто вышли на прогулку, полюбоваться морскими видами. Даже с места не стронулись.

– О чем я лично очень жалею, – прорычал Тяжкобой.

– Мы не желали начинать этой войны, – заверил Джонатан, хотя от Джайны вовсе не укрылось, что и он явно жалеет о несостоявшемся бое: по крайней мере, это разом покончило бы с напряженным ожиданием. – Но мы будем теми, кто с ней покончит. Они здесь, они вооружены, и при том просто… выжидают.

– Позвольте мне? – откашлявшись, заговорил Тирис’алан. – Леди Джайна, как нам известно, тебя… предупредили о нападении загодя. Не думаешь ли ты, что это может оказаться военной хитростью? Что Гаррош только делает вид, будто его цель – Терамор, а на деле намерен нанести удар в другом месте?

– До других стоящих целей ему по суше не добраться, – презрительно усмехнулся Рыжебрад. – Да и глупо как-то – держать на месте этакую шайку безо всякого толка. Оно конечно, Орда велика – но не настолько ж!

– Мы тоже об этом думали, – поддержала его Шандриса, – но никаких свидетельств намерениям ударить куда-либо, кроме Терамора, не наблюдается.

Джайна ненадолго задумалась и решительно покачала головой:

– Нет. Я уверена: здесь нет никакого подвоха. Предупреждая меня, мой… осведомитель рисковал многим, и я ему полностью доверяю.

Да, так оно и было. Она сидела бок о бок с Бейном, скорбевшим о предательски убитом отце, и видела, как одобрительно замерцало оружие, посвященное Свету, в его могучей руке. Кто-кто, а Бейн ее не предаст.

Дреней окинул Джайну испытующим взглядом и, наконец, кивнул.

– Значит, поверим этому неизвестному осведомителю на слово. Тем более что все наблюдения подтверждают его правоту.

– Адмирал Обри, – подавшись вперед, сказала Шандриса, – мы имели честь беседовать с вами в пути, но леди Джайна и остальные – нет. Отчего бы вам не поведать им то же, чем вы поделились с нами? А после этого можно начать разработку стратегии.

С этими словами Шандриса Оперенная Луна улыбнулась, но не любезной улыбкой – скорее, улыбкой хищницы, готовящейся выйти на охоту.

Окинув взглядом сидящих за столом, Джайна возблагодарила Свет – а с ним и короля Вариана Ринна, и А’дала, и верховную жрицу Тиранду, и верховного друида Малфуриона, и Ронина, и Совет Трех Молотов – за возможность объединить мудрость всех этих полководцев, закаленных во множестве битв. Немного удачи, и Терамор не просто отобьет нападение Орды, но отобьет его с наименьшими потерями для обеих сторон.

А после, когда Гаррош Адский Крик убедится, что все его завоевательские поползновения ни к чему не приведут, возможно, ему тоже захочется поговорить о мире.

«О, Мать-Земля, не оставь дитя свое в час сомнений, укажи путь, научи, как быть!» Ради этой безмолвной молитвы Бейн и пришел сюда, к этому крохотному поминальному месту – тауренскому кладбищу невдалеке от брошенного лагеря, подвернувшегося его войску на пути к крепости Северной Стражи. Здесь могли задержаться добрые духи ушедших, и это внушало покой.

Тянулись дни, Орда ждала, ждала и ждала, а оборона Терамора крепла с каждой минутой. От вернувшегося Перита Бейн знал: Джайна приняла его сообщение с достоинством и благодарностью, каких он и ожидал от тераморской владычицы. Но, как бы там ни было, предупреждал он ее для того, чтобы предотвратить ненужное кровопролитие, а вовсе не затем, чтоб дать Альянсу шанс устроить бойню воинам Орды! Которой дело, похоже, и закончится. Однако Джайну винить не в чем: ведь это Гаррош из-за каких-то неведомых, и потому настораживающих причин сидит себе взаперти, за спинами Кор’кронской стражи и этого орка из клана Черной Горы, пока драгоценное время уходит, точно вода в песок…

Вот пришла весть, что в Терамор прибыл прославленный флот Седьмого Легиона, а палубы кораблей так и кишат полководцами Альянса, чьи имена должны бы вселить в сердце Гарроша ужас. Узнав об этом, простые солдаты Орды, сидящие в ожидании, сложа руки, встревожились, зароптали, но ставка вождя встретила жуткие новости лишь хохотом да дерзкими возгласами.

Нет, Бейну больше не хватало духу даже на то, чтоб упрекать Гарроша в промедлении. В лучшем случае его осмеют, доведут до кипения и прогонят прочь. В худшем – могут обвинить в измене и даже казнить.

Бейн был воином. Не чуждый тактике и стратегии, он знал: иногда то, что кажется глупостью, на деле – самое разумное. Однако в этом случае никаким разумом даже не пахло! Да, Гаррош нанес удар по крепости Северной Стражи, и одержал блистательную победу. Пойди Орда на Терамор хотя бы днем-другим позже, ее, несомненно, ждал бы такой же триумф. Однако сын Громмаша промешкал, дав Джайне время узнать о задуманном нападении, запастись провизией и оружием и даже заручиться помощью союзников.

– Зачем? – вслух, в полный голос спросил Бейн.

Его народ твердо, непреклонно верен Орде и не изменит клятве на верность Гаррошу, ее вождю. Но к чему это приведет? Представив себе поле битвы, усеянное коченеющими телами своих тауренов, погубленных не столько оружием Альянса, сколько необъяснимой глупостью поступков Гарроша, Бейн поднял залитые слезами глаза к небу, яростно потряс кулаками над головой и громко, не стесняясь предков, от всего сердца, от всей души, истерзанной скорбью, неизвестностью и гневом, закричал:

– Зачем?!!