Навещая Даларан, Джайна всякий раз заново вспоминала его красоту. Ввысь, к небесам, тянулись яркие, фиолетовые с золотом шпили башен, и сам Даларан парил высоко в небе – безмятежный, равнодушный к заботам Нордскола, что простирался внизу. Здесь все вокруг сверкало чистотой, по красным булыжным мостовым без единой пылинки, беспечные, столь же далекие от мирских забот, как и сам город, неспешно прогуливались даларанцы. Здесь в лавках можно было найти такие диковины, каких не сыскать во всем свете; здесь в тихих, покойных залах, внимая негромким голосам наставников, можно было изучать заклинания и историю древних времен.

Некогда Даларан твердо стоял на земле – причем совсем иного континента. Джайна прекрасно помнила те времена, помнила прогулки в садах и вкус золотистых яблок, согретых поцелуями солнца…

Ну, а потом в Даларан пришел Артас.

Но, даже разрушенный, город не исчез без следа. Кирин-Тор вернулся, укрыл столицу магов лиловым защитным куполом и принялся отстраивать ее заново, пока Даларан не обрел прежнюю пышность и не воспарил в небеса. После этого независимый город стал одной из основных сил в Войне за Нексус и вместе с союзниками одолел Малигоса, а позже помогал всем, воюющим с Королем-личом, но с виду здесь ничто не напоминало о войнах. Пиком процветания, пиком счастья в Даларане считались те времена, когда у его жителей не оставалось иных забот, кроме стремления к знаниям.

Джайна украсила новый Даларан монументом – памятником Антонидасу. Обычно, оказавшись здесь, она первым делом наносила наставнику визит, а порой, сидя в тени его изваяния, даже делилась с ним вслух тем, что занимало мысли, но сегодня на это времени не было. Дело – прежде всего.

На этот раз она перенеслась прямо в Аметистовую цитадель, и, едва завершив телепортацию, увидела перед собой лицо Ронина. При виде Джайны он улыбнулся, однако взгляд его был полон тревоги.

– Добро пожаловать, леди Джайна, – сказал он. – Думаю, представлять присутствующих ни к чему.

– В самом деле, – улыбнулась Джайна.

Рядом с мужем стояла Вериса Ветрокрылая, беловолосая красавица, основательница Серебряного Союза, сестра Сильваны, ныне правящей Отрекшимися, и Аллерии, пропавшей без вести в Запределье. Да, горя на долю семьи Ветрокрылых выпало более чем достаточно, однако, став женой великого мага и гордой матерью двух прекрасных детишек, Вериса, похоже, обрела счастье. Впрочем, все эти семейные достижения вовсе не означали, что высшая эльфийка отошла в тень и тем удовольствовалась. Глава Серебряного Союза, Вериса твердо, во всеуслышание противостояла принятию в Кирин-Тор эльфов крови.

Однако в сем начинании она была обречена на неудачу, что подтверждал стоящий слева от Ронина. То был верховный маг Этас Похититель Солнца, эльф крови, стремившийся получить место в Кирин-Торе с тем же усердием, с каким Вериса старалась этому помешать, и, в конце концов, добившийся цели.

Четвертая, женщина человеческого рода, была седа, как лунь, но выглядела так, словно вполне способна вызвать на бой – и победить – любого. Верховный маг Модера, старейшая из Шестерых, член высшего совета магов с самой Второй Войны…

Почтительно раскланявшись со всеми, Джайна повернулась к Ронину. Тот отступил на шаг, с непринужденностью опытного мага взмахнул руками, и перед ним возник портал. Джайна слегка сдвинула брови. Обычно сквозь портал нетрудно разглядеть, куда переместишься, но этот, казалось, вел не в помещение, и даже не на земную твердь, а в пустоту – в воздух!

Джайна озадаченно взглянула на Ронина.

– Остальные Шестеро собрались там, – сказал Ронин, не потрудившись ответить на ее невысказанный вопрос. – Давай не будем заставлять их ждать.

Вполне доверяя ему, Джайна шагнула вперед.

Единственной твердью по ту сторону портала оказался пол, вымощенный простыми квадратными плитами серого камня. Вверх и в стороны простиралось открытое небо. Поначалу ярко-голубое, подернутое ленивыми белыми облаками, оно в следующий же миг потемнело, словно черный бархат, осыпанный мелкими бриллиантами звезд.

– Добро пожаловать в Воздушные Покои, леди Джайна, – раздался чей-то голос… а может, хор множества голосов? Ошеломленная бесконечным простором и непрестанно меняющимися видами, этого Джайна понять не смогла. С трудом оторвав взгляд от завораживающей, словно зовущей к себе бездны небес, она оглядела Шестерых, вставших вокруг нее кольцом.

В прежние времена Шестеро строго сохраняли инкогнито, скрывая личности даже от остальных членов Кирин-Тора. Ныне эта традиция отошла в прошлое, и Джайна смогла узнать каждого. Кроме Модеры, Этаса и Ронина, здесь присутствовал Ансарем Руномант. В Даларане его можно было застать нечасто, но что за дела заставляют его постоянно находиться в отлучке, об этом Джайна даже не подозревала. Знала одно: в честь этого остроглазого, решительного человека названа площадь – площадь Руноманта.

Рядом с Ансаремом стоял Карлейн, маг и в то же время алхимик. Некогда раб собственных чувств, Карлейн научился владеть ими, и теперь немногие могли бы сравниться с ним в самообладании.

И, наконец, еще одно знакомое лицо – лицо древнего старца, принадлежащее человеку в полном расцвете сил, лицо Кадгара, одного из самых сильных, могущественных магов, каких только знала история Азерота. С виду он мог показаться втрое старше Джайны, но Джайна-то знала: он старше всего лет на десять. Ученик самого Медива, затворитель Темного Портала, око Кирин-Тора в Запределье, работающий об руку с наару по имени А’дал… Его присутствие на обсуждении вопроса об оказании помощи Терамору внушало надежду.

– Нечего на меня так глазеть, – укоризненно, но с озорным огоньком в глазах сказал он. – Моложе я с годами не становлюсь.

Джайна почтительно склонила голову.

– Позвольте начать с того, что, согласившись выслушать мою просьбу, вы оказали мне великую честь. Буду кратка. Всем вам известно: я – дипломат, сторонница умеренных взглядов. Многие годы я, не покладая рук, добиваюсь примирения Альянса с Ордой, установления мира в Азероте. То, что сейчас я прошу Кирин-Тор о помощи в обороне города Альянса, наглядно демонстрирует весь ужас и несправедливость сложившегося положения.

С этими словами она медленно двинулась по кругу, заглядывая в глаза каждому из собравшихся: пусть убедятся в ее искренности. Пожалуй, от Кадгара стоило ожидать согласия. Постичь настроение Карлейна с Ансаремом оказалось труднее: оба стояли, скрестив руки на груди, и лица их не выражали никаких чувств.

– Орда уничтожила крепость Северной Стражи. Для этого Гаррош Адский Крик не только собрал армию из всех рас Орды. Его шаманы при помощи темной магии повели в бой огненных великанов – элементалей непредсказуемых и жестоких. Подобное насилие над природой может прогневать стихии настолько, что все это приведет к новому подобию Катаклизма.

Говоря, Джайна двигалась дальше. Модера одарила ее едва различимой улыбкой, а Этас, так и не снявший шлема, был неподвижен, словно каменная статуя.

– Теперь их взгляды устремлены в сторону Терамора. Оборона наша крепка, а король Вариан согласился прислать нам помощь в виде военного флота Седьмого Легиона.

– Тогда зачем же тебе наша помощь? – спросил Карлейн. – Терамор – военное поселение с весьма внушительной репутацией. При поддержке флота вы, безусловно, сможете обратить Орду в постыдное бегство.

Услышав его замечание, Этас повернулся к нему, но промолчал. Что-то думает он, верховный маг из эльфов крови?

– Затем, что силы Орды собраны в кулак и готовы к походу, а флот его величества прибудет лишь через несколько дней, – ответила Джайна, повернувшись к Этасу. – Я предпочитаю лязгу мечей состязание умов, однако должна защитить народ, доверивший мне свои жизни. Драться с Ордой мне не хочется, но если без этого не обойтись, я буду драться. И… всей душой надеюсь: если Кирин-Тор согласится помочь Терамору в столь трудный час, когда город так уязвим, мы сможем предотвратить нападение и решить дело миром.

– Если ты, Джайна Праудмур, полагаешь, будто Орда остановится, видя свою победу, – бархатным голосом заговорил Этас, – то за все годы на поприще дипломатии ты не узнала о них ничего.

– Возможно, увидев магов Кирин-Тора, они остановятся, – возразила Джайна. – Прошу вас… там, в Тераморе, семьи. Да, я готова защищать их до последней капли крови, и расквартированные в городе солдаты – тоже, но нас может не хватить. А если Терамор падет, вслед за ним падет весь Калимдор. Тогда ничто не помешает Орде напасть на Ясеневый лес и Тельдрассил и вытеснить ночных эльфов из их исконных владений. Гаррош желает завладеть всем континентом, а, при всем к вам уважении, не может же этого хотеть весь Кирин-Тор в целом! Если, конечно, действительно блюдет нейтралитет…

– Это мы понимаем, – сказал Карлейн. – Тебе нет нужды рассказывать нам о наших же внутренних делах.

– Я и не собиралась, – ответила Джайна. – Я лишь рассчитываю на вашу мудрость. Поймите, это не просьба принять нашу сторону. Это просьба спасти жизни мирных людей и помочь сохранить равновесие, которое и без того уже заметно пошатнулось.

Словно услышав некий сигнал, доступный лишь их ушам, все маги, как один, сделали шаг назад.

– Благодарю, леди Джайна, – сказал Ронин, явно давая понять, что разговор завершен и ей пора уходить. – Прежде, чем принимать решение, мы все обсудим и спросим, что думают по этому поводу остальные. О принятом решении я сообщу.

Вновь тихий гул открывающегося портала… и Джайна шагнула на чистую (возможно, даже слишком чистую) даларанскую мостовую, чувствуя себя несмышленой девчонкой, которой велели пойти прибрать в комнате, если не хочет остаться без ужина. К тому, чтоб ее столь бесцеремонно выставляли за порог, она не привыкла… но если хоть кто-то и имел на это право, то уж Совет Шести – наверняка.

С этими мыслями она забормотала заклинание, собираясь телепортироваться в Терамор, но прервала его на полпути. Пока она здесь, ей следует нанести еще один визит.

После ухода Джайны остальные пятеро повернулись к Ронину, но прежде, чем кто-либо успел раскрыть рот, он вскинул ладонь.

– Соберемся заново через час, – сказал маг.

– Но мы ведь уже собрались, – с легким недоумением возразила Модера.

– Я хотел бы… освежить в памяти кое-какие прецеденты, – пояснил Ронин, – и остальным рекомендую сделать то же. Что бы мы ни решили – помочь Терамору или остаться в стороне, позволив Орде творить, что пожелает, – от нашего решения будет зависеть многое. Голосуя «за» или «против», я хочу полагаться на нечто большее, чем собственное мнение.

Кое-кто из Шестерых поморщился, но все согласно кивнули. Телепортировавшись к себе, Ронин минуту постоял, сдвинув рыжие брови, шагнул к столу, сплошь заваленному чистым пергаментом, свитками и книгами, и взмахнул рукой.

Груда книг и бумаг поднялась кверху и повисла в воздухе, футах в трех над столом. Освободившаяся столешница приподнялась, точно крышка. Под ней оказалась небольшая шкатулка – с виду совсем простая, вот только содержимое ее было отнюдь не простым.

Вынув шкатулку, Ронин опустил столешницу, позволил пергаментам, книгам и свиткам вернуться на место, а сам со шкатулкой в руках опустился в кресло.

– Да, старый друг, – сказал он, – как же мне не хватает тебя в такие минуты… Просто словами не описать. Но, должен признаться, я рад, что ты говоришь со мной и после смерти – хотя бы вот так, загадками.

Отперев шкатулку небольшим ключом, носимым на шнурке вокруг шеи, он задумчиво взглянул на кучку свитков внутри. Каждый из свитков хранил пророчество Кориалстраза, покойного спутника жизни Алекстразы Хранительницы Жизни. Многие годы тому являлись видения, и, передавая их Ронину, немало смущенному этаким наследством, он с усмешкой сказал:

– Возможно, это объяснит, отчего я порой кажусь чертовски догадливым!

Крас попросил Ронина хранить пророчества в тайне, а после смерти – передать ключ тому, кому Ронин доверяет больше всех остальных.

– Они не должны попасть в нечистые руки, – предостерег он.

В ту ночь Ронин не ложился спать до самого утра, пока не прочел все свитки до конца. И был среди них один, с которым ему сейчас хотелось свериться.

– Я снова открыл ее, Крас, – сказал он вслух. – Вот только зачем тебе понадобилось говорить загадками – ума не приложу.

Он даже не сомневался: в эту минуту огромный красный дракон где-то там, в ином мире, хохочет от всей души.

Этот визит к семейству Искросветов был всего-навсего вторым. В первый раз Джайна явилась к ним в дом, чтобы забрать их дочь в дальние-дальние страны. Услышав об этом, родители Киннди едва не лопнули от гордости, но Джайна прекрасно видела: семья их очень дружна… и, очевидно, оттого, что их только трое. Расставание вышло нелегким, однако Искросветы встретили Джайну не как незваную гостью, явившуюся лишить их дочери, нет – скорее, обрадовались ей, словно родственнице, вернувшейся после долгой разлуки. Тем не менее, подойдя к их двери, Джайна замешкалась. Заглянуть к родителям Киннди она решила спонтанно, под влиянием минуты. Во-первых и в-главных, Джайна чувствовала, что просто обязана дать им понять, насколько впечатлена ее способностями. А во-вторых, сообщить, что их любимая, невероятно одаренная дочь вот-вот окажется в опасности…

Собравшись с духом, она поднялась на крыльцо и постучала. В ответ на стук, как и в прошлый раз, со скрипом отворилась маленькая дверь, прорезанная в большой. За порог выглянул пожилой, одетый в пурпур маг. Недоуменно оглядевшись по сторонам, он, наконец, поднял взгляд кверху.

– Добрый день, маг Искросвет, – с улыбкой сказала Джайна.

– Леди Праудмур! – резко сорвав с головы островерхую шляпу и низко кланяясь, воскликнул гном. – Что привело вас к… – тут он осекся и слегка округлил глаза. – Надеюсь, с нашей малышкой Киннди все хорошо?

– Вполне, а уж с обязанностями ученицы она справляется просто восхитительно, – заверила его Джайна (на данный момент и то и другое было чистейшей правдой). – Могу я войти?

– О, разумеется, разумеется!

С этими словами Виндл Искросвет скрылся внутри, затворил дверцу и отпер для Джайны главную дверь.

Опрятная, крохотная квартирка Искросветов еще в первый раз показалась Джайне чем-то сродни кукольному домику. Да, высоты потолков хватало, чтобы стоять, не нагибаясь, но уместиться в крохотных креслах ей было никак невозможно. По счастью, Виндл уже волок в гостиную, как сам он выразился, «кресло для Высоких Гостей».

– Вот, получайте! Подсаживайтесь-ка сюда, поближе к огоньку.

Джайна взглянула на очаг, но не сказала ни слова. Очаг был полон дров, однако огонь-то в нем не горел. Понимая, в чем дело, она сдержала улыбку: зачем же портить хозяевам традиционную семейную шутку?

И верно, Виндл притворно ахнул.

– Что ж это я: да ведь очаг не растоплен! – воскликнул он.

Выхватив жезл, он негромко пробормотал заклинание и направил кончик жезла в сторону очага. Поленья тут же вспыхнули, и в ярких отсветах пламени домик гномьего семейства сделался уютнее прежнего.

Из приоткрытой двери на кухню повеяло чем-то невероятно вкусным. В гостиную выглянула седоволосая гномка с мазком муки на носу.

– Виндл, кто к нам… вот тебе на, леди Джайна! – ахнула она. – Вот сюрприз так сюрприз! Минутку, я только поставлю пироги в печь, и тут же выйду к вам.

– Не стоит, госпожа Искросвет, вы лучше отдохните.

– Я ведь еще в первый раз говорила: без Джакси миру яблочных пирогов не видать, – с мягкой укоризной ответила хозяйка, и Джайна рассмеялась – словно впервые за долгие годы.

Удобно устроившись в кресле по росту, она с радостью отдала должное чаю и пирожкам. Виндл с Джакси уселись рядом, в маленькие гномьи кресла, и завели беседу о пустяках.

Наконец Джайна отодвинула чашку и подняла на них взгляд.

– Ваша дочь справляется просто прекрасно, – заговорила она. – Да что там «прекрасно» – потрясающе! Я не устаю ей удивляться. Уверена, стоит ей завершить обучение, она удивит весь мир. Знаете, задатки есть у многих, но вот оправдывают ожидания далеко не все.

Хозяева, просияв, взялись за руки.

– Вы знаете, она ведь у нас единственная. Уверен, с виду не скажешь, но лет мне уже немало, – с озорным огоньком в глазах (что-что, а белоснежная борода выдавала его с головой) откликнулся Виндл. – Мы с Джакси на детишек уж и не надеялись. Киннди – наше маленькое чудо.

– Тревожно, конечно, пока она там, в Тераморе, в этакой-то дали, – добавила Джакси, – но мы вам благодарны: вы так часто позволяете ей навещать нас.

– Да вы, должно быть, шутите! – воскликнула Джайна. – Ведь она всякий раз, возвращаясь назад, приносит с собой ваши пирожки и печенье! Если бы не дела, посылала бы ее к вам каждый день!

Все трое рассмеялись. Как же спокойно, как безмятежно было здесь, в этой уютной старомодной гостиной, у пылающего очага… Оставалось только всем сердцем жалеть, что эта мирная простота омрачена мыслями о грозящей Терамору беде.

– Ох, леди Джайна, что это вас вдруг так опечалило? – спросила Джакси.

Джайна вздохнула. Как бы ей ни хотелось смолчать, эти добрые люди имели право знать, что угрожает их дочери.

– Терамор нуждается в помощи Кирин-Тора, – негромко ответила она. – Сказать откровенно, обратиться к ним меня надоумила Киннди. Большего я вам сказать не могу, но… боюсь, придется мне возвращаться домой с пустыми руками.

– Что же там слу… – начала было Джакси, но Виндл мягко накрыл ее руку морщинистой ладонью:

– Ну-ну, полно, полно. У леди Джайны и так уйма хлопот. Если уж она не может рассказать, в чем дело – что ж, не будем настаивать.

– Верно, верно, – согласилась Джакси, накрыв свободной рукой руку мужа. – Просто… ведь Киннди…

– Киннди трудится, не покладая рук, и ее помощь неоценима, – сказала Джайна. – Даю вам слово: я буду оберегать ее всеми силами. В конце концов… – Беззаботный, шутливый тон удался ей не без труда. – В конце концов, я вложила в ее обучение столько времени и сил, что начинать все заново, с зеленым, неопытным учеником… это же просто ужас!

– А о Кирин-Торе вы не тревожьтесь, – пытаясь ободрить ее, заверил Виндл. – Они вас там, в Тераморе, одну не оставят. Они поступят по совести, вот увидите.

С тем Джайна и покинула их дом, едва не сгибаясь под грузом прощальных объятий, наилучших пожеланий и коробок с самыми разными сладостями. Уверенность и доброта Искросветов вселяла надежду. Быть может… быть может, этот визит в Даларан не останется бесплодным?