Четыре дня… Целых четыре дня войско Орды ожидало приказа двигаться маршем на Терамор. Все это время Гаррош безвылазно сидел в походном шатре вождя и на все просьбы об аудиенции отвечал отказом.

Разумеется, вождю Орда была верна, однако терпением ее воины вовсе не отличались. Вскоре в их рядах начался ропот – негромкие жалобы, осторожные вопросы… Бейн, у коего и вопросов, и жалоб накопилось немало, держал ухо востро, внимательно вслушивался в пересуды и, наконец, решил втайне поговорить с теми, кто, как и он, был обеспокоен необъяснимой задержкой.

Вместе с Хамуулом Руническим Тотемом он договорился встретиться с остальными в отдалении от руин, возле огромного дерева, оставшегося на правом берегу Великого Раздела, разверзшегося посреди Степей во время Катаклизма, когда сама земля встряхнулась, вспучилась и раскололась на части. К месту встречи они прибыли первыми. Вскоре к обоим, один за другим, присоединились и прочие: капитан Франдис Фарли с несколькими товарищами из Отрекшихся, Келантир Кровавый Клинок, командир одного из дирижаблей капитан Зикс Вжикнаждак со своим старшим помощником по имени Блар Сиззик, представитель Эйтригга Марголаг, а также немало Бейновых тауренов. Последним пришел Вол’джин с двумя из своих троллей. При виде друга Бейн обрадовался, но вместе с этим не на шутку встревожился.

Какое-то время сошедшиеся просто стояли, молча взирая на Бейна. В ответ он взглянул в лицо каждого и заговорил.

– Измены Орде никто здесь не замышляет, – глубоким, рокочущим голосом сказал он. – Хранить верность, но при том сомневаться в разумности некоторых поступков – дело вполне обычное. Однако все мы, собравшиеся здесь, прекрасно знаем: кто ищет измены, увидит ее в чем угодно, а уж этот Малкорок только и ждет, к чему бы придраться.

Общее молчание нарушил лишь тихий шорох: кто-то переступил с ноги на ногу.

– Я пригласил вас сюда из одной только любви к Орде, – продолжал Бейн. – И теперь, прежде чем кого-либо из нас смогут обвинить в предательстве, предлагаю тем, кто не хочет здесь оставаться, уйти. За это вас никто не попрекнет ни словом. Но если вы уйдете, прошу забыть о нашем участии в разговоре, как и мы забудем о вашем, будучи схвачены и допрошены. Не стесняйтесь, ступайте с миром.

Стоявший вдали от костерка таурен – не более чем смутный силуэт впотьмах – развернулся и двинулся прочь. Один-два неупокоенных последовали за ним. Прочие остались.

– Вы мужественны, – сказал им Бейн, знаком приглашая всех сесть.

– Не мужественны, а перепуганы до потери соображения, вот оно как, – буркнул старший помощник Зикса. – Хлебнуть ни у кого не найдется?

Один из троллей молча подал ему бурдюк с вином, и гоблин надолго присосался к горлышку.

– Блар прав, хоть и выразился грубовато, – сказала Келантир. – Мы слышали, что происходит с теми, кто порицает Гарроша вслух. Тралл бы, по крайней мере, выслушал! И ни за что не повел бы нас этим путем. Теперь Альянс…

Бейн поднял ладонь:

– Спокойствие, друзья. Да, ты во всем права, Тралл нам больше не вождь. Вождь Орды – Гаррош Адский Крик. А собрались мы не затем, чтобы поднять мятеж, но чтобы обсудить все, сделанное им до сих пор, и оценить разумность – или же неразумность – его решений.

С этими словами Бейн кивнул Хамуулу, и тот подал ему ветку, украшенную перьями, нитями бус и кусочками кости. Показав ее всем, Бейн продолжал:

– Это – жезл говорящего. Говорить позволено только тому, кто его держит. Кто хочет сказать слово первым?

– Позволь сказать мне, верховный вождь Кровавое Копыто.

Это был Франдис Фарли. Бейн склонил голову и передал жезл командиру Отрекшихся армии Гарроша.

– Вот я служу Орде, – начал неупокоенный. – Но, похоже, Орда не служит ни мне, ни моей госпоже. Когда-то мы были людьми; я лично жил в самом Штормграде и не сомневаюсь: Штормград в любую минуту может двинуть на нас войска. Альянсу наверняка уже известно, что здесь произошло, а леди Джайна слишком мудра, чтобы не понимать: следом за Северной Стражей падет Терамор.

Знал бы неупокоенный, насколько он прав… Но Бейн даже не изменился в лице – он терпеливо слушал.

– Однако ж, сознавая все это, леди Сильвана согласилась помочь Орде в сем предприятии. И что же? Вот мы собрались! У Орды есть и провизия, и снаряжение, а у тех, в чьих жилах еще течет кровь, помянутая кровь так и кипит в предвкушении битвы, я знаю! А если так, чего же мы ждем? В наших рядах день ото дня растет неуверенность. Это просто неразумно. Это просто… – Фарли запнулся, подыскивая подходящее слово. – Просто безответственно.

Бейн потянулся к жезлу.

– Я согласен с капитаном Фарли. Если люди решат не посылать корабли в Терамор, а поквитаться с Ордой на месте, опасность в первую очередь грозит землям Отрекшихся и нам. Чем скорее мы нанесем удар, тем скорее последует награда. Я не могу понять, отчего Гаррош медлит. Промедление работает на пользу врагу и во вред нам.

– А я вообще не знаю, с чего он… – заговорил старший помощник Вжикнаждака.

– Подожди, друг. Вначале возьми жезл, – пророкотал Бейн.

Слегка смущенный, Блар откашлялся, обеими руками ухватил жезл и начал сначала:

– Так вот, я что хочу сказать: я вообще понять не могу, ради чего все это затеяно. Может, торговый принц Галливикс и видит, как в его карманы рекой течет золото, а я вижу одно: нас, гоблинов, гонят на убой, будто пушечное мясо, а выгоды – никакой!

Тут руку, прося передать жезл ему, поднял Вол’джин.

– Спасибо тебе, мой маленький зеленый друг, – сказал он. – Всем вам известно: мы, тролли – гордый народ, древний. Мы примкнули к Орде, потому что Сен’джину было видение: Тралл нам поможет, Тралл нас спасет. И он нас спас. Он был правитель хороший. Теперь Тралла нет. Вместо него – Гаррош. Тралл – он стихии и духов понимал, крепко понимал. Первый новый шаман своего народа был, вот как. Мы, тролли, тоже понимаем и стихии, и духов, и я вам точно скажу: на то, что творит Гаррош со своими темными шаманами, духи гневаются. Не знаю, долго ли он сможет удерживать в своей власти этих огненных великанов, нет ли, но если нет… – Вол’джин закашлялся. – Чего там, Катаклизм мы с вами видели. Смертокрыл причинил миру боль, и вот чем это кончилось. Насколько все будет хуже, если Орда причинит боль стихиям? И на кого они, по-вашему, ополчатся? Кому тогда ждать беды? Нам, братья, нам.

– Верно, хм… брат, это тебе ждать беды, да только не от стихий!

Откуда он взялся, этот звучный, грубый голос? Бейн разом вскочил на ноги. Прочие сделали то же, кое-кто выхватил оружие, но Бейн узнал этот голос и закричал:

– Убрать оружие! Убрать немедля!

– Бык говорит умно, – сказал Малкорок, выступив в круг, освещенный костром. – Считаю до трех. Кто не спрячет оружия, будет убит.

Угроза прозвучала негромко, но чтобы в жилах всякого, кто ее слышал, застыла кровь, кричать Малкороку вовсе не требовалось. Те, кто успел обнажить мечи и кинжалы либо натянуть луки, покорно, медленно убрали орудия смерти.

– Глазам своим не верю, – зазвучал в темноте другой голос.

В этом голосе слышался гнев. Гнев и… обида?

Подойдя к костру, Гаррош Адский Крик с отвращением оглядел собравшихся. Тут Бейн заметил: нет, эти двое пришли не одни. В сумерках за их спинами маячили темные силуэты. Кор’кронская стража…

– До меня дошел слух о вашем собраньице, – продолжал Гаррош, бросив взгляд на капитана Зикса и поманив его пальцем. Изо всех сил стараясь сохранять видимое спокойствие, гоблин немедля засеменил к Гаррошу и, словно бы невзначай, спрятался за его широкой спиной. – Вот я и пришел лично послушать да поглядеть, правду ли говорит Малкорок.

Бейн повернулся к вождю.

– Если ты сам видел и слышал все, то знаешь: это не измена. Никто здесь не собирался свергать тебя. «Смерть Гаррошу!» никто не кричал. Все, что было сказано, говорилось только из-за тревоги об общей судьбе. О судьбе Орды, которой все мы верны.

– Сомневаться в решениях вождя Орды – значит, сомневаться в самой Орде, – прорычал Малкорок.

– Два да два равняется пяти разве что в твоей голове, – парировал Бейн. – Наши тревоги справедливы, вождь. Многие из нас просили тебя об аудиенции, чтоб высказать их напрямик, чтоб получить ответы и объяснения. Сегодня мы собрались здесь только потому, что ты не желал нас видеть!

– Я не обязан давать отчета ни тебе, таурен, ни тебе, тролль, – процедил Гаррош. – Вы мне не няньки и не кукловоды, чтоб я послушно плясал под вашу дудку. Вы – лишь клинок Орды, клинок в моих руках. Я знаю то, что неизвестно вам, и говорю: вы будете ждать. Ждать, пока я не сочту, что час настал.

– Тралл бы не отказал нам во встрече, – гневно сказал Хамуул. – Тралл к дельным советам прислушивался. И не держал своих замыслов втайне от всех. Он знал: пусть вождь и он, но важнее всего – Орда.

Шагнув к старому таурену, Гаррош поднял руку и указал пальцем на свое смугло-коричневое татуированное лицо.

– Похоже ли это на зеленую кожу Тралла?

– Нет, вождь, – отвечал Хамуул, – с Траллом тебя не перепутает никто и никогда.

Голос Хамуула звучал вполне уважительно, но Бейн отметил, что Малкорок, слыша это, злобно сощурил глаза. Однако Гаррош, похоже, остался доволен.

– Ума не приложу: откуда у некоторых из вас эта необъяснимая любовь к шаману, алчущему мира любой ценой? – сказал он, обводя лица собравшихся пристальным взглядом. – Для начала не помешало бы вспомнить: ведь это из-за него, из-за Тралла мы оказались в таком положении! Это не Гаррош, а Тралл допустил вторжение Альянса в наши земли! Это не Гаррош, а Тралл втайне встречался с человеческим магом Джайной Праудмур и едва не сидел у ее ног, будто пес! Тот самый Тралл, а ошибки его выпало исправлять мне!

– Но, вождь… – начала было Кровавый Клинок.

Гаррош резко развернулся к эльфийке и хлестнул ее по щеке. Собравшиеся гневно зароптали, зашевелились, и, видя это, Гаррош немедля выхватил Кровавый Вой. Кор’кронская стража тоже обнажила мечи и подняла палицы.

– Твой вождь милосерден, – прорычал Гаррош. – Живи, син’дорай. Живи и повинуйся мне!

Кровавый Клинок медленно кивнула. Жест этот явно дался ей с великим трудом.

– Да, – продолжал Гаррош, устремив взгляд на Бейна с Вол’джином, – ваш вождь в самом деле милосерден. По-своему, по-тауренски, ты, Бейн, прав. Тебя тревожит судьба Орды. И я, твой правитель, не могу не оценить этого по достоинству, пусть даже тревоги твои могут показаться кое-кому рангом пониже изменой. Мне необходимы вы все. Вместе, плечом к плечу, мы добудем Орде небывалую славу. Поверь: когда придет пора, твое оружие вдоволь напьется подлой крови Альянса. А сейчас пора расходиться по местам… и ждать приказов вождя.

С этим Гаррош развернулся и направился прочь. Бейн, Вол’джин и остальные поклонились ему вслед. Кор’кронцы, словно тени, двинулись за вождем.

Бейн облегченно вздохнул. Должно быть, весть о задании Перита Штормовое Копыто ушей Гарроша – а, главное, ушей Малкорока – не достигла, иначе не бывать бы ему, Бейну, в живых. Впрочем, добрая воля Бейна была нужна Гаррошу не меньше, чем Бейну – добрая воля вождя. Не может же Гаррош не знать, что многие повинуются вождю из-под палки, а Бейн известен умеренностью взглядов. Его настроения разделяет подавляющее большинство Орды. Какое-то время Бейн постоял, помолчал, размышляя над этим откровением, и не спеша двинулся к своему шатру. После всего, что случилось сегодня, ему отчаянно хотелось очиститься свежим ароматом дыма тлеющего шалфея. Уступая требованиям Гарроша, он всякий раз чувствовал себя так, точно в грязи вывалялся.

– Следовало бы позволить мне прикончить парочку, – проворчал Малкорок. – Или хоть как-нибудь еще наказать.

– Все они – превосходные воины. Все они нам пригодятся, – ответил Гаррош. – Сейчас они напуганы, и этого довольно. До поры.

Тут к Малкороку подбежал молодой орк и прошептал что-то ему на ухо. Орк из клана Черной Горы улыбнулся.

– Сразу же после этакого неприятного разговора, – сказал он, – я могу сообщить вождю добрые вести. Вторая стадия твоей кампании началась.

Прищурив глаз, капитан Чарга поднес к другому подзорную трубу. Погода стояла солнечная, волны благоприятствовали, судно шло, как по маслу. Оскалив клыки, орк ухмыльнулся увиденному, опустил подзорную трубу и оглянулся. Прочие корабли военного флота вождя неуклонно двигались следом.

«Кровь и Гром» во главе каравана судов, битком набитых пушками и орками, предвкушавшими грядущую битву, приближался к месту назначения.

Поначалу Чарга был не на шутку обижен: как же это, отчего «Кровь и Гром» и остальные суда орков не взяли на Сокрушение Северной Стражи (именно так была названа эта битва)? Однако, услышав, что с Северной Стражей справятся гоблины, Отрекшиеся и эльфы крови, а своих орков Гаррош сбережет для другой, еще более славной битвы, капитан не только забыл об обиде, но и пришел в восторг.

– Ты, капитан Чарга, – сообщил ему Гаррош, – поведешь наш флот на Терамор!

Теперь огромную, точно бочка, грудь Чарги просто-таки распирало от гордости. Особое расположение к «Крови и Грому» Гаррош выказывал уже не впервые. Он, Чарга, прекрасно помнил, как, еще старшим помощником, вез из Нордскола нескольких магнатавров, которых задумали натравить на Альянс. В потере двух магнатавров во время жуткого шторма был целиком виноват тогдашний капитан, Брилн. За этакую оплошность Брилн ожидал казни, однако Гаррош не только снял с него все обвинения, но даже повысил в звании – и таким образом капитаном сделался Чарга.

На флоте «Кровь и Гром» считался кораблем счастливым. Служить на таком хотелось каждому, а потому и команду Чарга собрал из отборных морских волков, и в победе не сомневался.

Пока корабли эльфов крови, гоблинов и Отрекшихся двигались к Кабестану, оркский флот взял курс на Терамор. Морякам-оркам надлежало держаться в водах Орды и, оставаясь незамеченными, ждать. Ждать, ждать и ждать дальнейших указаний, полученных в виде ястреба с привязанной к лапе запиской:

Выдвигайтесь на позиции. Границу с Альянсом не пересекать. В бой раньше времени не ввязываться. Ждать моего приказа.

Вот так-то, снедаемые нетерпением, они и подошли к цели настолько, что башни Терамора можно было разглядеть в подзорную трубу. Убедившись, что, согласно букве закона, флот еще в водах Орды, Чарга приказал отдать якорь. Кряхтя от натуги, двое матросов спустили исполинский железный крюк в воду, и якорь с громким плеском ушел ко дну.

Заметив тоскливую, обиженную мину на лице старшего помощника, Чарга мягко шлепнул юного орка по затылку.

– От твоей рожи ром скиснет, – сказал он.

Помощник щелкнул каблуками и отсалютовал.

– Виноват, господин капитан! Я просто…

– Что «просто»?

– Сэр, я просто в толк никак не возьму, зачем мы вообще маневрируем, если не атакуем, сэр?

– Вопрос справедливый, но глупый, – ответил Чарга. – Теперь мы так близко, что, получив приказ, немедля сможем взяться за дело. Однако ж мы еще в своих водах: враг нас увидит, начнет волноваться, заламывать руки, а сделать-то ничего и не сможет, пока мы не нарушаем границ. Видишь, Локхор: Орда еще вон как далеко, а Альянс уже трясется от страха! Наше дело – держать позиции. Гаррош – он больше нас с тобой понимает. Пока он не скажет, что пришло время нанести удар, будем сидеть тише мыши. Но ты, Локхор, – смягчив тон, добавил Чарга, – не беспокойся. – Скоро кровь Альянса потечет рекой, а прольешь ее ты. То есть, вы все!

Локхор засиял от восторга. Команда «Крови и Грома» разразилась дружным «ура».

Джайна от всей души надеялась, что начальник доков ошибся. Даже молилась об этом. Но, стоило ей самой взглянуть в подзорную трубу с верхнего этажа башни, сердце сжалось от ужаса.

– Как много, – пробормотала она.

Подзорная труба перешла к Кейлеку, затем к Киннди, к Страдалице, к Тервошу. Все четверо один за другим помрачнели.

– Похоже, твои сведения верны, – заметил Тервош.

– А флот Вариана, как вы сказали, прибудет только через день, если не через два, – угрюмо сказала Киннди. – Я насчитала минимум восемь боевых кораблей. Если они решат атаковать до подхода Седьмого, пора нам всем начинать привыкать питаться кактусовыми десертами.

Джайна мягко коснулась плеча ученицы.

– Знаешь, Киннди, я не уверена, что Гаррош склонен брать пленных.

– Госпожа, – заговорила Страдалица, – давайте нанесем удар, не мешкая! Ведь Гаррош наверняка пошлет к нам не только десяток кораблей. Вспомните, какие силы собраны и ждут у Северной Стражи! Да, без потерь не обойдется, но…

– Нет, – непреклонно ответила Джайна. – Они за пределами наших вод. Я буду защищать Терамор, но потворствовать агрессии не могу. Придется ждать.

– И надеяться, – негромко пробормотал Тервош.

Калесгос все это время хранил молчание – несомненно, оттого, что решил блюсти нейтралитет. Но, стоило ему открыть рот, Киннди вновь подала голос:

– Леди… думаю, вам следовало бы отправиться в Даларан.

Джайна наморщила лоб:

– Зачем?

– Там у вас немало друзей и поклонников.

– Верно, однако в Кирин-Торе есть маги и из Альянса, и из Орды. Они нам помочь не могут, иначе нарушат нейтралитет.

– Может, нарушат, а может, и нет, – возразила Киннди. – То есть, той бойни, что затевает Гаррош, они уж точно не хотят. В конце концов, разве кое-кто из членов Орды не рискнул всем, чтобы предупредить нас? По-моему, попробовать стоит.

– Действительно, – обрадованно подхватил Кейлек, – есть же на свете такая вещь, как высшее благо.

Джайна взглянула на Тервоша.

– Я согласен с Киннди, – сказал он.

– Вот и правильно, – пискнула гномка.

Страдалица тоже одобрительно кивнула.

– Что ж, – вздохнула Джайна, – давай посмотрим, что скажет наставник Ронин. Только особых надежд на это не возлагайте. Страдалица, предупреди солдат. Нужно приготовиться – на случай, если капитаны этих кораблей решат, что настал удачный момент для атаки.

Повернувшись к Кейлеку, она взглянула ему в глаза. Тот ободряюще улыбнулся. Ничуть не ободренная, Джайна улыбнулась ему в ответ и спустилась в гостиную.

Стоило коснуться корешков трех нужных книг, и книжные полки скользнули вбок, открывая зеркало.

Пробормотав заклинание и взмахнув руками, Джайна встретилась взглядом с собственным отражением в стекле, а в следующую же секунду зеркальная поверхность подернулась голубой рябью. Еще пара долгих, тревожных мгновений – вдруг Ронин окажется слишком далеко? – и в зеркале показалось его усталое, омраченное тревогой лицо, слегка отливавшее синим.

Узнав волшебницу, Ронин разом воспрянул духом.

– Джайна, – заговорил он. – Прошу, скажи, что у тебя добрые вести, и Радужное Средоточие вернулось к Калесгосу!

– К несчастью, нет. Нам удалось разобраться, отчего Калесгос его не чувствовал, однако похитители переносят Радужное Средоточие с места на место, дабы сбить его с толку. Теперь он выжидает: чтобы воспользоваться реликвией, им рано или поздно придется остановиться.

Ронин кивнул, откинул со лба рыжие пряди и протер глаза.

– Разумно – при условии, что он настигнет их прежде, чем они пустят Радужное Средоточие в ход. Как знать, что у них на уме?

– Все это он прекрасно понимает, – ответила Джайна, – но тут уж ничего не поделаешь.

– Да, усталости подвержены даже драконы, – согласился Ронин. – Хорошо. Если ты хочешь поговорить не об этом, то о чем?

Других прямолинейность Ронина порой раздражала. Других… но только не Джайну. Она ей только радовалась. В роли главы Кирин-Тора он выглядел крайне странно и сам понимал это лучше всех остальных. А еще вполне понимал, что выбор пал на него, так как он во многом не разделял взглядов своих предшественников и, вдобавок, был чертовски искусным магом.

– О крепости Северной Стражи ты уже слышал? – спросила Джайна.

– Нет, – отвечал он. – Кажется, это какой-то небольшой аванпост, верно?

– Это… Это была крепость с немалой численности гарнизоном, выстроенная для пригляда за деятельностью Орды в Южных степях.

Отметив ее «была», Ронин заметно насторожился.

– Четыре дня назад, – продолжала Джайна, – силы Орды сровняли ее с землей. Для чего, согласно донесениям, прибегли к стихийной магии самого темного свойства. А один из участников битвы предупредил меня, что далее Орда двинется на Терамор.

Ронин сузил глаза.

– И источника ты не назовешь?

– Не могу, – ответила Джайна. – Он пришел с добрыми намерениями, и я не стану подвергать его бесчестью.

– Хм-м-м, – протянул Ронин, задумчиво оглаживая рыжую бороду. – Но… ты говоришь, это произошло четыре дня назад. Отчего же Орда сразу не направилась на юг да не стерла Терамор с карты?

– Это нам неизвестно, – призналась Джайна. – Известно одно: невдалеке от нас, у самой границы вод Альянса, стоит целый флот линкоров Орды.

Последовала пауза. Затем Ронин с великой осторожностью сказал:

– Разумеется, все это крайне тревожно и для Альянса, и для Терамора, но при чем же здесь я?

– Планы Гарроша этим не ограничиваются, – пояснила Джайна. – Терамор – всего лишь отправная точка для покорения всего континента. Ты же знаешь, голова у Гарроша горяча.

– У меня тоже, – заметил Ронин.

– Может, когда-то так и было, – сказала Джайна, отбросив в сторону такт, – однако, став мужем, отцом и главой Кирин-Тора, ты стал намного спокойнее.

Ронин пожал плечами и слегка улыбнулся, признавая ее правоту.

– Речь идет о тысячах жизней, – настойчиво продолжала Джайна. – И о том, что Альянс будет вытеснен с берегов Калимдора. Тем, кто уцелеет, придется бежать. Катаклизм уже оставил без пищи и крова многих и многих. Принять к себе население половины континента Восточным Королевствам не по силам!

– Повторяю вопрос, – негромко сказал Ронин. – Все это так, но при чем здесь я?

– Я знаю, Кирин-Тор чьей-либо стороны не принимает, – вздохнула Джайна. – Но даже Калесгос считает, что ты можешь согласиться помочь нам.

– Встать на защиту города Альянса от нападения Орды?

Джайна безмолвно кивнула.

Ронин надолго отвел взгляд в сторону, словно бы глядя вдаль, и, наконец, сказал:

– Один я такого решения принять не могу. Придется тебе убедить и всех остальных. Даларан в это время года просто великолепен.