Неделя прошла без всяких происшествий.

Во вторник миссис Маллемс, Фредди и Ева Габров получили письмо с сообщением о свадьбе мистера Жедоды Пинкслоп и мисс Дженни Леройд.

— Они времени не теряют, — с сожалением пробормотал себе под нос Фредди, но Ева словно не расслышала его слов.

В субботу вечером они сели пить чай в саду, несмотря на протесты тетушки Милли, которая терпеть не могла темноты.

Впервые Ева настояла, чтобы всё было сделано по ее воле. В отличие от тетушки Милли она обожала час медленного перехода дня в ночь.

Они сидели вокруг стола в плетеных креслах, пока их лица не превратились в бледные пятна, слегка выступающие из мрака.

Еще по чашке чая, — весело предложила Ева, — и я вам возвращаю яркий свет ваших ламп по 120 свечей.

Вскоре все разошлись по своим спальням, поскольку тетушка Миллисент объявила, что очень устала.

Поцелуй меня, Фредди… поцелуй меня крепко-крепко, — попросила Ева в момент расставания с женихом на пороге его спальни.

Ты не заболела? — с беспокойством спросил он.

Нет, ни в коей мере. Спокойной ночи, мой Фредди… Знаешь, я очень тебя люблю.

Она выглядит слегка нервной, — сказал себе молодой человек, — несомненно, из-за того, что подходит к концу отпуск. Боже мой, чего я так раззевался?

* * *

Он возвращается издалека!

Фредди Маллемс удивился, кто это говорит в его спальне, и открыл глаза.

И тут же зажмурился.

Его охватило головокружение. Вокруг него мелькали какие-то формы.

Я совсем не выспался, — прошептал он, — я еще никогда не чувствовал себя таким усталым.

Голос повторил:

Новых уколов ему не стоит делать.

На этот раз Фредди открыл глаза с твердым намерением больше их не закрывать.

Он увидел, что лежит в белой комнате, а вокруг него толпятся незнакомые люди.

Свет раздражал глаза, и он снова зажмурился. Но чей-то голос спросил:

Как вы думаете, я могу сегодня же допросить его?

— Несомненно, господин Диксон, — послышался ответ, — в подобных случаях, когда минует опасность, выздоровление идет быстро и способности возвращаются к нормальному состоянию.

Господин Диксон.

Имя поразило Фредди Маллемса, и он напрягся.

На этот раз ему удалось не закрыть глаза и увидеть окружающих.

Он лежал в неизвестной ему постели. Вокруг всё было белым, чистым и четким. И спальня была не его. Это была палата в какой-то хорошей клинике.

Два санитара бесшумно передвигались по палате, а у его кровати на низких стульях сидели и беседовали два джентльмена.

Фредди хорошо расслышал имя и немедленно узнал худое и суровое лицо, на котором поблескивали светло-серые глаза.

Это был сыщик Гарри Диксон.

— Здравствуйте, господин Маллемс. Как себя чувствуете?

— Спасибо, ничего, — прошептал молодой человек. — Могу ли я узнать, что со мной приключилось? И где тетушка Миллисент и Ева?

Гарри Диксон едва заметно кивнул:

— Как вы считаете, доктор, могу ли я ввести мистера Маллемса в курс происшедших событий?

— Да, господин Диксон, но если вы заметите, что волнение перехлестнет через край…

Хотя врач говорил очень тихо, Фредди Маллемс расслышал его слова.

— Боюсь, вы собираетесь сообщить мне крайне неприятные новости, — сказал он. — Знаете… Я пожелал спокойной ночи тетушке Милли, потом своей невесте Еве Габров, а потом ощутил неодолимое желание выспаться…

— Затем? — спросил сыщик.

Молодой человек с трудом покачал головой:

— Ничего… я спал… и даже снов не видел.

— Как вы думаете, мистер Маллемс, сколько времени вы спали?

Взгляд Фредди остановился на белой и худой руке, словно принадлежащей скелету. Она лежала поверх одеяла. Он с ужасом понял, что видит свою руку.

Это невозможно! — вскрикнул он.

Шесть недель, мистер Маллемс!

Фред застонал и закрыл глаза. Он с усилием пытался вспомнить, что случилось, но его память была слепа и безмолвна.

Ничего, ничего не помню, — жалобно выдавил он. — Где Ева?

Один из санитаров протянул ему стакан воды с сердечным лекарством, и он одним глотком осушил его.

По жилам растеклось тепло, и он почувствовал прилив сил.

Почему здесь Гарри Диксон? — слабым голосом спросил он.

Сыщик добродушно глянул на него и взял его за руку.

Соберитесь с силами, мистер Маллемс, будьте мужчиной перед врагами, которые покусились на вашу жизнь. Увы, я печальный докладчик событий, — тихо произнес он.

Тетушка Милли?

Гарри Диксон медленно кивнул.

Всё очень серьезно, мой юный друг, будь у нее ваш возраст и ваша сила, она бы в данный момент выздоравливала, как и вы.

Умерла? — простонал Фредди.

Вместо ответа сыщик сжал его руку.

Мужайтесь, инженер Маллемс…

Фредди не привык слышать свой титул и едва не загордился.

Призываю вас собрать всё свое мужество, — продолжал сыщик, — поскольку вам предстоит отомстить за вашу бедную тетушку.

Отомстить?! — воскликнул Фредди. — Значит…

Он потерянно оглядел окружающих его людей:

Что же произошло с моей бедной тетушкой?

Ему показалось, что Гарри Диксон колеблется.

Умоляю вас, господин Диксон, лучше всё узнать, чем пребывать в ужасных сомнениях.

— Ладно, — согласился сыщик, — я тоже считаю, что так будет лучше, мистер Маллемс. Я уже говорил вам, что будь у вашей тетушки ваше здоровье и сила…

— Она была бы на пути к выздоровлению?

— Да, я сказал это… Но это совсем не так. Я хотел осторожно подготовить вас. Увы. Миссис Хериберт Маллемс была… убита.

Фредди застонал, и его голова упала на подушку.

Над ним наклонился врач, но молодой человек, собравшись с силами, дал знаком понять, что чувствует себя достаточно крепким, чтобы дослушать до конца рассказ сыщика.

— Как? — спросил он более твердым голосом.

Гарри Диксон ответил не сразу, а задал вопрос сам:

— Что вы помните последнее?

Фредди задумался, потом медленно заговорил, сообщая то, что вспоминал:

— Ева сказала: «Еще по чашечке чая, и я вам возвращаю яркий свет ваших ламп по 120 свечей!»

Было темно… Тетушка Милли чувствовала себя усталой и спешила забаррикадировать дом, как делала всегда.

В холле она пожелала нам доброй ночи и поднялась к себе в спальню, звеня по привычке огромной связкой ключей.

Ева проводила меня до моей спальни. Я очень устал и едва сдерживал зевоту.

Ева сказала: «Поцелуй меня очень крепко-крепко».

Она дрожала, и я спросил ее, не заболела ли она.

«Нет, я очень тебя люблю».

Я закрыл дверь, быстро разделся и буквально провалился в сон… А потом проснулся здесь… рядом с вами.

— Хорошо, — сказал сыщик, повернувшись к врачу, — ваш собрат Миллер еще не появился?

— Он только что пришел и несется по лестнице, перепрыгивая через четыре ступеньки.

Дверь открылась, и в комнату ворвался вихрь в облике человека. Это был маленький живчик, судебный медэксперт Миллер. Сыщик очень ценил этого сотрудника-оригинала.

Проснулся! — обрадовался доктор Миллер. — Наконец мы узнаем… вы знаете, он хорошо выглядит, этот ваш живой труп!

Живой труп? — переспросил Фредди.

Миллер едва не захлопал в ладоши.

Симптомы… настоящие! Господи, настоящая классика. Сорок восемь часов почти в трупном окоченении, потом нормальное возвращение всех функций, правда, кроме мозга. Иными словами, полная летаргия и, следовательно, всеобщее ослабление организма, но не смертельное. Пробуждение через пять-шесть недель и полная ясность мыслей. Через неделю этот молодой человек будет разгуливать по улице и распивать коктейли. Это я вам говорю.

Гарри Диксон подтвердил слова врача медленным кивком головы.

Значит, воспользовались для отравления мистера Мал- лемса таинственной субстанцией, о которой вы говорили в первые дни, доктор Миллер?

Я отдал бы зарплату за полгода, чтобы заполучить хоть четверть грамма этого вещества, — заявил врач, — и все равно это была бы низкая цена. Вообще, я думаю, что в мире не более десяти граммов этой субстанции.

А где именно в мире?

Миллер хитро прищурился:

Думаю, могу вам назвать адрес без особой ошибки. Действительно, на нашей обширной земле есть некое подобие ада, где отвратительные существа, не лучше демонов, производят всё, что ускоряет смерть человека, то есть отраву в самых разных видах.

Фредди Маллемс заметил быстрый знак сыщика, который тут же остановил велеречивого судмедэксперта.

Итак, инженер Маллемс, вы заснули, — вдруг продолжил Диксон. — Вам подсыпали отраву не совсем обычным способом. Как это сделали, вы вскоре узнаете. Вы выпили чай, который вам подала мисс Ева Габров…

Да, — слабым голосом подтвердил молодой человек.

Она подавала чай вашей тетушке?

Нет, не думаю.

— Будьте уверены, так и было. Ночью кто-то открыл одну из дверей и впустил мужчину. Этот человек имел намерение устранить вас, но когда увидел, что вы лежите без движения и тело начало коченеть и стало походить на недавний труп после отравления, он не воспользовался кинжалом.

— Я не понимаю… — вскрикнул Фредди.

— Не спешите понимать, продолжаю рассказ: затем этот человек направился в спальню миссис Миллисент Маллемс, разбудил ее… заставил сопроводить его в лабораторию покойного мужа и показать некий тайник, местоположение которого знала только она. Бедная женщина повиновалась, и человек унес то, что его интересовало. Но перед уходом заколол вашу тетушку…

— Боже правый! — завопил Фредди, закрыв лицо руками. — Но почему же не убили и меня?

— Кто-то, несмотря ни на что, хотел сохранить вам жизнь.

Воцарилось молчание. Фредди Маллемс колебался, боясь произнести имя.

Гарри Диксон с хмурым выражением лица продолжил:

— Увы, Англия зачастую несправедлива по отношению к своим самым достойным детям, а майор Хериберт Маллемс был одним из них. В Великобритании был только один человек, который знал, что открытие бывшего врача имело подлинную ценность, скажем, ужасную ценность. Этот человек долгие годы склонял вашу тетушку расстаться с тайной, которой, как он знал, она владела.

Бедная женщина была готова согласиться, несмотря на торжественную клятву, которую дала умирающему мужу, чтобы… — голос сыщика стал тише, — чтобы отдать своему племяннику, который готовился к свадьбе.

— Тетушка! Дорогая тетушка Милли! — зарыдал Фредди.

— Этот человек, — сообщил Гарри Диксон, — не кто иной, как Жедода Бинкслоп…

— Бинкслоп… жених Дженни Леройд! — воскликнул Фредди. — Значит, он был… нет, это невозможно.

— Не спешите со своим суждением, — тихо сказал сыщик, — вот некто, кто желает говорить с вами.

Медсестра открыла дверь, пропуская молодую женщину в черном, которая бросилась к постели пациента и разразилась рыданиями.

Дженни! — удивился Фредди.

Миссис вдова Бинкслоп, — поправил его Гарри Диксон.

Вдова! — застонала молодая женщина. — О, Фредди… А ведь мы сочетались браком за двенадцать часов до этого!

Как! Мистер Бинкслоп умер?

Он умер, мистер Маллемс, — продолжил сыщик, — от той же преступной руки, которая убила вашу тетушку.

Боже, я схожу с ума, — прошептал Фредди.

Однако надо продолжать бороться со своими эмоциями, мистер Маллемс. Нам вскоре предстоит действовать, и нам нужна ваша помощь.

Убийцы опасались, что мистер Бинкслоп может дать довольно точные сведения не только о них, но и о секрете покойного Хериберта Маллемса. Поэтому они убили беднягу- фабриканта в момент, когда он открывал сейф, но искомого там не обнаружили.

Но благодаря тому, что осталось от записей вашего дядюшки, а также из записной книжечки мистера Бинкслопа нам удалось выяснить почти точную природу секрета.

Гарри Диксон выпрямился, и его глаза гневно сверкнули.

Нельзя, чтобы преступники получили хоть малейшую выгоду от своего преступления!

Дженни Бинкслоп вытерла распухшие от слез глаза.

Да, мой дорогой Фредди, вы меня покинули, когда я была счастливой невестой, а увидели богатой и неутешной вдовой.

Бедняга Жедода! Он словно предчувствовал близкую смерть. Мы поженились по-простому, как мелкие буржуа. Едва выйдя из церкви, Жедода отвел меня к нотариусу и написал завещание.

Мы должны были вечером отправиться в Швейцарию, но он вспомнил, что должен дать необходимые распоряжения своему начальнику отдела кадров.

Мы отложили путешествие на сутки. И вернулись в Сат- тонхилл…

— В этот момент об убийстве вашей тетушки еще не было известно, — вставил Гарри Диксон.

— Мой муж глянул на часы и сказал, что мы еще можем успеть на ночной поезд в направлении Дувра. «Я поспешу, дорогая».

Он задержался немного… а потом я услышала крики: люди обнаружили его труп.

Она положила руку на плечо друга.

— Я поручила господину Диксону заняться этим делом. Я хочу, чтобы за Джедоду отомстили.

— Затем так же поступил и Военный департамент, — с улыбкой подтвердил сыщик. — Я ждал вашего пробуждения, мистер Маллемс, чтобы просить о помощи.

Фредди протянул ему обе руки.

— Вы только что сказали, господин Диксон, что кто-то хотел, несмотря ни на что, спасти мне жизнь.

— Ева Габров, — ответил Диксон.

Фредди закрыл глаза.

— Я уже догадался, — прошептал он.

— Она не фигурировала в списке шпионок, которые наводнили нашу слишком гостеприимную страну, — сурово сказал Гарри Диксон. — Мне пришлось сказать много неприятных слов в адрес специальной бригады Даунинг-стрит за то, что ее сотрудники не следили с надлежащей строгостью за господином Бексом из «Кони и Буканен».

— Как — и Бекс?

— Его настоящее имя Фрейлер Бартек фон Гуггенхейм, опасный и закаленный шпион, он же безжалостный убийца, дважды заочно осужденный в Англии за двойное убийство. — Гарри Диксон сжал кулаки. — Вы слышите? Мне нужен Фрейлер Бартек фон Гуггенхейм, чтобы повесить его на виселице в Ньюгейте, даже если мне придется последовать за ним до самого Берлина!!! Это и кое-что еще!

— Думаю, — мечтательно произнес доктор Миллер, — что я знаю его адрес.

Во второй раз Фредди Маллемс заметил, что сыщик подал знак врачу, чтобы тот замолчал.

Когда мистер Маллемс полностью поправится? — спросил сыщик.

Через неделю он будет здоров, как вы или я, — ответил судмедэксперт.

Через неделю встречаемся у меня на Бейкер-стрит, — закончил беседу Диксон.

А эту неделю за тобой буду ухаживать я, — решительно сказала Дженни Бинкслоп.