Против всех ожиданий добрячка тетушка Милли встретила Еву Габров вежливо, но особых чувств не проявила.

Вдова Хериберта Маллемса была маленькой розовой толстушкой с белоснежными волосами, веселой, как французский зяблик.

Но она прекрасно подготовилась, чтобы устроить суженым почетную встречу. Стол был накрыт в желтой гостиной и сверкал серебром и фарфором. Стол украшали несколько бутылок рейнского вина, к которому питал слабость дядюшка Хериберт. Они, как часовые, окружали фруктовый пудинг, которым в доме заслуженно гордились.

Они угостились телячьим жарким и курицей с золотистой корочкой. Но обед прошел почти в полном молчании. Когда Фредди бросал случайный взгляд на тетушку, та отворачивалась.

«А ведь тетушка Милли, — думал он, — не раз советовала мне жениться. Моя невеста, похоже, ей не понравилась».

Ева Габров выглядела спокойной и почтительной, словно не замечая холодка, остудившего атмосферу обеда.

Она немного растопила сдержанность тетушки Милли, сев за пианино и сыграв старый вальс. Старушка отбивала ритм ногой и легкими покачиваниями головы.

Очень мило, — сказала она, когда пианистка последним аккордом завершила свое выступление, — как называется этот вальс, милая?

Это старинный немецкий вальс, который, если не ошибаюсь, называется Sehnsucht.

Мне кажется, я его когда-то слышала, — прошептала старушка, пытаясь собраться с воспоминаниями.

Ева Габров рассмеялась:

О, милая дама, я немного сомневаюсь, поскольку это был небольшой грешок из юности моего отца, который сочинил его во время пребывания в Гейдельберге, где некоторое время учился.

Возможно, — ответила тетушка Милли, впрочем, без особого убежденности, — однако… однако… но я думаю, вы простите старую ворчунью, чья голова иногда раскачивается, как маятник. Не так ли?

Служанка унесла остатки десерта.

Вы не забыли, Фредди, что мистер Бекс пригласил нас к себе на чай.

— Э-э-э… — промычал молодой человек, — приглашение, без которого я мог бы обойтись. Я обожаю порхание бабочек вокруг цветов и возмущаюсь, когда вижу этих милых созданий наколотыми на булавки.

— Однако надо его посетить, — решительно возразила Ева, — мистер Бекс хороший начальник, и не стоит его раздражать. Мы обещали навестить его.

— Раз обещано, надо исполнять, — внезапно вмешалась в разговор тетушка Милли. — Идите, дети мои. Надеюсь, вы прекрасно проведете время. Но не забудьте вернуться до темноты.

Она повернулась к Еве Габров и пояснила:

— Фредди вам скажет, что у меня привычка запираться на тройной оборот ключа, когда наступает ночь.

Фредди рассмеялся:

— Это правда! Надо знать, дорогая Ева, что тетушкин дом ночью превращается в настоящую крепость.

Мисс Габров удивленно вытаращила глаза:

— Но ведь этот район считается спокойным. Я никогда не слышала, чтобы здесь, в Саттонвилле и его окрестностях, происходили неприятные вещи.

— Действительно, даже кур не крадут! — воскликнул Фредди. — Но, поступая так, тетушка Милли подчиняется последней воле дядюшки Хериберта.

— Бедняга считал, что в доме хранятся секреты, — с печальной улыбкой подтвердила тетушка Милли. — Я уверена в обратном, но на смертном ложе он отдал мне строгий приказ следить за его так называемой лабораторией. Я исполняю его волю, словно эта комната наполнена сокровищами, а не пылью и старыми бутылками.

— Мы явимся к поверке, — обещал Фредди, нежно расцеловав старушку.

Когда он, стоя перед зеркалом, примеривал новую кепку, тетушка Милли отвела его в сторону:

— Вы знаете, Фредди, не хочу противоречить словам вашей невесты, но послушайте. Я кое-что напою вам на ухо.

Молодой человек удивился:

— Но это тот вальс, который только что играла Ева и который был сочинен ее отцом в студенческие дни!

Теперь я вспомнила, где слышала этот вальс. Это было в Радужном коттедже в год смерти вашего дядюшки. Я уже не помню, кто арендовал эту виллу в тот год, но хорошо помню, что там играли этот вальс. Я даже запомнила фрагмент, который вам напела.

Радужный коттедж… мы идем именно туда. Нынешний арендатор — мистер Бекс. Но не думаю, что это был он, поскольку вряд ли отличает одну ноту от другой.

Нет, это не он. Я это точно знаю. Ваш мистер Бекс отвратительный толстяк, а имя другого человека, который играл вальс, мне неизвестно. Это был красивый мужчина, куда более приятный на вид.

Фредди, вы идете? — крикнула Ева из глубины сада.

День выдался чудесный. Не очень жаркое солнце вызолотило далекие холмы на берегу Темзы, пустошь казалась пурпурной из-за вереска и желтого ракитника. Ласточки, кувыркавшиеся в лазурном небе, испускали голосистые трели.

Пейзаж околдовывал. Фредди думал о любимой девушке, и вальс совершенно вылетел у него из головы.

Мистер Бекс сердечно принял их, приложил немало усилий, чтобы заинтересовать гостей своими коллекциями насекомых и школьными гербариями.

Только мисс Габров, несомненно, из вежливости обращалась за разъяснениями, требовала подробностей и даже позволила своему жениху дразнить золотых карасей в крохотном бассейне в саду, пока внимательно слушала курс энтомологии, который читал ей мистер Бекс.

Но начальник отдела кадров «Кони и Буканен» из деликатности не стал слишком долго держать молодых людей перед засушенными растениями и мертвыми насекомыми. Угостив их великолепным чаем и пирогом, который оказался не столь хорош на вкус, он отпустил гостей, сердечно пожелав на дорогу.

Я не буду красть время, которое вам необходимо, чтобы строить планы на будущее. Идите, я рад, что встретился с вашей молодостью. Этим ограничивается мой эгоизм. Счастливого отпуска!

Он куда лучше, чем я думал, — сказал Фредди, когда они полем возвращались домой.

— Люди на работе и на отдыхе ведут себя совершенно иначе, — ответила Ева. — Мистер Бекс очаровательный человек и очень культурный. А на работе он суров и придирчив.

День клонился к вечеру, но солнечные лучи словно наполняли пустошь огнем, и молодые люди поспешили отыскать укрытие. В двух милях от Саттонвилля протекает Грини, небольшой приток Темзы, который петляет по лесистой местности.

— Пойдем в пещеру Прометея, — предложил Фредди.

— Что за мифологическое местечко?

— Прелестный грот в чащобе. Скалы там имеют любопытные очертания. В одной из них некий джентльмен узрел фигуру Прометея, прикованного к скале в ожидании прилета орла-мучителя.

Когда они выходили на лужайку, где находился грот, Фредди недовольно вскрикнул:

— Здесь уже есть люди… Эти автомобилисты — настоящие тараканы, которые портят всё вокруг! Похоже, мне знаком этот «понтиак».

Он указал пальцем на длинный элегантный автомобиль, оставленный пассажирами и спрятанный под ветвями плакучей ивы.

— Это же машина мистера Бинкслопа!

Ева Габров поджала губы.

— В этом случае и мисс Леройд поблизости, — сказала Ева.

И словно подтверждая ее правоту, послышался веселый голос.

— Эй, влюбленные, топайте сюда к автомобилю. У нас в багажнике есть шампанское!

Фредди поднял глаза и увидел оживленную Дженни Леройд, которая поспешно спускалась с зеленого холйа. За ней с осторожностью следовал толстый мужчина с серьезным выражением лица.

— Представляю вам мистера Джедода Бинкслопа, — сказала она, подойдя к молодой паре. — Вы знаете, что мы, он и я, в том же положении, что и вы, голубки?

— Что это значит? — спросил Фредди.

— Всё просто. Вчера вечером я сказала Жедоду: «Друг мой, мне заплатили за восемь дней, как служанке, уволенной за пережаренное жаркое. Меня выбросили на тротуар Лондона, самую грязную и отвратительную мостовую в мире. Разве это не так? Я спросила себя, что буду делать, когда истрачу последнюю зарплату на покупку шляпки цвета морской воды. Стану хористкой в каком-нибудь заведении на Друри-Лейн? Это мне бы подошло, умей я петь, но у меня нет талантов, кроме умения квакать, как лягушка, или кричать, как ласточка».

— Простите, это не так, дорогая, — серьезным голосом возразил мистер Бинкслоп.

— Видите, у меня даже еще меньше талантов, чем я думала… Мне остается только кинуться в Темзу с высоты Тауэрбриджа.

— Вы хорошо ныряете и также хорошо плаваете, Дженни, — заявил ее ухажер.

— Таков мой шанс. Я всё время повторяла себе: «Что делать? Что делать?» В конце концов Жедода осенила идея. Они ему не приходят в голову ежедневно, но в этот раз…

— Очень хорошая идея! — решительно подтвердил мистер Бинкслоп.

— Он мне сказал: «Выходите за меня замуж, мисс Дженни Леройд».

На что я ответила: «Правда? Я никогда не мечтала об этом, но такое возможно, ведь я вдова, а он холостяк».

— Простите, Дженни, всё наоборот!

— Несомненно, несомненно, но это одно и то же. Тогда мы обручились, а завтра обратимся с просьбой о выдаче брачной лицензии.

— Желаю вам счастья! — воскликнул Фредди Маллемс.

— Да, у нас его будет много! — кивнул мистер Бинкслоп.

— Честь по чести! — подтвердила мисс Леройд. — Ведь у Жедода есть автомобиль, яхта, деревенский дом, конюшня с пони, три охотничьих собаки, не считая счета в банке.

— Да, да, — подтвердил толстяк, — не стоит забывать о счете в банке, Дженни, и о заводе.

И это правда! — воскликнула блондинка. — У Жедоды есть завод, но от него так воняет, что я охотно обошлась бы без него.

Нет! — воскликнул мистер Бинкслоп. — Отличный завод и приносит кучу денег.

Он ткнул пальцем на юго-запад.

Если выйти из леса с той стороны, то будут видны его трубы.

Черт подери! — воскликнул Фредди. — В этом случае это фабрики внезапной смерти, как их называют в округе.

Да, — живо подтвердил мистер Бинслоп, — они работают по заказу государства на Военный департамент. А потому вы сейчас находитесь в запретной зоне.

Боже, вы готовы вышвырнуть нас отсюда! — с комической тревогой простонал Фредди Маллемс.

Нет… Я даю вам разрешение ходить здесь.

Почему гуляющим не разрешается свободно ходить по лесу? — с агрессией спросила Дженни.

Запрещено из-за шпионов, моя дорогая. Моя фабрика работает на английскую армию, выпускает газы и опасные вещества.

Хватит говорить об этих ужасах, Жедода! — воскликнула Дженни Леройд. — Ведь у нас есть шампанское, а оно не душит и не отравляет.

Ева Габров не открывала рта и, казалось, больше интересовалась парой болтливых сорок, а не разговором. Дженни порылась в багажнике автомобиля, достала скатерть, ведерко для льда, бокалы и бутылки с шампанским. Потом пригласила всех рассесться вокруг скатерти.

За наше счастье! За прекрасное будущее!

Пробки с хлопком взлетели вверх, и шипучее вино полилось в бокалы. Мистер Бинкслоп выглядел озабоченным. Несомненно, его мозг пытался привыкнуть к новой и великолепной мысли.

Дженни искоса поглядывала на него и едва сдерживала смех.

Внезапно толстяк бросил на нее укоризненный взгляд:

Ну, Дженни… начинайте!

Мисс Леройд звучно рассмеялась и, наконец, решилась стать серьезной.

— Мистер Маллемс, вы знаете, мы с Жедодой искали вас?

— Да, — живо подтвердил мистер Бинкслоп. — Мы искали вас, мистер Маллемс.

— Мы знали, что вы будете проводить отпуск у вашей тетушки Миллисент, которая в какой-то мере наша соседка, а вернее, соседка моего жениха.

Удовлетворенный таким оборотом разговора, толстяк-фабрикант решил дальнейшую беседу вести сам.

— Мисс Леройд, которая завтра станет миссис Бинкслоп, — сказал он, — рассказывала мне о вас. Когда я услышал ваше имя, то сказал себе: я знаю это имя, и знаю очень хорошо!

Он замолчал и с интересом глянул на молодого человека.

— Ваш дядюшка, майор Хериберт Маллемс, был великолепным человеком.

— А, вы знали моего дорогого дядюшку?! — воскликнул Фредди.

— Да, и весьма высоко ценил его. Я делал ему щедрые предложения, чтобы он стал работать на моем заводе. Он отказался, сославшись на то, что его опыты еще не завершены. Но обещал по их завершении вернуться к моему предложению. Увы, он раньше времени скончался, — печально завершил свою речь мистер Бинкслоп.

— И это всё, что вы хотели сказать мистеру Маллемсу?! — воскликнула мисс Леройд.

И снова толстяк оказался в затруднении.

— Тогда я скажу вместо него, — заявила Дженни, — поскольку сегодня утром мы приняли решение, Жедода и я, что негоже племяннику майора Маллемса, имеющего научные степени и дипломы, тратить время у «Кони и Буканен» за тридцать шесть шиллингов в неделю.

— Боги, тридцать шесть шиллингов! — вскричал мистер Бинкслоп. — Едва ли цена бутылки шампанского.

— Поэтому я и не могу пить его каждую субботу, — весело объявил Фредди.

Так вот, — продолжила Дженни, — он делает вам такое же предложение, какое делал вашему дядюшке. Не хотите ли поступить на работу на его завод?

Фредди с потрясенным видом обернулся, настолько предложение было неожиданным. Он пытался заглянуть в глаза невесты, ища ее согласия, но мисс Габров не отрывала взгляда от земли.

Мы поговорим об этом, — сказал он, — у меня восемь дней отпуска, и я собираюсь прожить их с единой мыслью отрешиться от всего.

Хорошо, хорошо, — кивнул мистер Бинкслоп, — но надеюсь, вы не вернетесь в «Кони и Буканен».

С деликатностью, которую было трудно ожидать от толстяка-фабриканта, мистер Бинкслоп перевел разговор на другую тему и принялся восхищаться пейзажем.

Уже долгие годы я борюсь за сохранение этого местечка, — сказал он. — До сих пор мне удавалось это делать, но не знаю, смогу ли продолжать это дело.

Мистер Бинкслоп улыбнулся и прижал палец к губам.

Тсс… государственная тайна, но думаю, могу вам кое- что приоткрыть. Мои заводы располагаются вблизи места, где добывают необходимое сырье для их работы.

Он указал на вход в грот, скрытый зеленью.

Здесь находятся богатейшие залежи минералов, необходимых мне. И однажды мне придется заняться их эксплуатацией.

А, — пробормотал Фредди, — образ Прометея в какой- то мере пророческий: бедный скованный бог, это — земля, а орел, который терзает ему печень, человек.

Да, да, — со смехом ответил мистер Бинкслоп, — неплохая находка. Не знаю, так ли мыслил тип, который хотел видеть именно этот образ в данной скале, тогда как остальные и я видим здесь только камни. Кстати, здесь обитал один маньяк. У него был Радужный коттедж, он целыми днями играл на пианино. Он сделал из этих скал излюбленное место паломничества, пока эта зона не стала запретной.

За будущее!

Сумерки уже превращались в ночь, когда Фредди, вспомнив об обещании, данном тетушке Милли, встал и попрощался с новыми друзьями.

Мистер Бинкслоп проводил жениха и невесту до дверей дома и расстался с ними с надеждой на скорую новую встречу.

Когда Фредди собрался войти в дом, Ева удержала его.

— Вы правы, Фред, — сказала она, — что не хотите думать ни о чем, как о своем отпуске, поэтому я не собираюсь оказывать на вас давление по поводу решения, которое вам предстоит принять.

— Дорогая Ева! — воскликнул молодой человек. — Вы, похоже, не очень довольны тем счастливым изменением, которое может случиться, если я приму предложение мистера Бинкслопа.

— Речь идет не об этом, — возразила Ева, чьи щеки покрылись густой краской. — Речь идет о мисс Леройд.

Она глубоко вздохнула.

— Я ревную, — прошептала она.

— Ревновать… к отличному будущему, которое предлагает ее муж?

— Фу… она может выйти замуж за магараджу со всеми его богатствами… я ревную к ней, потому что она красива и… и… и… — голос Евы надломился… — и потому что она вас любит, Фредди Маллемс!