Дамы Чикенсталкер! — объявил полицейский, дежуривший у кабинета.

Опять! — недовольно буркнул суперинтендант Скотленд-Ярда Гудфельд, откладывая в сторону громадную сигару, которую курил, и с извинениями поклонился посетителю, сидевшему в его кабинете.

Я не должен отвлекать вас от своих обязанностей, дорогой Гудфельд, — произнес посетитель и привстал со стула.

Полицейский живо замахал руками.

Ну, нет, мой дорогой Диксон, не покидайте меня вот так неожиданно. Вы столь же редки, как хорошие деньки в последнее время. Неужели я вежливо выпровожу вас из-за этих… трескучих сорок? Тысячу раз нет!

Где же ваша галантность по отношению к клиенткам, посещающим ваш кабинет? — усмехнулся знаменитый сыщик Гарри Диксон.

Клиентки? Нет… Жалобщицы, да. У меня больше уважения к воровкам и бродяжкам, чем к этим поборникам добродетели, которые нашли средство жить без сердца!

— Без сердца? Какое анатомическое чудо! Но я думаю, Гудфельд, вы говорите в фигуральном смысле?

— Естественно. Их история банальна. Три старые девы держат паршивенькую галантерейно-басонную лавочку и приторговывают шоколадными изделиями. Однако имеют неплохую клиентуру, в основном состоящую из старых служанок хороших домов и господских владений. Скупые, как муравьи, на которых немного походят. В квартале, где они проживают, а вернее, на ужасной улочке Ковент-Гардена, их считают очень богатыми. Думаю, они действительно богаты. И теперь их переполняют гнев и ярость, а также желание мести. Мистер Пиви, старый бухгалтер, который более двадцати лет вел их торговые книги, их обокрал. Да, за двадцать лет этот конспиратор Пиви с его крысиной головкой и проеденным молью рединготом украл у них чуть более… двадцати фунтов. Какая огромная сумма, если ее распределить на двадцать лет, не так ли?

На самом деле я считаю, что бедняга Пиви человек чистый, как золото, но просто совершил несколько ошибок, которые скопились за долгие годы. Нет никаких причин для его судебного преследования. Но сороки упорствуют, и Пиви, Формен Пиви на грани отчаяния.

Хотите увидеть этих очаровательных дам? Живая страница из Диккенса войдет в вашу жизнь, Диксон: миссис Пипчин в третьей степени.

Диккенс и всё, что относилось к его творчеству, было ахиллесовой пятой великого сыщика, и хитрец Гудфельд прекрасно это знал. Поэтому приглашение было принято без возражений.

— Впустите дам Чикенсталкер, — приказал Гудфельд.

Дверь распахнулась, и кабинет наполнило шуршание просторных шелковых платьев еще до того момента, как появились сами дамы.

И вот они вошли одна задругой, словно гуси, шествующие к любимому болоту.

Осмотрительные, смуглые, с плоской грудью и округлой спиной, с пергаментной кожей рук они были сестрами не только по родству, но и по уродству.

Что вы хотите сообщить нового, дамы? — сухо осведомился Гудфельд, едва не переходя границы вежливости.

Я — Катарина Чикенсталкер-старшая, а потому буду говорить от имени сестер, — заявила та, что шествовала во главе процессии.

Как делали это и до сих пор, — кусачим голосом ответил Гудфельд.

Как делала до сих пор! — свысока повторила Катарина. — Прежде всего, господин суперинтендант, я желаю знать, насколько необходимо присутствие этого типа при нашей беседе?

С этими словами она ткнула зонтиком в сторону Гарри Диксона.

Этот тип, — ответил Гудфельд, — сыщик. Быть может, он займется вашим делом, если оно его заинтересует.

Как это так, если дело его заинтересует? — возмущенно воскликнула дама. — Вор! Бухгалтер, который обворовывал нас в течение двадцати лет. Нас, фирму «Сестры Чикенсталкер». Он лишил нас двадцати фунтов! Что еще надо этому господину сыщику?

Гарри Диксон едва удержался от того, чтобы не расхохотаться, но состроил подходящее выражение лица и медоточивым голосом подтвердил, что случай был серьезным и достойным того, чтобы привлечь внимание самых умелых полицейских.

Вы в курсе дела, сыщик? — спросила дама.

В курсе, — подтвердил Диксон.

В таком случае я ознакомлю вас, а также господина суперинтенданта с новыми подробностями. Мистер Форман Пиви больше не появлялся у нас с момента, как мы подали на него жалобу. Это не кажется нам удивительным, поскольку мы уволили его в тот же день, когда обнаружили кражу. Но есть кое-что, что должно привлечь особое внимание полиции к личности этого негодяя. Дело в том, что все те двадцать лет, которые он работал на нас, мистер Формам Пиви сообщал нам фальшивый адрес своего местожительства!

Действительно? И что это означает? — с интересом спросил Гудфельд.

— Все двадцать лет мистер Пиви повторял, что проживает по адресу Хаммерсмит-род 288а. Так он объявил, когда поступал к нам на службу. С тех пор он никуда не переезжал, как он утверждал. Однако номера 288а на Хаммерсмит-род не существует. Соседи, надо сказать, люди в этом квартале невероятно болтливы и подтвердили, что не знают ни мистера Формана Пиви, ни Евы, ни Адама.

— …Ни Евы, ни Адама! — слаженным хором подтвердили две других сестры.

— И какое заключение вы вынесли? — Гудфельда происходящее развлекало.

Миссис Катарина Чикенсталкер презрительно оглядела его с головы до ног.

— Делать заключения не мое дело и не моя профессия. Мне за это не платят, а вы, господин суперинтендант, вы деньги получаете! — возразила она пронзительным голосом. — Но я могу сделать заключение, утверждая, что мистер Форман Пиви поступил двадцать лет назад в фирму «Сестры Чикенсталкер» с явным намерением нас обокрасть!

Произнеся эту тираду, Катарина скрестила руки на груди и с видом победителя уставилась на полицейского.

Гарри Диксон тихо кашлянул, и глаза всех трех дам Чикенсталкер немедленно повернулись к нему.

— Меня снедает любопытство, почему, живя двадцать лет с таким преступным намерением, — вкрадчиво проговорил Гарри Диксон, — этот проходимец Пиви не украл у вас тысячу фунтов вместо двадцати?

Катарина с силой ударила ручкой зонтика по краю стола и испепелила сыщика яростным взглядом.

— Тысячу фунтов! Украсть тысячу фунтов у фирмы «Сестры Чикенсталкер»! Вы слышите, дорогие сестры, что говорит этот господин?

Она на мгновение замолкла, колеблясь, потом с поспешностью выпалила:

— Тысяча фунтов! У нас таких денег нет!

Гудфельд, который кипел от нетерпения и раздражался от сердечной черствости трех старых дев, попытался прекратить разговор:

Итак, если я правильно понимаю, Пиви так и не объявился. Тогда, дамы, пусть ему сопутствует удача!

Как? Что вы хотите этим сказать, господин суперинтендант? — закричала Катарина Чикенсталкер. — Я очень надеюсь, что вы его отыщете!

Хм, — с упреком промычал Гудфельд. — Вы настаиваете, чтобы этот бедняга отправился в тюрьму?

В тюрьму? Нет, мы не настаиваем на этом! — воскликнула Маргарет, самая младшая из сестер.

Старшая бросила на нее разъяренный взгляд.

Маргарет, дорогая, — злобно произнесла она, — кажется, мы давно условились, что только я буду брать слово здесь.

Гудфельд нахмурился и стукнул кулаком по столу.

Слово здесь имеет право брать только тот, кому я даю разрешение! — рявкнул он. — Уяснили это, мисс Чикенсталкер? — И, обернувшись к расстроенной Маргарет, продолжил, — Итак, вы сказали, мисс Маргарет, что не желаете, чтобы мистер Пиви отправлялся в тюрьму. Тогда почему вы подписали жалобу на него, как, впрочем, и ваша старшая сестра?

Я… я… я подписала… о, Боже, я не знаю, — жалобно простонала бедняга, бросив испуганный взгляд на устрашающую Катарину.

Хорошо! — победоносно продолжил Гудфельд. — Успокойтесь. Пиви не отправится в тюрьму. Деяния, которые вы ему вменяете, в достаточной мере не доказаны. Кроме того, они все укладываются в рамки легальных предписаний. Сиру Пиви судебное преследование не грозит.

Отлично, — погасшим голосом согласилась Катарина, — в тюрьму он не отправится. Думаю, я этим довольна настолько же, как и моя дорогая сестра Маргарет, как, несомненно, и моя другая сестра Лилиан, которая показала себя более сдержанной и согласной. Но где мистер Пиви?

Это меня больше не касается, — отрезал Гудфельд. — До свидания!

Значит… вы не будете… его искать? — хором воскликнули все трое.

У меня нет на это права, а главное желания!.. Нет!..

Лица всех трех старых дев скривились, но гримасы у всех были разными. Лицо старшей выражало гнев, Лилиан явно смущалась, а Маргарет была в полном отчаянии.

Гарри Дикрон вмешался в разговор.

— Поскольку вы разрешаете мне заниматься этим делом, господин суперинтендант, — сказал он нарочито убедительным голосом, — позвольте мне представить это дело под иным углом зрения. Эти дамы хотят отыскать исчезнувшего мистера Пиви? Если это так, мы можем этим заняться. Мы перестаем искать мистера Пиви — вора или фальшивомонетчика, а ищем просто исчезнувшего мистера Пиви. Это так?

Мисс Катарина закрыла глаза, чтобы подумать, потом согласно кивнула.

— Если хотите, сыщик. Я хочу отыскать мистера Пиви, чтобы он искупил свои грехи истинным раскаянием.

— Тогда это не касается Скотленд-Ярда, — проворчал Гудфельд.

— Касается, — возразил Диксон, подмигнув своему другу, — касается. Предположим, мистер Пиви совершил самоубийство от отчаяния, тогда мы обязаны заняться поисками его трупа.

— Трупа! Не говорите так! — всхлипнула мисс Маргарет.

— Во второй раз вы нарушили наше соглашение, моя дорогая, — заявила мисс Катарина.

— Мисс Катарина Чикенсталкер, — тихо сказал Гудфельд, — знаете ли вы, что у меня есть право преследовать вас по закону за проступок, предусмотренный законодательством? В частности, за попытку давления на свидетеля! Ибо мисс Маргарет Чикенсталкер считается свидетелем по делу Пиви. Вам грозит как минимум шесть месяцев тюрьмы, моя дорогая дама.

Катарина буквально позеленела от гнева и страха.

— Вы мне заплатите за это, трещотка! — заорала она, угрожая сестре кулаком.

— Еще одно слово, девица Чикенсталкер, и я вас арестую! — закричал Гудфельд.

— Девица Чикенсталкер… и арест! О, в какой стране мы живем! — запричитала ведьма. — Господи, я лучше уйду!

— И поступите мудро, — усмехнулся Гудфельд.

Дамы Чикенсталкер встали. Маргарет была явно разочарована, но после требовательного жеста старшей сестры поклонилась и удалилась вслед за сестрами.

Ну и гарпии! — воскликнул Гудфельд, когда они остались вдвоем с Гарри Диксоном. — К счастью, вам не придется этим заниматься. Иначе мне будет вас жаль, мой дорогой!

В таком случае пожалейте меня, — засмеялся сыщик.

Что вы хотите этим сказать? — забеспокоился Гудфельд. — Вы всё же хотите заняться делом этих клоунов в женском обличье?

Быть может, потому что вы не читаете детективных романов, вы не можете ощутить вкуса других дел, хотя бы единственный раз в жизни? Случай Чикенсталкер-Пиви представляется мне исследованием нравов и нравов весьма курьезных. Я возьмусь задело не только ради развлечения, но и для обогащения своих знаний человеческого сердца. Я так обязан психологии, Гудфельд, что могу пожертвовать ради этого некоторым своим временем.

Ну и отправляйся на изучение нравов этих ископаемых чудищ, — согласился славный полицейский.

Увы! Это исследование с самого начала усложняется криминалом, — комически пожаловался сыщик, — ибо Пиви действительно преступник в соответствии с английским законом. Вы не станете колебаться, выписав ордер на его задержание.

Никогда в жизни! Этот человек не вор!

Я не утверждаю этого, Гудфельд, но у вас есть причина предъявить ему обвинение…

Гарри Диксон дразнил своего друга некоторое время перед тем, как ответить. Это была его маленькая уловка довести суперинтенданта до кипения.

Но на каком основании, черт подери?

Двоеженство, Гудфельд, двоеженство, мой дорогой!

Суперинтендант едва не подавился смехом:

Пиви, старый добряк Пиви, двоеженец! Вы это знаете?

Ни в коей мере. Я никогда его не видел. Хотя это не имеет значения. Я никогда не слышал о нем, пока не попал в этот кабинет, где выступали эти дамы.

— Послушайте, мой дорогой Диксон, Пиви холостяк, даже старый холостяк и вовсе не вдовец.

— Вынужден вас разочаровать! Он даже дважды двоеженец.

Гудфельд начал понимать, что его друг не шутит.

— Да, — продолжил сыщик, — этот конспиратор Пиви был трижды женат и женат к тому же на трех сестрах Чикенсталкер

* * *

Даже молния, упавшая под ноги славного Гудфельда, не могла бы заставить его подпрыгнуть.

— Не насмехайтесь надо мной, господин Диксон! — умоляюще протянул он.

— Ни в коей мере… Выслушайте меня внимательно, Гудфельд.

Смотрели ли вы внимательно на мисс Маргарет Чикенсталкер? Если да, то могли бы заметить, что на ее лице сохранились следы былой красоты. Более того, на безымянном пальце левой руки остался след от кольца, кольца обручального. Несомненно, она надевает его тайком. Вечером, ночью… единственные часы, когда она пользуется полным одиночеством.

Я представляю себе этот роман. Пиви, который при поступлении на службу к сестрам Чикенсталкер был еще молод, завязал с ней интрижку. Маргарет, единственная и, похоже, сентиментальная (у нее до сих пор голубые нежные глаза) отвечает на эту любовь. Но она находится под пятой своих сестер, из которых главная старшая сестра. Эти две никогда не дадут согласия на ее брак.

Однако он состоялся, но тайно.

Продолжаю писать свой роман.

Что мы видим во второй главе?

Лилиан, в свою очередь, влюбляется в Пиви, единственного мужчину, который находится рядом. Она смелее своей сестры. Она предлагает Пиви тайный союз, который он, человек слабый по определению, не может отвергнуть… Время идет, ничего не меняется.

Третья глава: Катарина узнает всё.

Что делать? Сдать своих сестер и жалкого Пиви правосудию и в то же время отдать фирму Чикенсталкер на осмеяние и разорение? Глупость не допускается! Катарина женщина ужасная, что подтвердилось на наших глазах. Прежде всего, она хочет отомстить своим сестрам за отвратительное двуличие. Она разобьет им сердца, взяв несчастного Пиви в оковы морганатического брака!

Но всё это роман, как вы сами только что сказали! — воскликнул Гудфельд, отнюдь не убежденный словами сыщика, но все же поколебленный ими.

Не так быстро! Лилиан и Катарина тоже имеют следы на безымянных пальцах. И тоже втайне надевают сей символ Гименея!

Но почему они хотели отправить Пиви в тюрьму?

Их идея была не совсем такова! В основном они хотели его припугнуть. Я так и вижу, как две супруги, за исключением бедняги Маргарет, угрожают ему призраком правосудия, судом присяжных, бесчестьем, гнилой соломой темницы, протухшей овсянкой, каждый раз, когда бедняга Пиви пытается восстать! И наконец, я вижу, как троеженец окончательно взбунтовался против них. И слышу его крик: «Вы не осмелитесь меня обвинить!»

А они осмеливаются, в основном Катарина. Однако они обвиняют его не в троеженстве, а в краже! Не знаю, до каких границ они довели зловещую комедию. Заметьте, ведя скрытную жизнь, они, похоже, хорошо знают, насколько опасна машина правосудия. Быть может, они считают, что Пиви, получив небольшой срок, еще больше попадет под их власть. Здесь я могу только выдвигать предположения…

Быть может, они думали, что достаточно забрать жалобу, чтобы судебное преследование закончилось и Пиви до конца дней своих стал послушной игрушкой в их руках.

Но Пиви исчезает…

И расклад меняется. Главное — найти беглеца. Полиция сделает это лучше, чем они. Но не откроется ли в этом случае тайное? Малоправдоподобно, но дамы считают, что такое может произойти. Надо брать быка за рога.

Пиви из экономии не имел жилья в городе. Он жил в доме трех своих жен. Несомненно, для соседей он разыгрывал небольшую комедию с ежедневными уходами и приходами.

Но ему всё же надо было иметь жилье в городе. Эти дамы нам сообщили о нем. Но лучшее зачастую враг хорошего. Мисс Катарина, которая стоит во главе сестер и соображает лучше, надо это признать, находит трюк с ложным адресом. Ее выдумка даже лучше: она называет несуществующий адрес.

Гудфельд тихо покачивал головой.

— Я не могу следовать за вами по этому пути, господин Диксон. Мне кажется, что, рассуждая таким образом, мисс Катарина пыталась помешать Пиви вернуться к ней и ее сестрам!

Гарри Диксон долго смотрел на своего друга.

— Богу богово, кесарю кесарево, Гудфельд. Вы сделали замечание, имеющее истинную ценность. Что-то должно было произойти, что изменило их первоначальные намерения. Ибо, прежде всего, они хотели возвращения Пиви… И вдруг всё изменилось. Назвав Пиви бездомным, они поставили его в трудное положение по отношению к правосудию. Что-то произошло… но что? По-видимому, что-то невероятное. Эти дамы играют с огнем. Они, быть может, сожалеют об этом и хотят поменять прицел. Внезапно Пиви стал нежелательным элементом. Он должен оставаться исчезнувшим или… там, где он находится. Где он? Я многое бы дал, чтобы узнать это. Гудфельд, мой добрый мизинчик подсказывает мне… А он отличный советник! Есть кое-что…

Я влезаю в дело Чикенсталкер-Пиви!

И каким странным оно оказалось!