После долгих размышлений дамы Чикенсталкер решили взять на службу нового бухгалтера. Не из-за того, что их бухгалтерские книги были сложными, а потому что дела шли относительно хорошо и служащий-мужчина производил хорошее впечатление на клиентов, сидя в маленьком кабинете в виде стеклянной клетки в глубине магазина.

Они, быть может, никогда не решились на такой шаг, если бы в практической сфере не возникали двусмысленные вопросы.

Вы решили отныне обходиться без услуг бухгалтера? Это настоящая экономия!

Дамы-хозяйки живо протестовали, заявляли, что даже и не думали о столь незначительной экономии. Клиенты понимающе улыбались, а выйдя за порог, судачили о том, что дела трех сестер наверняка ухудшились. Что беглый бухгалтер лишил их значительной части их состояния… И тут к ним явился господин Ричард Банкерсмит.

Старый сутулый человек, глуховатый, слепой, как крот. Но у него были великолепные рекомендации, о которых только можно мечтать.

У меня скромная пенсия, — сообщил он в тот день, когда предстал перед судилищем трех сестер во главе с непогрешимой Катариной Чикенсталкер, — и не нуждаюсь в большой зарплате. И больше всего на свете люблю заниматься бухгалтерской работой! Я буду хорошо служить и не буду стоить вам очень дорого!

Мне он не очень нравится, — заявила мисс Маргарет, когда сестры остались одни.

Она думала о Пиви, и мысль о ком-то другом, который займет его место, мучила ее.

Знаешь, моя дорогая, — воскликнул^ Катарина, — сожалею, но должна высказать противоположное мнение! Мне (она сделала ударение на этом слове), мне этот человек чрезвычайно понравился.

У него идиотский вид! — встряла Лилиан.

Именно так, дорогая Лилиан, вы покончили с моими последними сомнениями. У него идиотский вид! То, что надо фирме «Сестры Чикенсталкер»: идиот, которым легко управлять, идиот, которым мы будем командовать, как солдатом на маневрах! Мистер Ричард Банкерсмит завтра же приступит к исполнению своих обязанностей!

И мистер Банкерсмит заменил мистера Пиви в стеклянной клетке, куда попадал скупой дневной свет и где по вечерам зажигали крохотную газовую лампу. -

Прошло всего три или четыре дня, а он уже стал неотъемлемой принадлежностью сумрачной и античной лавки, словно служил здесь долгие годы, как прежде беглый Пиви.

Скучная жизнь, вечное прозябание в неплохой галантерейной лавке, какая могла существовать как в любом маленьком провинциальном городке, так и в громадном Лондоне.

Клиенты, в основном служанки и старые девы, заходили, болтали с одной из сестер, делали покупки, уходили, уступая место другим покупателям.

Если бы глаза мистера Банкерсмита не были прикованы к бухгалтерским книгам, он мог бы заинтересоваться бесконечным шествием сумрачных лиц и банальных фигур.

Он мог бы удивиться на восьмой день своей новой службы появлению молодого, элегантно одетого человека, который зашел совершить покупку, которую джентльмены его толка обычно предназначают для самой скромной служащей конторы.

Но Банкерсмит не отрывал взгляда от бухгалтерской книги, в которую заносил сведения сначала в раздел Общие товары, а потом данные о кредите в Кассе. Клиент долго не задержался, поскольку мисс Катарина обслужила его с невероятной услужливостью и быстротой.

Когда клиент ушел, мистер Банкерсмит достал из кармана огромный носовой платок из красного полотна и долго сморкался.

Молодой разносчик, находившийся на улице, беззаботным шагом двинулся вслед за клиентом…

Так прошло две недели.

Приходили другие клиенты.

Иногда мистер Банкерсмит извлекал свой пресловутый платок. В другое время отгонял назойливую муху, мелькавшую у него перед глазами. Бывало, что он лениво потягивался, распрямляя сутулую спину.

И всегда находился молодой разносчик, дорожный служащий или маленький продавец газет, заглядывавший в этот момент в лавочку… Так прошла вторая неделя службы мистера Банкерсмита. Если бы дамы Чикенсталкер озаботились в любой вечер проследить за своим служащим, он поводил бы их по грязным улочкам и переулкам, где они потеряли бы его из виду. Но если бы им помог счастливый случай, они бы увидели его курящим отличную вересковую трубку в великолепном клубном кресле в доме на Бейкер-стрит. Только они едва ли бы узнали своего служащего.

Но читатель, полагаю, давно узнал в этом человеке старого знакомого, знаменитого сыщика Гарри Диксона.

В этом вечер с ним находились Гудфельд и Том Уиллс, помогая ему наполнять ароматным дымом гостиную.

Подведем итоги, Том, — сказал Гарри Диксон.

Всё та же глупая история Пиви и трех старых сорок? — иронично осведомился суперинтендант.

Та же, друг мой! — со снисходительной улыбкой ответил сыщик.

Итак, — сказал Том Уиллс, — излагаю следующее:

В первый раз, когда я увидел ваш сигнал, я последовал за Логганом Кастлмейном. Этот джентльмен известен в светских кругах Лондона. Я его сразу узнал. Он отправился в свой клуб в Стрэнде.

Во второй раз человека я не узнал. Пришлось потратить время на поиски. Это оказался некто Люк Олдерен, похоже, приличный молодой человек.

Затем, — вмешался Гарри Диксон, — приходили один за другим Джеймс Тьюрсхэм, Орланд Торнтон, Лайонел Брей- суотер, барон Синклер Марфильд и Кашел Линмус. Что скажете, Гудфельд?

Вы хотите сказать, что все эти джентльмены заходили за покупками в эту лавочку старых ведьм? — пробормотал полицейский.

Совершенно верно, старина.

Это их право, хотя довольно странное.

Очень странное… И уверяю вас, Гудфельд, что все эти джентльмены, как вы говорите, ведут жизнь на широкую ногу, являются членами дорогих клубов, играют в покер, далеко не всегда выигрывая, не пропускают ни одних скачек, ни одной премьеры, ни одного бала в знатных семьях… Однако очень трудно определить источник их доходов!

Гудфельд озабоченно нахмурился:

— Значит, они явно что-то скрывают…

— Я не заставлял вас говорить это, мой дорогой Гудфельд! — усмехнулся сыщик.

— Вы не обнаружили ничего определенного?..

— Подождите, мы подошли к этому. Следите за моими словами: будьте зрителями, вы, Гудфельд, и вы, Том, как если бы вы сидели в кинозале. Клиенты входят, немного болтают, делают кое-какие покупки и уходят. Тени среди теней. Обычно клиентов обслуживают Лилиан или Маргарет, а Катарина восседает в глубине магазина за прилавком, до которого нелегко добраться обычному покупателю. Этот прилавок находится недалеко от стеклянной клетки, где трудится незаметный мистер Банкерсмит, бухгалтер.

На пороге появляется клиент. Это не обычный покупатель, а джентльмен.

— Товар для мужчин, прилавок в глубине магазина! — выкрикивает Лилиан.

Коротким кивком головы мисс Катарина приветствует клиента, обменивается с ним несколькими односложными замечаниями. Потом протягивает ему коробочку с булавками для галстука. Всегда коробочку с булавками для галстука.

Человек выбирает, оплачивает покупку и уходит.

Выбор долго не длится, но время выбора всегда разное для каждого клиента.

Есть покупатели, которые немного шутят, а потом удаляются с сияющим лицом. Напротив, случается, что выбор происходит мгновенно, они забирают безделушку, но их лица сводит болезненная гримаса.

— И… что всё это означает? — спросил Том Уиллс, когда учитель замолчал.

— Это означает, Том, — наставительно произнес сыщик, — что, когда некая булавка для галстука оказывается в коробочке Катарины, человека, берущего булавку, а вернее, обязанного ее взять, ждет неприятное или опасное дело.

Так случилось, что мисс Катарина положила некий предмет в коробочку в момент, когда Кашел Линмус переступил порог магазинчика. Когда он увидел этот предмет, его лицо невероятно побледнело.

Что это за предмет? — нетерпеливо спросил Том Уиллс.

Хм! Простая пластинка, покрытая белой эмалью, а потому хорошо видимая издалека, особенно из клетки бухгалтера.

Остается визитер, появившийся сегодня утром, — сказал Том Уиллс. — Я довольно долго следил за ним. Он добрался до Кингстона, но там я его потерял. Как я жалею об этом упущении!

Вы его знаете? — спросил Гудфельд.

Так случилось, что я узнал его под весьма хорошим гримом. Не ужасайтесь, Гудфельд, это не был джентльмен и даже не член светского общества Лондона. Его зовут… Дэвид Холмер…

Гудфельд издал такой вопль, что миссис Кроун расслышала его в глубине своей кухни.

Почему вы не сказали об этом раньше, Диксон! Вы знаете, что сняли ужасную завесу перед моими глазами? Дэвид Холмер… потом эти расстроенные джентльмены с непонятными источниками дохода… Я даже не осмеливаюсь сформулировать гипотезу…

Смелее, Гудфельд, — весело произнес Диксон. — Думаю, что вы ухватились за нужный кончик…

Но это же банда Белой Розы, членов которой вы перечислили! — снова завопил Гудфельд. — Банда, которая уже долгое время обчищает богатейшие дома Лондона! Это может быть только это… Мы до сих пор знали только имя этого злого гения, который руководил этими загадочными преступниками. Дэвид Холмер…

Прекрасно, Гудфельд. Не сомневаюсь, что вы правы. Вот уже год, как они безнаказанно грабят высшее общество Лондона. Несмотря на все усилия Скотленд-Ярда, ничто не просочилось наружу… кроме того, что стало ясно, воры принадлежат этому самому высшему обществу. Однако известно имя главы банды. Дэвид Холмер. И этот мерзавец не скрывает своего имени. Но сам он не работает. Он подготавливает и руководит исполнителями… а сам остается ни при чем…

Но вам стоит лишь протянуть руку и схватить его, господин Диксон! — с упреком вскричал Гудфельд.

— Чтобы через час его отпустили, принеся извинения, — возразил Гарри Диксон, — ведь доказательств не будет. К тому же все мои усилия пойдут прахом, как только я его арестую, а дела сестер Чикенсталкер меня слишком интересуют, чтобы раскрыться из-за глупой ошибки. И это после двух недель тяжкого труда.

Гудфельд вскочил со своего места. Он был разъярен и собирался уйти.

Гарри Диксон остановил его:

— Не совершайте ошибок, Гудфельд. В этом деле время чуть-чуть работает на нас…

— Успокойтесь, господин Диксон! — весело воскликнул суперинтендант, сбежав вниз по лестнице, словно ему вновь исполнилось двадцать лет.

Гарри Диксон и Том Уиллс еще некоторое время беседовали. Том откровенно веселился, слушая описание лавочки в Ковент-Гардене и рассказ о замкнутой жизни дам Чикенсталкер.

— Итак, нечто новое в двойной жизни, учитель, — заявил Том. — Мне приходит на память фантастическое приключение в номере 113, которое тоже разворачивалось в декорациях Ковент-Гардена.

— Это не совсем одно и то же, Том, — возразил Гарри Диксон. — Я пока еще не могу поверить, что эти три старые девы являются прожженными преступницами. Более правильным будет сказать, что они вращаются в преступной атмосфере, но не могу определить их точную ответственность. Какова их судьба? Здесь я попадаю в область странных явлений. Я вижу их в темном магазинчике, сдержанных и безмолвных, просыпающихся только для обслуживания клиентуры, с которой они иногда беседуют. Маргарет печальна, Лилиан равнодушна. Бдит только Катарина. Пока я только ознакомился с их дневной жизнью…

— Вы хотите узнать, чем они занимаются по ночам? — прыснул Том Уиллс.

— Конечно, малыш, потому что думаю, эти дамы, как некие хищные звери, ведут богатую ночную жизнь, что объясняет их дневную летаргию. Я часто видел в их глазах в момент своего ухода некоторое нетерпение, какое-то ожидание счастья… Маргарет мне всегда казалась ребенком, собирающимся на какой-то веселый праздник.

Это будет работой мистера Банкерсмита на вторые две недели, — заявил Том Уиллс.

На этом они расстались, пожелав друг другу доброй ночи.

Еще не совсем рассвело, как раздался телефонный звонок. Это был Гудфельд, который требовал Гарри Диксона.

Ну, что еще, Гуд? — спросил сыщик сонным голосом.

Ему ответил жалобный голос:

Плохая новость, господин Диксон. Восемь человек, о которых мы вчера говорили…

И что нового по их поводу?! — воскликнул Диксон, окончательно проснувшись. — Что за новую ошибку вы совершили?

Увы! Не огорчайтесь… эти мерзавцы все разом переехали!

Иными словами, — холодно сказал сыщик, — вы отправились к одному из них с заполненным ордером на арест. Не нашли его дома и приступили к обыску в его квартире. Но операция не принесла никаких результатов. Так?

Совершенно верно, господин Диксон… Увы!

Действительно, увы! Трижды увы! — зло произнес Гарри Диксон. — Вы только подняли тревогу в лагере противника, который тут же опустел. Кстати, что вы нашли у дам Чикенсталкер?

Дом поспешно покинут, — тихо пробормотал Гудфельд.

Гарри Диксон вздохнул:

Друг мой старый, это научит меня держать язык за зубами. Вынужден признать первое поражение, ибо это настоящее поражение. Каюсь. Такого не случалось за всю мою жизнь. Но сейчас не время для упреков. Придется подойти к делу с иной стороны.

Однако, — пробормотал Гудфельд на другом конце провода, — я сохраняю кое-какую надежду. Восемь бандитов не могут спрятаться так, как один-единственный! Мы обязательно поймаем одного из них, а это быстро приведет нас к остальным.

— Ага, Гуд, — прошипел Гарри Диксон. — Вы слишком плохо знаете его высочество Дэвида Холмера!