Гарри Диксон вернулся к себе домой на Бейкер-стрит.

Будучи доволен услугами экономки, миссис Кроун, он все же решил взять на службу лакея.

На самом деле слуга был совершенно необычным, поскольку не занимался ничем, что входит в обязанности настоящего лакея.

Напротив, все в доме относились к нему с большим почтением.

Царь — слуга Гарри Диксона!

Это могло бы служить названием для этого рассказа, но автор так не сделал из уважения к его величеству Анкирану, царю шаманов.

Анкиран, как теперь называл его сыщик по настоянию самого царя, он же доктор Габриель Торн, что было подлинным именем английского гражданина, проводил долгие часы в компании своего «хозяина».

А тот постоянно переходил от роли профессора к роли ученика.

Так он узнал, что колдуны-шаманы составляли отдельную касту среди прочих знатных лиц и именно они царствовали, а не сам царь.

По поводу гирритов Анкиран по-прежнему хранил молчание, как он сам утверждал, в связи с полным незнанием дела.

— Не забывайте, не будучи колдуном, я не мог быть приобщен к их тайнам, — повторял он, — а все, что знаю, почерпнул из народных традиционных легенд. Это знание не обладает полнотой и зачастую ошибочно по причине полной закрытости магической науки шаманов.

И как часто случалось, Гарри Диксон погрузился в книги о путешествиях и труды восточных эрудитов.

— Что вы ищете? — часто спрашивал его доктор Торн.

— Гирритов Лондона, — неизменно отвечал сыщик.

Он вновь посетил дом доктора Хакстона, но был встречен слугой, который ничего не знал о судьбе своего хозяина и мадмуазель де Хаспа.

Старый отец Кейби оставил ключ от пустой лаборатории и покинул свою службу, отпустив короткое и банальное замечание:

— Если мне не платят, я не работаю!

Потянулись дни.

Однажды вечером Гарри Диксон, сверившись с барометром, сообщил, что относительно долго будет отсутствовать.

Доктор Торн тщетно упрашивал его отправиться вместе, предчувствуя опасность для сыщика. Но Диксон ничего не желал слышать.

Со мной будет только мой верный Том Уиллс, — сказал он.

Поздним вечером он пришел в зоопарк, когда последние посетители покидали широкие аллеи и вовсю гремели колокола, объявлявшие о закрытии.

Ночные сторожа заступали на службу. Среди них Гарри Диксон заметил Боба Джарвиса.

Джарвис явно растерялся, внезапно увидев сыщика рядом с собой. Он слегка покраснел.

Диксон обратил внимание, что на стороже был костюм хорошего покроя, а на левом запястье поблескивали часы с браслетом.

Дела идут хорошо, старина Боб? — осведомился сыщик невинным тоном.

Неплохо, господин Диксон, спасибо, — уклончиво ответил сторож.

Значит, вы приняли щедрые чаевые от бледного человека, — внезапно огорошил сторожа Диксон, вонзив свой стальной взгляд в глаза собеседника.

Сторож явно смутился.

Я не знаю… что вы хотите сказать, — пролепетал он.

Хватит скрытничать, Боб, — сурово сказал Гарри Диксон, — не забывайте, что вам грозит не несколько месяцев тюрьмы, а особая камера в Ньюгейте, а затем последует утренний визит Джека Кетча, лондонского палача!

Боб задрожал как осиновый лист.

Меня нельзя ни в чем упрекнуть, — с трудом выговорил он.

Как ни в чем? А отвратительное сообщничество в подлом убийстве вашего товарища Уокенса? Что делал бледный человек ночью в зоопарке?

Бледный человек? — Джарвис был явно удивлен. — Но это не он… Он не более бледен, чем вы или я!

— Неважно, — возразил сыщик, — но имейте в виду, что я осведомлен обо всем и не хочу испытывать вашу искренность по отношению к правосудию вашей страны. Я знаю, что здесь регулярно появляется иностранец, но только тогда, когда стоит хорошая погода и нет угрозы дождя.

— Ой, это правда, — наивно признался сторож.

— Что он здесь делает?

— Да, ничего особенного… Он просит моего разрешения смотреть ночью на тигров, но не делает ничего запрещенного.

— Вы в этом уверены? Недавно директор зоопарка известил меня, что хищники стали нервными и какими-то угнетенными.

— Это так, — согласился сторож после недолгого колебания, — но я не думаю, что это вина этого человека.

— Вы его знаете?

— Нет!

— Лжете… Вы прекрасно знаете криминальное подполье Лондона и людей, которые там вращаются. Где он живет?

На этот раз Боб был сломлен.

— Он называет себя Вейсмюллером. Он немец. Живет на Уайтчепель-род в маленькой пустой лавчонке, где занимает комнаты второго этажа.

— Спасибо, — кивнул Гарри Диксон. — Большего мне не надо. Сегодня хорошая погода. Можете спокойно пропустить его, как обычно.

Около полуночи сыщик и его ученик были перед домом господина Вейсмюллера.

Старая развалюха, предназначенная к сносу. Сыщик открыл дверь простым поворотом своей отмычки.

Едва они вошли, у них буквально перехватило горло от странного запаха.

— Охапка соломинок, учитель, — тихо произнес Том Уиллс, — а также необычный аромат, который бледный человек оставил после ухода.

— Женьшень! — подтвердил сыщик.

На втором этаже они обнаружили две комнаты со скудной обстановкой. Одна из них представляла собой примитивную лабораторию.

На крохотном голубом пламени бунзеновской горелки стояла стеклянная колба с изогнутым носиком, где кипела желтоватая жидкость.

Диксон набрал в пробирку несколько капель, понюхал и выразил удовлетворение.

Брр! — вдруг сказал Том Уиллс. — Гляньте на весь этот ужас.

Он с неприкрытым отвращением указал на два больших сосуда, в которых копошились пауки огромных размеров.

Прекрасно, — улыбнулся Диксон. — Кстати, Том, вы знаете, чем занимается мистер Вейссмюллер ночью в зоопарке?

Нет, а вы, учитель?

Безусловно: он пускает кровь тиграм с помощью одного из этих странных ланцетов-шприцов.

Он взял длинную и тонкую стальную трубку, которая заканчивалась полой иглой и была снабжена небольшим поршневым насосом.

И тигры добровольно позволяют это делать? — удивился Том Уиллс.

Немного женьшеня, который он дает им понюхать издали, погружает их в какое-то подобие восхищенного ступора, а дальше он беспрепятственно забирает у них кровь! Мы можем уходить!

Как, это всё, что вы хотели узнать?

Гарри Диксон открыл и закрыл узкий зеркальный шкафчик и таинственно улыбнулся:

Это всё, Том, и этого достаточно. Вся эта ужасная история закончится карнавальным происшествием.

Покидая дом, он глянул на небо:

Хм, через несколько дней нас ждут дожди… Надо, чтобы господин Вейссмюллер поторопился. Кстати, я думаю, он готов действовать.

Вернувшись домой, Диксон с уверенностью заявил доктору Торну:

Через двадцать четыре часа тайна перестанет быть таковой!

Почему?

— Завтра я ожидаю визит гиррита. А теперь, доктор, выслушайте инструкции, которые я вам дам, и постарайтесь выполнить их буквально.

* * *

Гарри Диксон в домашнем халате курил первую утреннюю трубку, когда миссис Кроун объявила:

— Полицейский агент из Скотленд-Ярда, сэр… Он говорит, что это срочно.

— Вы его знаете?

— Никогда не видела!

— Впустите!

Полицейский вошел. Крепкий парень со щекастым лицом, над которым горела огненно-рыжая шевелюра. Его мощное тело было затянуто в синий мундир, расшитый серебряными галунами.

— Здравствуйте, — сказал сыщик, — вы пришли от моего друга Гудфельда?

— Действительно, от мистера Гудфельда, — поспешно ответил мужчина. — Он поручил мне передать вам…

Гарри Диксон впился в его глаза, огромные до странности зеленые глаза. Полицейский сделал шаг в сторону сыщика.

И в этот момент произошла самая необычная вещь в мире.

Внезапно распахнулась дверь, и в комнату хлынул поток воды. На пороге двери возник новый слуга сыщика. Он был вооружен пожарным шлангом, струю которого направил на полицейского агента.

Тот пронзительно завопил и принялся кататься по полу, корчась от невыносимой боли.

— Стоп! — приказал Гарри Диксон.

Тело полицейского вздрогнуло и замерло.

— Умер! — воскликнул доктор Торн.

— Да! — мрачно ответил сыщик.

Но они стали свидетелями фантастического зрелища.

Труп полицейского скорчился, одежды на конечностях стали мягкими и просторными.

Лицо истаяло, сморщилось, стало старым и изможденным, а рыжая шевелюра отвалилась от голого черепа.

Отец Кейби! — воскликнул Том Уиллс.

Гарри Диксон повернулся к доктору Торну.

Во всей этой истории мы забыли о Нитикине, — сказал он, — он перед вами. Это — гиррит Лондона.

* * *

Следуйте за моими рассуждениями, — заговорил Гарри Диксон, — они являются одновременно объяснением драмы.

Нитикин был образованным человеком. Нам это известно. Во время пребывания доктора Хакстона среди шаманов он работал на себя и следил за колдунами. Так он узнал, что последние вовсе не оживляли мертвецов, а похищали живых и превращали их в беспрекословных рабов. Когда они обращали внимание на кого-нибудь, кто мог бы служить в будущем охранником, они опаивали его неким снадобьем, которое погружало жертву в сон, очень похожий на смерть. В последующие дни они подвергали его обработке с целью полностью изменить его ментальное состояние. Человек становился хитрым, жестоким, кровожадным, а его физические силы как минимум удесятерялись. Так они поступили и с дочерью царя Анкирана, которого боялись из-за его ума, а также чтобы держать суверена под своим влиянием. Но они сообразили, что не стоит доводить опыт до конца, и не придали псевдоусопшей облика чудовищного гиррита из боязни, что царь откажется от своей дочери.

Нитикин очень быстро раскопал всю подноготную, и в это время у него родилась новая идея, поскольку он влюбился в прекрасную принцессу, которая находилась под властью шаманов.

Он не последовал за своим хозяином в изгнание, но предчувствовал, что прекрасная Илука вскоре отправится за человеком, которого любила. Он поехал за ней в Лондон.

Теперь вспомним о том, что ее держали в стороне от столицы отца и она могла только случайно видеть Нитикина. Допустим, что она его не узнала.

Джордж Хакстон, несомненно, по настоянию своего бывшего проводника, хранил молчание, быть может, и потому, чтобы не пугать Илуку, которой вряд ли бы понравилось, что ее тайну знает кто-то другой, а не только ее отец.

Хакстон с невероятной настойчивостью продолжал свои исследования, чтобы окончательно вылечить Илуку, ставшую его женой.

В Нитикине он нашел могучего союзника, намного лучше знавшего секреты шаманов, но бывший проводник не открыл Хакстону настоящей правды.

И что же произошло? Нитикин заметил, что его хозяин стоит на пороге открытия, что фатально приведет к разоблачению мошенничества: болезнь гирритов болезнью не была. Он поторопил события. Воспользовался последней неуверенностью хозяина и доставкой сибирского белого волка, чтобы навлечь на Хакстона ужасное подозрение.

Он выманил его в зоопарк, собираясь сделать так, чтобы белый волк укусил его. Превратить Хакстона в ликантропа, а значит, навесить на него гнусное преступление и навсегда потерять Илуку.

Но у Хакстона уже зародились неясные подозрения.

Работы, которыми он занимался в Лондоне, давно уже служили для отвода глаз, чтобы ввести Нитикина в заблуждение. Настоящие опыты проводились в Гленноке.

Именно там ему приоткрылась истина. Именно там он доказал своей жене, что она никогда не была гирритом!

Но Нитикину удалось ускорить события.

Рассмотрим теперь механику ужасной ночи в зоопарке.

С помощью умелого трюка он сумел выманить Хакстона из дома и привести в зоопарк к клетке с белым волком.

Но Нитикину не хватило храбрости и силы на то, что он собирался сделать. Он принял таинственное снадобье, которое временно превратило его в гиррита, то есть в бесстрашное существо, умное и наделенное сверхчеловеческим могуществом атлета.

Оказавшись в зоопарке, он убил Уокенса так, как это делают гирриты, считая, что Хакстон после укуса белого волка сочтет себя автором преступления.

Но доктор был не под столь сильным влиянием Нитикина, как считал последний. Он застрелил белого волка. После этого, ужаснувшись видом трупа Уокенса, он бежал из Лондона в Гленнок.

Тогда Лючиана де Хаспа разыграла комедию, чтобы увлечь меня в Гленнок. Эта комедия полностью не была сыграна, поскольку она пришла в ужас, узнав, что гиррит наводит ужас на Лондон. Но она желала иметь меня под боком, поскольку хотела сделать из меня невольного защитника своего супруга Джорджа Хакстона.

Мы прибыли в Гленнок, и там шаманская принцесса узнала в лице доктора Торна своего отца, царя Анкирана.

Она в страхе убежала, встретилась с мужем в паучьем замке, и они вместе скрылись в неизвестном направлении.

Нитикин, оставшийся в Лондоне, всё понял.

И теперь думал лишь о мести, видя главного врага во мне, Гарри Диксоне, который нарушил все его планы.

Он снова изготовил ужасное шаманское снадобье, чтобы стать на несколько часов сверхчеловеком.

Но я обнаружил его убежище и увидел, что подготовка практически завершена. В его гардеробе висела форма полицейского. Я догадался, в каком обличье он явится ко мне. Он пришел, скрыв толстым слоем грима необычайную бледность лица, которую вызывает поглощение ядовитого снадобья. Струя воды убила его!

Неужели струя воды действительно убивает подобное существо? — спросил Том Уиллс.

Конечно… из-за самовнушения. Необходимо, чтобы шаманы имели в своем распоряжении простое средство, чтобы справиться со своими служителями, если те вдруг взбунтуются.

Здесь мы находимся перед лицом настоящей тайны, но не забывайте, что бешеные животные, к примеру собаки, волки, и даже люди по-настоящему испытывают водобоязнь и умирают при продолжительном контакте с нею.

Колдуны использовали природное свойство.

Яд гирритов близок к яду ликантропии, но вызывает лишь временный приступ бешенства, о чем шаманы прекрасно знали, работая со своими жертвами. Поэтому Нитикин оказался тоже под мощным воздействием самовнушения. В те несколько часов, когда он был гирритом, он не осмеливался пить и боялся дождя и влаги. Не будем проникать в темные глубины оккультных наук Востока, ибо сможем выдвигать лишь более или менее фантастические гипотезы.

Теперь нам остается отыскать убежище доктора Хакстона и его жены, чтобы сообщить им, что кошмару их жизни пришел конец, а… царь Анкиран дарует им прощение.

* * *

В замке Гленнок больше нет пауков.

Он превратился в прекрасный замок, где двое прелестных детишек радуют своих родителей.

Гарри Диксон приезжает туда по осени в сезон серых гусей. Царь Анкиран навсегда превратился в доктора Габриеля Торна. Он служит школьным учителем в Гленноке и считает, что это его последнее царство и есть самое главное.