Доктор Габриель Торн на несколько минут замолчал, и воцарилась полная тишина. Взгляд его застыл, словно он разглядывал нечто опасное, надвигавшееся из далекого далека.

Гарри Диксон, не говоря ни слова, наблюдал за ним, продолжая курить трубку и выпуская короткие нервные кольца.

Наконец доктор продолжил рассказ:

— Я очень долго излагал обстоятельства прибытия Джорджа Хакстона в царство Анкирана. Теперь я буду краток и подведу итог сказанному, поскольку вовсе не склонен скатываться в авантюрный роман.

* * *

Хакстон взялся за работу, изучил многие случаи ликантропии, и ему удалось если не вылечивать больных, то, по крайней мере, прекратить распространение болезни.

Анкиран был ему бесконечно признателен, предоставив ему полную свободу действий. Однако поставил одно условие: не приближаться к гирритам.

— Даже я бессилен против них, — признался царь, — они полностью под властью колдунов-шаманов. Не забывайте, я управляю страной, но не царствую.

— Гирриты действительно мертвецы? — спросил доктор.

Лицо Анкирана потемнело.

— Так утверждает традиция. Они великолепные охранники. Без них свобода этой страны была бы пустым звуком. А страна очень богата, ибо здесь в изобилии растет мандрагора. Ее корень имеет громадную коммерческую стоимость. Здесь есть месторождения золота и находят драгоценные камни. Без гирритов мы были бы бессильны против многочисленных банд грабителей из Маньчжурии. Умоляю вас, занимайтесь только исследованиями ужасной болезни, поразившей мой народ!

— Первая вещь, которая требует решения в этой области, утверждал врач, есть полное уничтожение белых волков, которые все являются носителями ярко выраженной заразы водобоязни, а это главный источник беды.

Человек, укушенный ими, заражается, и его укус также становится опасным, поскольку он передает болезнь дальше.

Операция началась, и в первые недели было организовано множество облав, во время которых под ударами охотников погибла большая часть опасных хищников.

Всё шло к счастливому завершению, не вмешайся в дело женщина.

Женщины шаманов не отличаются красотой, и врач почти не замечал их, но однажды всё изменилось.

Он обратил внимание, что на окраине поселения шаманов, неподалеку от царской резиденции, буквально прислонившись к горному склону, стоит красивое строение, полу-изба, полу-коттедж, приближаться к которому было всем запрещено.

Однажды он случайно забрел в это место и увидел ее.

Да, он увидел прекрасную принцессу шаманов. Ее звали Илука.

Это была любовь с первого взгляда.

Они стали тайно встречаться, несомненно, не без чьей-то помощи, и вскоре поняли, что жизнь без их взаимной любви не имеет смысла.

Илука была не только прекрасна, но и великолепно образованна. Она безупречно владела английским языком, имела обширные научные познания и превосходила по уму многих наших университетских ученых.

Хакстон был человеком прямым, с трудом лгал. Однажды он заговорил с Анкираном и всё рассказал ему. Он ожидал ужасной отповеди со стороны царя, чей приказ он нарушил, и был поражен неимоверной печалью, с которой Анкиран выслушал его исповедь.

— Должен поделиться с вами правдой, — наконец произнес монарх, — после чего вы, доктор Хакстон, немедленно покинете страну. И это ради вашего блага, ради вашего спасения.

Илука — моя дочь. Ее мать была испанкой… Она родилась в… Лондоне!

— Как! — не удержался Хакстон.

— Я — англичанин, доктор Хакстон, — глухим голосом продолжил царь. — Когда моя жена умерла при родах, подарив мне Илуку, я принял предложение советского правительства приехать в Москву и стать директором завода, поскольку я по образованию инженер. Через год, невольно вовлеченный в политические дрязги, я был сослан вместе с маленькой дочерью в Сибирь на поселение. Мне удалось бежать. Меня приняло племя шаманов. Я стал их советником, потом царем.

— Анкиран! — воскликнул доктор Хакстон. — Ничто не мешает тому, чтобы Илука стала моей женой!

— Несчастный, — простонал царь, — Илука — ликантроп!

Врач вздрогнул, но сумел взять себя в руки.

— Я тот человек, который ее вылечит! — с жаром сказал он.

— Увы, если бы было только это! Я должен сказать вам всю правду, хотя она может показаться вам неправдоподобной. Однажды во время охоты ее укусил агонизирующий белый волк. Она заболела и… Хакстон, это ужасно. ОНА УМЕРЛА!

Я сам видел Илуку холодной, с окоченевшими конечностями и остекленевшими глазами, завернутую в саван!

Тогда явились маги. Они оставались трое суток у изголовья умершей, не подпуская к ней никого, даже меня.

На третью ночь Илука встала со смертного ложа и покинула скорбное помещение. Она стала гирритом!

Я должен был отослать ее в запретные районы, где имеют право пребывать только живые мертвецы. Но не смог преодолеть себя! Я оставил ее пленницей рядом с собой. Иногда ей удавалось сбежать и совершать ужасные акты против моих подданных. Хакстон, вы помните руку, которая протянула вам красную чашку, наполненную отравленным чаем? Это была ее рука! Да, начальник каравана сказал вам о дондо… ведь он не мог назвать имя проклятого гиррита. Теперь, Хакстон, уезжайте, не стараясь увидеться с ней. Оставьте меня наедине с моим горем и тоской!

В тот же день врач покинул горы, добрался до Владивостока. Оттуда он отправился в Англию.

Доктор Торн замолчал и вытер со лба крупные капли пота.

Доктор, — внезапно обратился к нему Гарри Диксон, — один человек — некто Боб Джарвис — столкнулся однажды лицом к лицу с гирритом в Лондоне… Он заметил странную вещь: гиррит отказался от чая, несмотря на свою видимую слабость.

Единственное, что может их уничтожить, это вода, — ответил ученый, — поэтому они могут находиться только в очень сухих горных районах. Судите о моем удивлении, когда я узнал об их появлении в Лондоне, городе туманов и дождей.

Прекрасно, — кивнул сыщик, — а теперь, может быть, согласитесь проводить меня в паучий замок и покажете мне дорогу?

Диксон! — воскликнул школьный учитель. — Что вы собираетесь сделать?

Покончить с отвратительной тайной, доктор, и ничего более!

Ночь была холодной и ясной. Двое мужчин пустились в путь и вскоре оставили за спиной небольшое засыпающее поселение Гленнок. Дорога, ведущая к заброшенному замку, изобиловала тропками, вьющимися между высокими скалами, и больше походила на замысловатый лабиринт.

Они не обменялись ни словом. Торн был раздражен и шел широкими шагами. Сыщик едва успевал за ним.

Через час ходьбы доктор взошел на холм с крутыми склонами, замер на его вершине и показал рукой на запад.

Паучий замок! — пробормотал он.

Гарри Диксон сдержал невольную дрожь.

Еще никогда он не видел в свете луны столь фантастическое зрелище.

В глубине долины, отражаясь в антрацитово-черной воде озера, стоял средневековый замок с высокими башенками, массивными стенами, в которых угадывалось несколько узких бойниц. Замок словно угрожал окружающей местности.

Полагаю, доктор, — сказал сыщик, — ворота замка не будут препятствием для вас.

Вы правильно догадались или сделали верный вывод, — ответил доктор.

— Здесь действительно есть пауки?

— Сами увидите!

Они спустились по крутой и опасной тропинке, которая привела их к горбатому мосту, переброшенному через реку, впадавшую в озеро.

Торн толкнул громадную решетку, и та со скрипом отворилась.

— Я спрашиваю себя, — вдруг сказал сыщик, — найдем ли мы Лючиану де Хаспа в замке?

Его спутник не ответил, или, может быть, не расслышал вопроса.

— Горит свет, — заметил Гарри Диксон, указывая на слабый свет, сочившийся из сводчатого окна, прорубленного в стене здания.

— Хакстон, — сказал доктор.

Они пересекли обширный почетный двор и поднялись по широкому гранитному крыльцу. Дверь была открыта. В громадном вестибюле, пустом и с голыми стенами, горел одинокий масляный факел, укрепленный в железной опоре.

— Смотрите, — тихо сказал Торн.

Перед ними была полуоткрытая дверь. Толкнув ее, ночные посетители увидели квадратный зал, освещенный мощной люстрой, в которой торчали высокие свечи из бурого воска. Зал был превращен в лабораторию.

Вдоль стен тянулся длинный ряд маленьких застекленных клеток.

В каждой из них сидел волосатый паук.

— Вам они известны, Диксон?

— Да… отвратительные сибирские тарантулы. Их яд столь же опасен, как и яд кобры, если не опаснее.

Они услышали ужасающий рев, и Диксон схватился за револьвер.

— Пошли, — сказал доктор, — и поберегите нервы.

Он направился к небольшой узкой двери и распахнул ее. Позади нее находилась небольшая круглая и ярко освещенная комната.

Мощные решетки делили комнату на две неравные части. В меньшей половине они увидели кошмарное зрелище.

Гигантский сибирский тигр с горящими глазами. Но ужас был не в облике страшного хищника.

Зверь был прикован и крепко связан на пыточной дыбе. Его грудь и брюхо были вскрыты.

Диксон увидел пульсирующие внутренние органы и черную кровь, вытекающую из широкой раны.

В глубине раны Диксон различил сверкание кровоостанавливающих зажимов и хирургических скрепок.

Какое чудовище наслаждается мучениями этого опасного зверя?! — в ужасе воскликнул Гарри Диксон.

Доктор Торн выпрямился. В его темных глазах сверкнул гневный огонь.

Хакстон выкрал секрет колдунов-шаманов! — воскликнул он.

Вернее, Илука открыла его ему! — возразил сыщик.

Да, — прошептал Торн, — яд тарантулов, женьшень, кровь тигра… я знаю, что все эти компоненты составляют магический арсенал шаманов! Попадись мне в руки Хакстон…

Бесполезно… Он уехал. Я видел следы небольшого автомобиля, которым он пользуется для поездок по горам. Он уехал вместе с женой!

Его женой?

Диксон осторожно взял своего спутника за руку.

Илука последовала за Хакстоном, — сказал он, — отыскала его в Лондоне. Они тайно поженились.

Торн глухо всхлипнул.

Успокойтесь, царь Анкиран, — громко произнес Гарри Диксон, — Лючиана де Хаспа, ваша дочь, не гиррит! Теперь я знаю единственное такое чудовище!

Подняв револьвер, сыщик выстрелил и одной пулей прекратил мучения несчастного тигра.