Маленькая группа добралась до речки Ингода к вечеру.

Группа состояла из одного европейца, четырех носильщиков и одного проводника-якута. Они с трудом продвигались вперед, сгибаясь под порывами яростного ветра, несущегося с диких гор хребта Яблоновый.

Европеец отдал приказ остановиться. Тут же был разбит лагерь, чтобы спокойно провести ночь.

Как только разгорелся костер и вода в котелках закипела, он пригласил проводника в палатку.

— Мы очень мало прошли сегодня, Нитикин, — с упреком произнес он.

— Завтра пройдем еще меньше, — глухим голосом возразил проводник, крупный мужчина с коричневатым лицом, — а еще меньше в последующие дни, поскольку мы вступаем на земли запретной страны, доктор Хакстон.

— Помолчите, — прервал его англичанин, — вы не имеете понятия, о чем говорите, Нитикин, для меня нет запретных стран.

Проводник протянул руку и откинул полог палатки, указав на носильщиков, сидящих у костра.

— Они дальше не пойдут, доктор. Сегодня они попросят рассчитаться с ними и уйдут. Настаивать бесполезно. Предлагайте им состояние в золоте и серебре, они дальше не сделают и шага.

— В этом случае мы оставим большую часть багажа и продолжим путешествие вдвоем, я и вы.

— Рискованный шаг, — пробормотал якут.

— Послушайте, Нитикин, я избавил вас от каторги, быть может, от смерти. Когда я доберусь до цели, которую пообещал себе достичь, мы вернемся к морю и отправимся в Америку.

Проводник печально покачал головой.

— Всё это прекрасно, доктор, при условии, что мы вернемся из мест, куда вы направляетесь.

— Запретное царство царя Анкирана. Неужели вы думаете, Нитикин, что я начал сомневаться в его существовании?

Азиат ткнул пальцем точно на север.

— Если судьба решит, мы будем там через трое суток, доктор.

Разговор внезапно был прерван хриплыми воплями носильщиков.

Они вскочили на ноги, опрокинув котелок с чаем, и яростно размахивали руками.

Дондо! Дондо! — кричали они, пытаясь спрятаться от непонятной опасности.

А вот это уж совсем плохо, сэр. Эти люди верят, что увидели дондо, хотя я уверен, что это не так. Пройди мы еще дальше и углубившись в горы, я бы не сказал…

Он повернулся к носильщикам и с гневом обратился к ним.

Посходили с ума или вам привиделось, вы прекрасно знаете, что дондо здесь нет, ведь мы еще не вступили на их земли.

Он поглядел на нас из-за этой скалы, — жалобно ответил один голос, — и состроил нам гримасу. Теперь мы все умрем… Мы тут же отправляемся обратно.

Нам их не удержать, — проворчал проводник. — Расплатитесь с ними, сэр, и пусть они побыстрее уходят. Они могут взбунтоваться, если их удерживать дальше.

Доктор Хакстон подозвал старшего носильщика и отсчитал ему заработанные деньги китайскими пиастрами.

Носильщик не стал их пересчитывать и, не поблагодарив, дал знак своим людям собирать свои скудные пожитки. Через несколько минут они растаяли в темноте, направляясь к реке Игонде.

Кто такой дондо? — спросил Хакстон.

Белый волк, — ответил Нитикин.

Ба! — усмехнулся доктор. — Пуля из винтовки справится с ним.

Так было бы, доктор, если бы речь шла об обычном волке, а это не так. Дондо на самом деле человек, принявший облик волка. В ваших странах таких называют волками- оборотнями. Но в наших краях это худшая из встреч, какую можно придумать.

Естественно, при условии верить в это.

Вы вскоре познакомитесь с ним, если вам удастся проникнуть на земли запретного царства Анкирана.

И чем опасен этот ваш дондо?

Проводник с серьезным выражением лица глянул на англичанина:

Потому что он не убивает человека, на которого нападает. Ему достаточно укуса, не всегда сильного. Но этот укус вызывает самое ужасное: жертва, в свою очередь, становится дондо, или волком-оборотнем.

У доктора Хакстона отпало желание рассмеяться.

Он знал, что находится в крае тайн, а с этой верой он был знаком.

— Кто такой Анкиран? — вдруг спросил он.

Нитикин с ужасом оглянулся вокруг.

— Доктор Хакстон, — сказал он, — я рассказал вам о своей жизни. Я вовсе не дикарь, как большинство обитателей этого края. Я учился, я бывал в Москве. Не соверши я политического проступка, я был бы сейчас врачом или инженером. Царь Анкиран не обычный вождь племени. Он шаман, царь-шаман, что означает царь-маг или царь-колдун. Его знания обширны и реальны. Правительство делает вид, что не знает о его существовании, оставляя его, таким образом, в покое. Он признателен ему за это и никогда не покидает гор, которые считает своими владениями. Я знаю, что он получает известия со всего мира через посредство преданных ему якутов. Они оставляют почту в заранее указанных местах на границах его царства и забирают свой заработок там же. Им платят много и золотом.

— Мог бы я вступить в отношения с ним?

Нитикин покачал головой:

— Несомненно, если он пожелает, но не осмеливаюсь поверить, что он когда-либо пойдет на это.

— У него есть вооруженная охрана?

— Оружие? Они, он и его люди, не имеют оружия, по крайней мере, обычного оружия. Но есть более могущественные средства, которые охраняют его покой.

— Дондо?

— Нет, дондо всего лишь парии племени. Есть гирриты.

— А это еще что?

— Это мертвецы… — с ужасом прошептал проводник, — да, мертвецы… а значит, существа, которых нельзя убить. Они обладают ужасной силой, почти безграничной, и они управляют горными тиграми.

— Каким образом?

С помощью корня женьшеня… тигриной травы или мандрагоры. Единственная настоящая мандрагора растет только в горах Анкирана. Все остальные корни только их жалкое подобие, похожие по форме, но их колдовское могущество весьма ограничено.

Вдруг Нитикин схватил доктора за руку и испуганным голосом прошептал:

Посмотрите туда…

Хакстон не удержался от испуганной дрожи и удивления. Ближайшая расщелина меж скал, куда они рассчитывали проникнуть на следующий день, внезапно осветилась дрожащим огнем пары десятков факелов, которые медленно направлялись в их сторону.

Шаманы… народ колдунов, — пробормотал проводник.

И в то же мгновение тишину ночи разорвал ясный голос, изъясняющийся на чисто английском языке:

Доктора Хакстона просят выйти вперед.

После недолгого колебания путешественник повиновался.

И увидел в сотне метрах впереди замерших на месте факельщиков высокого человека в длинном белом кафтане, на голове которого сидел капюшон из серой шерсти.

Мой хозяин, царь Анкиран, — послал меня встретить вас, доктор Хакстон, — произнес человек. — Он приглашает вас последовать за мной. Он сказал, что вы можете оказаться полезным ему.

Я счастлив слышать ваши слова, — пробормотал Хакстон. — Его величество оказывает мне большую честь.

Вас и вашего проводника ждут носилки, — продолжил Шаман. — Я получил приказ как можно быстрее доставить вас к моему повелителю. Вы готовы немедленно последовать за мной? Я напою вас сонным вином, чтобы ночное путешествие не было слишком затруднительным.

Он махнул рукой, и к нему подбежали четыре азиата с китайским портшезом, украшенным тончайшей резьбой.

Налейте вина! — приказал шаман.

Они наполнили нефритовые кубки приятным на вкус пенящимся напитком. Едва Хакстон и проводник сели в портшез, как их тут же сморил глубокий сон.

Они проснулись в разгар дня, когда колонна входила в густой туман, окружавший высокую гору. Внутри небольших носилок, которые носильщики резво тащили на плечах, было холодно. Через занавес из алого шелка просунулась рука с чашками горячего чая для Хакстона и его спутника.

— Сэр, — прошептал проводник, — вы видели эту руку?

— Что в ней такого особенного? — спросил удивленный доктор.

— На ней был отпечаток волка!

— Я не знаю, как он выглядит, — признался Хакстон.

— Три точки, образующие заглавную V, — тихим голосом объяснил Нитикин.

Хакстон пожал плечами, но проводник схватил доктора за руку и взял из нее чашку, которую тот уже поднес к губам.

— Нельзя ничего принимать от дондо, — с испугом произнес он.

— В таком случае царь Анкиран собирается причинить нам зло?

— Не говорите так, — испугался проводник, — его величество есть воплощенная лояльность, и я не понимаю, как дондо сумел затесаться в эскорт.

Он выглянул из носилок и увидел начальника каравана, который на низком китайском скакуне проехал мимо них.

— Шаман! — почтительным тоном обратился он к нему. — Мой хозяин, доктор, хотел бы поблагодарить того, кто передал нам чай из-за занавеса.

Глава каравана, мужчина со строгим лицом, удивленно глянул на проводника.

— У нас нет чая, — сказал он, — и никто не мог подойти к портшезу, поскольку я сам охраняю его. Полагаю, какой-то злой дух горы наслал на вас дурной сон.

Нитикин жестом подозвал его и протянул ему чашку из красного фарфора, наполненную ароматным напитком.

Едва Шаман увидел ее, как его взгляд помрачнел.

— Надеюсь, его величество не отпило из нее? — озабоченно спросил он.

— Нет, шаман, я помешал, а рука, подавшая чашку, имела знак дондо.

Видите сами, вмешались злые духи, — сказал начальник каравана, — эта рука не связана ни с каким телом… Но вы поступили правильно.

Разговор велся на якутском языке, который доктор Хакстон понимал плохо, однако смысл его до него дошел.

Но объяснение шамана его не удовлетворило. Он отодвинул красный занавес и оглядел окрестности.

Они шли по узкой долине. Портшез едва не касался зарослей карликовых хвойных деревьев. В месте, где появилась рука, портшез, по-видимому, коснулся сосенок и лиственниц.

Он глянул на носильщиков: четверку крупных парней с невозмутимыми лицами — настоящие буйволы, переставлявшие ноги, словно автоматы.

Хакстон откинулся назад на тонкие кожаные подушки и сказал себе, что начались тайны запретного царства.

Они уже поднялись на большую высоту. Даль скрывала густая завеса тумана и облаков. Ни равнины, ни реки не было видно. Людей окружало белое гало. В бездонно-голубом небе парил орел. Он словно висел в воздухе на невидимой нити.

Внезапно послышался протяжный звук гонга, затем вроде заверещал сверчок.

Что это? — спросил Хакстон Нитикина. — Кого-то зовут?

Напротив, — с дрожью пробормотал проводник, — мы двигаемся вдоль кладбища шаманов, и гирритам дают знак освободить дорогу.

Сгорая от любопытства, Хакстон наклонился к шелковому занавесу, но Нитикин придержал его.

Лучше их не видеть, сэр, — умоляюще сказал он. Доктор смирился, откинулся на подушки и задумался.

После короткой стоянки караван вновь пошел вперед в гору. Дорога становилась всё труднее.

Гонг и сверчок стихли, но нарастал другой звук — металлический перезвон, сопровождаемый странным постукиванием, как если бы звучал далекий ксилофон.

Мы идем вдоль кладбища, — прошептал Нитикин, — это место абсолютно запретно для чужаков и даже для Шаманов, у которых нет специального разрешения.

Ветер колыхал занавес, иногда открывая щели, иХакстон мог видеть куски местности.

Можно было подумать, что они находятся в карликовом саду, засаженном крохотными перекрученными деревьями с короткими ветками, на которых висели сухие кожаные бурдюки.

Нитикин тоже заметил их и вполголоса разъяснил:

— Это могилы шаманов… не забывайте, сэр, что эти колдуны не верят в смерть, по крайней мере, так, как мы. Когда им покажется нужным, они поднимают из праха тех, у кого меньшие заслуги и кто еще должен послужить живым.

— Гирриты?

— Да… Но не говорите так громко. Их имя опасно произносить. Они слышат издалека и прибегают на зов.

Шум уменьшился. Около полудня караван внезапно остановился, и его начальник обратился к путешественникам с вежливой просьбой выйти из портшеза.

Хакстон увидел удлиненное плато. С одной стороны высилась каменная стена, а с другой — пропасть. На плато стояло около пятидесяти кожаных палаток, а на дальнем краю высилась самая большая палатка, увенчанная золотым знаменем.

Начальник каравана поклонился.

— Его величество царь Анкиран лично прибыл встретить гостей, — произнес он. — Окажите честь последовать за мной.

Он подвел их к большой палатке. Не дойдя несколько шагов, он остановился и принял позу почтительности и страха.

— Впустите доктора Хакстона, — послышался низкий голос, говоривший на английском языке.

Внутри палатки царил полумрак. Ее едва освещали невысокие желтые всполохи огня, разведенного в медном очаге. Но когда глаза доктора свыклись с полумраком, он увидел уютную обстановку, привычную для хорошего кемпинга, европейского или американского. На складном стуле из грубого полотна восседал джентльмен, одетый в белоснежный кафтан, и любезно смотрел на него.

— Очень рад вас видеть, доктор Хакстон, — произнес он, протягивая гостю белую холеную руку. — Я — царь Анкиран.

— Величество… — начал слегка ошарашенный доктор.

Я путешествовал по Англии, где меня величали сэром, — с улыбкой перебил гостя царь, — доставьте мне удовольствие, обращаясь ко мне так же.

Хакстон с удивлением обратил внимание на то, что его августейший собеседник мало походил на азиата. Лицо его было загорелым, как у белого человека, долго пребывавшего в тропиках. Нос напоминал нос Бурбонов, а глаза были широкими и смеющимися.

Царь, похоже, угадал его мысль и тихо рассмеялся.

Шаманы не принадлежат к желтой расе, как обычно считают, — объяснил он. — Они чистокровные кавказцы. Племена равнины иногда смешивались с другими народами, в частности с маньчжурами, но горные племена сохранили чистоту крови, свои темные глаза и волосы. Я читал ваши рассказы о путешествиях и оценил их искренность. Должен вам признаться также, что ваш труд о плохо изученных умственных расстройствах есть в моей библиотеке и сильно заинтересовал меня.

Хакстон терялся с ответом. Его удивление нарастало с каждым мгновением.

Я решил прибыть на встречу с вами, — продолжил царь Анкиран, — мы пробудем здесь только на время ленча, как вы говорите. Надеюсь, вы простите мне суровую обстановку лагерного завтрака.

Но для этого места завтрак оказался поистине королевским.

Подали красную икру, вареную форель, жареную баранину и дичь. На десерт было предложено французское шампанское!

Анкиран был сдержан, ел мало, удовольствовавшись несколькими ржаными галетами с тмином, но ему доставляло удовольствие видеть, как гость отдает должное угощениям нежданного пира.

Когда был осушен последний бокал, улыбка на лице царя сменилась серьезным выражением.

Доктор Хакстон, — сказал он, — я буквально призвал вас на помощь, вернее, на помощь моему племени. Помогите мне справиться с ужасным бедствием, которое обрушилось на нас, с ликантропией. Да, мои несчастные подданные стали жертвой таинственного заболевания, превращающего их в волков-оборотней!