Проходя от Друри-Лейн, что в Кингсвее, через короткую и темную Уайлд-стрит, Гарри Диксон частенько замечал один и тот же квадрат ослепительного света, падающего на мостовую.

То ли лавчонка, то ли магазинчик торговца мясом, то ли забегаловка, открытая всю ночь и обслуживающая клиентов прямо у стойки. Нечто вроде крохотного кафе, выложенного белой керамической плиткой и выглядевшего невероятно чистым для крохотного заведения со слишком ярким освещением, которое скрадывало грязь и пыль. Здесь явно не жалели оплаты за киловатт-часы…

Над всегда открытой дверью блистала неоновая вывеска, разрывая темноту своими фиолетовыми и оранжевыми буквами: «Морепродукты Булони» («Французский дом»).

С десяти часов вечера до шести утра здесь обслуживали ночных гуляк, потчуя их жареной камбалой, тушеными мидиями, картошкой в масле, закусками, залитыми уксусом, сэндвичами с сыром и кондитерскими изделиями.

В дальней части стойки разливали чай, кофе, легкое пиво и подогретое вино. Никакого крепкого алкоголя.

Когда сыщик оказывался вечером поблизости от этого заведения, то иногда делал крюк, чтобы пройти мимо этого ярко освещенного и теплого убежища во враждебном мраке метрополии.

Он никогда не заходил внутрь, поскольку его инстинкт истинного гурмана протестовал против вони прогорклого масла и неприглядного вида горы пищи, но он всегда с удовольствием следил за автоматическими движениями официантов и жадной торопливостью клиентов.

Вскоре хозяин забегаловки стал здороваться с ним, как со старым знакомым, поскольку частенько видел его стоящим перед сверкающей витриной.

Это был большой и жирный мужчина с бесстрастным, чуть печальным лицом, который суетился вокруг огромных поддонов с горячей пищей, металлических подносов с готовой едой и фаянсовых сосудов, наполненных всяческими съедобными продуктами.

Однажды вечером…

6 мая между вторым и третьим часом утра Гарри Диксон возвращался с премьеры в одном из театров Друри-Лейн. Спектакль был продолжен дружеской попойкой, которую организовал директор и от которой сыщик не смог отвертеться.

Ночь была холодной и дождливой. Гости, покинув театр, разлетелись, как стая воробьев, в поисках свободных такси и кебов. Диксон уступил свой автомобиль паре пожилых актеров, которые были напуганы перспективой столь позднего возвращения под дождем в далекий пригородный дом.

Он бодро шагал в направлении Иннса, где был почти уверен, что найдет свободный автомобиль, который довезет его до Бейкер-стрит. Проходя по Уайльд-стрит, он издали увидел яркий свет в знакомой забегаловке и внезапно решил зайти в нее и выпить какой-нибудь горячий напиток.

К его величайшему удивлению, маленькое и ярко освещенное заведение было совершенно пустым. Поддоны с готовящейся пищей шипели на едва горящем газу, а громадный медно-никелевый самовар тоскливо призывал к себе, выпуская пары перегретого пара.

Сыщик постучал по мраморной стойке монетой, а поскольку не дождался ответа, громко позвал: «Эй, кто-нибудь!»

Задняя часть заведения была отделена занавесом из тяжелой прорезиненной ткани вроде брезента. Он спускался с потолка до самого пола, образуя блестящие складки и отделяя зал заведения от задних комнат.

Гарри Диксон ни разу не видел, чтобы этот занавес поднимался, а поскольку на его призывы никто не отвечал, решил бросить нескромный взгляд за занавес. Он увидел маленькую гостиную неправильной формы, оклеенную розовыми обоями. Вся мебель состояла из древнего арабского сундука и круглого стола. С потолка свешивалась горящая электрическая люстра. В углу стояла небольшая печурка. Сквозь слюдяное окошечко виднелось красноватое пламя.

Но, как и в зале, здесь никого не было.

Гостиная с арабским сундуком, похоже, не имела другого входа, как проем, закрытый занавесом, через который сыщик проник в заднее помещение. Это никоим образом не удивило Гарри Диксона, который понял, что держатели забегаловки арендовали только первый этаж дома.

Диксон собрался было уходить, когда кто-то вошел в зал и свистнул.

Гарри Диксон вышел из гостиной, готовясь объяснить посетителю, что тот попал в кафе, где почему-то отсутствуют хозяева.

Посетитель стоял к сыщику спиной и смотрел на улицу, продолжая насвистывать сквозь зубы какую-то мелодию из спектакля кабаре. Услышав шорох занавеса, он медленно повернулся.

— Ха-ха! — усмехнулся он. — Торговец жареной картошкой в вечернем одеянии. Полагаю, порции сегодня будут соответствующие.

Сыщику редко приходилось видеть столь отвратительные лицо и фигуру. Клиент был низеньким, почти карликом. Из-под воротника грязного плаща выступала тощая шея, на которой покачивалась костлявая голова. Лицо отличалось острыми как бритва скулами, и на нем белым яростным огнем сверкали два выпученных глаза, похожих на лампочки.

На мужчине не было шляпы, которая прикрыла бы черную сверкающую шевелюру, словно лаком приклеенную к черепу.

Окинув Диксона наглым взглядом, тип вновь повернулся в сторону улицы и внимательно стал смотреть то в одну, то в другую сторону. Но опустившийся смог буквально накрыл Уайльд-стрит влажным дымом, а потому ярко горевшая витрина едва освещала край тротуара.

Человек проворчал, что ему на всё наплевать.

— Вы кого-нибудь ждете? — осведомился Гарри Диксон, внезапно приняв решение сыграть роль хозяина, поскольку, несомненно, ночной посетитель принял его за владельца забегаловки.

— Нет, но послушайте! — внезапно взвизгнул карлик. — Думаете, имеете право задавать мне вопросы, джентльмен- неудачник?

Он яростно глянул на сыщика и повернулся к фаянсовым сосудам, с презрением глянув на их содержимое.

— Виски есть? — хрипло спросил он.

— Виски нет!

— Черт! Буду знать, как приходить раньше времени.

Он сунул руку в сосуд с маринованной сельдью, вытащил несколько филе и принялся их жевать. Потом выловил несколько луковых колец и с удовольствием полакомился ими.

— Неплохо, совсем неплохо. — проворчал он. — Так вы первый, Управитель?

— Да, — сухо ответил Гарри Диксон, тут же решив посмотреть, как будут развиваться события.

— Лостело ушел? Естественно, он так боялся, этот жирный мешок костей, когда получил приказ освободить место для нас.

На улице послышались шаги. Мужчина с беспокойством глянул на дверь:

— Вообще-то я доволен, что пришел не первым в эту пустую забегаловку, поскольку Лостело мог схитрить. Ваше присутствие, Управитель, доказывает, что он ничего не сделал, а это мудро с его стороны. Может, пройдем за этот занавес, а то здесь слишком светло.

Пошли, — согласился Диксон и сел напротив незнакомца в небольшой розовой гостиной.

Вдруг карлик недоверчиво глянул на сыщика.

Почему вы не потребовали от меня знака? — спросил он.

Гарри Диксон не смутился и презрительно пожал плечами.

Сами знаете, что я не должен этого делать, — усмехнулся он. — Мне легче свернуть вам шею, если вы не сможете его показать, когда я потребую.

Намек на тощую шею, самое уязвимое место человечка, похоже, подействовал на него.

Ладно, вот он, — сказал он, вытаскивая из кармана диск из желтого металла размером с монету в два су.

Спрячьте его, — сурово сказал сыщик. — Я пока ничего не требовал.

Черт, мне кажется, у вас сволочной характер, — пробурчал собеседник.

Весьма… — подтвердил Гарри Диксон суровым голосом.

Но ему с трудом удавалось скрыть огромную радость, охватившую всё его существо. На краю сундука, стоящего рядом с саламандрой, он заметил диск из такого же металла, что и диск, предъявленный посетителем.

Он встал, резко повернул задвижку дверцы, ворча, что в комнате не очень тепло. Потом, выпрямляясь, прихватил странный предмет.

Несколько минут прошло в полном молчании. Затем мужчина достал старые никелевые часы и заявил, что вскоре стукнет три часа.

Надеюсь, когда всё будет в порядке, мы закроем ставни и перекусим, — сказал он. — В этой лавочке есть, что поесть и выпить.

Гарри Диксон промолчал. Он ощущал, что это человек пустой и презренный, но инстинкт подсказывал ему, что вскоре проявятся более опасные силы. В этот момент они услышали, что кто-то вошел, отодвинул занавес и проник в гостиную.

Это была женщина неопределенного возраста в пальто из грубой шерсти. В руке у нее был чемодан из черной кожи.

Она без всяких приветствий уселась в одно из кресел, сняла одну перчатку и показала блестящий диск из желтого металла.

Незнакомец показал свой значок. То же сделал и Гарри Диксон.

Женщина кивнула, вновь натянула перчатку, открыла чемодан, достала из него книгу и принялась читать.

Гарри Диксон слегка удивился, прочтя название книги «Замок Черных Лиц» Анны Радклиф.

Это был один из ужасных романов о призраках, который знаменитая писательница издала век назад. Чтение книги вызывало нешуточный страх у жителей Англии и даже континента.

Женщина не прочла и одну страницу, как послышались торопливые шаги, свидетельствующие о появлении еще одного посетителя.

Почти по пятам за ним вошли еще два человека, а минуту спустя появился бедно одетый старик, с трудом передвигавший ноги.

Все, войдя в гостиную, угрюмо вытащили пресловутую монету и погрузились в полное молчание, словно не замечая остальных.

Наконец заговорил старик:

— Теперь можно закрыть лавочку. Нас семеро.

Никто не шелохнулся, словно слова старика не были обращены ни к кому.

— Ладно, — сказал он. — Сделаю сам. Кстати, я не надеялся увидеть Лостело после того извещения, которое QH получил.

Гарри Диксон услышал, как ставни на витрине опустились с металлическим лязгом, потом щелкнул выключатель, и огни в забегаловке погасли.

Старик вернулся и объявил:

Денежная штуковина находится за стойкой. Но она слишком тяжела для меня. Кто поможет мне перенести ее сюда?

Вызвался карлик.

Вскоре они вернулись, неся игральный автомат. Такие стояли в бедных пригородных кабаре. Опустив монету в два су, можно было выиграть десять или двадцать монет и даже сорок, если стрелка указывала на выбранный цвет.

Щель для опускания монеты была ртом на искаженном гримасой лице сатира.

Старик извлек из кармана горсть монет, выбрал три и одну за другой сунул их в щель, хотя обычно правила запрещали это. Затем нажал рычаг.

Цветной диск начал крутиться, остановился, старик продолжил игру, сунув в щель две двухпенсовые монеты, потом еще две. При третьем вращении диска в приемник посыпался дождь монет.

Старик достал их, бросил изо всех сил в сторону буфета и, потирая руки, сказал, что всё готово.

Я играю лишь во второй раз в жизни, — расслышал его бормотанье Гарри Диксон. — Будет ли у меня новая возможность? Начинайте, — приказал старик, указав на карлика. — Потом игра продолжится слева направо.

Гарри Диксон разглядывал безмолвных существ, сидящих за круглым столом. Трое игроков, которые пришли почти одновременно, ничем не выделялись ни обликом, ни поведением. Это были мужчины разного возраста, одетые в обычные костюмы. Они походили на служащих Сити.

Я начинаю! — воскликнул карлик, достал свой значок из кармана и сунул в пасть сатира. — Ставлю на красное! — крикнул он.

Колесо завертелось, и выпало зеленое. Искаженный рот сатира открылся и выплюнул значок в приемник.

Таков мой шанс! — захныкал игрок.

Старику, потом трем остальным участникам игры также не повезло. Их жетоны с презрением выплюнул сатир.

Всё изменилось, когда читательница романа поставила на синее.

Рот раскрылся шире, и из него посыпался град монет, наполнивших приемник на две трети.

Гарри Диксон едва заметно вздрогнул от удивления: читательница получила выигрыш в виде золотых монет.

Она не выглядела особенно взволнованной и небрежно бросила деньги в чемодан.

Настал черед Гарри Диксона. Он поставил на желтое и выиграл десять соверенов.

Игра продолжалась чередой проигрышей и выигрышей, но везло не всем. Женщина выигрывала много, а старик получил полный приемник золота, поставив на белое.

Трое мужчин выиграли каждый по десять соверенов. Диксон дважды выиграл такую же сумму. Карлик ничего не выигрывал и мрачно стонал.

Никто не обмолвился ни словом. Ночь подходила к концу. Сыщик видел, что старик несколько раз доставал из кармашка часы и смотрел на циферблат, покачивая головой.

— Последний круг, — объявил он.

Он оказался удивительно щедрым на выигрыши. Белое выходило раз за разом, наполняя приемник золотом. Исключением был карлик. У него приемник по-прежнему был пустым.

Последним должен был играть Диксон.

Он заметил, что никто ни разу не поставил на черное. Он каким-то наитием передвинул стрелку на этот мрачный цвет и приготовился опустить жетон в щель.

Его остановило всеобщее восклицание.

Все вскочили. В их глазах, с какими они смотрели на него, были удивление и даже ужас.

— Черное! Вы… вы ставите на черное… — пробормотал старик, внезапно побледнев. — Простите меня… Таков закон. Я вынужден попросить ваш жетон. Я должен его видеть, ВЦ знаете это…

Он схватил значок дрожащей рукой, потом внезапно наклонился и протянул Гарри Диксону жетон, не осмеливаясь поднять на него глаза.

Да сбудется ваше желание, а заодно и наше! — у него перехватило горло.

Никогда еще сыщик не видел, чтобы лица так внезапно и странно перекосились.

Мужчины побледнели и не сдерживали дрожи. Карлик стал жертвой невыносимого страха. Только женщина смотрела на него ничего не выражающим взглядом.

Сыщик медленно опустил рычаг, и колесо Фортуны завертелось. В гостиной царила мертвая тишина. Колесо закончило вращение, дрогнуло, прыгнуло к черному треугольнику и…

Остановилось на белом.

Глотки людей исторгли радостный крик. Диксон видел, что мужчины глубоко вздохнули, как ныряльщики, поднявшиеся с большой глубины. Карлик вопил от радости. Старик охватил голову ладонями и, казалось, беззвучно плакал. Побледневшая женщина зажмурилась.

Мы можем идти, Сеньор? — спросил старик, поворачиваясь к Диксону, не осмеливаясь поднять на него глаза.

Сыщик кивнул, и все бегом бросились прочь из гостиной. Через мгновение забегаловка опустела. Шаги беглецов быстро исчезли в тумане.

Гарри Диксон остался в одиночестве в забегаловке перед странной двухгрошовой головой.

Он внимательно разглядел свой значок. Он был изготовлен из золота и имел стандартный рисунок черепа с перекрещенными костями под ним. На обратной стороне был выгравирован иероглиф, похожий на неровный ромб, пересеченный двумя параллельными линиями.

Он заметил, что старик глядел именно на этот символ, вызвавший его замешательство.

Он встал и тщательно обследовал дом, а вернее, две соседние комнаты. Они ничего ему не открыли. В сундуке он нашел сосуды, наполненные различными ингредиентами для изготовления пищи. Кассовый ящик забегаловки был пуст. Нигде не было одежды.

Тогда он принялся играть в одиночестве, ставя всё время на черное. Наконец выпало черное, и посыпался настоящий золотой дождь, переполнивший приемник монетами, которые потекли на стол звучным водопадом. Игральная машинка полностью опустела. Сыщик в задумчивости складывал монеты в столбик, когда машина вновь заработала сама собой и в приемник выпал блестящий предмет.

Это был небольшой плоский ключик из голубоватой стали с крайне сложной бородкой.

Уже началось утро, когда сыщик осторожно покинул странную забегаловку, унося деньги и ключ от таинственной дверцы.

Он дождался вечера и вновь приехал к забегаловке. Ставни ее были по-прежнему опущены.

Весь день Диксон собирал информацию.

Две комнаты первого этажа были сданы на год в аренду компанией недвижимости некоему Лостело, по происхождению французу. Здесь он не жил, а проживал на спокойной улице Клеркенуэлл, куда Диксон немедленно отправился.

Как сыщик и ожидал, адрес был фальшивым. Никто не знал Лостело.

По распоряжению властей забегаловка была опечатана, но никто и никогда не явился, чтобы снять арест с имущества.