К тому моменту, когда Сильвия Мартин закончила печатать признание Нидхэма, в окно тюрьмы уже заглянули розовые лучи утреннего солнца.

– Нидхэм, прочтите это и убедитесь, что все записано правильно, – потребовал окружной прокурор. – Затем подпишите свои показания, а под подписью пометьте, что вы сделали добровольное признание без всякого принуждения с моей стороны. Только сначала удостоверьтесь, что здесь все до последнего слова изложено верно.

– Ладно, и так все верно, – буркнул Нидхэм. – Это только показывает, каким идиотом может быть человек, если позволяет кому-то играть за себя. – И он схватил ручку.

Селби выдернул у него ручку:

– Нет, сначала прочтите.

Сильвия Мартин откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Рекс Брэндон, покуривая одну из своих самодельных цигарок, наблюдал за лицом читающего свое признание Нидхэма. Селби, слишком взвинченный, чтобы ощущать усталость, испытывая странное состояние, будто его тело движется независимо от его воли, машинально набил табаком свою трубку. Время, когда он мог в любой момент задремать, уже прошло, теперь ему вовсе не хотелось спать. Все его нервы были напряжены до предела. Он встал и начал расхаживать по кабинету, нервно попыхивая трубкой. Наконец Нидхэм перевернул последнюю страницу и сказал:

– Все верно, записано точно так, как я и сказал. Все так и было. – Взяв ручку, он расписался внизу, а затем сделал приписку, удостоверяющую, что его показания даны без всякого принуждения, добровольно.

– Теперь давайте кое-что уточним, – предложил Селби. – Молодой Стэплтон не выходил наружу, пока Уоткинс не умер?

– Нет, не выходил. Я сразу понял, что там произошло, но Стэплтон так и не узнал, что его убил Хэндли. А Хэндли сделал вид, что только обнаружил труп. Понимаете, нам незачем было, чтобы Стэплтон узнал об этом и мог пришить нам убийство. Вы не можете получить двадцать тысяч с человека, который может загнать вас на каторгу, стоит только ему открыть рот. Мы убедили Стэплтона, что в таких обстоятельствах лучше поместить тело Уоткинса куда-нибудь в другое место, и он сам подкинул нам идею про этот домик.

Прокурор взглянул на шерифа.

– Ладно, – произнес Брэндон, – пойдем.

Они отвели Нидхэма обратно в камеру. Селби пощупал отросшую щетину на подбородке:

– Перед этим мне нужно побриться, Рекс.

Брэндон предложил:

– Я скажу тебе, что мы сделаем, – пойдем ко мне домой. Моя жена приготовит нам завтрак, вы оба примете душ, а Дуг еще и побреется. Ну как, Сильвия, я соблазнил тебя горячим душем?

– И ветчиной с яйцами на завтрак? – смеясь, уточнила она.

Брэндон кивнул. Она потянулась, подняв руки над головой, затем взглянула на свои часики и встревоженно проговорила:

– А ведь еще не звонили из офиса шерифа в Лос-Анджелесе, чтобы…

И тут раздался звонок. Селби быстро схватил трубку. В царившей в кабинете тишине голос помощника шерифа Рокуэя был слышен всем присутствующим.

– Слушай, Селби, ты знаешь парня по имени Росс Блейн? – спросил он.

– Да.

– Как он, порядочный парень?

– Да. У него были кое-какие проблемы, но все уже в прошлом. Он хороший парень.

– Тут, в этом бунгало, все будто сорвались с цепи, – сказал Рокуэй. – Этот парень, Росс Блейн, кажется, влюблен в Мадж Трент, которую вы разыскиваете. Она намекнула тебе утром по телефону, что совершено убийство, но не успела докончить. Что-то там произошло, и парень, который привез ее в аптеку, испугался, дал сигнал. Она бросила трубку, выбежала на улицу. Потом вернулась в свое заведение, а позже туда явился ваш шериф и обвинил ее в том, что она звонила вам. И двое мужчин, о которых она собиралась вам сказать, услышали слова шерифа. Мадж Трент поняла, что ее вот-вот убьют, поэтому бросилась к себе в комнату, притворилась, что у нее истерика. Кажется, это Тригс подвез ее. Но он еще больше ее был заинтересован в том, чтобы никто не добился, от кого был звонок. Она поднялась к себе, вылезла через окно и с заправочной станции позвонила Россу Блейну, попросила его ее забрать. Блейн занял у Стэплтона его машину, поехал к шоссе, где они договорились встретиться, но ее там не оказалось. Его опередил Хэндли. Он затащил Мадж Трент в свою машину, сделал ей укол морфина и помчался в город. Уехал минут за десять до появления Блейна.

Но если Блейн решил действовать, его уже не остановишь. Он сообразил, что произошло, приехал в Лос-Анджелес и провел здесь собственное расследование. Выяснил, где работает Хэндли, забрался к нему в дом. Но у Хэндли там есть горилла-телохранитель, который следит, чтобы все было в порядке. Он напал на Блейна с ножом и довольно сильно его поранил. Правда, сам при этом получил трещину в черепе и выбыл из игры. Блейн застал девушку еще под воздействием наркотика и, вместо того чтобы немедленно сообщить нам, отвез ее в больницу. Доктора позаботились о ней, привели ее в чувство, сейчас жизнь Мадж Трент вне опасности. Но нам пришлось здорово попотеть, чтобы составить из этих кусочков целую картину. По-видимому, женщина все еще в бреду. Она кричит и требует, чтобы мы позвонили по телефону девочке по имени Руби и сказали ей, что злому койоту не удалось схватить маму-крольчиху. Боюсь, не тронулась ли она умом?

– Вы сейчас в больнице? – спросил Селби.

– Да.

– Тогда все нормально, позвоните туда, куда она просит. А теперь слушайте меня. Нидхэм подписал свое признание. Факты именно таковы, как я и изложил их в моем письме, которое оставил вам в Лос-Анджелесе. Нам нужно, чтобы Хэндли доставили сюда, чтобы предъявить ему обвинение в убийстве первой степени. Более того, мы намерены добиться для него сурового приговора.

Рокуэй чистосердечно признался:

– Если вы сумеете накинуть ему веревку на шею, это нисколько меня не огорчит. Он только хохочет с тех пор, как мы начали его допрашивать.

– На мой взгляд, – проговорил Селби, – вам нужно лишь сказать ему, что вы обнаружили Мадж Трент, и сообщить, где ее нашли, при каких обстоятельствах и кто подсказал вам, где ее найти. Думаю, после этого он очень быстро растеряет свое веселое настроение.

– Я понял, – откликнулся Рокуэй. – Сегодня я не дежурю, но расскажу все моему сменщику, чтобы вы могли звонить в офис и получать помощь. Кстати, этот парень, Блейн, и Мадж Трент собираются поехать в Джуму на машине Стэплтона и там пожениться. То есть так говорит Блейн. Как вы на это смотрите?

– Не только положительно, но и куплю для них свадебный подарок. Передайте им мое благословение, – ответил окружной прокурор.

Рокуэй поинтересовался:

– Вы там хоть поспали?

– Нет, – ответил Селби. – У нас нет сменщиков, так что приходится как-то отдыхать в перерыве между делами. Спасибо вам за все, что вы сделали.

– Да что там! – отмахнулся помощник шерифа. – Рад был вам услужить. Это вы нам помогли. В вашу сеть попала крупная рыба… Будьте здоровы!

– Постараюсь, – пообещал Селби и положил трубку.

Втроем они поехали домой к Брэндону. Миссис Брэндон, заботливая хозяйка, большую часть своей жизни проведшая на скотоводческом ранчо, привыкла принимать вещи такими, какие они есть. Она нарезала им толстые куски ветчины, зажарила яичницу и сделала тосты. Селби побрился, принял душ. Необычное похолодание закончилось. На улице сияло теплое солнце. Листья пальмы перед домом шерифа бросали темные тени на зеленую лужайку.

– Большущее спасибо, Рекс, – произнес Селби. – Не знаю, как рассчитаюсь с тобой за эту услугу, но я просто не мог поехать к себе домой – во всяком случае, сейчас. Почему-то мне ужасно не хотелось оставаться одному. Я понимаю, у нас впереди тяжелая работа, но…

– И я тоже, – перебила его Сильвия Мартин. – Боже мой, мысль о том, чтобы вернуться к себе одной, бросала меня в дрожь! А вот когда мы оказались в теплом, нормальном доме, у меня сразу стало легче на душе.

Брэндон резко сменил тему:

– Представлять себе, как в доме Стэплтона взорвется эта бомба, не такое уж приятное занятие, но не стану скрывать – мне доставит огромное удовольствие видеть, как его величество мистер Стэплтон-старший станет нас запугивать.

И они направились к дому Стэплтона. Чарльз Девитт Стэплтон, в пижаме и купальном халате, как раз вышел во двор, чтобы забрать утренние газеты, когда они подъехали. Увидев окружного прокурора и шерифа, он потемнел от ярости.

– Слушайте, – прошипел Стэплтон, – это уже переходит все границы! У меня состоялся с Джорджем долгий разговор. Он уверяет, что ничего этого не было. Вы пошли по неверному следу, и я требую, чтобы вы оставили в покое моего сына. Больше не появляйтесь у меня в доме!

– Извините, мистер Стэплтон, у нас для вас плохие новости, – сообщил Селби. – Поверьте, я вам искренне сочувствую.

– Что вы там несете? – взорвался тот.

– Нам нужно видеть Джорджа, – сказал прокурор.

– Я только что пояснил вам, что вы не можете его видеть.

– Думаю, после того как я поговорю с Джорджем, вы увидите все совершенно в ином свете, мистер Стэплтон. Я хочу предоставить вам возможность уменьшить огласку, которая неизбежна.

– Никакой огласки! – заорал Стэплтон. – Это ваши деяния получат шумную огласку! Подождите, вот увидите, как вас разнесут в завтрашнем номере «Блейд» – пара деревенщин, почувствовавших свою силу! Да вы в подметки не годитесь копу из самого заурядного города! Вы…

Окружной прокурор спокойно продолжил:

– Я не собираюсь с вами спорить, мистер Стэплтон. Вы уже высказывали эту замечательную мысль. Хочу вам только доложить, что с той последней встречи с вами мы все время практикуемся, желая пригодиться этим замечательным сыщикам на подметки. Если желаете знать, мы собираемся арестовать вашего сына за убийство.

– То есть вы заявляете, что это было убийством, потому что какой-то олух заявил, что видел машину, похожую на машину моего…

– Нет, – перебил его Селби, – мы намерены предъявить ему обвинение в убийстве Эмила Уоткинса, человека, чей труп был вчера обнаружен в автокемпинге «Кистоун».

Стэплтон ошеломленно воззрился на него:

– Господи боже! Да вы с ума сошли!

В этот момент к дверям подошел Джордж Стэплтон, полностью одетый и выбритый.

– Что-то сегодня задерживают газеты, папа, – проговорил он. – Хочу посмотреть спортивную хронику и узнать… – Но, увидев на лужайке маленькую группу хорошо знакомых ему людей, замолчал.

Шериф Брэндон направился к нему:

– Подойдите сюда, Джордж. Нам нужно поговорить с вами.

Молодой Стэплтон нерешительно постоял на месте, полуобернувшись, как будто хотел скрыться в доме, затем неохотно пошел навстречу шерифу.

– Джордж Стэплтон! – проговорил Брэндон. – Именем закона я арестовываю вас за соучастие в убийстве Эмила Уоткинса, чей труп был вчера обнаружен в автокемпинге «Кистоун».

Стэплтон-младший взорвался:

– Вы сошли с ума! Мой отец уже сказал вам, куда вам отправляться, и…

– Ваш отец может улаживать ваши штрафы за нарушение правил дорожного движения, – вмешался Селби, – может дарить вам мощные автомобили, чтобы вы раскатывали на них по округу, может дать вам ощущение, будто вы выше закона, когда это касается незначительных проступков, но на этот раз вы слишком далеко зашли. Вам предъявляется обвинение в убийстве первой степени, Джордж. Если пожелаете быть откровенным и расскажете всю правду, если сможете доказать, что вы не знали, что Хэндли преднамеренно оставил этого человека в гараже рядом с выхлопной трубой машины, в которой работал мотор, пока тот не умер от отравления выхлопным газом, – возможно, мы сможем изменить обвинение. Если же будете упорствовать, предстанете перед судом за убийство первой степени.

Лицо Джорджа Стэплтона исказилось от противоречивых чувств. В его глазах появилось недоверчивое выражение. Потом крикнул:

– Это Хэндли запер его в гараже и завел мотор!

– Да, – кивнул Селби. – Видите ли, Джордж, у них были ваши долговые расписки на общую сумму в двадцать тысяч долларов. Из бесед с вами они знали, что вы продали свою машину. Думаю даже, что это именно они и посоветовали вам избавиться от нее. Затем, когда появился отец убитой девушки, у которого была очень тонкая ниточка доказательства, но он был уверен, что она приведет его к нужному результату, Хэндли и Нидхэм решили, что его необходимо убрать с дороги, если они хотят когда-нибудь получить эти двадцать тысяч долларов.

Чарльз Девитт Стэплтон, который выглядел непривычно заурядным и лишенным властности в мешковатом купальном халате и пижамных штанах, болтающихся над обутыми в тапочки ногами, посоветовал:

– Джордж! Скажи ему, что он нагло лжет, и иди в дом!

С побелевшими губами молодой Стэплтон обернулся к отцу:

– Он не лжет, папа. Он говорит правду.

– Что?! – завопил Стэплтон-старший.

Джордж кивнул, а Брэндон его заторопил:

– Давайте, Джордж, вы должны пойти с нами.

Стэплтон-старший не сводил глаз с сына:

– Ты имеешь в… Джордж… Ты не… Ты не мог! Черт побери! Неужели ты хочешь сказать, что сбил ту женщину, ранил ее насмерть и сбежал, как последний трус и хам?!

– Я тогда сильно выпил, – попытался объяснить Джордж.

– Выпил! – зарычал Стэплтон. – Это не оправдание! Это только все ухудшает! О чем ты думал?!

Брэндон вмешался:

– Это уже не имеет значения. Он принимал соучастие в преднамеренном, заранее спланированном убийстве.

– Мой сын! – пробормотал Стэплтон, не веря своим ушам.

– Ваш сын – Джордж Стэплтон! – сурово подтвердил шериф.

Из помертвевших пальцев старшего Стэплтона выскользнула и с шумом упала на землю газета.

– Вчера вечером вы очень охотно давали нам советы, – проговорил Брэндон. – А теперь я хочу вам кое-что сказать, Стэплтон. В мое время ребята не занимались такими делами, потому что отцы заставляли их косить и собирать сено, выполнять разные обязанности на ферме и зарабатывать на свое образование. Это такие люди, как вы, виноваты в том, что происходит с молодыми сегодня. Джордж был хорошим мальчиком. Вы подарили ему роскошный, мощный автомобиль. Он любил разъезжать на большой скорости. Вы запугивали дорожных полицейских и рвали на клочки штрафы за превышение скорости. Пару раз Джорджа арестовывали за вождение автомобиля в нетрезвом состоянии. Вы улаживали это благодаря вашему влиянию. Что ж, попробуйте уладить и это дело. Идемте, Джордж!

Взяв Джорджа Стэплтона за руку, Брэндон повел его к машине. Когда они отъезжали, Чарльз Девитт Стэплтон так и стоял на лужайке, глядя пустыми глазами на машину, которая увозила его сына в тюрьму. Его лицо, опухшее от снотворного, сразу постарело лет на десять. Все его тело обвисло под банным халатом.