Спать теперь Селби уже совершенно не хотелось, но ему казалось, что его голову стянула железная лента. Он сидел в конторе и смотрел на помощника шерифа. Рекс Брэндон, по-видимому не испытывающий ни малейшей усталости после долгих часов активной деятельности, поднес спичку к скрученной цигарке и взглянул на окружного прокурора. У Сильвии было утомленное, бледное лицо, на котором неестественно блестели большие глаза. Но она высоко держала голову, была энергична и приготовилась записывать все, что могло представлять интерес для читателей «Кларион».

– Ну, – констатировал помощник шерифа, – дело сделано! Вот долговые расписки Джорджа Стэплтона на общую сумму в двадцать тысяч долларов, его обязательство передать часть наследства, которое он может получить от папаши… и все в этом роде.

Селби устало проговорил:

– Я знаю, что утаивают эти люди. Им что-то известно о Тригсе и о его хозяйке.

– Что ж, – отозвался помощник шерифа, – даю вам полную возможность заставить их рассказать об этом. Мы поместили их в отдельные камеры, так что они не успели сговориться.

Прокурор задумчиво посмотрел на кольца дыма, которые пускал Брэндон.

– Кажется, – сказал он, – я знаю, что произошло, но будет трудно собрать доказательства.

– Если вы полагаете, что здесь еще пахнет похищением человека, – произнес помощник шерифа, – то я готов пойти на крайние меры. Вы знаете, мы не можем бить их в конторе, но можем сделать их пребывание здесь довольно неприятным.

– Не думаю, что это нам поможет, – возразил Селби. – Попробуем сказать Нидхэму, что Хэндли уже признался.

– Такое уже не действует, – покачал головой Рокуэй. – Когда-то это было хорошей уловкой, но ее слишком часто пускали в ход. Новички еще могут на нее попасться, но не такие ловкачи.

– Думаю, не такие уж они ловкачи, – вставил Брэндон, – так себе, дешевка.

– С Нидхэмом еще можно поработать, – решил помощник шерифа. – А вот второй посильнее. Он слишком долго в этом деле, крутой орешек, если я не ошибаюсь. Достаточно посмотреть его красноречивое досье. Кроме того, Хэндли нужен нам самим, он разыскивается несколькими городами. Что же касается Нидхэма, у него, кажется, чистое прошлое. Может, позже мы что-то о нем и разузнаем, но сейчас у нас на него ничего нет. Но если вы заявляете, что он несет ответственность за какие-то преступления, совершенные в вашем округе, тогда он ваш пленник. Я передам его вам. Можете его забирать под свою ответственность, и мне наплевать, что с ним станет. Единственное требование – заберите его к себе в округ.

Селби сощурился, размышляя:

– Допустим, мы возьмем его с собой. Там в тюрьме у нас есть телефон со специальной хитрой трубкой. Благодаря ей разговор можно слышать чуть ли не во всей тюрьме. Мы заберем Нидхэма и начнем с ним работать. Ровно в двадцать минут восьмого вы позвоните мне по телефону. Я сделаю так, чтобы Нидхэм сидел поближе к этой трубке. А вы скажете по телефону именно то, что я вас попрошу. Сможете это сделать?

– Отчего же нет, если вы мне это напишете? – отозвался Рокуэй.

Селби попросил:

– Дайте мне пишущую машинку.

Помощник шерифа нашел для него машинку в соседнем кабинете.

– Ладно, Дуг, ты устал. Давай я напечатаю, – предложила Сильвия Мартин.

Прокурор покачал головой:

– Это я должен сделать сам. Мне нужно как следует подумать, и, если ты не против, Сильвия, мне бы не хотелось, чтобы еще кто-нибудь знал, что я напишу.

– Мне все равно, – сказала она. – Если я смогу тебе помочь, позови меня.

Селби кивнул, вставил лист бумаги в машинку и начал печатать. Он работал полчаса, печатая с перерывами, останавливаясь, глядя перед собой невидящими глазами, размышляя. Закончив печатать, вынул лист, вложил его в конверт, который заклеил, затем передал конверт помощнику шерифа.

– Откройте его только перед тем, как станете звонить мне, и постарайтесь говорить как можно убедительнее.

– Постараюсь выполнить все как надо. Могу я еще чем-нибудь вам помочь?

– Нет, спасибо. Продолжайте работать с Хэндли.

– О, с ним мы еще как поработаем! – с чувством произнес помощник шерифа. – У меня есть пара ребят, которые просто засыплют его вопросами. Он не уснет у нас ни на минуту. Чем труднее выбивать из таких ответы, тем дольше приходится их допрашивать, и чем больше они знают, тем дольше мы бредем в темноте. Это и дает им смелость молчать.

– Если мое предположение верно, – проговорил Селби, – он очень сильно рассчитывает на то, что Нидхэм сможет выйти на поруки, откупившись.

Помощник шерифа кивнул:

– Мне кажется, меньше чем через час у нас здесь появится профессиональный поручитель, так что, если Нидхэм вам нужен, вам лучше поскорее его увезти.

– Сейчас и увезем, – пообещал Брэндон.

Они прошли по коридору в дальнюю комнату. Брэндон распахнул дверь. Нидхэм, выглядевший очень утомленным и слегка встревоженным, сидел на стуле под яркой лампой.

– Меня выкупают? – спросил он, затем, прищурив от яркого света глаза и разглядев шерифа, разочарованно поник.

– Нет, вас не выкупают, – ответил ему Брэндон. – Никто и не собирается вас выкупать.

– Это вы так говорите, – возразил Нидхэм. – Вы тут хотели побиться о заклад. А сейчас я предлагаю вам пари. Ставлю десять к одному, что через полчаса за меня внесут залог.

– Это вам не поможет, – сообщил шериф, – потому что вы поедете с нами в Мэдисон-Сити. А там никакого поручителя не будет.

– А что у вас есть против меня в Мэдисон-Сити? Только это глупое обвинение в азартной игре? Здесь меня у дверей тюрьмы ждет поручитель, – доверительно сообщил Нидхэм.

– Ага! – вмешался в разговор Селби. – Но так случилось, что мы арестовываем вас по подозрению в убийстве. Вот попробуйте выйти при этом под залог. Протяните-ка руки вперед.

Лицо Нидхэма исказилось от ужаса.

– Что вы еще выдумали? Это ложное обвинение! – закричал он. – Вы не можете…

Брэндон защелкнул у него на запястьях наручники.

– Черта с два мы не можем! Пошли, Нидхэм!

Тот выпрямился, сжал губы.

– Ладно, я понял вашу игру. Вы хотите убрать меня из этого округа и будете держать там, чтобы мой поручитель не знал, где я нахожусь. Не думайте, что это у вас пройдет, потому что Хэндли все им скажет. Это дешевый трюк, но, если вы, деревенщины, хотите попробовать, валяйте!

– Вот это нас устраивает, – кивнул Селби. – Пошли!

Они нашли припаркованный у обочины мостовой автомобиль Брэндона. Селби посадил Сильвию Мартин на переднее сиденье, а сам уселся с пленником сзади. Всю дорогу до Мэдисон-Сити Нидхэм хранил упорное молчание.

Когда окружной прокурор понял, что расспрашивать его бесполезно, он стал урывками дремать. В какой-то момент предложил Брэндону сменить его за рулем, но тот только рассмеялся:

– Ерунда! Я спокойно продержусь на ногах еще двое суток. Твоя проблема в том, Дуг, что ты еще молод. Пока не закалился и напоминаешь незастывший студень, который только поставили в морозилку. Тебе понадобится еще лет тридцать такой работы, чтобы держаться, как я. – И шериф довольно захохотал.

– Вы начитались поваренных книжек, – сонно заметила ему Сильвия.

– Нет, – откликнулся Брэндон, – но сегодня вечером я лягу поближе к холодильнику.

Селби казалось, что они едут бесконечно долго. Он был рад, что температура не упала ниже нуля и фермерам не приходится жечь костры, которые застлали бы все вокруг своим едким дымом, но он замерз, чувствовал себя до того измочаленным, что у него болела голова. И тем не менее Дуг понимал, что он нащупал разгадку происшедшего. И еще знал, что, если его версия неправильна, пресса разорвет его на куски, а Чарльз Девитт Стэплтон поведет против него тяжелую, безжалостную войну. Его с насмешками выгонят с должности. Но в душе Селби был азартным игроком, поэтому поставил на карту свою карьеру.

Наконец машина остановилась перед тюрьмой. Брэндон открыл дверцу и выпустил пленника, который, с насмешкой взглянув на здание, заявил:

– Могу поклясться, что проведу у вас не больше получаса. Я требую, чтобы мне разрешили позвонить моему адвокату.

– А кто у вас адвокат? – полюбопытствовал окружной прокурор.

– Сэм Роупер.

Брэндон усмехнулся:

– Что он сказал, Дуг? Я не расслышал. Что-то у меня правое ухо заложило. Наверное, простудился.

– Он хочет позвонить адвокату, – сказал Селби.

– Да что же это такое? – повторил шериф с деланым удивлением. – Я и тебя не слышу.

– Я хочу позвонить моему адвокату! – заорал Нидхэм. – Требую, чтобы мне разрешили ему позвонить!

– Бесполезно! – сдался Брэндон. – Ни слова не слышу! Идемте. – И он повел пленника в наручниках вверх по лестнице.

Ночной постовой открыл перед ними дверь со словами:

– Привет, шериф! Кого это вы привели?

В помещении стоял тяжелый, душный воздух, пропитанный запахом дезинфекции. За пленником со стуком закрылась тяжелая дверь, отрезав ему путь на свободу.

– Мы сейчас не станем его записывать, – сказал постовому Брэндон. – Подержим его какое-то время без обвинения, пока не получим заключение.

– Я настаиваю, чтобы мне дали позвонить моему адвокату, – потребовал Нидхэм.

– А вам незачем ему звонить, – ответил Брэндон. – Вы не арестованы.

– Не арестован?

– Нет.

– Тогда выпустите меня отсюда!

– Вы не можете выйти без разрешения, – сказал шериф.

– Да что это за возня? – возмутился Нидхэм.

Брэндон посмотрел на часы и обратился к прокурору:

– Дуг, думаю, мы успеем приготовить кофе и немного оттаять. А вы, Нидхэм, посидите здесь, пока мы не получим для вас разрешение на выход.

– Вы хотите сказать, что не задерживаете меня?

– А за что мы должны вас задерживать? – полюбопытствовал Брэндон.

– Именно это я и хочу знать. Я требую, чтобы меня освободили.

– Не беспокойтесь, освободим, – пообещал шериф. – Только нам нужно получить разрешение.

– И когда вы его получите?

– Да нужно оформить кое-какие бумаги, – объяснил ему Брэндон. – Не беспокойтесь и не приставайте к нам со своими требованиями, – это отрицательно скажется на вашем давлении.

Они оставили Нидхэма в конторе с постовым, а сами прошли в небольшую комнатку под лестницей, где на газовой плите шумел кофейник.

– Ну, минут пять-десять нам придется подождать, – сообщил шериф.

Селби кивнул. Горячий кофе придал ему сил.

– Господи, – произнес он, – как же я устал! А ты, Сильвия?

– Я бы, конечно, поспала, – призналась она. – Очень вкусный кофе, просто прелесть… Дуг, скажи мне, какая у тебя версия?

– Точно не знаю, но мне кажется, что Нидхэм и Хэндли имеют отношение к исчезновению Мадж Трент.

– Почему ты так решил?

– Видишь ли, – пояснил Селби, – Рекс Брэндон поехал в «Пальмовую крышу» и заявил, что это она звонила мне, намекая, что совершено убийство. Эти два игрока слышали его. А если Мадж Трент хотела меня предупредить насчет одного из них…

– Извини, что я туда поехал, – проговорил шериф. – Тогда мне это казалось правильным.

– Забудь об этом, – посоветовал Селби. – Дело сделано, ты приехал туда и сказал, что сказал. В этот момент там находились только эти два игрока, Тригс и Мадж Трент. Тригс знал, что это звонила Мадж, потому что, видимо, он ее и возил. Неизвестно, понял ли он, кому она звонила и что сказала, но точно знал, что отвозил ее в дежурную аптеку. Поэтому твое обвинение для него не было неожиданным. То, что Трент не решилась позвонить мне из заведения, доказывает – она не хотела, чтобы ее звонок проследили, это во-первых, и, во-вторых, она боялась, как бы кто-то не подслушал ее разговора со мной. Очень этого не хотела. А все это наводит на мысль, что Мадж пыталась что-то скрыть именно от этих двух игроков. И вдруг они услышали, в чем ты ее обвиняешь. Мадж стала это отрицать, но понимала, что игроки ей не поверят. Поэтому устроила показную истерику, убежала к себе в комнату, заперлась. Там она немного поразмыслила и решила сбежать через окно.

– И что же, по-твоему, произошло потом? – поинтересовалась Сильвия.

В этот момент по бетонированному полу застучали чьи-то шаги. Ночной постовой доложил:

– Мистеру Селби звонят из Лос-Анджелеса.

Окружной прокурор взглянул на свои часы, поставил чашку с кофе и бросился в контору, позвав с собой Сильвию Мартин и Брэндона.

Нидхэм сидел у стола, погрузившись в мрачное раздумье. Селби схватил телефонную трубку:

– Алло? Окружной прокурор Селби слушает.

В трубке раздался невероятно громкий, возбужденный голос, который разносился по всему кабинету:

– Это Рокуэй, помощник шерифа из Лос-Анджелеса! С того момента, как вы уехали, мы все время допрашивали Хэндли, и наконец-то он раскололся.

– Мне он не показался таким типом, который вдруг расколется и станет давать правдивые показания, – недоверчиво проговорил в трубку Селби. – Я думал, он будет здорово держаться. Считал, что нам скорее можно надеяться на другого. А что он сказал?

Прокурор бросил быстрый взгляд на Нидхэма, который, казалось, ожидал этого. Его лицо перекосилось в презрительной гримасе.

Селби прикрыл трубку рукой и возбужденно сообщил Брэндону:

– Хэндли признался!

Нидхэм саркастически рассмеялся.

– Почему бы вам не попробовать провернуть какой-нибудь новый трюк? – издевательски спросил он. – Этот номер стар, как мир, от него так и несет плесенью!

Селби сказал в трубку:

– Рокуэй, можете сообщить поподробнее, что он там говорил?

– Понимаете, мы тоже считали Хэндли крепким орешком, но, кажется, он все обдумал и решил, что не будет отвечать за Нидхэма. Словом, вот как все было. Молодой Стэплтон вел автомобиль, когда был сильно под мухой. Это было в Сан-Диего. Он наехал на молодую женщину и сбил ее с ног, после чего страшно испугался и смылся с места происшествия. Женщина умерла. Ее отцом, оказывается, был тот самый тип, который путешествовал автостопом, труп которого вы обнаружили в автокемпинге.

Старик разговаривал с дочерью в больнице и узнал от нее достаточно, чтобы получить представление, из какого штата была эта машина, как она выглядела. Он стал бродить по окрестностям Мэдисон-Сити, разыскивая этот автомобиль, и только вчера вечером обнаружил его в гараже около «Пальмовой крыши». Старик принялся осматривать машину в поисках следов столкновения и пытаясь узнать имя ее владельца из его водительских прав. Он не был до конца уверен, что это та самая машина, потому что к тому времени Стэплтон ее уже продал и теперь на ней были другие номера.

– Да-да, – взволнованно подтвердил Селби. – Все пока сходится. Давайте дальше!

– А тут приезжают Хэндли и Нидхэм. Тригс намекнул им, что у него будет пара простаков, которых можно обчистить в карты. Первым приехал Нидхэм и заметил, что какой-то парень возится в машине. Сначала он решил, что этот бродяга хочет ее угнать, поэтому заорал на него. Ну а тот рассказал Нидхэму, в чем дело. Сообщил, что его зовут Уоткинс, что он нашел машину, которая сбила его дочь, вот теперь собирается позвонить в полицию, ну и все в этом роде. Он был страшно возбужден.

Конечно, может, здесь не совсем все точно, потому что Хэндли хочет себя выгородить, но он заявил следующее. У него с Нидхэмом была целая куча долговых расписок молодого Стэплтона. Они понимали: если Стэплтон попадет в тюрьму за этот наезд на человека, то его отец и не подумает оплатить расписки сына. Так что, чтобы заполучить свои двадцать тысяч долга, им было необходимо избавить молодого Стэплтона от тюрьмы, тогда он сможет выманить деньги у старика. И даже на это потребуется время. А у них еще было соглашение, по которому Стэплтон обязался отдать им свою часть будущего наследства, и они напридумывали кучу планов насчет его наследства. Именно все это и заставило Хэндли дать показания: он говорит, что не собирается быть козлом отпущения. Оказывается, они знали, что Стэплтон продал свою машину, потому что играли с ним уже месяца полтора.

А что касается игры, то Нидхэм исполнял роль простака. Он всегда появлялся в «Пальмовой крыше» первым, а Хэндли приезжал попозже, как будто он выслеживает Нидхэма. Поэтому Нидхэм, не зная, что делать, решил дождаться Хэндли, связал Уоткинса и оставил его в гараже рядом с машиной. Дело в том, что Уоткинс собирался отвезти автомобиль в полицию и уже включил мотор. Нидхэм забыл его выключить, он просто связал парня и оставил его в гараже. Затем пошел в «Пальмовую крышу» и там убивал время, пока не появился Хэндли. Тогда он рассказал ему о случившемся, и они вышли на улицу поговорить с Уоткинсом. А в гараже обнаружили, что там полно выхлопных газов и Уоткинс умер. Это поставило их в затруднительное положение. Они решили рассказать обо всем Стэплтону, что и сделали, когда он приехал.

У Стэплтона появилась отличная идея. Двое его друзей, Каттингс и Глисон, сняли домик в автокемпинге «Кистоун», но не собирались им пользоваться. Они приехали на уик-энд со своими подружками, которые ушли спать, у ребят был отдельный домик, но они собирались всю ночь провести в «Пальмовой крыше», а потом отоспаться на яхте.

Стэплтон знал об этом домике. Это было единственное место, куда они могли подложить труп так, чтобы никто не связал его с посетителями «Пальмовой крыши». Они выключили мотор, вытащили из гаража тело Уоткинса, погрузили его в машину Стэплтона и отвезли в домик кемпинга. Вот там-то Нидхэма и осенило. Отравление угарным газом – это отравление газом, где бы ни обнаружили погибшего. Поэтому он предложил: «Давайте представим дело так, будто этот тип забрался в домик, намереваясь кого-то дождаться и убить, но отравился газом». Они зажгли обогреватель, достали карандаш из кармана Уоткинса и накарябали записку, где говорилось, что он кого-то ожидал с пистолетом в руке. Пистолет был у Нидхэма. Они стерли с него отпечатки пальцев и всунули в руку трупа. Затем засунули его под туалетный столик. Но допустили одну ошибку. При этом очень переволновались, им захотелось выпить. У молодого Стэплтона в отделении для перчаток в машине была бутылка виски, которую он выклянчил у отца в день его рождения, а также несколько стаканов для виски. Они выпили по изрядной порции виски, а потом, забыв и бутылку, и стаканы на туалетном столике, уехали.

Вот Хэндли и говорит, что не хочет быть козлом отпущения. Говорит, не думает, что это был несчастный случай. Считает, Нидхэм намеренно оставил включенным мотор. Он работал в гараже минут двадцать, чего вполне достаточно, чтобы отправить человека на тот свет. Хэндли обещает дать вам железные доказательства против Стэплтона и Нидхэма. За ним тут еще числится пара серьезных преступлений, поэтому по вашему округу ему хотелось бы получить приговор полегче – всего лишь за соучастие в этом убийстве…

– Он врет! – заорал Нидхэм, пытаясь встать на ноги и сорвать с рук наручники. – Проклятый врун! Подумать только, он даст вам железные доказательства! Ничего он не даст! Это он втянул меня в эту историю. Я не хотел. Он втянул меня…

Селби тихо положил трубку на рычажки. Карандаш Сильвии Мартин запорхал над блокнотом, стенографируя признание Нидхэма.

– Это все сделал Карло Хэндли! – кричал тот. – Он приехал приблизительно через полчаса после меня и обнаружил Уоткинса рядом с машиной Каттингса, у которой работал мотор. Карло подумал, что старик пытался угнать машину, но тот назвал ему себя, сказал, что этот автомобиль сбил его дочь и он собирается отогнать его в полицию. Ему удалось ее завести. А молодой Стэплтон раньше уже говорил нам, что сбил девушку в Сан-Диего, когда был пьяным. Это мы посоветовали ему продать машину, чтобы она оказалась в другом округе. Черт, у нас ведь были расписки Стэплтона на двадцать тысяч! Не могли же мы допустить, чтобы с ним что-то случилось. Хэндли заехал этому старику в висок и оставил его в гараже, не выключив мотора. Потом пришел к нам, и мы стали играть. Через полчаса он вышел и выключил мотор. Вернувшись, сообщил, что старик скончался. Я сразу понял, что там произошло, но помалкивал, а Стэплтон все это проглотил.

– Хорошо, Нидхэм, – ровным голосом проговорил Селби, – расскажите, что случилось следом за этим.

Нидхэма не нужно было упрашивать. Его лицо нервно подергивалось, слова потоком лились из трясущихся губ.

– Если хотите знать, кто на самом деле состряпал все это, – орал он, – отправляйтесь в берлогу Хэндли – маленькое бунгало в южной части Фигуэра-стрит! Я дам вам адрес. Загляните в подвал, и увидите там Мадж Трент, хозяйку из «Пальмовой крыши». Тогда мы этого не знали, но, оказывается, она проследила, как Хэндли выходил во двор, чтобы выключить мотор и подобрать мертвого Уоткинса. Наверняка его выследила, потому что потом звонила вам и пыталась на это намекнуть. Шериф это выболтал, а Мадж поняла, что Хэндли подозревает ее. Она сбежала через окно и успела добраться до шоссе. Но Хэндли сообразил, что она собирается сделать, перехватил ее там и дал ей дозу – Хэндли старый наркоман, я – нет. Он дал ей сильную дозу. Мадж потеряла сознание, и мы отвезли ее в Лос-Анджелес. Хэндли дал ей еще одну дозу перед тем, как мы ушли на работу в игорный дом. Он сказал, что будет держать ее под наркотиками, пока мы не придумаем, что с ней делать, но я знал, что он хочет сделать, – дать ей сильную дозу и поместить ее тело в какие-нибудь дешевые меблированные комнаты…

Селби схватил телефонную трубку.

– Адрес! – потребовал он. – Едем, живо! Все проверить по этому адресу!