Селби открыл свой гараж, чтобы Сильвия забрала оттуда машину. Войдя в царивший внутри полумрак, он обнял ее за талию.

– Устала?

– Так устала, что и сказать не могу, – ответила она. – Но это ничего, Дуг, я так горжусь, что буквально вся дрожу!

– Гордишься? Чем?

– Тобой горжусь, – ответила она.

– Я ничего особенного не сделал, только работал, вот и все.

– Ты работал! – воскликнула Сильвия. – Ты догадался, что произошло, сопоставил все факты, вынудил этих подлецов сознаться. Если это просто работа, хотела бы я знать, что такое гений! Боже, послушай, некоторые в этом городе, может, и считают, что ты не стоишь и мизинца великих сыщиков из больших городов, но… но… подожди, когда прочтешь завтра утренний номер «Кларион», Дуг Селби!

Он тихо рассмеялся и привлек ее к себе.

– Как-никак, Сильвия, но мы работали вместе.

Ее глубокие карие глаза нежно взглянули на него. На какой-то момент она расслабилась, затем спохватилась.

– Отойди, – сказала с нервным смешком. – Ты заставляешь меня чувствовать себя такой домашней, Дуг Селби, а у меня нет для этого времени – пока… ну, пока я не допишу репортаж для «Кларион», от которого у всех глаза на лоб полезут и покажутся слезы.

– А потом? – спросил он. – Скажем, сегодня вечером, около двенадцати… Маленький ужин в «Пальмовой крыше», а?

– Почему именно там, Дуг? – удивилась она.

– Хочу поговорить с Тригсом, – объяснил он. – В конце концов, у него нет причин терять свою лицензию. Он слишком любит играть, но во многих отношениях его нельзя в этом винить. Это ведь он отвез Мадж Трент в аптеку к телефону, чтобы она могла сообщить мне про убийство. Он понимал, что эти двое игроков могут убить их обоих, если заподозрят его в том, что она разговаривала с окружным прокурором, и тем не менее сделал все, что мог!

Сильвия легко проскользнула за руль, повернула ключ зажигания и поставила ногу на стартер.

– Увидимся вечером, мистер окружной прокурор.

– Около двенадцати, мисс Звезда Журналистики! – поклонившись, улыбнулся Селби.

Она кивнула, весело рассмеялась, вывела машину задом из гаража, помахала рукой и уехала.

Селби довольно долго простоял на одном месте под ласковыми лучами солнца.

Его квартира показалась ему какой-то чужой и нереальной. Все его тело ныло и требовало отдыха. Но физическая усталость не приглушила активности мозга. Превозмогая обессилевшие мускулы и натянутые нервы, его ум работал с изумительной точностью, позволяя ему видеть вещи так, будто он смотрел на них в какой-то телескоп.

Когда Селби входил в дом, там зазвенел телефон. Он снял трубку и услышал голос шерифа, который бесстрастно доложил:

– Подумал, что должен тебе сказать это, Дуг, пока ты не заснул. Еще в машине Стэплтон рассказал нам все, что знает. Думаю, насчет убийства не лжет – он очень напуган. А насчет наезда на девушку понимает, что попался. С тех пор как это произошло, он не переставал о нем думать. Теперь вот еще что: в общих чертах Джордж знает о Марсии Уоткинс. Парень, который ее бросил, – Хьюго Ларкин, сын Отто Ларкина, шефа полиции. Лично я очень невысокого мнение о Хьюго. У него грязный язык, и он любит распускать его. Видимо, несколько друзей его юности знают о Марсии – то есть знают ее имя. Она была из тех девчонок, которые верили в новый порядок вещей. Условности для нее ничего не значили, любовь – это все, а брак – ничто. Ну, Хьюго и развлекался с ней, пользуясь ее представлениями. Может, он и любил ее какое-то время. А когда обнаружил, что ситуация осложнилась и Марсия ждет ребенка, сбежал, предоставил ей одной решать, как поступить.

– Интересно, понял ли это Отто Ларкин, когда мы нашли в кемпинге письма Марсии, – спросил прокурор.

– Этого никто не узнает, – отозвался Брэндон. – Конечно, Ларкин будет все отрицать. Но это подло. А Чарльз Девитт Стэплтон, натянув пиджак и брюки прямо на пижаму, приехал за мной в тюрьму. Он совершенно разбит. Честно говоря, Дуг, я начинаю ему сочувствовать. Теперь Стэплтон-старший понял, что многое совершилось по его вине. Он хочет найти дочку Марсии, начать выплачивать ей алименты, чтобы они имела хороший уход и могла приобрести хорошее образование.

– Ну, в этом мы не можем ему помочь, – сказал Селби. – Марсия была сбита в округе Сан-Диего, и Стэплтону-младшему придется отбывать наказание там.

– Ты не намерен возбуждать против него дело за соучастие в убийстве, Дуг?

– Не думаю, чтобы он в нем участвовал, – ответил тот. – Скорее всего, Джордж поверил тому, что сказал ему Хэндли.

– Хорошо. Я только хотел сообщить тебе о Хьюго Ларкине и о старике Стэплтоне. Когда увидишь его, найдешь его совершенно другим человеком. Вся спесь с него слетела. Он просто ошеломлен.

– Спасибо, что позвонил, Рекс. Иди ложись спать.

– Я уже лег… прямо сейчас и засну. Ну пока, Дуг!

Селби положил трубку, побрел в ванную и с отвращением посмотрел на свое отражение в зеркале. Лицо посерело от усталости, но он не ощущал сонливости, даже подумал, не попросить ли у дока Трумэна снотворного. Достав из кармана трубку, решил поискать успокоения в ней.

Неожиданно позвонили в дверь. Селби открыл ее, и в квартиру вошла Инес Стэплтон. Она плакала. Дуг тихо закрыл дверь, повернулся к ней. На мгновение она встретилась с его глазами, затем повернулась и отошла к окну. Наблюдая за ней, он обратил внимание, что она держится достаточно уверенно.

– Дуг, – спросила наконец Инес. – Ты умеешь прощать?

Селби ожесточился:

– Инес, я выполняю мои обязанности…

– Ах, да я не об этом! – нетерпеливо перебила она его. – Я имею в виду папу, Дуг. Джорджу придется понести наказание за свои проделки. Не знаю, каким оно будет, надеюсь, не слишком жестоким. Но вместе с тем и достаточно серьезным.

Джордж вел себя безобразно, мы с тобой оба это знаем. Я ничего не хотела тебе говорить, когда ты меня спрашивал, потому что считала это семейным делом и думала, что папа разберется во всем. Тут вина не одного Джорджа. Папа все ему спускал с рук, все разрешал, больше того, у папы была идея, что его положение в нашем городе не только ставит его выше любого человека, но и выше закона, которому подчиняются остальные. Он всегда считал свои желания законом. Помню, как-то полицейский остановил Джорджа, который вел машину в пьяном виде, и привез его домой. Папа совершенно взбесился, но не на Джорджа, а на этого полицейского. А теперь он… В общем, папа все понял, Дуг, и сразу состарился. После того как шериф увез Джорджа в тюрьму, папа прибежал домой и набросил на себя что попало… У него так тряслись руки, что он едва смог одеться…

Он разозлился на тебя, Дуг, вчера вечером, а я испытала горькое разочарование. Я думала, ты мог бы найти какой-нибудь способ, чтобы все уладить и не вступать с ним в борьбу. Теперь смотрю на это иначе. Я кое-что поняла, Дуг, насчет твоих взглядов и… я хотела тебе сказать, что поняла и мое собственное положение.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю о деньгах… Иметь деньги – это просто несчастье! Посмотри на меня. Я мотаюсь по городу, занимаюсь какой-то общественной деятельностью, какими-то визитами, благотворительностью. Если бы я жила в крупном городе, меня вот так же поглотил бы еще больший круг деятельности. Если я уеду и найду себе где-нибудь работу, стану получать зарплату, в которой не нуждаюсь, то лишу того, кому она действительно нужна, шанса честно заработать себе на жизнь.

Пожалуйста, не прерывай меня, Дуг, – сказала она Селби, когда он шагнул к ней. – Я пришла сюда сказать тебе про папу и про себя. Я была испорченной девчонкой… Не знаю, наверное, я ревновала. Меня возмущало, что все свое время ты отдаешь другим вещам, а сейчас понимаю почему. Я поняла, что тебе необходима работа, ты ее любишь. Ты живешь своей жизнью. Тебя интересует не просто девушка, которая работает, а та, которая по складу характера и мышления хочет работать. Я…

Она подошла к нему, положила руку на его плечо. В ее взгляде читалась спокойная решимость.

– Я пришла сказать тебе, Дуг, что завтра уезжаю, чтобы поступить в юридический институт. Хочу изучать законы, хочу кем-то стать. И… знаете, мистер окружной прокурор, однажды мне придется защищать человека, против которого вы возбудите дело, и я заставлю вас уважать меня.

– Инес, пожалуйста… – произнес он.

Она пробежала мимо него в коридор, рванула на себя дверь, но остановилась на пороге, повернувшись к нему с высоко поднятым подбородком:

– Полагаю, у тебя на вечер назначено свидание, не так ли?

Он услышал в ее голосе отчаяние, понял, каким напряжением нервов дается ей этот высокомерный вид. Дуг готов был солгать, но не сумел и просто молча кивнул.

– Так иди… и береги ее, – проговорила Инес. – Но помни одно. Отныне я буду работать над собой. Я тебя знаю, Дуг Селби. Не то чтобы тебя интересовала политика или деньги. Ты решил добиться в жизни как можно большего… Ну вот, а я решила добиться того же в своей жизни – потом увидимся.

– Когда? – спросил он.

– Когда получу звание адвоката, – ответила она и захлопнула за собою дверь.

Селби подошел к окну, встал на том месте, где только что была Инес Стэплтон. Он видел, как она, не оглядываясь, прошла по тротуару, села в длинную кремовую машину и стремительно уехала. Селби открыл окно. Теплый ветер из Калифорнии коснулся его лица. Он подтащил к окну стул и рухнул на него. Солнечный свет ласкал его своим теплом. Его слуха коснулись первые звуки церковных колоколов Мэдисон-Сити, их мелодичный звон таял в теплом воздухе.

Постепенно нервы Дуга успокоились. Что-то, казавшееся прежде неправильным, теперь представлялось единственно возможным и справедливым. Дремота слишком одолевала его, чтобы он мог анализировать. Восхитительная сонливость овладела им, его голова склонилась на сложенные на подоконнике руки, и он уснул с блаженной улыбкой на губах.