Не успел Селби въехать в Мэдисон-Сити, как сзади послышался низкий вой сирены. Он резко свернул к тротуару, затормозил и в зеркальце заднего обзора увидел усмехающееся лицо Рекса Брэндона.

– Решил, что я начну стрелять? – закричал ему шериф. – Ты что, не знаешь, что в городе установлено ограничение скорости?

Селби поставил машину на ручной тормоз. Брэндон остановился перед ним, вылез из автомобиля и подошел к Селби, поставив одну ногу на бордюрный камень.

– Привет, Сильвия, – сказал он и обратился к прокурору: – Это у вас что – деловая поездка или развлекательная прогулка?

– А кому это нужно знать? – спросил тот, изогнув в улыбке твердо очерченные губы.

– Мне! Если это деловая поездка, я отпущу вас, но если развлекательная прогулка, то придется вам обоим ответить за превышение скорости.

– Это развлекательная прогулка, – заявил прокурор.

– Ладно, Дуг, – Брэндон стал вдруг серьезным, – кончай дурачиться!

– Не хочу, Рекс.

– Почему?

– Потому что я совершаю политическое убийство Я болен проказой и не желаю, чтобы, ошиваясь около меня, ты заразился.

Шериф Брэндон оглядел их обоих глазами, от которых ничего не скроешь.

– И какую форму приняла у тебя эта проказа? – полюбопытствовал он.

– Форму независимости от Чарльза Девитта Стэплтона, – ответил Селби.

Брэндон усмехнулся:

– Черт, я уже слышал об этом. Новость облетела весь город. Я надеялся, что скоро кто-нибудь сделает что-то в этом роде! Знаешь, Дуг, иногда мне кажется, у него слишком тесная шляпа. Теперь я понимаю, почему ты так хотел отослать меня в Сан-Франциско. Ты хотел, чтобы я припарковался в безопасной зоне, верно?

– Не в этом дело, – возразил окружной прокурор. – Суть в том, что Чарльз Девитт Стэплтон, если пожелает, может установить почти полный политический контроль над всем округом. Чаще всего Стэплтон придерживается нейтральной позиции, ведь он слишком крупная фигура, чтобы участвовать в местной политике, и просто выжидает, кого выберут, зная, что тот будет перед ним лебезить.

– Верно, хотел, чтобы ты нигде не упоминал имя Джорджа, да?

Селби кивнул.

Шериф насмешливо изучал его.

– И почему же ты не согласился сделать то, о чем он тебя просил, Дуг? Ты ведь не собирался заводить дело по той азартной игре, разве не так?

– Еще не знаю, – ответил тот, – буду я его заводить или нет, но одно знаю точно: мне не нравится, когда за меня думают другие. Правда, сейчас это уже не имеет такого значения.

– А что произошло сейчас? – спросил Брэндон.

– А сейчас я поеду к нему в дом, вытащу его сына из постели и предъявлю ему обвинение в том, что он сбил на дороге человека и не остановился. У меня нет ни единого подтверждения этому, за исключением абсолютной уверенности. Это блеф. Или я состряпаю это дело, или выкопаю себе политическую могилу.

– А что у тебя есть на него? – поинтересовался шериф.

– Собственно, ничего, кроме предположения и некоторых улик, слишком неопределенных, чтобы на них основываться.

Брэндон намеренно медленно подошел к своей машине, выключил мотор и фары, выдернул ключ зажигания, бросил их в карман, приблизился к машине Селби с другой стороны и, открыв дверцу, сказал:

– Подвинься, Сильвия, будешь сидеть в центре. Давай, Дуг, трогай!

– Ты со мной не поедешь, – заупрямился Селби.

– Ну, попробуй меня выгнать! – ухмыльнулся шериф.

– Ладно, Дуг, оставь его, – весело посоветовала Сильвия, – едем!

Но тот все еще колебался.

– Успокойся, – сказала Сильвия, – я вижу, Рекс собрался на дело.

Брэндон осклабился:

– А ты хорошо знаешь своего мужчину, молодая леди!

Селби пожал плечами, уступая. Наконец поехал по Мейн-стрит.

– Есть что-нибудь новое? – спросил он шерифа.

– Не очень-то много, – ответил Брэндон. – Все по-прежнему. Отто Ларкин шляется по городу, позволяя втягивать себя в разговоры об убийстве, – ты знаешь, обычно он предпочитает об этом не распространяться, но сейчас нарочно толчется в самых людных местах, чтобы его могли расспросить. Какое-то время очень старательно избегал этого предмета, а потом наконец заявил, что девушки знают больше, чем сказали, и лично он думает, что было большой ошибкой позволить им уехать из города; полиция должна была допросить их, пока железо горячо. Нет, он, конечно, никого не критикует – и, сказав это, сразу уходит, как будто случайно проговорился. Отойдет за квартал, а там снова останавливается и ждет, когда кто-нибудь к нему обратится. И снова начинает свое шоу.

– Когда-нибудь он подставит себя под удар, – мрачно заметил прокурор.

Брэндон кивнул:

– Ему хотелось бы, чтобы Роупер снова вернулся на место окружного прокурора. Тогда многое было бы шито-крыто, а Ларкин катался бы как сыр в масле.

Селби начал крутой подъем на холм, где стояли роскошные резиденции.

– Я бы хотел, Рекс, чтобы ты оставался в стороне.

– Нет уж, изволь терпеть мое присутствие! – возразил шериф.

– Так вот, кое-что мы установили, – сообщил Селби. – Мы установили, что умерший в домике человек действительно Эмил Уоткинс, плотник из Сан-Диего. Его дочь была сбита удравшим с места происшествия водителем и скончалась в больнице. Описание машины соответствует внешнему виду того автомобиля, который до недавнего времени принадлежал молодому Стэплтону и который он так поспешно продал по дешевке. И еще выяснили, что Сэм Роупер представляет интересы отца ребенка Марсии.

– Ну что за подлец! – воскликнул Брэндон.

– Верно. Есть письмо из чикагской адвокатской фирмы, в котором говорится, что они получили письмо Роупера.

– И известно, кто этот отец? – поинтересовался шериф.

– Нет.

Брэндон принялся размышлять:

– Это может многое объяснить, Дуг. Если Роупер представляет интересы человека, который хочет избежать дурной славы… И если эти письма Марсии Уоткинс к отцу будут опубликованы, клиент Роупера, верно, будет чувствовать себя очень неуютно… И это объясняет, почему Отто Ларкин так себя ведет… Может, пусть сначала ситуация немного устаканится, прежде чем ты вцепишься в молодого Стэплтона, а, Дуг?

– Нет, я хочу ковать, пока горячо, – отрезал тот.

– Что ж, сейчас как раз горячо, – согласился Брэндон.

– Лучше бы ты вышел, Рекс, и предоставил мне… – начал прокурор.

– А ты попробуй выпихни меня, Дуг! – прервал его шериф.

Селби повернул направо, сбросил скорость, медленно проехал два квартала и опять свернул направо. Рекс Брэндон оглядел освещенные окна дома и произнес:

– Там, наверное, вечеринка по случаю возвращения старика.

– А мы снесем ворота, – откликнулся Селби.

– Мне подождать в машине? – уточнила Сильвия.

– Сможешь все застенографировать, умеешь? – поинтересовался шериф.

– Спрашиваешь!

– Ладно, – решил Брэндон, – тогда входишь и ведешь себя как все. Когда дело дойдет до точки, достанешь карандаш, блокнот и записывай, кто что скажет. Особое внимание обрати на то, что будет говорить молодой Стэплтон.

– Не беспокойся, – успокоила его Сильвия. – Если он признается, я запишу это черным по белому.

Селби поставил машину. Они втроем подошли к парадной двери и позвонили. Дверь открыл дворецкий.

– Мистер Джордж Стэплтон дома? – спросил окружной прокурор.

– Да, сэр… Это шериф?

– Верно, – откликнулся Брэндон и, не дожидаясь приглашения, протиснулся мимо дворецкого в холл. Из столовой в глубине дома доносились оживленные голоса, чей-то смех, позвякивание столовых приборов о тарелки.

– Где мы можем его увидеть? – поинтересовался Брэндон.

– Думаю, в кабинете хозяина, сэр.

– Отлично, проводите нас туда.

Дворецкий повел их через библиотеку к алькову, где стояли письменный стол и книжные шкафы, а все стены были увешаны охотничьими трофеями, ружьями, фотографиями в рамках.

– Если вы здесь подождете, – сказал дворецкий, – я позову его. Его отец только что вернулся из Нью-Йорка и пригласил нескольких друзей.

– Это я заметил, – проговорил Селби.

Брэндон остановил дворецкого:

– Минутку! Не говорите ему, кто его ждет. Просто скажите Джорджу, что его хотят видеть какие-то люди по очень важному делу. И больше никому ни слова, понятно?

– Да, сэр.

– Тогда идите.

Селби вытащил из кармана трубку и усмехнулся:

– Ну, сейчас начнется.

Брэндон достал бумагу для скручивания цигарок и кисет с табаком.

– Верно, сынок, пусть начнется.

Они молча сидели и курили, затем послышались быстрые шаги. В дверях показался удивленный Джордж Стэплтон:

– Как? Добрый вечер, мистер Селби… шериф Брэндон и мисс Мартин. Что здесь… вы… я могу вам чем-то помочь?

– Заходите, – предложил прокурор, – присаживайтесь.

Молодой Стэплтон секунду постоял в нерешительности, затем уселся на краешек стула. Напряженность позы выдавала его тревогу.

– Вы давно знакомы с Каттингсом? – задал первый вопрос Селби.

– Как же, мы еще учились с ним вместе и играли в одной футбольной команде.

– Значит, вы с ним друзья?

– Да.

– Кажется, вы ему продали ваш спортивный автомобиль?

– Да.

– Не слишком ли дешево вы его продали?

– Ну, может быть, но она мне надоела, я решил купить себе новую машину.

Многозначительно взглянув на шерифа, Селби сказал:

– Стэплтон, у меня для вас плохие новости. У нас есть все основания полагать, что вскоре после того, как вы продали машину Каттингсу, он поехал в Сан-Диего, а там слишком много выпил и сбил женщину. Через два дня женщина скончалась в больнице. Каттингс не доложил о происшествии в полицию. Но машину определенно узнали.

В комнате наступила напряженная тишина. Слышно было, как громко стучат часы над камином. Сильвия Мартин, заранее вынувшая из сумочки блокнот, приготовила карандаш. Шериф Брэндон, с бесстрастным, словно высеченным из камня, лицом и прищуренными глазами, наблюдал за молодым Стэплтоном из-за клубов дыма.

Джордж с трудом сглотнул слюну, произнес какой-то звук, остановился, прикусил верхнюю губу и наконец проговорил:

– Я не верю, что Каттингс мог так поступить.

– Каттингс рассказывал вам об этом? – спросил Селби.

– Нет, ничего не говорил.

– Давайте вместе все прикинем, – предложил прокурор. – Когда именно вы продали ему ваш автомобиль?

– Ну, точно не помню, когда он его забрал. Но могу посмотреть.

– А когда вы приобрели новую машину?

– Точной даты тоже не помню.

Сильвия Мартин вмешалась:

– Может, я смогу вам помочь? Я увидела вашу новую машину сразу после Рождества. Насколько помню, дилер говорил, что хотел приготовить ее к поставке на Рождество, но не смог, потому что заказ поступил всего за несколько дней до праздника.

– Ну как же, ведь этот несчастный случай произошел восемнадцатого декабря! – воскликнул Селби.

И снова наступила тишина, три пары обвиняющих глаз пристально смотрели на Стэплтона.

Он побледнел, обшаривая глазами комнату, словно в поисках возможности убежать. Затем, подняв голову, встретился с настойчивым взглядом Брэндона и сразу же опустил глаза. Его плечи поникли. Но тут в комнату упала тень – дверной проем загородила внушительная фигура Чарльза Девитта Стэплтона.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – воинственно прорычал он.

Ему ответил шериф:

– Добрый вечер. Мы расспрашиваем вашего сына об автомобильном инциденте.

– А в чем дело? – грубо поинтересовался хозяин дома.

– В инциденте участвовала его машина, – пояснил прокурор. – Мы полагали, что это произошло после того, как Джордж ее продал. Но, видимо, в это время ее владельцем был еще он. Вероятно, вы продали машину сразу же после этого, Джордж?

– Не отвечай на этот вопрос! – приказал отец и шагнул в библиотеку. – Вот что, – заявил он, – мне это не нравится. Мне не нравится, как вы ведете дело. Мне не понравилось ваше поведение сегодня днем и сейчас не нравится. Ну и что, если мой сын попал в аварию? Он застрахован. Он прекрасно может заплатить. Чего вы добиваетесь?

– После этого несчастного случая, – спокойно пояснил Брэндон, – водитель сбежал. На улице в Сан-Диего была сбита женщина. Водитель машины был пьян. Женщина умерла через два дня.

– Когда это было? – спросил Стэплтон-старший.

– Восемнадцатого декабря.

– И вы пришли, чтобы навесить это на моего сына?

– Мы ничего ни на кого не пытаемся навесить, – возразил прокурор. – Мы только пытаемся установить факты.

– Я знаю, что вы пытаетесь сделать, – заявил Стэплтон. – Вы разозлились, потому что я указал вам, что вы делаете большую ошибку, отказавшись сегодня днем выполнить мое желание. А теперь вы переходите все границы и ложно обвиняете в чем-то моего сына.

– Мы пытаемся установить факты, – повторил Селби. – Джордж, вы ездили восемнадцатого декабря в Сан-Диего на вашей машине?

Джордж поднял взгляд на отца.

– Скажи им, что не ездил, – подсказал старик.

Стэплтон-младший послушался:

– Это… Там какая-то ошибка… Я не ездил на машине… Я никого не сбивал.

– Вы были в тот день в Сан-Диего?

– Я… Я не помню.

– Хорошо! – вновь рявкнул Чарльз Девитт Стэплтон. – Все ясно. Джордж сказал вам, что ему известно, и на этом закончим. Он не ездил пьяным в Сан-Диего ни на какой машине. У него не было никакого несчастного случая… И имейте в виду, если бы были какие-то определенные доказательства, связывающие с этим несчастным случаем Джорджа или его машину, мы бы давно об этом узнали. Теперь же, когда вы явились через столько времени, мне кажется это подстроенным. А еще больше мне не нравится, как вы втроем пытаетесь здесь запугать молодого парня. Думаю, на этом вопрос исчерпан, и все.

– У нас осталась еще пара вопросов, – сказал Селби.

– Какие еще вопросы?

– Джордж, почему вы так поспешно продали ту машину?

– Потому что она ему надоела, – ответил его отец. – Мне об этом все известно. Джордж хотел иметь более современную машину, одну из последних моделей. Будучи Стэплтоном, он может себе позволить быть первым в этом городе. Ему не нравится водить устаревшую машину, да и мне тоже.

– Но та машина была у него не больше года, кажется, – напомнил Селби.

– За это время появились новые модели, – заметил Стэплтон-старший, – а Джордж обожает новые марки. Господи, неужели мой сын каждый раз, когда пожелает приобрести новую машину, должен объясняться с шерифом и окружным прокурором?!

Селби выждал, пока молодой Стэплтон взглянет на него.

– Джордж, вы продали эту машину, опасаясь, что вас могут по ней найти?

Чарльз Девитт встал между ним и сыном.

– На этот вопрос вам уже ответили! – прогремел он. – Полагаю, вы уже выяснили все, что хотели, и нет причин дальше продолжать эту беседу. Причем Джордж проявил по отношению к вам больше вежливости и терпения, чем это сделал бы я на его месте. Если бы я сам встретил вас, то послал бы вас к черту. Как бы то ни было, я желаю, чтобы Джордж пошел со мной занимать гостей. Вы извините нас, а мы – вас. Если вы желаете еще о чем-то спросить моего сына, обратитесь к его адвокату. Пойдем, Джордж!

Молодой человек поднялся, и они двинулись к выходу.

Селби встал и посмотрел прямо в лицо старшему Стэплтону:

– Стэплтон, судя по всему, вы намерены употребить ваше влияние и вашу известность для защиты сына. Думаю, вы понимаете, что это значит.

Покраснев, тот прогремел:

– Вы чертовски правы! Я знаю, что это значит. Это значит, что в этом доме я хозяин и мне надоело, когда на меня нажимает неопытный окружной прокурор и этот смехотворный шериф. Это значит, что вы откусили больше, чем можете проглотить, и вы это поймете еще до конца недели. А теперь убирайтесь отсюда!

Брэндон хотел что-то сказать, но Селби остановил его, притронувшись к его руке:

– Пойдем, Рекс!

Все трое вышли из дома и молча уселись в машину Дуга.

– Вот так-то, – проговорила Сильвия.

– Извини, что втянул тебя в это, Рекс, – произнес прокурор. Он завел мотор и медленно двинулся вниз с холма, вдруг почувствовав полное изнеможение.

Шериф, преодолевая ярость, возразил:

– А я доволен, что мы откровенно обменялись с ним мнениями. Мы могли посадить Джорджа в машину, отвезти в тюрьму и там допросить.

– Это не помогло бы! – рявкнул Селби. – Он стал бы все нагло отрицать. Когда за его спиной стоит отец… Да, может, я напрасно все это сказал, может, его машина вовсе и не фигурировала в том несчастном случае.

Дуг понимал, что завтра он уже будет жалеть о содеянном. Но сегодня он слишком устал. Ему хотелось лишь поскорее забраться в постель и забыться сном. Селби притормозил у светофора, устало переключил скорость, пересек Мейн-стрит, наконец промолвил:

– Ладно, шериф, я отвезу тебя к тому месту, где ты оставил свою машину, а потом надо немного вздремнуть. Завтра все будет представляться в ином свете.

– Боюсь, мне не заснуть, пока я не узнаю о злом койоте, – заявила Сильвия.

– Что еще за койот? – удивился шериф.

Селби был слишком измучен, чтобы ему ответить. Сильвия рассказала все Брэндону, пока он молча вел машину. И закончила рассказ как раз в ту минуту, когда они остановились за машиной шерифа.

– Ну пока, Рекс! – сказал прокурор. – Увидимся завтра. Спасибо, что пошел со мной, но я жалею, что разрешил тебе это.

– А ты не смог бы меня остановить, – напомнил Брэндон. – Слушай, Дуг, не нравится мне исчезновение этой Мадж Трент. Я переговорил с одним парнем на бензозаправке, он говорит, что видел, как Тригс и Мадж Трент ехали в город сегодня в шесть утра.

Собрав все силы, Селби стряхнул с себя усталость.

– Но Тригс сказал, что она не покидала заведения!

– Не думаю, чтобы этот парень ошибся. Он узнал и машину, и сидящих в ней людей. А тогда выходит, что она звонила тебе из дежурной аптеки. А если хорошо подумать, Дуг, то так оно и должно быть. Ей было известно, что ты находишься в конторе коронера. И две девушки в автокемпинге знали, что ты там. Они трое были единственными, кто это знал. Но из них троих я бы решил, что звонила все-таки Трент.

Селби позабыл об усталости.

– Слушай, Рекс, на каждом шагу нас будет тормозить папаша Стэплтон. Он будет охотиться за нами и пресекать любую попытку втянуть в это дело своего сына. Но есть одно место, где у нас не будут связаны руки.

– Где же? – заинтересовался Брэндон.

– В Лос-Анджелесе. Там в телефонной компании мы получим номера телефонов, по которым Тригс звонил из «Пальмовой крыши». У меня есть подозрение, что каждый раз, когда появлялась перспектива поживиться, Тригс звонил этому профессиональному игроку и приглашал его сюда. Давай попробуем подступиться с этой стороны. Этот игрок, Хэндли, должен многое знать о Тригсе. Если Тригс замешан в этом деле, мы заставим Хэндли говорить и…

– Хочешь сразу отправиться в Лос-Анджелес? – спросил Брэндон.

Селби тяжело вздохнул, а Сильвия Мартин предложила:

– Рекс, мы с Дугом поспим на заднем сиденье, а ты поведи машину.