Скрайвок прятался за переплетением кабелей. Его фальшивые вокс-передатчики фоном транслировали полные паники сообщения. Ультрамарины перестали обращать на них внимание несколько минут назад. Он ожидал этого; главное, что подложная вокс-сеть выполнила свою задачу и заманила самонадеянных сынов Жиллимана в ловушку.

Ультрамарины переговаривались по защищенным каналам отделения. Галливару не составит труда это обойти. Первое правило террора гласило, что нужно знать больше своего врага. По этой причине специалистов но связи у Повелителей Ночи всегда было больше, чем полагалось.

Галливар взломал код и открыл доступ к переговорам Ультрамаринов. В шлем Скрайвока хлынули вокс-потоки и инфосвязи отделения. Он не мог посеять страх в их сердцах, но напряженная речь ясно говорила ему, что они на грани.

«Что ж, так и должно быть», — подумал Скрайвок. Его переполняла уверенность. Старые тревоги на время забылись. Он полностью погрузился в игру.

Ультрамарины подошли к центральному залу. Воин в синей броне с отличительными знаками сержанта и абордажным щитом в одной руке настороженно вошел в зал. Он профессионально осмотрел помещение с нацеленным вперед оружием, но врагов не обнаружил.

Вслед за командиром в зал вступили еще четыре Ультрамарина с поднятыми абордажными щитами. Они действовали плавно и методично, подтверждая свою репутацию.

Скрайвок не сомневался, что помехи от кабелей, в которых он прятался, скроют его присутствие, но какой бы мастерской ни была засада, без жертв не обойдется.

— Стандартное построение. Первая подгруппа, прикрытие слева, вторая — справа, — приказал сержант по воксу. — Не пускать их за поворот коридора и к лифту. — Скрайвок улыбнулся; сержант — его звали Летик, согласно данным отделения, — был таким самоуверенным, таким напыщенным и гордым. Он даже не подозревал, что враг все слышит.

— Принесите ауспик. Просканируйте весь зал.

В помещение вошел еще один Ультрамарин с массивным встроенным ауспиком на предплечье доспехов. Так вот какой он, их Галливар. Скрайвок не сомневался, что с их вокс-офицером ему не сравниться.

Братья ауспик-мастера прикрывали его своими щитами, пока тот сканировал комнату.

По станции прокатился грохот: взрывчатка, которую воины Скрайвока заложили у дальних стыковочных ворот, сработала. Судя по переговорам Тринадцатого, они начинали нервничать. Скрайвок был в восторге и едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Ему вспомнились времена на Нострамо, когда он прятался в темноте, поджидая жертв. Охота на бедняков скоро надоела, и он начал ловить отпрысков благородных семей. Он и не думал, что ему когда-либо доведется вновь испытать радость охоты на себе подобных.

— Что это было? — спросил один из Тринадцатого.

— Будьте наготове. Они наверняка здесь.

— Сержант, на ауспике ничего. Только энергоизлучение станции. — В воксе Скрайвока раздалась трель запущенного сканирования. — Подождите, я нашел узконаправленный канал связи, — сказал оператор ауспика. — Главные системы взломаны. У нас шпион. Принимающая сторона канала находится в этом зале.

Их лидер выругался с поразившей Скрайвока живостью. Не такими уж они были нравственными. С другой стороны, кто был?

— Они, возможно, прямо сейчас на нас смотрят.

— Да, смотрим, — сказал Скрайвок по общему воксу.

Ультрамарины забили тревогу, немало повеселив его.

Станция ожила. На дисплее Скрайвока зажглись иконки покинувших укрытия воинов. Они выпрыгнули из груды проводов, стреляя из болт-пушек. Первого убитого из группы разграждения развернуло от силы снаряда, угодившего в шею. Кровь повисла в вакууме алым туманом из ледяных шариков. Он остался стоять, примагниченный к полу. Остальных оказалось не так легко застать врасплох. Ультрамарины мгновенно отреагировали, выстроившись вокруг своего специалиста, подняли щиты и с безжалостной эффективностью открыли ответный огонь.

Обе стороны отбросили скрытность, и вокс-каналы заполнились возбужденными сообщениями. Отделения перебрасывались приказами и рапортами. Скрайвок получил уведомления от своих воинов, с двух сторон атаковавших Ультрамаринов в круглом коридоре снаружи. Тьму разорвали дульное пламя и всполохи из сопел. Плазменный луч со стороны его отделения пробил один из ультрамаринских щитов, но воина за ним не задел. На самом нижнем уровне было четыре Повелителя Ночи; два из них скоро пали, и два оставшихся отступали за коммуникационную колонну, обмениваясь с Ультрамаринами в дверном проеме неприцельными очередями.

— Трон! Подтверждаю сорок шесть противников, число растет! — прокричал один из Ультрамаринов.

— Свяжитесь с «Нравственностью»!

— Они глушат наш вокс!

— Уходим! Уходим! Уходим! — кричал их сержант.

Болтерные снаряды с мостиков не пробивали высокие абордажные щиты и либо взрывались при столкновении с металлом, либо погружались в мягкие внутренности станции, ломая оборудование на части. Зал осветился стробирующими вспышками от десятков миниатюрных взрывов. Трубы усеяло шрапнелью. Газ, который держали в хранилищах под высоким давлением, с воем вылетал наружу, наполняя зал морозным туманом.

Очередному Повелителю Ночи выстрелили прямо в грудь. Глубоко вошедший болт взорвал ему легкие, и он упал на спину с булькающим криком, но микрогравитация отправила его метаться по центральной шахте. Настроение у Скрайвока ухудшилось. Меньшая численность не оказалась для Ультрамаринов помехой.

Группа разграждения сделала шаг от убитого брата, вновь сомкнула щиты и с приводящей в ярость хладнокровностью отступила за дверь.

— Первый коготь, уничтожить их! — крикнул Скрайвок.

Он выбрался из укрытия и взглянул на пол зала с высоты мостика.

Шестеро убитых Повелителей Ночи на одного убитого Ультрамарина. Позор.

Он схватил волкитную серпенту и резким движением вытащил. Затем повернулся к ближайшему воину, чтобы приказать тому спуститься на первый уровень и атаковать врагов в ближнем бою, но слова так и не прозвучали. В центре зала взорвалась связка гранат, задев главный передатчик, и отовсюду посыпались искры. Скрайвока отшвырнуло назад, а помещение между тем заполнилось недолговечным огнем и вертящейся бритвенно-острой шрапнелью.

Он поднялся. Дисплей шлема повредился, и надписи время от времени размывались, превращаясь в нечитаемые пятна, но сам он был цел.

— Да убейте уже этих ублюдков, живо!

Взрывы гранат в сгущающемся воздухе прозвучали для Летика тихо и плоско. Из центрального зала вырвался поток мусора, ударивший его людей в спину. Стрелять оттуда перестали, дав им несколько драгоценных мгновений, чтобы разобраться с Повелителями Ночи, взявшими их в тиски с обеих сторон изогнутого коридора. Кто-то повредил атмосферные резервуары, и станцию начал заполнять воздух. Звуки усиливались; оказалось, что сирены уже воют. Над дверями мигали лампы. Его солдаты стреляли в автоматическом режиме, возводя стену смерти между собой и врагами. Они скоро израсходуют все боеприпасы, а пригодных теорий у Летика не осталось. На борту было больше пятидесяти Повелителей Ночи. Он приехал на станцию, думая, что нужно будет лишь добить горстку врагов, а его ждал целый взвод.

— Мы в ловушке! С тыла приближается второе отделение, — сообщил один из его воинов, даже под огнем сохраняющий ледяное спокойствие. Другой охнул и упал, а его отрезанная рука с гротескной медлительностью оттолкнулась от стены.

— Надо покидать станцию, пока они нас не убили, — сказал Летик. — Группа разграждения, кругом. Остановите их наступление. — Летик протянул свой щит брату Мартию. — Заставьте отступить, если возможно.

Мартий взял щит и присоединился к остальным трем космодесантникам из группы разграждения. Вместе они образовали стену поперек коридора. Вражеские снаряды отскакивали от сомкнутых щитов, грохоча все сильнее по мере того, как станция заполнялась воздухом. Остальные солдаты Летика встали спиной к ним, лицом в противоположную сторону, создав вторую стену. Дисциплинированный огонь не пускал Повелителей Ночи за плавный изгиб коридора, но Ультрамарины стояли так плотно, что враг не мог промахнуться, и его воины гибли один за другим.

— Доминик, Скандис, Кловий, Батавиан, со мной! — прокричал он. — Ближний бой!

Летик снял с пояса цепной меч, а названные воины достали гладии и болт-пистолеты.

— За Ультрамар! — крикнул сержант.

— За Ультрамар! — ответили они.

Его крохотная группа бросилась в поэшелонное наступление.

Ближние бои в условиях низкой гравитации искусными не бывали. Летик отключил магнитные замки в подошвах и метнулся вперед, оттолкнувшись ногами.

Он промчался по коридору, активировав сопла ранца на максимум. Неэкономный бросок израсходовал всю терморегулирующую жидкость, так что холод станции почувствовался даже через доспехи с поддоспешником, но это придало ему скорости. Снаряды, бьющие в толстую броню, если и замедляли его, то не намного. Будь он простым смертным, плотности вражеской стрельбы следовало бы ужаснуться, и двух воинов он уже потерял, но все же он, Батавиан и Доминик врезались в Повелителей Ночи на полной скорости, оттолкнув врага назад.

Враги не сумели быстро оправиться от удара. Противник Летика, прикованный к полу магнитными замками, завалился назад и замахал руками, тщетно пытаясь восстановить баланс. Летик поспешил воспользоваться его положением и со всей силы ударил предателя гардой меча, расколов линзы, которые светились на нарисованном черепном лице. Из них с шипением вырвался воздух. Пока первый Повелитель Ночи пошатывался, Летик сунул болт-пистолет под подбородок второму. Отдача от болтов, покидающих ствол, ударила в руку, и ему потребовалась вся мощь силовой брони, чтобы отвести оружие. Три снаряда пробили шейную манжету и дыхательную маску воина, опустошив тому череп.

Летик снова включил магнитные замки и тяжело опустился на пол. Он резко рубанул мечом по Повелителю Ночи в поврежденном шлеме, сорвав жуткие трофеи, которые предатель носил на цепи вокруг шеи. Отрезанные пальцы убитых легионеров поплыли прочь, а зубья на мече Летика между тем принялись вгрызаться в керамит и череп под ним.

Меч застрял, и Летику пришлось его отпустить, напомнив себе, что главное в деле выживания — это использовать то, что есть. Он обхватил мертвого Повелителя Ночи и, используя труп как щит, открыл огонь. Обломки летали по всему коридору. Мимо Летика проносились снаряды огневой поддержки от его подчиненных, сражая Повелителей Ночи, которые пытались его атаковать. Выброшенные гильзы отскакивали от стен.

— Кай! Кай! Прием! — звал Летик.

Ответа не было.

У него возникла страшная теория. Враг перехитрил его. Предугадал его действия, несмотря на всю осторожность. Недавний грохот, без сомнения, вызвала сработавшая взрывчатка: видимо, Кай привел в действие какую-то ловушку, заперев их на станции. Вывод получался только один: врагам нужна была «Нравственность». Пока отделение Летика гибло под вражеским огнем, вторая группа атаковала беззащитный корабль. Он не сомневался в этом, потому что в их положении выбрал бы такую же практику.

Еще один Повелитель Ночи пал от его болт-пистолета. Индикатор боеприпасов на оружии мигнул красным. Он убрал пистолет в кобуру и снова взял болтер. Новые враги уже мчались к нему по коридору, закручивая мусор в беспокойный, хаотичный вихрь.

Летик не стал оценивать шансы своей группы. Если они пройдут вперед по центральному коридору станции, то окажутся вне досягаемости прикрывающего огня. Если останутся здесь, Повелители Ночи легко перебьют их по одному. Доминик был ранен, но продолжал сражаться. Батавиан боролся с одним Повелителем Ночи, без конца нанося ему в шею удары гладием, пока враг пытался направить болтер ему под пластрон. Затем силовые кабели на броне Батавиана вспыхнули, и Ультрамарин погиб. Его убийца сбросил с себя тело и повернулся к Летику, но тот не успел даже поднять оружие, как мимо пролетел болт, оставляя после себя ярко-белый ракетный след, врезался в шлем Повелителя Ночи и взорвался, убив предателя.

Позади раздались крики его людей. Повелители Ночи одолели двух воинов, блокировавших выход из центрального зала, и выбегали в коридор, отделяя Летика с его ударной группой от остальных. Солдаты, расположившиеся позади группы разграждения, не пускали врагов в уязвимый тыл щитоносцев, но долго это продолжаться не могло.

Ультрамарины проиграли, и Повелители Ночи знали это.

Предатели из другого конца коридора бросились на них с торжествующим ревом, оглушительно громко врезаясь в абордажные щиты. Группа разграждения вдруг оказалась в яростном ближнем бою. Благодаря щитам люди Летика были лучше защищены, но уступали врагу по численности, а потому быстро гибли.

Летик не сдавался. Доминика атаковали два нострамца: один взял в захват его руку, а второй убил ударом цепной глефы. По жестокости бой не уступал ни одному на памяти Летика, и хотя в последнее время он немало дрался с другими космодесантниками, ярость этих врагов ошеломляла. Он отбросил болтер и вцепился в нападающих, принялся бить их по лицам локтями и кулаками, пытаясь расколоть хрупкие линзы и открыть врагов разреженному воздуху.

Иконки его солдат гасли одна за другой. Затем враг оказался и спереди, и сзади. Кто-то схватил его за руку. Он вырвался, но две другие руки заскребли по доспехам, пока он не оказался в захвате. Броня выла, откликаясь на попытки освободиться. Летик успел отшвырнуть одного Повелителя Ночи ударом тыльной стороной руки, после чего вторую руку тоже схватили, потом захватили ноги, и его повалили на пол. Летик вырывался и пинался, и пятеро врагов безуспешно пытались его усмирить, держа за руки-ноги, пока к броне не прилепили какой-то прибор, закоротив ее мощным электромагнитным импульсом и лишив Летика сил. Только тогда легионер был повержен.

Келлендвар с братом вырезали себе путь по хребтовому коридору «Нравственности». На корабле было три тысячи смертных членов экипажа, но сопротивления они оказывали не больше, чем младенцы. Убивать их было так же легко.

Дробь из ружей корабельных бойцов отскакивала от силовой брони, не причиняя вреда. Бойцы не пытались бежать, поэтому Келлендвар убивал их на месте, разрубая надвое огромным палаческим топором. Келленкир крутил цепной глефой, вырисовывая в воздухе размытый узор, сквозь который никто не мог пробиться.

— Они не боятся, брат, — заметил Келлендвар. Вокруг выл ветер, устремляясь к дыре, которую они выжгли в корпусе. — Они храбры. Это почти достойно похвалы.

— Их легионеры много времени проводят рядом с ними; возможно, поэтому они не поддаются страху. Но то, что им хватает смелости не сдавать позиции, не значит, что они не боятся. — Келленкир видел это, в отличие от брата. Чувствовал сквозь решетку респиратора. — У Жиллимана презреннейший из слуг считает себя героем! — Келленкир засмеялся, ударом цепной глефы лишив жизни очередного бойца. Алмазные лезвия зубьев разбили лицевую пластину его шлема, прошли сквозь панцирную броню и впились в грудь. — Смотри, как они умирают! Какая разница, храбры они или трусливы. Главное — что слабы!

Посреди коридора выстроились в ряд несколько человек, здоровяков, по меркам смертных, и вооруженных дубинками-электрошокерами.

— Не вижу слабости. Они сражаются с честью, — сказал Келлендвар.

— С честью или без, но их слабость отвратительна, — ответил Келленкир и обрушился на мини-отряд.

Дубинки отскакивали от его брони, а вслед за ними вскоре отправлялись отрубленные конечности. Фонтаны артериальной крови окрасили коридор алыми потеками. Это оказалось последним аргументом, и выжившие бросились прочь от Келленкира.

— Путь свободен! — крикнул Келленкир. — Они бегут, начав понимать урок! И это правильно. Они не так глупы, как их товарищи. Храбрость не спасет от страданий и смерти! Бегите, людишки, бегите! — ревел он через вокс-динамики. — Я все равно поймаю вас и убью. Скоро боли придет конец. Обещаю вам!

Из люка показались новые бойцы, но всех их ждал топор Келлендвара. Келленкир дрался с фанатичной радостью в голосе, и это основательно беспокоило Келлендвара, но он не переставал убивать, пока думал об этом. Убийство было жизнью. Убийство было спасением. В детстве он убивал, чтобы увидеть следующий день. Став космодесантником, он убивал во имя Императора, чтобы человечество выжило. Теперь он убивал для Скрайвока, чтобы стать свободным. Страх — главным образом страх пыток, боли и недостойной смерти — всегда был оружием его легиона. Но именно оружием — инструментом, которое следует использовать, когда оно нужно, и убирать, когда в нем нет необходимости.

Он вновь вспомнил «Никтон» и тот момент, когда пришел забирать брата из его самодельной пыточной в Зале трофеев. Увиденное встревожило его. Проблема была не в самих действиях Келленкира: Келлендвар много раз проводил похожие операции.

Но он не был садистом. Он понимал, что боль и страх — это тоже инструменты. Келленкир же явно принадлежал к огромному числу легионеров, которые любили использовать их ради собственного удовольствия, однако им двигало не простое желание причинить боль. В его действиях было что-то миссионерское.

Очередной боец погиб, разрубленный топором Келлендвара от плеча до паха. Удар был четким, смерть мгновенной, и топор легко вышел из плоти. Он приподнял оружие, готовый атаковать снова, но обнаружил, что противников не осталось. Коридор был пуст. Крики и болтерный огонь доносились лишь издалека. Убитые лежали кучами.

— Вслушайся в эти радостные звуки! Идем, брат! Идем! — ликовал Келленкир. — На мостик! Теперь ты сможешь впечатлить своего хозяина. Иди со мной и раздели славу, пока я не передумал.

«Радостные? — подумал Келлендвар. — Нормально ли это?»

Его мысли прервало вокс-сообщение от Вайсеркона, ведущего группу из шести Повелителей Ночи на корме.

— Келлендвар, машинный зал взят.

— Потери?

— Закраш и Менон, — доложил Вайсеркон. — Мы встретили сопротивление со стороны легионеров. Убили троих, двое отступили и исчезли на нижних палубах. Мы их выследим.

— Забудьте про них. Возможно, они попытаются повредить поле Геллера, чтобы не дать нам скрыться в варпе. В этом случае не обращайте на них внимания. Но если они поняли, что побеждены, то попытаются уничтожить корабль. Немедленно направляйтесь к главному реактору. Ваша главная цель — не допустить гибель корабля. Мы должны захватить «Нравственность».

— Палач, — отозвался воин и отключился.

Келлендвар не отправил своего брата вместе с остальными по одной важной причине. Тот стал бы отвлекаться на пытки и убийства. Брат был так кровожаден, что Келлендвар долгое время считал того безумцем.

Смотря, как Келленкир макает пальцы в пролитую кровь и размазывает ее по пластинам брони, Келлендвар начал думать, что дело не в этом.

Он начал опасаться, что его брат просто злой.