Второй день вторжения подходил к концу, когда Повелители Ночи собрались на конклав.

— Кто-нибудь может мне объяснить, почему мы, двадцать тысяч великолепных убийц, не в состоянии отобрать одну жалкую гору у группки Жиллимановых клерков?

Крукеш ударил мечом по столу, разбив верхнюю часть гололита на квадратные осколки черного стекла. Вращающееся изображение Фароса с шипением погасло.

— Если б все было так просто, — сказал магистр когтя Бентен Геш. Он произнес слова, прикрывая рот рукой, но знал, что его все услышат.

Геш, я надеюсь, ты осознаешь, что каждый час здесь приближает нас к поражению? Ультрамарины наверняка уже направляются сюда. У Робаута Жиллимана абак вместо мозгов, но даже он в состоянии понять, вдоволь навыстраивав свои логические цепочки, что мы и есть вся угроза, что вторжения по всей территории не будет. Когда он осознает, что, кроме нашей армии, ничего нет, он обрушится на эту планету, раздуваясь от гнева. Говорят, что он любит жалеть слабаков, но не сомневаюсь, что даже его исключительное чувство справедливости не помешает ему насадить твою голову на пику, когда он до нас доберется.

— В таком случае я хотел бы спросить, владыка когтя: зачем мы вообще участвуем в этой войне? — поинтересовался Геш, запугать которого всегда было сложно, тем более Крукешу. — Мы несем чрезмерно высокие потери. Можно сколько угодно насмехаться над стражами Ультамара, обзывая их рабами простых смертных, но дерутся они храбро. Именно поэтому мы до сих пор не захватили гору.

Крукеш оперся на полуразрушенный стол.

— Я бы на твоем месте со мной так не разговаривал, магистр когтя.

— Как вам угодно, милорд, — с фальшивым подобострастием отозвался Геш.

— Мы здесь, потому что маяк зачем-то нужен Ультрамаринам. И я хочу, чтобы он стал нашим. Как знает, на что еще он способен? Это определенно не только свет в небе.

Скрайвок фыркнул.

— Я сказал что-то смешное, Скрайвок? — Крукеш уставился на него взглядом меланхолических черных глаз.

— Нет, милорд. Я просто вспомнил один ироничный момент.

— Будь так любезен, следи за ходом обсуждения.

Скрайвок резко кивнул. Волны злобы, исходящие от Крукеша, стали еще сильнее. Он понятия не имел, чем вызвал такую ненависть владыки когтя, но еще непонятнее было, зачем тогда Крукеш его спас. Оба вопроса не давали Скрайвоку покоя, а ответов все не было, что, к его досаде, в последнее время стало обычным положением вещей.

— Ультрамаринами командуют Полукс из Кулаков и его ручной кузнец войны. Оба — специалисты по осадному делу, что очевидно из их достижений. — Скрайвок активировал дополнительный голопроектор, и перед ними возникла уменьшенная версия горы. — Эти входы в пещеры заблокированы сознательно устроенными обвалами. Подозреваю, что среди них много тупиков. Мы пытаемся провести сканирование высокомощным ауспиком, но маяк сбрасывает почти все операции. Милорд, вы сами видели, что случилось, когда ваш флот прибыл к месту сбора, а они перевели маяк в постоянный режим.

В качестве подтверждения Скрайвок получил лишь усмешку. При первом запуске Фароса волна электромагнитного излучения ушла так далеко в космос, что поразила их корабли на самом краю системы.

— Они сохранили несколько входов, но те невелики и находятся в недоступных местах, так что небольшой отряд легко может удерживать их против превосходящих сил.

— Наших сил, хочешь сказать, — заметил Грукир Гнусный, капитан Восемьдесят девятой. — Сил, которые стремительно уменьшаются.

— Дай ему договорить! — устало бросил Геш. — Я не спешу в очередную атаку, но не надо время тратить.

— Они также делают вылазки. У наших разведотрядов постоянно проблемы.

— Что значит «проблемы», Скрайвок? — ядовито поинтересовался Крукеш.

Из дальних патрулей на верхние склоны и в пещеры не возвращаются больше, чем возвращаются, — просто ответил Скрайвок. — Вот что значит «проблемы».

— Мы что-нибудь узнали об их численности? — спросил Юфинир Паладан из Девятнадцатой.

Голос опять подал Геш:

— Скорее нет. Если предположить, что полная рота была поровну разделена между платформой и кастеллумом, в гору могли сбежать около сотни. Есть еще контингент Механикум, но он крохотный и не из Тагматы. Немного смертных солдат, однако с учетом их эффективности ими можно пренебречь. Также в пещерах скрылось около половины гражданского населения. Мы их не нашли. Я лично встречал легионеров из Имперских Кулаков. И, кажется, есть смешанные отряды из остальных легионов, верных Ложному Императору? — обратился он к Варакешу, злобному на вид капитану, чье лицо представляло собой мешанину рубцов от плазменных ожогов.

Варакеш кивнул:

— Число их крайне незначительно.

— Если примем, что у них не больше двухсот легионеров, около десятка конструктов Механикум, возможно, столько же ауксилларии… — Геш застучал по контрольной панели гололита. Несколько мест на склоне засветилось оранжевым. — Это известные нам входы в гору. Расположение в тактическом плане оптимальное, но, конечно, мы не знаем, какие входы настоящие, а какие служат приманкой. И внутренний план горы нам также неизвестен.

— Что говорят пленники? — спросил Крукеш.

— Что гору пронизывают бесконечные тоннели, — ответил Геш. — Никто ни разу далеко не заходил: из суеверия и элементарного страха заблудиться. Кроме того, Жиллиман больше века назад издал указ, ограничивающий доступ к горе. Он также запрещает делать пикты, записи и даже зарисовки горы, так что могу сказать, что, ну…

— Никто из них ничего не знает, — закончил за него Крукеш.

— Нет, милорд, как бы мы их ни допрашивали, — признался Геш. — Они говорят, что при восходе и закате солнца из пещер бьет свет и что всем обитателям планеты снятся странные сны. Это не естественные феномены. Возможно, гора является неким устройством. Подозреваю, примарх Жиллиман обнаружил ее тут, а не построил. Она стара.

— Крепость на вершине не подпускает нашу авиацию, — сказал Скрайвок, указав на Императорскую наблюдательную башню. — Ее можно уничтожить синхронным ударом с орбиты. После этого появится возможность высадиться прямо на склон или на тот выступ, но они пару раз запускали противокорабельные ракеты из пещер, поэтому не берусь утверждать, что уничтожение крепости гарантирует быструю победу.

— Никакого массированного огня по горе, — сказал Крукеш. — Мы не знаем, что за оборудование стоит в этой крепости. Можно случайно уничтожить то, ради чего мы сюда явились.

— Враг сам устроил не один обвал, — напомнил Па-ладан.

— Из камней. Стеклянные тоннели они не тронули, насколько нам известно, — сказал Геш.

— У них есть преимущество: они знают гору, — добавил Крукеш. — Они знают, что можно ломать без вреда для горы, а мы нет. Как дела с настройкой координат для телепортационной атаки?

— Плохо, милорд, — угрюмо ответил Хакар из Глубин, капитан Сто четвертой. Телепортационная атака на главную комнату стремительно положила бы битве конец. От работы Хакара зависели жизни его товарищей, о чем они не стеснялись напоминать. — Гора непроницаема для всех доступных нам типов сканирования. Наши кузнечные служители и союзники из Механикум постоянно пытаются навести на главный зал, и мы уверены, что он находится у вершины, на конечной станции фуникулера. Но каждый раз, когда мы сканируем гору, любую ее часть, получаем пустоту.

— Что-то гам должно быть! — прорычал Крукеш.

— Но мы этого не видим. У астропатов дела идут не лучше, — продолжил Хакар извиняющимся тоном. — Гора не поддается анализу, в пространственном и психическом смысле она пуста.

— Варп-колдовство?

— Что-то другое, — ответил Хакар.

Крукеш по очереди посмотрел на своих подчиненных. Они отвечали ему почти таким же презрением. Скрайвок скрыл радость. Этой атакой Крукеш уничтожал даже то хрупкое единство, которое принес с собой. Желание захватить гору в последнее время основывалось скорее на чистом любопытстве и амбициозности, чем на необходимости. Повелителям Ночи было не чуждо кровопролитие, они наслаждались им — но только если эта была кровь других. Проливать собственную в таких объемах им не нравилось, а в последнее время она текла рекой.

— Мы продолжим следовать моему плану. Будем атаковать все входы одновременно, — сказал Крукеш. — Они не могут держать оборону всех входов одинаково эффективно. Так мы и пробьемся.

— Некоторые они могут защищать очень хорошо, милорд, — сухо сказал Геш.

— Вы воины! — рявкнул Крукеш. — Часть из вас погибнет, но мы победим. Так ведутся все войны.

— Большая часть из нас погибнет, — поправил его Геш. — И это не всем нравится. Маяк важен, это всем очевидно. И поэтому мы должны уничтожить его — сейчас же, пока нас не раздавили контратакой.

— Ты отказываешься мне подчиняться, Геш? — спросил Крукеш. По его мысленной команде в шатер вошли два Атраментара и встали за его спиной, глядя на Геша из-за линз. От силовых генераторов их массивных терминаторских доспехов шли волны жара, а тонкий слой энергополя светился остаточным радиоактивным излучением. — Составьте планы. Сдайте их мне на утверждение к завтрашнему закату. Мы атакуем с приходом ночи. Будь осторожней, Геш, тебя всегда можно заменить.

— Как и тебя, — мрачно пробормотал Геш.

Он вышел, и трое из шестнадцати присутствовавших капитанов последовали за ним. Остальные при виде такой дерзости принялись демонстративно смотреть в сторону. Скрайвок продолжал стоять. «Как верный слуга», — горько подумал он.

— С другой стороны, того, кто отыщет путь в гору, ждет богатая награда, — сказал Крукеш. — А теперь идите! К работе!

Магистры когтей потянулись к выходу, бросая на Хакара грозные взгляды. Они ничего не говорили ни товарищам, ни своему командиру. В воздухе витал запах интриг.

«А вот теперь, — подумал Скрайвок, выходя вместе с ними в духоту сотинского вечера, — становится интересно».

Скрайвок прошел через лагерь к своему бараку. День подходил к концу. Солнечный свет, окрашенный Гибельным штормом, заливал все багровым цветом. Воздух был грязным от выхлопных газов, а расположенные повсюду двигатели и генераторы испускали потоки удушливого жара.

Лагерь был организован по всем правилам, как в прошлом, и представлял собой временный город, построенный по методам, которые были старше Великого крестового похода. Модульные казармы, за считанные часы собранные специальными командами служителей, стояли ровными рядами. Подлагерь каждой роты был разбит вокруг ее оружейного склада. Границей лагеря служила оборонительная стена из сборных секций. Сетчатая схема Сотополиса очень им помогла. Крайне любезно со стороны Ультрамаринов было оставить большую часть города пустой: Повелителям Ночи даже не пришлось подготавливать местность. Достаточно оказалось сломать несколько заборов, и можно было въезжать.

В самом центре Повелители Ночи сделали посадочную площадку, на которой теперь стоял гул от небольших кораблей, без конца прилетающих и улетающих. Полоса огней в небе указывала на ряд транспортников, везущих в космопорт новое оборудование. Тяжелые грузовики с рыком проносились через все четверо ворот. Лагерь распланировали и организовали с типичной для космодесантников эффективностью; только большинство легионов отказались от украшений как у Повелителей Ночи.

Распятые, освежеванные гражданские, часть из которых еще цеплялась за жизнь в агонии, висели на железных крестах по периметру лагеря. Они настойчиво напоминали Скрайвоку о прошлых кампаниях — о Шерате, в частности. Вполне возможно, что при виде этого зрелища Владыка Макрагга пожалел бы, что его брат Дорн однажды решил унизить Кёрза.

Он удивился этому приступу ностальгии и попытался его прогнать. Императорские войны больше не вызывали у него положительных чувств. Повелители Ночи выполняли свой долг, но лишь удостаивались косых взглядов за методы, которые использовали по приказу самого Императора. К ним всегда относились как к самым последним злодеям при том, что их тактика террора сохраняла куда больше жизней, чем более благородные методы других легионов. Их считали монстрами, и монстрами они в конце концов стали.

Кёрз постоянно говорил им, что от своей природы не сбежать. Они всегда знали, кто они на самом деле.

И тем не менее Скрайвок упорно игнорировал тот факт, что каждое новое поколение рекрутов с Нострамо, все больше наслаждаясь кровопролитием, переставало считать его мрачным долгом. Он пытался не вспоминать о старых временах, когда зверства совершались ради высшей цели, а не ради самих зверств.

По убеждению Кёрза порядок вещей всегда будет таким, каким должен быть.

Он слышал, как Келлендвар и ему подобные рассуждали, что Повелители Ночи сильнее всех остальных, что они свергнут лживого Императора и будут жить среди смертных как короли.

Но, вдыхая запах горящей плоти, вонь крови и опорожненных от страха кишечников, он понимал в глубине души, что этому не бывать. Они были монстрами. Он был монстром. Так странно было это осознавать: никто никогда не планирует становиться монстром, но вот он им стал.

И иначе быть не могло.

Скрайвок вступил в квадратный комплекс ротных казарм. Они возвели полный набор зданий, поскольку так было положено, и не имело значения, что только половина из них будет занята в те краткие часы, когда космодесантники спали. Из одной казармы раздавались крики и уродливый смех. Одна его часть хотела зайти и посмотреть, что происходит, присоединиться к развлечению. Другой было противно, но эта часть слабела с каждым днем.

«Как я устал», — подумал он. Его барак представлял собой модульное здание в два раза меньше казарм. Снаружи колыхались знамена его роты.

Двери узнали его и открылись. Он вступил в очистительную комнату, где его броню со всех сторон облило теплой водой. Не просушившись, он направился в оружейную, где четыре молчаливых сервитора сняли с него броню. Помощника у Скрайвока давно не было: он никому не доверял настолько.

Надев простой костюм, он перешел в личные покои — достаточно большой зал, где в трех кадильницах лениво дымились благовония. Металлический пол холодил ноги.

Слуги слишком боялись его, чтобы представлять опасность. Они суетились вокруг в неизменном страхе, ставя ему на стол еду и напитки — в основном простые продукты из захваченных складов, но после стольких недель на пайках «Умбрового принца» он ел их с огромным удовольствием.

Убедившись, что его все устроило, слуги удалились в свои лачуги в лагере для рабов, за пределами стены. Скрайвок связался с «Умбровым принцем» и потребовал у капитана Грантакса отчет о ходе ремонта. Он попугал слугу, но в целом был доволен его работой. Орбитальные сооружения Ультрамаринов были скромными, но иметь их было куда лучше, чем не иметь ничего. На столе лежала стопка планшетов — новые приказы и донесения о потерях. Они подождут. Сперва он собирался отдохнуть, поскольку уже несколько дней не спал обычным образом. Ему вдруг вспомнились разгульные дни юношества, когда в залах отеческого дома было полно взрослых, и каждый представлял для него опасность. В последнюю неделю было так же: требовалось постоянно быть настороже.

— Даже монстрам нужно спать, — сказал он себе.

Тихий смешок заставил его стремительно обернуться. Это был жуткий звук, гортанный, как у кошки, и боли в нем было не меньше, чем веселья. За прошедшие века Скрайвок успел сразиться с самыми разными ксеносами, но ни разу не слышал подобных звуков. Он не принадлежал ни человеку, ни чужаку.

На ум пришло слово «нечеловеческий».

Рука потянулась к оружию, которого не было. Тогда он сжал кулак, позволяя гневу взять контроль.

— Беренон! Что ты тут делаешь? Я не слышал, как ты вошел.

Библиарий стоял за кадильницей, в которой горели благовонные угли, в странной позе, с вывернутыми в стороны коленями. Его лицо скрывалось в тенях, и он опирался на стену.

— Ты не слышал, как я вошел, — сказал Беренон. Его голос звучал странно, низко и хрипло, и в нем был намек на то же кошачье рычание, как раньше.

— Ты ранен? — спросил Скрайвок.

— Нет, — ответил библиарий.

— В чем дело, Беренон? Если ты пришел не для того, чтобы рассказать, как проникнуть в гору, то можешь уходить.

— У меня есть для тебя предложение. Выслушай его, повелитель ночей. — Беренон глубоко, тяжело вдохнул и вышел на свет. Он подволакивал левую ногу и упирался рукой в стену, задевая знамена.

Библиарий поднял голову и улыбнулся, чего этот несчастный воин никогда раньше не делал, и Скрайвок с ужасом понял, что улыбка ему и не принадлежит. Лицо Беренона обмякло и болезненно посерело. От подергивающихся губ тянулись нити слюны. Глаза на этом мертвенном лице были совсем другие: красные с золотыми прожилками, без зрачка, и нервно бегающие из стороны в сторону.

— Тендер Скрайвок!

Голос не принадлежал библиарию. Движения его губ не совпадали со словами. У Скрайвока возникло жуткое впечатление, что говорили глаза, а не сам Беренон.

Скрайвок отступил за стол и взял болтер, лежавший рядом, на стойке. Он направил его на существо, но оно не пыталось напасть, и он пока не стал открывать огонь.

— Ты не Беренон.

Существо провело по зубам длинным розовым языком. В одно мгновение это были собственные зубы Беренона, квадратные и серые, а в другое — острые полупрозрачные иглы морского хищника. Беренон издал стон.

— Ты проницателен. Я позаимствовал его плоть. Неплохой у него разум — сильный и своенравный. Но стены мира тонки, и он затерялся между них. Говорить с тобой непросто, но возможно, да. Возможно.

— Я слышал, что некоторые воины из Семнадцатого легиона пускают порождения варпа в свои тела и становятся их рабами. Ты такой же?

— Да и нет. Я нечто меньшее и нечто большее одновременно. Мне не нужно разрешение. Шторм Эреба открывает двери таким, как я. В какое время мы живем! Во время, когда наши миры могут встречаться и свободно переплетаться.

— Если ты ищешь здесь почитателей, ты их не найдешь. Мы сильнее остальных.

— Ты заносчив. Ты… заблуждаешься… — Последнее слово он медленно прошипел.

— Мы не монахи Лоргара. Мы не будем тебе подчиняться. Здесь никто не станет тебе служить! — крикнул Скрайвок.

Он надеялся, что кто-нибудь отреагирует на его крик, но звуки в комнате стали приглушенными, и он понял, что на помощь извне можно не рассчитывать.

— Все рано или поздно подчинятся владыкам варпа. Ты думаешь, что ты силен, но ты слаб. Ты сделан из плоти, а ни одно создание из праха и огня не способно устоять перед силой Хаоса.

— Подойди поближе, и я покажу тебе, как я слаб.

— Ты думаешь, что силен, как твой отец. Но я видел его силу, когда сражался с ним в царстве мыслей. Он думает, что поверг меня, но я не повержен. Он же бегает в пыли Макрагга, преследуя чужие цели.

— Кёрз? Наш повелитель на Макрагге?

— Ты до сих пор зовешь его повелителем — это существо, которое не раздумывая уничтожит тебя, чтобы удовлетворить свои низменные желания. Неужели он достоин твоей преданности? Ты не силен, Гендор Скрайвок, но я могу это изменить. Я предлагаю союз. Используй к нашей взаимной выгоде все, что пожелаешь, ибо таково правило сильных.

— Я не желаю с тобой разговаривать, — сказал Скрайвок и поднял болтер выше.

— Выслушай меня. У этой оболочки есть сила, но она стремительно сгорает. Отправишь меня назад или станешь смотреть, как я ухожу, — и ничего не получишь. Я предлагаю помощь лишь достойным.

— Как я.

Ладони Скрайвока стали влажными от пота. Присутствие этого существа внутри его библиария причиняло ментальную боль, страшно давило на затылок. Перед глазами плыли пятна. Его беспокоили фантомные запахи, мимолетные, но из-за этого только более раздражающие.

— Твоя амбициозность — как пламя, твой цинизм — как сладкое вино. К твоему вкусу надо привыкать, Гендор Скрайвок, Крашеный Граф, но он восхитителен на языке. Ты достоин. Вместе мы исполним твои желания.

И вновь этот тонкий язык прошелся по зубам, в мгновение сменивших форму.

— Ты предлагаешь мне силу, но нуждаешься в моей помощи. Не похоже, что ты очень силен.

— Маяк — творение древнего врага. Сейчас он — лишь слабая свеча на фоне беснующегося шторма, но я знаю, что будет дальше. Шторм пройдет, как все штормы. Маяк нужно уничтожить, или однажды его используют в качестве оружия против нас, как уже было эры назад.

Существо опять засмеялось. Тело Беренона так содрогнулось от силы этого смеха, что треснули ребра. Слюна, капающая изо рта, стала красной.

— Они так отчаянно пытались победить нас, и где они сейчас?

— Я не знаю, о ком ты.

— Радуйся этому. Эта ваша великая война — всего лишь очередная перепалка в противостоянии, которое длится с начала времен. Взгляни на меня! Видишь, как моя сущность меняет плоть твоего товарища? Разве я не величественен? Разве я не ужасен? — Беренон отошел от стены и выпрямился. Затем согнулся и погрозил Скрайвоку пальцем. — Но в вашем безжизненном измерении есть вещи и похуже, чем скромные вторженцы вроде меня.

— Наша цель — захватить Фарос, — сказал Скрайвок. — Мне невыгодно его уничтожать.

— События, о которых я говорю, наступят через неисчислимые годы. А пока маяк нужен тебе, он будет твоим. Подумай, Вендор Скрайвок! Твой собственный командир презирает тебя. Но он обещал награду тому, кто проведет его внутрь. Вы не можете перенести ваши клетки с закованной в них энергией сквозь царство мыслей. Энтроческий свет маяка мешает вашим технологиям, не дает проложить путь через варп. Я могу обойти его.

— Ты имеешь в виду Атраментаров?

Существо зарычало. Когда оно успокоилось, одна половина лица Беренона застыла в оскале, а другая ужасающе обвисла. От библиария исходил ощутимый жар. Из-за его латного воротника вились струйки пара, а на шее вздулись вены.

— Да, да, — мертвые существа, мертвое мясо в мертвом металле. Эта реальность так примитивна. Я помогу вам с вашими жалкими манипуляциями над мертвой материей в царстве эмпиреев.

— О таких, как ты, ходят только легенды и древние слухи, но все они говорят, что тебе нельзя доверять.

— Слушай, и узнаешь больше! Я видел Нострамо. Я бродил по черным снам детей, дрожащих в его углах. Мы всегда рядом с вами, на расстоянии кошмара, и неважно, признаете ли вы наше существование, или нет.

— Легенды говорят правду, а старые слухи — не просто слухи, — сказал Скрайвок, игнорируя гиперболу демона. — Но если эти… сказки не лгут, то ясно одно. За услуги таких созданий, как ты, всегда нужно платить.

— Разумеется, — ответило существо. — Служба без платы — это рабство. А я ничей не раб и никогда не буду.

Тело Беренона дернулось, когда кукловод потянул за невидимые нити. Его спина прогнулась с такой силой, что, не будь на нем полных боевых доспехов, она, без сомнения, сломалась бы.

— Так назови свою цену, демон, или убирайся. Что ты хочешь? Мою душу? Склянку детских слез?

— Ничего столь эзотерического. Я желаю… войти, — прошипел демон. — Пусти меня внутрь, и мы будем вместе работать ради достижения своих целей. Откажи мне, и через четыре дня умрешь. Для таких, как я, время ничего не значит. Я видел это, Гендор Скрайвок, так же отчетливо, как сейчас вижу тебя.

— Крукеш, — произнес Скрайвок.

— Устав от твоих неудач и поддавшись на провокации того, кого зовут Геш, он покарает тебя в назидание другим так, как принято в твоем легионе. Он потерпит здесь поражение и будет изгнан Мстящим сыном трижды проклятого Императора Терры. Тот уже летит. Шторм задержит его, но это лишь вопрос времени. Доверься своим чувствам, ты знаешь, что это правда. Твой примарх утверждает, что все предопределено. У тебя есть возможность узнать, так ли это. Я даю тебе выбор. Слава и жизнь или… — Из демонических глаз потекли кровавые слезы. — Смерть.

Человек и демон некоторое время смотрели друг на друга. Как бы сильно Скрайвоку не хотелось выпустить в одержимого Беренона весь магазин и отправить его гостя обратно в ад варпа, он этого не сделал.

Давление в голове нарастало, мешая думать.

— Ты клянешься, что здесь нет подвоха?

— Их нет. Ты хочешь жить. Ты жаждешь силы. Но второе не получить без первого, я же исполню оба желания. В обмен ты мне поможешь. Я солдат вечности и предлагаю тебе военную сделку. Не более того.

Скрайвок колебался. Он никогда не думал, что придется делать такой выбор.

Дым уже клубился из-за горжета библиария. По серой коже лился пот. Челюсти его распахнулись, и на этот раз рыбьи зубы не исчезли, а голос изо рта принадлежал демону:

— Быстрей! Я не могу материализоваться без твоего разрешения. Это существо поклялось служить тебе душой и телом, когда вступило в твою роту. Может, эта клятва была пустой, но ее достаточно для исполнения наших целей!

Скрайвок быстро, нерешительно кивнул. Демону этого хватило.

Губы Беренона растянулись в страшной улыбке, слишком широкой для его лица — для любого лица. Сквозь покои пронесся дурно пахнущий ветер. Флаги и бумаги затрепетали. Угли в жаровне ярко вспыхнули, исходящий от них аромат сменился вонью фекалий.

— Да, — проговорил демон. — Дааа!

Тело Беренона поднялось в воздух. По его доспехам побежали молнии, уходящие в металлический пол — возможно, насмешка над орнаментом Повелителей Ночи. Они становились все многочисленнее и плотнее, пока библиарий не оказался на подобии постамента из дрожащего электричества.

Глаза Беренона закрылись. Скрайвок выставил перед лицом руку, но сияние, с которым демон менял смертную плоть, все равно обожгло чувствительную сетчатку.

Затем библиарий вновь распахнул глаза, и на этот раз они принадлежали самому Беренону. Скрайвок и не думал, что когда-либо увидит во взгляде космодесантника такой ужас, какой горел в них.

Прищурившись и не отнимая пальцев от лица, он попытался вглядеться в ослепительный свет.

— Брат?

— Будь ты проклят, Скрайвок! — взвыл библиарий. — Что ты наделал?! Что ты наделал?..

Беренон отчаянно пытался поднять руки, но их сковывали молнии, и он заскрипел зубами — уже собственными зубами — от напряжения.

— Будь ты проклят!

Раздался скрипучий стон, с каким металл гнется под огромным давлением. Беренон перестал дергаться и начал кричать, мотая головой из стороны в сторону. Ветер усилился, а вонь, которую он нес с собой, стала невыносимой.

Доспехи Беренона с влажным хрустом провалились внутрь. Кровь, фонтаном ударившая из трещин, собиралась в лужу на полу, пока металл сминался в кривой шип. Молнии потускнели, и искореженная броня, обвешанная комками плоти и внутренностей, стала неуклонно опускаться в кровавую лужу на полу, словно под ней ничего не было.

Металл скрылся из вида. Последние разряды бежали по успокаивающейся жидкости, перепрыгивая через куски перемолотого мяса.

Скрайвок приблизился, держа оружие наготове. Кровавая каша — вот и все, что осталось от его библиария.

В красной луже возник идеальный круг ряби, из центра которого показался какой-то круглый предмет. Кровь бежала с него таким плотным потоком, что Скрайвок узнал в предмете навершие меча, когда из лужи поднялась крестовина. Несмотря на струи крови, лужа не сохраняла прежние размеры, а, наоборот, уменьшалась, словно меч вбирал в себя жидкость, стекающую по металлу.

Перед ним оказался меч полутораметровой длины с широким острием. Он всасывал останки Беренона, пока лужа не пропала. Струи, текшие по поверхности, тоже исчезли, и меч стал чистым. Капли крови и частицы металла устремлялись к нему со всей комнаты, не обращая внимания на зловонный ветер, мягко прижимались к клинку и пропадали внутри. Вскоре лишь пара вмятин и царапин в стенах и потолке напоминали о случившемся.

Меч висел в воздухе. У него был клинок из темной стали, рукоять в оплетке из черной кожи и заклепки из тусклой меди, и в целом он выглядел абсолютно непримечательно.

«Завтра в полдень путь будет открыт, — прогрохотал в комнате голос с такой силой, что Скрайвок от боли едва не выронил болтер. — В полдень!»

Ветер вдруг исчез. Меч рухнул на пол со звоном, который звучал слишком долго. Когда он затих, в комнату вернулось подобие нормальности.

Скрайвок замотал головой. В ушах звенело, на сетчатке до сих пор ярко горели остаточные образы Береноновой смерти. Несколько бумаг упало на пол, но все остальное лежало на своих местах. Шум лагеря вернулся в комнату.

Скрайвок подошел к мечу и, не думая, наклонился за ним. Но, когда пальцы почти коснулись рукояти, он уловил жадный шепот, доносящийся откуда-то из-за пределов комнаты. Волосы от него встали дыбом, а по спине пробежал холодок.

Он отдернул руку и твердо решил, что никогда и ни за что не воспользуется мечом.

Скрайвок отключил стазис-поле в одном из трофейных шкафов. Когда-то, еще на службе Терре, он дорого заплатил за лежащее внутри оружие — мастерски изготовленный кирванийский клинок их кронпринца. Раньше клинок был ему дорог, но не теперь. Он без колебаний бросил его на пол и вызвал сервиторов, чтобы те подняли демонический меч. Те выполнили указание без видимого вреда для себя и поместили его на пустой стенд.

Скрайвок с облегчением активировал стазис-поле.

А затем, когда мысли в голове улеглись и напряжение спало, ему пришла отличная идея.