Мерик подал знак Гаскину, и здоровяк бесшумно пробрался через густую растительность.

— Ты наш лучший следопыт, — прошептал Мерик. — Здесь кто-то был недавно, я прав?

Гаскин кивнул. Он осторожно вытянул руку, словно боясь, что враг заметит их по резкому движению воздуха, и указал пятерней на темные пятна на мягкой оболочке скородеревьев.

— Видишь? При контакте возникают. Они хороши, стволы не погнули.

— Здорово, — сказал Мерик. — То есть они уже до этих высот добрались.

Холодный ветер качал спящие деревья. В остальном в лесу было тихо. Звери и птицы молчали с тех пор, как Повелители Ночи прибыли на планету.

— Что делать, серж? Доложить по воксу?

— Это сразу привлечет их внимание. Вопрос в том, стоит ли рисковать ради этой информации? Может быть, это небольшая группа, которая разведывает обстановку перед атакой на подножие.

— Можно опять отправить Мартина. Он бегает быстрее всех.

— Он в плохом состоянии после того, как захватили Элия, — сказал Мерик. — Пошли Понтиана, он…

К его шее сбоку прижалось что-то круглое, холодное и полое.

— Не шевелитесь, — раздался голос. Он звучал странно: по-трансчеловечески низко, но не совсем как у космодесантников.

Мерик резко обернулся, и ствол болтера скользнул по шее. На него смотрело широкое лицо с плотной боевой раскраской из полос разных оттенков сотинского зеленого. Раскраска придавала ему грозный облик, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что лицо принадлежит не мужчине, а мальчику, пусть исковерканному загадочной наукой.

— Обердей? — сказал Мерик.

Он положил руку на прямоугольный затвор болтера.

— Мерик?

Мерик выпрямился. Гаскин стоял с поднятыми руками. Три юных Ультрамарина вышли из-за деревьев — словно на оптической иллюзии вдруг стали видны фигуры, до сих пор скрывавшиеся. Мерик узнал их всех. Скауты были привычным зрелищем в Сотополисе: их нередко отправляли помогать колонистам в качестве курса нормализации или вроде того. Он с облегчением улыбнулся.

— Я уж решил, что мы сейчас умрем! — сказал он.

— Вы были близки к смерти, — согласился Солон. Насколько Мерик помнил, у него было очень плохо с чувством юмора.

— Где ваш сержант?

— Ранен, — сказал Обердей.

Мальчишки тревожно переглянулись. Впрочем, слово «мальчишки» к ним не подходило. Они были выше Мерика и обладали огромной мускулатурой, но Мерику не приходило в голову назвать их по-другому.

— Мы направляемся к Императорской наблюдательной башне, но с ним не получается идти быстро, — сказал Обердей.

Мерик нахмурился:

— Лучше отправляйтесь в тоннели.

— Небезопасно, — ответил Обердей, и Мерику послышалась в его словах глубоко запрятанная напряженность. — Мы приземлились прошлой ночью, аварийно. Вы? — спросил Обердей.

— Гора держится. Но от нас в тоннелях толку немного. Мы не можем противостоять Повелителям Ночи, поэтому нас отправляют на разведки.

— Только под ногами путаемся, — раздраженно бросил Гаскин.

— Поэтому мы следим, не проник ли где противник. Иногда засады устраиваем, когда можем, — сказал Мерик.

— Вы убили кого-то? — неверяще спросил Солон.

Мерик кивнул:

— Пару-другую. Слушайте, вам лучше пойти с нами. Мои солдаты отдыхают неподалеку, в старом пастушьем убежище. В горе от вас будет немало пользы.

— Мы планировали помогать гражданским, — сказал Солон и мрачно взглянул на Обердея, — но наш исполняющий обязанности сержанта передумал.

— Нужно было уберечь Арка от опасности, — сказал Обердей. — Задачи меняются.

— Арк — это ваш сержант?

Юноши кивнули.

— Пока ему не станет лучше, командую я, — добавил Обердей.

— И он ранен с начала вторжения?

— Он поправится, — горячо заявил Обердей.

Это сказало Мерику все, что нужно. Он не мог не сочувствовать парням: космодесантники не были неуязвимы ни физически, ни духовно, и скауты явно тяжело переживали потерю наставника.

— Он далеко?

— Не очень, — ответил Обердей. — Он с Тебекаем.

— Тогда давайте заберем его, а потом вы вернетесь вместе с нами. В горе есть несколько ваших. Вы можете к ним присоединиться.

— Они не все погибли? — удивился третий.

Мерик его плохо знал. Толомах, точно.

— Не все.

Юные рекруты с облегчением заулыбались друг другу. Их поведение изменилось. Оружие больше не смотрело на Мерика и Гаскина.

— Наконец-то, — сказал Солон. — Если, конечно, у тебя не найдется еще одной причины держаться подальше от Фароса, брат.

Обердей зло посмотрел на него:

— Гаскин, полагаю, уже можно опустить руки. Ребята, идем.

— Сначала надо забрать сержанта с Тебекаем, — сказал Обердей.

Мерик взглянул на небо сквозь плотную листву.

— Хорошо, но надо спешить. Уже темнеет.

В сотинском лагере было тихо. Все общались взглядами и жестами. Когда Мерик с Гаскином провели скаутов через узкий, заросший лозой вход, в их сторону устремилось множество глаз, но никто ничего не сказал.

Щель в камне скрывал целый занавес из лозы. По ночам растения услужливо сплетались в сплошное полотно, благодаря чему убежище практически невозможно было заметить снаружи.

Внутри пещера представляла собой длинный зал, резко заканчивающийся тупиком: потолок неуклонно снижался, в дальнем конце опускаясь до половины человеческого роста. У пещеры был частично земляной пол из утрамбованной почвы и перегноя. Если ее когда-либо и соединяла с горой труба, как это было почти во всех тупиковых пещерах, то она давно забилась землей. Воздух был сизым от древесного дыма от небольшого костра, который они все-таки осмелились разжечь. Зеленый свет от входа был слаб, поэтому внутри стоял вечный сумрак, как в подземелье.

Мерик попросил мальчишек отнести сержанта в дальнюю сторону пещеры, где сотинский полевой врач Керит устроил небольшую медстанцию на относительно ровном блоке из черного камня. На краю блока аккуратно лежали немногочисленные бинты и другие медицинские изделия. Пока скауты опускали гигантского Арка на блок, Керит смотрел на Мерика со смесью удивления и сильнейшего раздражения.

Керик с намеком дернул головой в сторону входа.

— Вам лучше подождать у щели, — сказал Мерик скаутам.

Они не хотели уходить, но Тебекай все понял и ненавязчиво увел их от медстанции.

— Я останусь, — заявил Обердей.

Мерик положил руки на гигантские плечи космодесантника:

— Дай Керику сделать свою работу, Обердей. Я позову вас, когда он закончит осмотр, хорошо?

Обердей глядел поверх его головы в сторону Арка. Мерик решил, что скаут уже не слышит его или намеренно игнорирует, но тот все же молча повернулся и направился к братьям. Мерик смотрел, как они располагаются у ведущей наружу щели. Демефон подошел к ним с флягой воды и кучкой пайков. Поколебавшись, они приняли еду, и Мерик вернулся к медику.

Керит разглядывал гиганта с таким видом, будто понятия не имел, что перед ним за существо. Носилки сержанта закрывали весь блок.

— Он мертв? — тихо сказал Мерик.

— Не совсем. Он впал в анабиоз.

— Они так могут?

— Могут. Когда ранены.

— Как? — спросил Мерик.

Керит развернулся к нему.

— Иллирийское пекло, откуда мне знать?! Проклятье, Мерик! Я даже не настоящий медик! Я толком умею лечить лишь сломанные ноги у кварианов. — Он бросил на раненого космодесантника безысходный взгляд. — Не надо было мне говорить, что немного разбираюсь в медицине. Лучше б я с лазганом ходил. С обычными людьми и так сложно, но тут я вообще бессилен. Он легионер, Мерик! Думаешь, я в них что-то понимаю? Я даже не знаю, с чего начинать! Он здоровый, как фантин, а там… — Он показал на черную рану в боку Арка. — То, что там находится, едва ли имеет отношение к людям.

Мерик покосился на скаутов.

— Потише, Керик, не забывай, какой у них хороший слух. Ты можешь его вылечить?

— У него серьезные повреждения внутренних органов… — Керит покачал головой. — Если честно, выглядит так, будто в него из лазпушки выстрелили. Я ничего не могу сделать.

— По всей видимости, в него действительно выстрелили из лазпушки.

Керит оперся руками о каменный блок и закрыл глаза. В сумраке пещеры его бледное от усталости лицо казалось призрачным.

— Что ж, это многое объясняет. Пока что его организм держится. Если б можно было доставить его к легионерскому апотекарию, он бы его вылечил, но здесь? Смерть долго ждать себя не заставит. Думаю, у него в лучшем случае день.

— А в горе есть апотекарий?

— Один, кажется. Но у них нет оборудования для лечения таких ран. Если б они не потеряли кастеллум, был бы шанс, но его все равно не получилось бы донести живым. Мне жаль, Мерик. Поразительно, что он вообще так долго продержался. Но его время подходит к концу.

— Что мы скажем мальчишкам?

Керит вытер руки грязным полотенцем и бросил его на пол.

— Они не мальчишки, Мерик. Может, выглядят как мальчишки, но они космодесантники. Сказать им можно только одно. — Керик поднял на него усталые, красные от недосыпа и дыма глаза. — Правду.

Но сам он сообщать ее явно не хотел.

Скауты сбились в кучу и не сводили глаз со стола, на котором лежал воин, заменивший им отца.

— Я скажу.

— Спасибо. Так лучше. Когда мы возвращаемся? Люди измотаны.

— Этим вечером. Врагов здесь не было видно уже несколько часов, но это скорее из-за скаутов, а не из-за нас.

Мерик пошел сообщать плохие новости. Они сразу поняли, что он собирается сказать и пораженно, неверяще молчали.

— Мы позже отправимся обратно наверх, — сказал он им.

— Мы должны сражаться дальше, — возразил Толомах. — Нет времени отдыхать.

— Если отнесем Арка в гору, может, местный апотекарий его вылечит, — предположил Тебекай.

— Кто он? — спросил Солон.

— Имперский кулак, один из смотрителей маяка. Я его не знаю.

— Обердей? Что решишь? — спросил Мерик.

Обердей с неловким видом перехватил болтер. Все обитатели пещеры смотрели на него.

— Обердей? Ты командир, — не отставал Мерик.

— Ладно, ладно. — Обердей посмотрел вверх, в сторону пика, который скрывался за стенами. — Мы пойдем наверх. Последуем за сержантом Мериком и его людьми.

Арк умер прежде, чем они добрались до вершины. Мерик так и не понял, пропустили скауты момент его смерти или просто молча продолжили нести командира.

Лишь когда они подошли ко входу в пещеры Фароса, юные Ультрамарины положили Арка на землю, встали вокруг него и склонили головы. В их действиях чувствовалось достоинство, глубоко тронувшее Мерика.

Врата «А», как назвали пещеру, скрывались среди растрескавшихся скал, уходящих под линию леса. Деревья росли еще на протяжении пары сотен метров склона, а у пещеры были такими высокими, что вход из-за них не было видно.

Пещера выглядела заброшенной снаружи, но не внутри. Воины в желтых цветах Имперских Кулаков Дорна охраняли вход, а по бокам от него стояли два грубых дота из профессионально подогнанных друг к другу валунов, с гарнизоном из Ультрамаринов в побитой броне. В центре входа стоял гигант, спокойный, как хозяин, ждущий на крыльце гостей. Золотисто-желтая броня была такой яркой и чистой, что в ней можно было идти на парад. В одной руке он держал огромный щит, а на другой был массивный силовой кулак с подвешенной мелта-пушкой. Непримиримый и стойкий, как сам Фарос, Полукс был истинным хранителем горы.

— Капитан Полукс, — приветствовал его Мерик. — Вы избалуете нас, если будете встречать лично.

— Я пришел взглянуть, какой вред предатели наносят вашему миру, — сказал Полукс. — Как прошел патруль, сержант? Судя по дыму, они сжигают нижние участки леса. — Он посмотрел мимо Мерика и его ободранного отряда на юных скаутов, вставших позади, но пока спрашивать про них не стал. Полукс предпочитал, чтобы его люди сами за себя говорили. — Докладывай.

Мерик вяло отсалютовал. Он невероятно устал, а легкие горели от разряженного воздуха.

— Повелители Ночи собираются в нескольких точках у основания горы, под нашим сектором. Полагаю, что так везде.

Полукс кивнул:

— Они планируют очередную атаку. Мы будем готовы к встрече.

— Не сомневаюсь. А вот лично я готов только упасть. Моим людям нужен отдых — сколько сможете дать. Пожалуйста, мы почти сорок восемь часов не спали, — добавил он. — Мы не такие, как вы. Увы.

— Будь вы такими, как я, доверять вам было бы сложнее. Честь стала в легионах редкостью. Ты хорошо делаешь свое дело, сержант.

Мерик почесал голову. Волосы были грязными, все в земле, траве, и только старые боги знали, в чем еще.

— Спасибо. Но я предпочел бы поспать, а не получить благодарность. От остальных парней что-нибудь слышно?

— Твои товарищи вернулись час назад.

— Эта новость еще лучше отдыха. Хотя, — торопливо добавил он, — я от отдыха все равно не откажусь.

— Кто остальные? — спросил Полукс.

— Скауты. Мы нашли их на горе. — Мерик махнул рукой, подзывая Обердея. — Исполняющий обязанности сержанта Обердей, позволь представить тебе капитана Алексиса Полукса из Имперских Кулаков. Он здесь главный. Оставлю вас знакомиться поближе. Если вдруг понадоблюсь, я буду медленно умирать вон там.

Не дожидаясь, пока его отпустят, Мерик направился к стене сбоку от входа в пещеру. Там он прижался спиной к гладкому ксеносскому камню и соскользнул на пол. Оставшиеся солдаты его взвода подошли и устало попадали рядом. У него осталось всего девять людей, собранных из разных взводов, у Вителлия — чуть больше. Остальные погибли. Так вселенная играла в кости. Сержант Боларион был так счастлив, когда узнал, что его семья выжила, а через пару часов его разнесло на части. Кто-то где-то от души веселился над судьбой Мерика.

— Жизнь — дрянная штука, — сказал Мерик сам себе.

— Серж?

— Ничего, Мелкий.

Мерик перевел взгляд на гигантского Имперского Кулака, разговаривающего со скаутами. Полукс всегда казался ему холодным и грозным. Его добродушной натуре претила неспособность капитана чувствовать что-либо другое кроме гнева, правоты и чести, но в нем также была какая-то меланхоличность: явная грусть из-за этой войны и еще что-то. Мерик прекрасно разбирался в людях, и он не мог отделаться от ощущения, что Полукс считает себя недостойным. «У нас есть что-то общее, — подумал он. — Только прячем мы это по-разному. Хороший разговор помог бы нам понять друг друга».

Скауты отсалютовали Имперскому Кулаку и ушли внутрь. Полукс подозвал Мерика. Тот с огромным трудом поднялся.

— Неофиту нелегко терять учителя. Эти скауты хорошо себя показали.

— Возможно, вам стоит им это сказать.

— Незачем. Они космодесантники, они поймут.

— Все равно, — сказал Мерик. — Они совсем юные.

— А почему ты решил, что я этого не сделал? — спросил Полукс. В его голосе послышались напряженные нотки. — Я позволил им присоединиться к нам. Теперь они будут сражаться вместе с твоими людьми.

Мерик округлил глаза:

— Этого я не ожидал.

— Только не начинай мямлить, какая это честь и так далее.

— Нет, конечно. Стоп, вы что, дразните меня?

— Насчет чести — да, — ответил Полукс. — Я не совсем лишен юмора. Но не насчет совместных сражений. Эти Ультрамарины не успели сформироваться до конца. В тоннелях они долго не продержатся. Там идут ближние бои, для которых у них слишком слабая броня.

— Так найдите им нормальную. Вам от них будет больше пользы, чем им от меня.

— Они еще не могут носить боевые доспехи. Их трансформация не закончена, они не получили панцири. А без них наша броня бесполезна. Но они хорошие скауты. Они умеют передвигаться по местности, не привлекая внимания, — как ты и твои пастухи. Они полжизни там провели и почти такие же сотинцы, как ты.

— Я не сотинец, — тихо ответил Мерик. Шея болела от стояния с задранной головой, поэтому он опустил взгляд с лица Полукса. Имперский Кулак был огромен: Мерик доходил ему только до краев наплечников.

— Твои солдаты не согласятся, Мерик. Ты ведешь себя так, словно думаешь, будто ты не важен. Это неправда. Ты невелик в плане роста в сравнении со мной, но твои поступки куда значительнее, чем тебе кажется. Многие из нас в долгу перед тобой. — Полукс поднял огромную руку и отдал ему честь. — Отдыхай. Ты выходишь через четыре часа.

Мерик подозвал к себе свою усталую команду, кивнул сержанту Солусу, стоящему на внутренней линии обороны, и вступил в приятную прохладу Фароса.

Позади него Алексис Полукс взглянул из своей крепости на столбы дыма, поднимающиеся к небу из зеленых холмов горы. Пока что стояла тишина.

Но она долго не продлится.