Роту Скрайвока, за исключением Келлендвара и Келленкира, не пустили на праздник плоти на рыночной площади города. Скрайвок сидел на корточках в небольшой пещере в окружении вонючих, обожженных деревьев, пока конструкт Механикум изо всех сил пытался его убить.

Хуже всего было то, что машина даже не обрадуется, если у нее получится. Было что-то невероятное разочаровывающее в сражении с бездумными механизмами.

Новая шеренга Повелителей Ночи приготовилась наступать вверх по склону.

Боевой конструкт был одной из двух машин, заблокировавших стратегически важные входы в горы, — гигантскими автоматонами класса «Танатар-Каликс». Крукеш предоставил роте Скрайвока сомнительную честь уничтожить одного из них. «Их» конструкт стоял чуть за входом в тоннель, за односторонним энергетическим щитом, который перекрывал весь вход, позволял машине стрелять наружу, но останавливал огонь извне. Щит засветился серебряным, когда в него ударили болт-снаряды. Автоматон в ответ провел по горизонтали огромной рукой, на конце которой полыхала пушка «Истязатель».

Одному Повелителю Ночи снаряд угодил прямо в грудь. Болт-пушка конструкта была заряжена какими-то странными зажигательными боеприпасами, и у жертвы из всех сочленений брони хлынул яркий свет. Его линзы вылетели наружу под напором огненных струй, бьющих из черепа. Раскаленные докрасна осколки металла посыпались на землю, поджигая скудную растительность, еще остававшуюся на склоне, и покатились под гору.

Над головой Скрайвока с воем пролетел крупнокалиберный снаряд. Можно было лишь гадать, где тот остановится.

— Есть новости от Двадцать третьей роты? — тихо спросил Скрайвок у Галливара.

— Никак нет, магистр когтя. Их когти с третьего по десятый встретили в нижних залах значительное сопротивление со стороны легионеров. Двенадцатый коготь исчез, связи с ним нет.

— Наши воины отправляются внутрь и не возвращаются. Эти пути небезопасны, — сказал Карриг Ворш.

— Благодарю за великолепный стратегический анализ, брат.

— Я лишь стараюсь выполнять скромную роль вашего советника, магистр когтя, — ответил Ворш.

— А седьмая? Где Геш?

Галливар настроил нунций-вокс. Из-за длинной антенны на ранце он был самой крупной целью из них трех, а потому сидел в самом безопасном месте пещеры. Обычный вокс не пробивался сквозь интерференционное поле маяка даже на таком коротком расстоянии. Не будь Галливар с его нунцием так важен, Скрайвок приказал бы ему поменяться местами.

— Седьмая рота в таком же положении, милорд. Они не могут пробиться сквозь энергетическое поле второго конструкта и несут большие потери.

— Мы давно должны были его одолеть, — поморщился Скрайвок. В его сознании теснились варианты развития событий, и все удручающие.

— Я понаблюдал за танатаром, и мне кажется, что у него не типичная энергетическая матрица, — сказал Ворш. — Это стационарное поле — возможно, стандартное опорное поле для земляных работ, только поставленное набок. В подходящих обстоятельствах оно может играть роль неподвижного щита.

— Я уже говорил, как тебе благодарен?

— Они не мобильны, — продолжил Ворш, игнорируя и содержание, и тон его слов. — Машина не может выйти.

— А мы не можем войти! — Скрайвок сжал в кулаке горсть почерневшей земли. — Отправьте к ней еще три когтя, попытаемся пробиться еще раз.

— Даже если мы нейтрализуем опорное поле, все равно нужно будет что-то делать с атомантическим проектором, — предупредил его Ворш.

Скрайвок изрыгнул поток грязнейших нострамских ругательств.

— Должен быть способ одолеть этих механических ублюдков.

Из земли перед пещерой поднялись фонтанчики пыли и каменных осколков. Скрайвок вжался обратно в грязь. Камни барабанили по его доспехам.

— Галливар, ты уверен, что они в нас не попадут?

— Да, магистр когтя. Почти.

— Слово «почти» не обнадеживает, брат. — Он пустил свой вокс-сигнал через оборудование Галливара. — Командир Форвиан из четырнадцатого когтя, в атаку. Пятый и десятый когти обеспечивают огневое прикрытие. Десятый, синхронизировать огонь. Сломайте это поле!

В вокс-сети прозвучало несколько протестующих слов, но легионеры все же двинулись в наступление прямо под шквал выстрелов.

Десятый коготь имел бронебойное оружие: шесть лазерных пушек и четыре ракетных установки. Такая смесь нарушала протоколы легиона, но однородность вооружения в последнее время не была у Скрайвока в высоком приоритете — как и многие другие правила из прошлого. Они заняли хорошую позицию слева от тропы, за стеной из полыхающих деревьев, и дали залпы стремительными ракетами, сопровождая их мощными лучами света. Энергополе загорелось ярче, а поток снарядов из пещеры ослаб.

— Работает! — крикнул Форвиан.

— Давай! Наступаем! — приказал Скрайвок.

Четырнадцатый коготь побежал, сотрясая воздух нострамскими боевыми кличами. Скрайвоку это казалось бессмысленным, ведь конструкт ничего не поймет, но кличи поднимали боевой дух. Наступающие космодесантники приблизились ко входу в тоннель, и Скрайвок напрягся, предвкушая успех.

— У них получится, — неверяще произнес Ворш.

У них не получилось. По всей видимости, медленный машинный разум конструкта уже некоторое время продумывал новые огневые решения. Невидимая волна энергии от похожего на наковальню гравитонного тарана в его правой руке понесла Повелителей Ночи вниз по крутому склону так же легко, как сильный ветер несет листья. Когда волна отключилась, воины беспорядочно покатились по земле. Яркие лучи энергии со склона проредили десятый коготь, а сразу за ними последовали громкие вспышки смешанного с фосфором прометия, ослепившие всех Повелителей Ночи в зоне видимости. К тому моменту, как Скрайвок пришел в себя, выжившие воины четырнадцатого когтя неорганизованно отступали вниз по холму, а боевой автоматов вернулся к безустанному обстрелу тропы.

— Отлично вышло, — саркастически заметил Ворш. — Ну ладно, мне Форвиан все равно никогда не нравился.

Скрайвок сжал кулаки. Каменная крошка заскрипела в руках. Автоматон продолжал стоять у входа в тоннель, методично обстреливая все, что представляло из себя мишень. Темп стрельбы был феноменальный.

— Можно просто подождать, пока у него не закончатся боеприпасы, — сказал Ворш.

— Должен быть другой способ! — прорычал Скрайвок.

— Какой? — спросил Ворш. — Склон слишком крутой для танков, артиллерия слишком неточная, а чтобы провести четкий авиаудар, кораблю надо будет подлететь совсем близко. Мы повредим систему тоннелей.

— Точно! Точно! — воскликнул Скрайвок.

— Что?

— Нам приказано взять тоннели целыми, верно?

— Да, но я не понима…

— Но про гору никто ничего не говорил. Гору! Галливар, организуй мне авиаудар. Пусть целятся в камень над тоннелем. Ничего особо мощного — только чтобы обрушить пару сотен тонн породы. Ворш, собери всех, у кого есть тяжелое оружие. Пусть подберутся ко входу в пещеру так близко, насколько эго возможно, не выходя на линию огня. Максимально близко! Это важно. По моей команде им следует открыть огонь по любой стороне пещеры.

— Нас на куски разнесет, — возмутился Ворш.

В голосе Скрайвока отчетливо слышалась ухмылка:

— Не разнесет.

Его приказ был передан и подтвержден.

Минуту спустя к конструкту устремились три ракеты, оставляя за собой хвосты шипящего пламени. Тот опознал угрозу и сбил одну, но оказался слишком медленным, чтобы расстрелять и две других. Ракеты врезались в камень над тоннелем, обрушив на вход лавину дымящихся булыжников.

Увидев, как много их скатилось с опорного поля и поскакало вниз по склону, Скрайвок испугался, что его план не сработал. Но затем от горы отделился огромный валун, соскользнул вниз и прочно лег на небольшой площадке перед входом в пещеру. Последовавшие за ним булыжники падали рядом, образуя толстую стену прямо напротив поля. Когда пыль осела, оказалось, что вход в тоннель перекрыт.

— Ворш, вперед! — крикнул Скрайвок, сам встал и бросился к тоннелю.

Галливар преданно следовал позади.

Дюжина космодесантников с самым разным бронебойным оружием в это время со всех сил бежали по опасному склону.

Скрайвок же не спешил, осторожно выбирая путь. Остальные подняли головы, следя за продвижением магистра. Когда оказалось, что ему ничто не грозит, несколько когтей покинули укрытие и последовали за ним.

— Нам нужно оставаться в укрытии, чтобы конструкт не убил нас, когда выберется из завала, — сказал Ворш. — Мне кажется, стоять прямо перед ним не очень рационально, милорд.

— Кто-то должен его отвлекать, — ответил Скрайвок и остался на месте.

Каменная стена осела, когда опорное поле отключилось, а через мгновение камни разлетелись во все стороны под действием гравитонного тарана.

Люди Скрайвока бросились в новые укрытия, а сам он отреагировал, подняв волкитную серпенту.

Машина просунула руку в дыру, образованную тараном, и снесла верхнюю половину стены. Однако нижняя часть, с валуном в центре, оставалась целой.

Автоматон шагнул вперед, рассчитывая занять нормальную огневую позицию. Боевые конструкты Механикум обладали огромной разрушительной мощью, но слабым интеллектом.

Машина наклонилась, разглядывая магистра когтя пустолицей низкосидящей головой.

— Уничтожьте ее, — повелел Скрайвок.

Перекрещивающиеся лазерные лучи, ракеты, снаряды тяжелых болтеров и колонны искаженного пространства из гравипушек ударили в машину с обеих сторон. Встроенные генераторы атомантического поля представляли собой впечатляющие образцы технологий Механикум, но долго они не выдержали. Поле схлопнулось с громоподобным треском, и перекрестный огонь тяжелых орудий начал пробивать в броне дымящиеся дыры. Зрелище было впечатляющее.

— В атаку! — закричал Скрайвок.

Он первым забрался на груду камней с силовым мечом в одной руке и волкитным пистолетом, гудящим от едва сдерживаемой разрушительной энергии, в другой. Последний выстрел из лазпушки оставил Танатара без наплечного орудия, и Повелители Ночи бросились на него.

— Такой опасный издали, а вблизи не очень, — заметил про себя Скрайвок, уклоняясь от неуклюжего взмаха кулаком и оставляя мечом глубокую борозду в его ноге. Затем открыл вокс и крикнул: — Прикончите ее. Покажите ее хозяевам, что никакая машина не устоит перед клыками ночи!

По экранам, встроенным в пустые глазницы Бета-Фи-97, бежали оптические сетки и расчетные данные для стрельбы. Рядом злобно пульсировали индикаторы урона. Бета-Фи на мгновение отсоединился от показаний Гаммы, и поток информации от Сигмы расширился, заняв все сознание. Космодесантники, на фоне конструкта кажущиеся крохотными, как техноаколиты, которых только достали из колбы, били по его металлическим конечностям, разрушая древнюю технику своим отвратительным оружием. У тех, кто сражался без шлема, лица были искажены в гримасе злобного удовольствия.

Они убивали Сигму.

А Бета-Фи ничего не мог сделать с такого расстояния. Сигму нельзя было контролировать и перепрограммировать удаленно, и его боевые протоколы оставались неизменны: огонь на подавление, защищать вход в тоннель. Мысль о том, что можно модифицировать технологию и сделать возможным удаленное управление, привела бы догматичного Бета-Фи в ужас, а потому никогда не посещала его. И теперь ему оставалось лишь смотреть, как гибнет его подопечный.

Забытые нервы посылали сигналы в давно удаленные железы и каналы. Он много лет назад разучился плакать и бояться, но не избавился от способности испытывать грусть, и так долго спавшие стыд с виной вдруг вернулись. Он погрузился в Сигму всем разумом, став с ним одним целым. Бета-Фи не мог помочь машине, но мог разделить его боль через инфосвязь. Он не стал подключать болевой шунт. Он полностью прочувствует смерть своего подопечного.

Что-то острое и электрическое разбило Сигме коленную чашечку, и он накренился в сторону, потеряв равновесие. Бета-Фи заскрипел бы зубами от сострадания, если б они у него были. Из грудного аппарата вырвался искаженный пучок данных.

Враг набросился на Сигму со всех сторон и принялся рубить и проламывать его броню. Аварийные сигналы шли со всех систем.

«Тише, — успокаивал его Бета-Фи. — Тише. Твоя служба Омниссии отмечена, твой серийный номер будет с почестями сохранен. Тише. Начинаю выгрузку данных. Твое тело умрет, но логические алгоритмы останутся в веках. Слава Машине».

Кто-то ударил по оптической аппаратуре Сигмы. Видеопоток погрузился в темноту. Бета-Фи оставался с ним до последней мучительной секунды, пока электроника не передала ему вспышку острой боли, и все закончилось.

Отключившись от мертвого инфоканала, Бета-Фи принялся читать молитву Преждевременной деактивации. Он был на середине четырнадцатой строфы, когда его отвлек голос проклятого Полукса. Бета-Фи ненавидел это оружие мясников, которое из-за ложного понимания ценности жертвовало артефактами, куда более важными и труднозаменимыми, чем оно само. Полукс был массово производимым инструментом, а Сигма — древним и драгоценным. Его жизнь стоила в разы дешевле жизни автоматона.

— Инфокузнец. Твоя жертва заслуживает уважения.

Бета-Фи не ответил. Он отвернулся от Имперского Кулака и намеренно не стал зажигать оптические сенсоры, отказываясь смотреть на него.

Полукс помолчал — Бета-Фи не сомневался, что тот подбирает наиболее уместную в данном контексте банальность, чтобы погасить его гнев. Но умилостивить Бета-Фи не выйдет. Он слегка подвинулся в своем инфокресле, поворачиваясь к космодесантнику спиной с прикрепленными к позвоночнику механизмами. Полукса это не остановило.

— Хитрость сработала. Твоя машина выиграла нам немало времени. Наши приготовления закончены, и лично я жалею, что не смогу увидеть лица Повелителей Ночи, когда они поймут, за что так отчаянно сражались.

По логическим схемам в нейронных имплантах Бета-Фи прошел зашифрованный поток частиц, несущих с собой удовлетворение. Но следующие слова Полукса погасили его, и на сердце опять потяжелело.

— Отведи вторую машину. Бой не закончен, и она нужна в другом месте.

Скрайвок перелез через искрящие останки конструкта. В перестрелке в генератор опорного поля угодила шальная пуля, и он беззвучно дымился. Впереди ждала темнота, в которой даже его глаза ничего не видели.

Существовало не так много градаций темноты, в которых нострамцы плохо ориентировались. Они обладали несравненным ночным зрением, а благодаря легионерским аугментациям и системам силовых доспехов видели при плохом освещении дальше и четче всех, и Скрайвока серьезно беспокоило, что сейчас он ничего не может разглядеть. Зарядив пистолет, он осторожно направился вперед. Из-за груд камней на полу идти приходилось медленно.

Причина, по которой он ничего не видел, была прямо перед ним, только он не так на нее смотрел. Тоннель оказался тупиком. Он тянулся тридцать метров, после чего сужался до трубы диаметром в его кулак и исчезал в горе. Тьма представляла собой не отсутствие света в открытом пространстве, а блестящую черную стену. Он никогда раньше не видел такого камня — гладкого, черного, полностью поглощающего свет.

Он подошел к стене и провел пальцами по поверхности, едва ее касаясь.

Землю тряхнуло от далеких взрывов. Скрайвок закрыл глаза. Подрывные заряды: их легко можно было узнать по малой частоте ударов. Спустя несколько секунд после них из задней части пещеры дунул вытесненный воздух, из-за узкого отверстия издав низкий и печальный гул, словно пародировал победные фанфары.

Скрайвок ударил по стене закованным в металл кулаком.

— Да что за?..

— Капитан? Магистр когтя?

— Галливар. — Повернувшись, Скрайвок обнаружил, что офицеры его потрепанной роты толпятся у входа. Их было меньше, чем три часа назад.

— Второй конструкт отступил. Мне поступают многочисленные донесения об оползнях по всей горе. Враг заблокировал пещеры повсюду.

— Что, все?

Галливар мгновение помолчал, изучая отчеты, которые поступали со всех склонов.

— Никак нет, некоторые еще открыты.

— Как эта, уверен. Пещеры-тупики.

Скрайвок с силой провел пальцами по стене. Камень сорвал краску с кончиков перчаток, обнажив тускло блестящий керамит, но сам не получил и царапины.

— Кто-то здесь знает, что делает.