Арчер бросил взгляд на наручные часы. Было ровно 23:00. В этот миг, подумалось ему, Седжетти и Бельмон должны входить на виллу Хельги.

Сообщники прибыли на арендованную Арчером виллу в 22:15, как и было условлено. Они показали ему две черные кожаные маски и два автоматических пистолета. Джек, имевший армейский опыт, разбирался в стрелковом оружии; он осмотрел оба пистолета и убедился, что они не заряжены. Он еще раз подчеркнул, что насилие категорически исключено.

– Пусть лучше план сорвется, – сказал он. – Свой гонорар все равно получите. Вам все ясно?

Седжетти с ухмылкой на лице заявил, что проблем не будет.

– И привезите сюда моего приятеля. Не гоните по дороге. Проблемы с полицией нам тоже не нужны, – наставлял их Арчер.

Когда они ушли, он стал расхаживать по крошечной гостиной, то и дело поглядывая на часы. Если все пройдет хорошо, в 23:30 его сообщники вернутся с Гренвиллом. Если все пройдет хорошо…

Чемодан Арчера стоял наготове. В случае неблагоприятного исхода Джек испарится за считаные минуты. Когда имеешь дело со штучкой вроде Хельги, ни в чем нельзя быть уверенным. Если Гренвилл действительно крепко подцепил ее на крючок, то она заплатит. Но есть в этой бабе стальной стержень, с которым Арчеру уже доводилось сталкиваться, и именно это заставляло его быть начеку.

Джек мысленно вернулся в то время, когда пытался шантажировать ее и оказался заперт в подвале кастаньолской виллы. Даже в тот момент, когда он уже решил, что посмеялся последним, она ухитрилась побить его. И с тех пор он влачил жалкое существование, вечно нуждаясь в деньгах.

Его лицо посуровело. Когда приедет Гренвилл и будет ясно, что похищение удалось, Арчер позвонит Хельге. Это будет миг его торжества, он отомстит за то, как она обошлась с ним.

Арчер снова посмотрел на часы: 23:20. В эту минуту, если все хорошо, они должны уже быть на обратном пути.

Ему пришла в голову мысль о Хинкле. Он может оказаться опасным! Еще в его бытность личным слугой Германа Рольфа, Арчер встречался с Хинклем пару раз и знал, что особой симпатии к нему толстяк не питает. А еще знал, что за обманчивой внешностью Хинкля таится такой же стальной стержень, как у Хельги. Именно поэтому Хинкль проникся к ней таким уважением. Два сапога пара.

Не звук ли это подъезжающей машины? Арчер стремительно подошел к входной двери и распахнул ее. На асфальте возникли два озерца света фар, но автомобиль проехал мимо. Вечер был теплый, луна высоко стояла в небе. Неровно дыша, Джек стоял на пороге, ожидая и прислушиваясь. Проехало еще несколько машин, а потом он заметил «мерседес». Когда автомобиль затормозил у виллы, Арчер судорожно перевел дух.

Первым из машины вылез Гренвилл и быстро зашагал по дорожке.

– Все в порядке? – пытаясь справиться с одышкой, спросил Джек.

– Отлично! – Гренвилл рассмеялся. – Лучше и не придумаешь!

– Идите в дом. Я улажу дела с этими двумя, – сказал Арчер, чувствуя себя так, будто в один миг вымахал до десяти футов ростом.

Седжетти и Бельмон медленно шли по дорожке. Арчеру хотелось побыстрее избавиться от них. Он торопливо достал из кармана шесть тысячефранковых купюр.

– Проблемы были? – спросил он, когда Седжетти подошел ближе.

– Нет, сэр, – ответил тот. – Жак все сделал как надо. Леди под впечатлением. Никаких проблем.

– Прекрасно. Вот ваши деньги. И забудьте обо всем, – сказал Арчер. – Немедленно возвращайтесь в Женеву.

Седжетти задержался, пересчитывая банкноты в свете луны, затем кивнул:

– О’кей, сэр. Мы уезжаем.

Арчер посмотрел, как они уселись в «фольксваген» и укатили. Затем пошел в гостиную. Гренвилл, с улыбкой на лице, сидел в кресле.

– Славная была работенка, – сказал он.

Арчер откупорил бутылку виски, которую купил по пути на виллу, и налил им выпить.

– Расскажите, как все прошло.

Кристофер отпил глоток:

– От Хинкля я отделался около девяти. К счастью, по телевизору показывали интересный фильм, и я уговорил Хельгу посмотреть его. Пока она устраивалась, я вышел в коридор и отпер входную дверь. Она решила, что я ходил отлить. Ровно в одиннадцать фильм закончился и ворвались те двое. Внушительные такие парни. – Гренвилл расхохотался. – На миг и меня испугали. Вы бы видели, что творилось с Хельгой, – она чуть не помешалась. Один сказал ей, что это похищение и записку с требованием о выкупе она получит завтра. Он был очень убедителен – таким голосом можно ржавчину сдирать. Буквально орал на нее. Признаться, я тоже напугался – уж очень все натурально выглядело.

Гренвилл снова рассмеялся.

– Этот тип заявил, что если она позвонит в полицию или предпримет любой шаг прежде, чем с ней свяжутся, то она больше никогда меня не увидит. Хельга просто застыла от ужаса. Я начал было возмущаться, но похитители встряхнули меня слегка, а затем, уткнув в спину пистолет, вывели из комнаты. На все ушло пять минут. – Он глубоко, с наслаждением вздохнул. – Теперь я свободен! Знаете, Джек, ее в самом деле слишком много для меня.

– Не думайте об этом, – оборвал его Арчер. – Вы уверены, что в самом деле держите ее на крючке? Это жизненно важно. Если нет, она позвонит в полицию.

Ни один из собеседников не мог даже предположить, что едва «фольксваген» скрылся за поворотом дороги, Седжетти ударил по тормозам, а Бельмон, исполняя приказ Берни, устремился обратно к снятой Арчером вилле. Двигаясь как тень, парень прокрался к черному входу, открыл хлипкий замок загодя припасенной отмычкой и бесшумно проник в кухню. Дверь из кухни и дверь в гостиную были открыты, и Бельмон подоспел как раз вовремя, чтобы услышать ответ Гренвилла:

– На крючке? Дружище, да это не крючок, а гарпун! Видел бы ты ее, когда меня выводили из комнаты! Она прямо постарела, поблекла. Я хорошо постарался. – Тут он опять засмеялся. – Хочешь верь, хочешь нет, но мы провели ужасный вечер, обсуждая планы на медовый месяц!

– Великолепно! Замечательно! – Арчер потер руки. – Мы близки к цели. Завтра я загляну к ней. Об этой встрече я мечтал многие месяцы. Она доставит мне величайшее удовольствие.

– Есть одна вещь, Джек, которую мне хотелось бы обсудить с тобой, – сказал Гренвилл, немного помедлив. – Два миллиона долларов – большая сумма и большой соблазн. – Он посмотрел Арчеру прямо в глаза. – Деньги попадут на твой швейцарский счет. Где гарантия, что я получу мою долю?

Арчер ошарашенно уставился на него. Он пал так низко, что даже никчемный альфонс не верит ему?

– Разумеется, ты получишь свою долю! – сердито ответил он. – Мы ведь в этом деле на равных: пятьдесят на пятьдесят.

– Это слова, – парировал Кристофер. – Их к делу не пришьешь, а я хочу быть уверен.

Арчер поколебался. Он осознавал свою непрезентабельность. Понимал, что его с большим трудом можно отнести к разряду людей, способных внушать доверие.

– Учитывая, что ты явно сомневаешься во мне, какие есть предложения? – В голосе Арчера звучала горечь.

– Не принимай это на свой счет, Джек. Если честно, я никому не поверил бы, когда речь идет о двух миллионах. Да и ты, думаю, тоже. С того момента как вы с ней повстречаетесь и обо всем договоритесь, мы станем неразлучны, – сказал Гренвилл. – Я пойду вместе с тобой в банк и удостоверюсь, что деньги переведены на мой счет, который я открою у твоего знакомого. Возражений нет?

– Ни малейших. – Арчер пожал плечами. – Как хочешь, так я все и организую.

– Да, я так хочу.

– Значит, решено, – заявил Джек. – Чтобы собрать деньги, Хельге потребуется продать акции. Я дам ей три дня, но не больше. В ожидании будем сидеть здесь. Тебе, Крис, не следует никому попадаться на глаза. Я загрузил холодильник, так что, хотя тут и не дворец, голодать не придется.

– Это я переживу, – сказал Гренвилл и допил виски.

– Остается еще кое-что, о чем надо позаботиться. – Арчер подошел к серванту, выдвинул один из ящиков и достал фотоаппарат «поляроид». – Я прикупил его по дороге.

– Зачем это? – недоуменно спросил Гренвилл.

– Фабрикуем доказательства, – с улыбкой ответил Арчер. – А вот что еще я припас.

Из ящика появилась на свет бутылка с томатным кетчупом.

– Господи! Вы спятили? – воскликнул Гренвилл.

– Ничуть, мой дорогой Крис. – Все с той же широкой улыбкой Арчер помахал бутылкой перед носом у товарища. – Немного соуса принесет нам два миллиона долларов.

Бельмон подался вперед, вышел в коридор и заглянул в гостиную.

– Я вас слегка подпачкаю, Крис, – продолжал Арчер, – но ради таких денег можно потерпеть, верно? Немного кетчупа на лицо, потом надо будет лечь на пол и сделать снимки. Уверяю вас: стоит мне показать их Хельге – и она заплатит без колебаний. Я ее знаю. Она не терпит насилия.

Гренвилл рассмеялся, запрокинув голову:

– Отличная идея! Приступайте.

Решив, что слышал достаточно, Бельмон бесшумно покинул виллу и побежал к «фольксвагену». Едва он запрыгнул на сиденье, Седжетти стремительно погнал маленький автомобиль вниз по склону.

Везунчик Беллини владел магазинчиком, специализирующимся на разного рода итальянских товарах и расположенным на улочке за Пьяцца Гранде в Лугано. Жил он в квартире над магазином, вместе со своей толстой женой Марией. Восемь его детей покинули родителей в поисках лучшей доли, и Везунчик скучал по ним, ибо был человеком семейным. Когда последний птенец готовился покинуть гнездо, Беллини на маленьком участке земли за своей лавкой построил небольшой склад, а над ним – просторную комнату с кроватью, столом, несколькими стульями, а также санузлом с душевой кабиной. Здесь и обитал его сын, мечтавший стать барабанщиком в поп-группе. А Везунчик от грохота подчас приходил в бешенство.

Именно в этой комнате и состоялся его с Берни разговор. Лет пятнадцать назад Везунчик был мафиозным доном в Неаполе. Теперь ему исполнилось семьдесят четыре, и он наслаждался отдыхом, но ведь бывших донов не бывает. Он знал, что у Берни тесные связи с парнями в Неаполе, и потому был готов оказать ему любую услугу.

– Расскажи мне об этой Рольф, – попросил Берни, глянув на часы. Те показывали 23:00. Седжетти и Бельмон как раз должны были вступать в дело. – Она меня интересует.

Везунчик, всегда державший нос по ветру, обладал ценной информацией. Он сообщил, что Хельга унаследовала миллионы Рольфа и теперь заправляет «Рольф электроник корпорейшн». Ее собственный капитал составляет ни много ни мало от шестидесяти до восьмидесяти миллионов долларов. Трусики на ней плохо держатся, и время от времени она снимает их перед гостиничными портье, барменами, особенно – итальянцами.

– Насколько мне известно, – продолжал Беллини, – после смерти Рольфа она малость попритихла. Теперь у нее в кавалерах парень, называющий себя Кристофер Гренвилл. Они вместе живут на вилле «Гелиос».

– Что за тип?

– Гренвилл? Англичанин. На вид упакованный, но это, скорее всего, так – только видимость. Я про него мало что знаю; по слухам, он некоторое время жил в Германии.

– А про Джека Арчера слыхал? – осведомился Берни.

Везунчик кивнул:

– Он присматривал за деньгами Рольфа. В свое время Джек был большой шишкой в фирме консультантов по налогам в Лозанне и частенько бывал тут, когда Рольфы останавливались в «Гелиосе». А потом приезжать перестал. Вроде он вляпался в грязную историю, запустив лапы в кошелек Рольфа, но достоверной информации нет. Еще поговаривали, что Джек пользовал и жену Рольфа, но это тоже из разряда болтовни.

Берни поразмыслил над услышанным, потом кивнул:

– О’кей, Везунчик. Отправляйся спать. Мне тут вполне уютно. – Он похлопал Беллини по плечу. – Я заварил тут кашу кой-какую. Когда все будет готово, прослежу, чтобы ты получил свою порцию.

Везунчик ухмыльнулся:

– При моем-то семействе лишняя монета не помешает, Берни. Живи сколько надо. Если чего понадобится: еда, кофе, виски или еще что – звони. Я все доставлю.

У него сложилось впечатление, что у Берни проблемы с полицией и ему нужно отсидеться. Берни, прочитавший его мысли, не стал разубеждать приятеля.

– Отлично, Везунчик. Со мной тут пара дружков, о’кей?

– Для тебя все о’кей, Берни. Если, конечно, они не против спать на полу.

– Не против.

Они пожали друг другу руки, после чего Везунчик спустился по лестнице и тяжело зашагал к дому.

Жене он сказал, что, возможно, Берни в беде и ей придется кормить его. Мария, пятью годами моложе супруга, всплеснула руками, но возражать не стала. Вот уже пятьдесят лет любое слово Везунчика было для нее законом. Она повиновалась, не задавая никаких вопросов.

Берни улегся на продавленную кровать и погрузился в размышления. Незадолго до полуночи по лестнице поднялись Седжетти и Бельмон. Они в подробностях описали похищение, после чего Жак пересказал подслушанную на вилле беседу между Арчером и Гренвиллом.

– Они хотят сдоить с той телки два миллиона долларов! – воскликнул Бельмон, и его маленькие черные глазки заблестели. – Подумать только!

Берни осклабился:

– Это любители. У телки шестьдесят миллионов, если не больше. На днях в Риме наши парни запросили за одного типа семь миллионов. А теперь сделаем вот что…

Следующие полчаса он говорил, тыкая в воздух пухлым пальцем, чтобы подчеркнуть каждую важную деталь.

– Все поняли? – спросил Берни, закончив.

– Мамма миа! – воскликнул Седжетти. – Какова наша доля?

– Это мы обсудим позже, – заявил Берни. – Сначала надо кое-что сделать. Теперь я иду спать. Вы двое постели́те себе на полу.

Устроившись на хлипкой кровати, он закрыл глаза.

Хельга просыпалась медленно и несколько минут провела в блаженном забытьи. Но когда она потянулась обнять Гренвилла и ничего не ощутила, то открыла глаза.

Из-за штор пробивалось солнце. Часы у постели показывали 10:00. Крис, должно быть, плавает, подумала она. Но затем воспоминания об ужасном вечере настигли ее, и она со сдавленным криком села. И обнаружила, что из одежды на ней только нижнее белье. Не вполне осмысленным взором Хельга обвела комнату, словно заново пережив момент, когда жуткие громилы в масках вломились в дом с пистолетами в руках.

Сердце заколотилось как сумасшедшее, ей пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы сдержать новый крик.

Послышался стук в дверь, вошел Хинкль, толкая перед собой тележку с кофейным прибором.

– Мне показалось, вы звали меня, мадам, – негромко сказал он и, подойдя к шкафу, достал плед и укутал ее. – Я взял на себя смелость снять с вас одежду вчера. Мне показалось, так вам будет удобнее.

Хельга медленно, с трудом выдохнула, и ее стальной внутренний стержень дал о себе знать. Теперь она вспомнила, что очень плохо повела себя накануне. Полностью потеряла контроль над собой. Услышав гул увозящего Криса автомобиля, она с воплями ринулась по длинному коридору в комнату Хинкля. Тот был безупречен. Она с рыданиями повисла на нем; он поднял ее, утешая, как маленькую девочку, отнес в спальню и уложил на кровать. Затем сел рядом и, держа за руку, выслушал истерически сбивчивый рассказ о случившемся.

– Я не могу потерять его! Я должна его вернуть! – кричала Хельга. – Как мне быть, Хинкль? Следует ли…

– Не нужно отчаиваться. Не забывайте, что подобные вещи происходят в наши дни сплошь и рядом. Попробуйте успокоиться.

– Хинкль, они могут причинить ему вред! Я люблю его! Мне невыносима мысль, что он в лапах у этих грубых скотов! – Ее снова начали сотрясать рыдания. – Я не могу без него! Он теперь – моя жизнь! Он все, о чем я только мечтала!

– Мадам Рольф! – неожиданная суровость его голоса заставила Хельгу вздрогнуть. – Вы впали в истерику. Я повторяю: подобное случалось и прежде. Я извещу полицию и…

– Нет! Нет-нет! Никакой полиции! Они сказали, что убьют его, если в дело вмешается полиция! Вы даже не представляете, какие это страшные люди!

– Тогда следует ждать требования о выкупе, – сказал слуга. – А пока, мадам, будьте любезны прийти в себя.

Но это было выше сил Хельги. Она легла на бок и, уткнувшись лицом в подушку, горько зарыдала.

Хинкль окинул ее осуждающим взглядом, затем сходил в ванную, нашел ее снотворное, развел четыре таблетки в стакане воды и вернулся к хозяйке. Развернул лицом к себе и поднес стакан к ее губам.

– Я не хочу! Не хочу!

– Пейте и перестаньте вести себя как дитя! – рявкнул Хинкль.

Она выпила, вздрогнула и повалилась на подушку.

– Я так сильно люблю его! – простонала Хельга. – Господи, только бы они ничего с ним не сделали!

Держа ее за руку, Хинкль наблюдал за действием снотворного. Все еще плача, все еще постанывая, женщина проваливалась в сон.

Вспомнив, как недостойно она себя вела и как Хинкль с этим справился, Хельга пристыженно посмотрела на дворецкого, разливавшего кофе.

– Вы были великолепны, Хинкль, – сказала она. – Не знаю, что бы я делала без вашей помощи. И мне так совестно за свою истерику вчера ночью.

– Все это вполне объяснимо, мадам, – отозвался управляющий. – Через несколько дней мистер Гренвилл вернется, и вы снова будете счастливы.

– Очень надеюсь на это! – Женщина отпила глоток кофе. – Они сказали, что сегодня поступит требование о выкупе. Никто не звонил?

– Насколько понимаю, мадам, это обычная процедура. Я приготовлю для вас ванну. Если поступит звонок, я возьму трубку. – Он посмотрел на нее. – Мадам, этот день может оказаться весьма трудным для вас. Когда женщина попадает в тяжелую ситуацию, она лучше справляется с ней, если хорошо выглядит.

Он удалился в ванную и открыл смеситель.

Хельга проглотила слезы. Хинкль прав, подумалось ей. Он так предан и добр! Выждав, когда слуга выйдет, Хельга приняла ванну, нанесла макияж, надела голубую рубашку с черными брюками и поглядела на свое отражение.

«Я – Хельга Рольф, – сказала она себе. – И я полюбила! Крис вернется ко мне. Я – одна из богатейших женщин в мире! В моих руках волшебный ключик Германа Рольфа! Я выкуплю Криса, сколько бы за него ни запросили!»

Хельга вышла на террасу, где Хинкль поливал цветы. Оглядев ее, он одобрительно кивнул.

– Если вы простите меня за дерзость, мадам, я скажу, что вы прекрасны, – сказал он.

– Спасибо, Хинкль, вы очень любезны.

– Тут есть множество погибших цветков, о которых следует позаботиться, мадам, – продолжил Хинкль. – Если позволите, вы могли бы заняться ими. Занятие цветоводством я нахожу весьма успокоительным, а нам следует набраться терпения и ждать.

Он кивнул на секатор и корзину. Понимая, что он таким образом пытается помочь, Хельга начала подрезать засохшие растения – нечто, чего ей не доводилось делать никогда прежде. И как обычно, Хинкль оказался прав: работа успокоила ее, хотя о Гренвилле она думала постоянно.

В 11:15 Хинкль пришел с шейкером и стаканом.

– Предлагаю немного освежиться, мадам, – сказал он.

Она кивнула, сходила в дом, чтобы помыть руки, и вернулась на террасу.

– Звонков не было?

– Нет, мадам, – ответил Хинкль, наливая напиток. – Это можно назвать войной нервов. И я уверен, что ваши нервы не дрогнут.

Хельга села.

– Я все-таки переживаю насчет того, что ему причинят вред. Мне невыносима эта мысль!

– Зачем бы им это делать, мадам?

– Они казались невероятно жестокими.

– До телефонного звонка может пройти еще много времени. Я бы предложил омлет в качестве ланча. Вам следует поддерживать в себе силы.

Тут в парадную дверь кто-то позвонил. Хельга замерла со стаканом в руке и побледнела.

– Позвольте, мадам, – произнес Хинкль совершенно невозмутимо. – Это, скорее всего, почтальон. Я проверю.

Он неспешно проследовал через террасу к входной двери.

А открыв ее, оказался лицом к лицу с Арчером. Они смерили друг друга взглядом.

– Привет, Хинкль! – жизнерадостно воскликнул Джек. – Помнишь меня?

В пользу железного самообладания Хинкля следует отметить, что на его лице ничего не отразилось.

– Мистер Арчер, если не ошибаюсь, – сказал он, вскинув бровь.

– Верно. Я хочу поговорить с мадам Рольф.

– Мадам Рольф нет дома, – надменно сообщил Хинкль.

– Она захочет меня принять. Передайте, что я представляю интересы мистера Гренвилла.

Долгий миг Хинкль пристально смотрел на Арчера, не перестававшего улыбаться.

– Извольте подождать. – Управляющий помедлил, смерил Арчера взором и, в полной мере оценив убогость его костюма, закрыл дверь и задвинул засов.

Как только Хинкль появился на террасе, сидевшая как на иголках Хельга повернулась к нему. И замерла.

– Мадам, к вам с визитом мистер Арчер.

– Кто?

– Мистер Джек Арчер.

Взгляд Хельги полыхнул сердитым огнем.

– Арчер? Да как он посмел? Пусть проваливает! Ноги его не будет в моем доме!

– Полагаю, следует принять его, мадам, – негромко возразил Хинкль. – По его словам, он представляет интересы мистера Гренвилла.

От шока Хельга закрыла глаза. Затем взяла себя в руки.

– Так он стоит за всем этим?

– Не знаю, мадам. Но похоже, что так.

Стальной стержень внутри Хельги дал знать о себе. Она поднялась и вышла в гостиную. Она вспомнила те несколько дней, поистине чудовищных, когда Арчер был заперт в подвале виллы, но сумел освободиться. Тогда ей удалось одолеть его именно в тот миг, когда он уже праздновал победу. Они с Арчером знали друг друга добрых двадцать лет. Во время совместной работы в фирме ее отца они были любовниками. Именно Джек убедил ее выйти замуж за Рольфа, чтобы получить возможность заправлять его делами в Швейцарии. Потом он позаимствовал из капиталов Германа два миллиона и потерял их в дурацкой спекуляции. Затем пытался шантажом заставить ее не рассказывать ни о чем Рольфу, но она отказалась. «Я его побила в тот раз, побью и в этот», – твердила она себе.

– Пусть войдет, Хинкль. Я поговорю с ним с глазу на глаз.

– Хорошо, мадам.

Проходя мимо стереоустановки, управляющий нажал на пару кнопок.

Арчер ввалился в комнату, лучезарно улыбаясь.

– Дорогая Хельга, как я рад снова увидеться с тобой! – басовито прогудел он. – Давненько не встречались, не так ли?

Хинкль аккуратно притворил за собой дверь.

Хельга стояла неподвижно, слегка вскинув подбородок, вперив в гостя свой стальной взгляд. Она оглядела его с ног до головы, и губы ее скривились.

– Ну да, я переменился, поизносился, – продолжил Арчер с неизменной улыбкой. – В данный момент я на мели, но прилив вот-вот начнется. – Не дожидаясь приглашения, он сел, закинув одну массивную ногу на другую. – Ты по-прежнему хороша, Хельга. Даже не знаю, как тебе это удается в твоем-то возрасте. Здесь, полагаю, секрет в деньгах. Косметика, парикмахеры, массаж, ну и, разумеется, одежда. – Он расхохотался. – Даже я мог бы выглядеть неплохо, имей кое-какие денежки. Но ты на самом деле загнала меня в дыру, Хельга. Честное слово.

– Что тебе надо? – спросила она, и в голосе ее звучал металл.

– Чего надо? Отомстить, скажем? Мне так врезалось в память… Когда же это было – месяцев десять назад? Ты сказала тогда, что у тебя четыре туза. Теперь тузы пришли ко мне.

Хельга слушала молча. И Джек продолжил:

– Я так долго мечтал об этой минуте, Хельга. Ждал, когда я заставлю тебя испить желчи, как ты заставила меня. Или, быть может, стоит назвать это уксусом?

Он разразился смехом.

Отец Хельги, будучи выдающимся специалистом по международному праву, питал, как ни странно, пристрастие к избитым старомодным клише. Слишком часто он поучал ее: «Что посеешь, то и пожнешь», «Лучшая защита – это нападение». Эти старинные поговорки засели у нее в мозгу. Однажды, когда она столкнулась с серьезной проблемой, отец сказал ей: «Если тебя загнали в угол, дай противнику выговориться. Познай своего врага. Слушай внимательно – и обязательно нащупаешь слабое место».

Познай своего врага! Это был самый разумный совет из данных им когда-то, и теперь Хельга вспомнила о нем.

– Нечего сказать? – с ухмылкой осведомился Арчер после паузы.

– Я слушаю, – ответила Хельга.

– Да, слушать ты всегда умела. А еще умела блефовать. Только в этот раз, Хельга, четыре туза у меня на руках.

– Не пора ли перейти к делу? – спросила она. – К деньгам то есть. Вид у тебя достаточно потрепанный, чтобы говорить о нужде.

Арчер слегка покраснел. До несчастной растраты он всегда гордился своей наружностью. Дважды в день менял рубашку, регулярно принимал душ и еженедельно посещал парикмахера. Потертый внешний вид мучил его как зубная боль.

– С тех пор как ты отказалась поддержать меня в трудный час, жизнь стала для меня слегка изнурительной, – сказал Джек.

– Так дело ведь в том, что ты стал расхитителем, занялся подделкой подписей и шантажом, – возразила Хельга. – И винить в этом должен только себя.

– Не стоило бы тебе так говорить со мной, – заявил Арчер, и в голосе его прорезалась вдруг ярость. – Я…

– Но это ведь правда. Неужели ты хочешь разуверить меня в том, что стал расхитителем, фальсификатором и шантажистом? – Женщина вскинула брови. – Не заставляй меня дополнять список еще и словом «лжец».

Почувствовав, что инициатива переходит к ней, Арчер решил, что пора укрепить позиции.

– Я сказал твоему слуге, что представляю интересы мистера Гренвилла.

Он заметил, как при упоминании этого имени Хельга напряглась, но так и продолжила стоять, а сталь в ее взгляде никуда не делась.

– Ну и?

– История довольно странная, – сказал Арчер. – Присядь. Рассказ потребует времени, а меня нервирует, когда ты стоишь как воплощенная богиня гнева.

Хельга подошла к креслу и села.

Арчер заглянул на террасу:

– Ах как мило! Шейкер и стакан. Твой любимый мартини с водкой, подозреваю. Честно говоря, Хельга, я несколько месяцев не пробовал мартини с водкой. Прошу меня извинить.

Он поднялся, сходил на террасу, плеснул коктейля в недопитый Хельгой стакан. Выпил, наполнил стакан снова и вернулся с ним в свое кресло.

– Твой управляющий все так же готовит превосходный мартини с водкой. Повезло тебе с ним.

Женщина продолжала сидеть, положив руки на колени, внешне совершенно спокойная. Внутри же у нее бушевала буря.

– Как я уже заметил, история эта довольно странная, – снова заговорил Арчер. – Два дня назад ко мне подкатил один тип, явно итальянец, и спросил, не смог бы я стать его представителем за вознаграждение в десять тысяч франков.

Джек остановился и хлебнул коктейля.

– С тех пор как ты отказалась помочь мне решить маленькую проблему с деньгами твоего мужа, мне стало непросто зарабатывать на жизнь. Похоже, твой супруг сумел мне подгадить. Куда бы я ни обращался в поисках работы, везде встречаю от ворот поворот. Поэтому десять тысяч франков стали для меня Божьим даром. – Он улыбнулся ей. – Может настать час, когда и ты потеряешь свои миллионы, хоть это и кажется почти невозможным. А когда у тебя нет денег, ты вынужден носить один и тот же костюм вроде того, что сейчас на мне, и не имеешь средств купить другой; ты вынужден есть в грязных забегаловках, а иногда вовсе обходиться без обеда, и тогда представления о том, что правильно и что нет, начинают меняться. Поэтому, когда тот тип обратился ко мне, я его выслушал. Он мне сообщил, что ты живешь с Гренвиллом и что ты определенно без ума от него. Мой клиент – назовем его так – наблюдал за вами. Он знает, как ты богата. Ему показалось недурной идеей похитить Гренвилла и потребовать за него выкуп. Он уверен, что ты захочешь вернуть своего любовника. Мой клиент – человек упорный и жестокий. – Арчер помолчал, потом продолжил: – Он совершенно не скрывает, что связан с мафией. Откуда-то ему стало известно, что мы с тобой некогда были близки. – По его губам скользнула улыбка. – Ведь это так, Хельга? Можно сказать, очень даже близки.

Женщина невозмутимо слушала его, только плотно сжала кулаки.

– Итальянец посчитал – видимо, исходя из старого нашего с тобой знакомства, – что именно мне следует поручить переговоры о выкупе. И вот я здесь.

– Я буду вести дела напрямую с этим человеком, не через тебя, – заявила Хельга.

– У тебя нет выбора. Мой клиент желает оставаться в тени. Если хочешь получить назад своего красавчика, тебе придется разговаривать со мной. Кроме того, я нуждаюсь в этом гонораре.

Хельга с отвращением взглянула на него:

– Выходит, ты не только растратчик, фальсификатор и шантажист? Ты теперь еще и на побегушках у мафии!

Снова кровь бросилась в лицо Арчеру.

– Напомню, что ты не в том положении, в котором стоит бросаться оскорблениями, – прорычал он. – Хочешь вернуть Гренвилла – плати два миллиона долларов. Мой клиент дает тебе три дня на сбор денег, которые затем следует перечислить в швейцарский банк. А посему в этот самый час три дня спустя я появлюсь снова. Решение за тобой.

Джек осушил стакан, поставил его на стол, затем встал.

– Не буду тебе напоминать, что с мафией следует быть очень-очень осторожной. Мой клиент предупредил, что, если ты поставишь в известность полицию, для Гренвилла исход дела может оказаться летальным. – Он усмехнулся. – А если через три дня не будет денег, ты получишь ухо Гренвилла, вот что еще сказал мой клиент.

Хельга смертельно побледнела, но самообладания не утратила.

– Мерзкое это дело и совсем мне не по нраву, но так работает мафия, – продолжал Арчер. – Это совершенно безжалостные люди. Не сочти все это пустой угрозой. Такое бывало и раньше – припомни случай с Гетти[6]. Поэтому советую тебе заглянуть в свои активы и продать кое-что по выгодной цене. Разумеется, если ты хочешь получить назад этого Гренвилла. Я с ним не встречался, но, зная твой вкус и интерес к нему, предположу, что парень должен быть красавчиком. Без уха он, пожалуй, станет менее привлекательным.

Уже направившись было к двери, Джек задержался.

– Чуть не забыл. Клиент передал для тебя запечатанный конверт. – Он положил конверт на стол. – Я слышал, что Гренвилл пытался храбриться: ошибка, если ты в руках мафии. – Немного помолчав, Арчер продолжил: – Ну ладно, Хельга, жди меня через три дня. До скорого.

Выйдя из дома, он сел в «мерседес» и уехал.

С сердцем, стучащим как молот, Хельга схватила конверт, надорвала его и извлекла три поляроидных снимка. Едва взглянув, она вскрикнула и уронила их на пол. В комнату тихо вошел Хинкль.

Как Арчер и рассчитывал, фотографии потрясли Хельгу. Она терпеть не могла насилие. Даже фильмы со сценами жестокости не смотрела. Когда на экране кого-то мучили или устраивали стрельбу, она сразу выключала телевизор. От стального стержня не осталось и следа. Женщина закрыла лицо руками и горько разрыдалась.

– Они терзают его! Я так и знала! Они его бьют! – стонала она.

Хинкль неодобрительно посмотрел на нее и поднял фотографии. Он взглянул на них, поджал губы, затем положил снимки на стол и легко коснулся рукой плеча хозяйки.

– Мой вам совет, мадам, взять себя в руки, – строго сказал он.

Она посмотрела на него полубезумным взглядом:

– Посмотрите, что они с ним сотворили! Это же дьяволы какие-то! Мне немедленно нужны деньги! Я… – И Хельга снова разрыдалась.

Хинкль подошел к стереосистеме и резко щелкнул выключателем. Затем направился к столу и вынул из ящика мощное увеличительное стекло. Взяв фотографии, он стал внимательно изучать их. На первый взгляд они производили удручающее впечатление. Гренвилл лежал на полу, лицо его разбито в кровь, глаза закрыты. Пристально рассмотрев снимки через лупу, Хинкль кивнул и положил их на стол.

– Если вы прекратите истерику, мадам, – сказал он довольно резко, – я кое-что сообщу вам.

Хельга подняла на него глаза. По лицу ее бежали слезы, тело сотрясали рыдания.

– Оставьте меня! Уходите!

– Мадам, я хочу кое-что сказать.

– Что же?

Помахав в воздухе одной из фотографий, Хинкль подошел к ней.

– Эта субстанция необычайно напоминает томатный кетчуп, – заявил он.

Хельга была так изумлена, что перестала плакать.

– Томатный кетчуп? – Голос ее звучал хрипло и неуверенно. – С ума сошли? Что вы несете?

– Мадам, прежде чем поступить на службу к мистеру Рольфу, я имел несчастье работать у одного джентльмена из киноиндустрии, – сказал Хинкль. – Учился искусству грима. Очевидно, что кетчуп использован как заменитель крови.

– Что вы хотите сказать? – Сталь снова прорезалась в ее голосе.

Управляющий одобрительно кивнул:

– Только то, мадам, что мистеру Гренвиллу не причинили вреда. Похоже, эти снимки – фальшивка.

Хельга напряглась:

– Вы на самом деле так думаете? Считаете, что негодяи не истязали его?

– Я нахожу это крайне маловероятным, мадам.

– Вот дьяволы! – Она стиснула кулачки. – Но я вырву его из их лап. Я…

– Мадам, можно мне задать вопрос?

– Бога ради, забудьте про эти формальности! – рявкнула Хельга. – Я с ума сойду. В чем дело?

Хинкль снова одобрительно кивнул. Перед ним была та Хельга Рольф, какую он знал, а не рыдающая истеричка.

– Каким образом, по-вашему, те двое, что забрали мистера Гренвилла, проникли на виллу?

– Это-то тут при чем? – огрызнулась Хельга. – Ворвались и увели его!

– Но как именно они попали внутрь? – не уступал Хинкль.

Она уставилась на него, потом судорожно вздохнула.

– Через парадную дверь, разумеется.

– Перед тем как пойти к себе, я запер парадную дверь и закрыл ее на засов.

– Вы, видимо, просто забыли, – нетерпеливо возразила женщина.

– Перед тем как пойти отдыхать, мадам, – спокойно повторил Хинкль, – я запер парадную дверь и закрыл ее на засов.

Хельга посмотрела на него, потом кивнула:

– Извините. Я вне себя от беспокойства.

– Это вполне понятно. И тем не менее эти двое могли проникнуть в дом только через парадную дверь. Мистер Гренвилл отлучался в туалет в коридоре?

Глаза Хельги округлились.

– Да, но…

– Мое предположение заключается в том, что мистер Гренвилл открыл замок и отодвинул засов. Больше этого никто не мог сделать.

– Вы смеете предполагать, что мистер Гренвилл устроил собственное похищение? – взвилась Хельга.

– Фотографии очевидно поддельные. Мистер Гренвилл – единственный, кто мог отпереть входную дверь, – сказал Хинкль. – Вывод напрашивается сам собой.

– Нет! Он меня любит! Он никогда, никогда не пошел бы на такое! – Хельга принялась стучать по столу кулачками. – Не хочу вас слушать! Я знаю, что вы ненавидите его, но я-то его люблю! Я не буду вас слушать!

– Прежде чем оставить вас наедине с мистером Арчером, я взял на себя смелость включить магнитофон, – невозмутимо сказал Хинкль. – В наших руках запись вашего разговора с мистером Арчером. Мне известен также номер его автомобиля. По моему мнению, мадам, вам следует попросить помощи у полиции.

– У полиции? Нет! Крис в руках мафии! Если я не заплачу, ему грозят отрезать ухо. – Вскочив на ноги, она устремила на слугу безумный взгляд. – Что такое деньги? Мне на них плевать, если можно вернуть его! Я заплачу! И не желаю выслушивать ваши измышления! Вы говорите гадкие вещи, потому что ненавидите Криса! Не лезьте в это дело! Я намерена выкупить его любой ценой!

Она устремилась из гостиной в спальню и захлопнула за собой дверь.

Долгую минуту Хинкль стоял неподвижно. Лицо его было мрачно. Затем он вышел на террасу, оперся на поручни и, глядя на озеро, погрузился в свои мысли.

Переехав через Кассарате и свернув на приозерную дорогу, ведущую в Парадизо, Арчер поерзал на сиденье «мерседеса», поудобнее устраивая свое грузное тело.

Он чувствовал себя спокойным и довольным. Ему удалось всадить нож в эту суку, да еще и провернуть лезвие. Джек хмыкнул. Жаль не удалось полюбоваться на ее реакцию, когда она увидела фотографии, но ему не составляло труда представить, что ее сердце разрывается в клочки. Вид ее драгоценного любовничка с окровавленным лицом совершенно подавит ее. Никаких проблем не возникнет, Хельга заплатит.

«Миллион долларов», – говорил он себе. Через три дня он сможет купить столько костюмов, сколько захочется. Можно будет каждую неделю ходить к парикмахеру, а не самому подрезать себе волосы. Перед ним снова откроются двери лучших ресторанов, самых дорогих отелей! Она не заслуживает снисхождения. Она ведь ничего не спустила ему в прошлом. Это сладостная месть!

Блестящая все-таки идея представить Гренвилла в руках мафии. Как Кристофер будет хохотать! Черт побери, это стоит отпраздновать. Потом Джек нахмурился. Пока выкуп не уплачен, Гренвиллу нельзя высовывать нос с виллы, но распить бутылку им никто не запретит. Арчер кивнул. Да, это превосходная мысль, Крису она понравится.

Арчер не без труда нашел на улице Лугано место для парковки и зашел в универмаг «Инно». Купил там пару бутылок хорошего шампанского, набрал холодных закусок и сыра нескольких сортов. Они немного попируют, пока он будет рассказывать Гренвиллу, как ловко все провернул.

С покупками Джек вернулся к «мерседесу» и продолжил путь к арендованной вилле. В эту минуту, думал он, Хельга просматривает реестр своих акций, решая, какие продать. Что бы она ни пустила в реализацию с целью собрать два миллиона, в любом случае окажется в проигрыше. Индекс Доу – Джонса упал ниже некуда. Ну и поделом этой стерве! Вот тебе, получай! Арчер рассмеялся. Он представлял, как она, терзаясь от страха, гонит новенький «роллс-ройс», чтобы проконсультироваться со своим банкиром. Сладостная месть!

«Четыре туза, Хельга, – думал Арчер. – Все они у меня, и на этот раз тебе не удастся блефовать! Я прижму тебя к стенке!»

Он подкатил к вилле, забрал покупки и поспешил по аллее. Открыл входную дверь.

– Крис! План сработал! – крикнул он.

В ответ тишина.

Нахмурившись, Арчер прошел в пустую гостиную, оттуда в одну спальню, затем во вторую. Никого. Внезапно забеспокоившись, Джек заглянул на кухню, метнулся в ванную и распахнул дверь в туалет.

Гренвилла на вилле не было.