Проводив отъезжающего Арчера взглядом, Гренвилл вернулся в обшарпанную маленькую гостиную и сел. Ждать возвращения компаньона придется около часа. Он не завидовал Джеку.

Кристофер давно понял, что Хельга может быть непреклонной, но Арчер держался очень уверенно. Гренвилл не сомневался, что эта женщина по уши влюблена в него, и только надеялся, что Джек будет осторожен с ней.

Теперь он был рад, что доверился Арчеру. Так или иначе, твердил Крис себе, как только деньги будут уплачены, он Джека не упустит из виду. Когда на кону такая сумма, излишняя бдительность не помешает.

Он закурил, воображая себе, как Арчер переезжает сейчас мост через Кассарате и поднимается к Кастаньоле. Посмотрел на часы. Еще десять минут – и Арчер окажется у виллы Хельги. Жутко скучно сидеть целых три дня в этом задрипанном домишке, но Гренвилл внял запрету Джека и планировал не высовывать носа на улицу. Если его заметят, то все пропало. Швейцарская полиция работает четко, говорил Арчер, а за иностранцами тут надзор особый. Ему вспомнилась стычка с полицейским из-за парковки. Кристофер нахмурился.

Глупо он тогда себя повел. Тот полицейский знает его имя и адрес, может опознать. Впрочем, поразмыслив о том случае, Гренвилл пожал плечами. Пустяки, сказал он себе. Через три дня он будет в аэропорту Женевы ждать вылета в Нью-Йорк, а оттуда в Майами, где проведет пару дней перед отплытием в Вест-Индию.

Ему было любопытно, как Арчер распорядится своей долей. Сам Арчер не такой уж плохой парень, решил Гренвилл, и уж определенно не без мозгов. Если его приодеть да сделать модную стрижку, вид у него будет вполне презентабельный. «Слава богу, – твердил себе Кристофер, – что мне никогда не угодить в такую финансовую яму, как это случилось с Джеком». Всегда найдется какая-нибудь бабенка, которая не откажется ссудить его деньгами, но с миллионом в кармане он будет свободен от всего этого, обретет независимость.

Негромкий звук заставил его обернуться.

На пороге стоял Седжетти, за его спиной маячил Бельмон. Удивленный, Гренвилл вскочил.

– Вы что тут делаете? – резко спросил он. – Я думал, вы уже на пути в Женеву…

– Мы передумали, – заявил Седжетти и вошел в комнату. – Так ведь, Жак?

Бельмон не ответил, просто облокотился на дверной косяк и угрюмо уставился на Гренвилла.

– Так что вы тут забыли?

Вид у визитеров был угрожающий, и Гренвилл почувствовал опасность. Он отошел от кресла, в котором сидел.

– Что мы тут забыли? – Седжетти ухмыльнулся. – Вас, мистер Гренвилл.

– Это вы к чему? – Сердце у Кристофера заколотилось.

– Вы ведь понимаете по-английски? Мы хотим, чтобы вы пошли с нами.

– Это последнее, что я намерен делать, – возмутился Гренвилл. – Перестаньте молоть чепуху. Вам хорошо заплатили. Убирайтесь отсюда!

– На этот раз обойдемся без кетчупа, мистер Гренвилл, все будет по-настоящему, – заявил Седжетти, достав зловещего вида автоматический «люгер», оснащенный глушителем, и наставив его на Кристофера.

У Гренвилла кровь застыла в жилах. Никогда прежде ему не угрожали пистолетом. Вид маленькой черной дырочки на конце глушителя, глядящей прямо на него, заставил его покрыться испариной ужаса.

– Не наставляйте на меня эту штуку! – Он дрожал. – Не стреляйте! Не надо!

– Пойдемте, мистер Гренвилл, – сказал Седжетти. – Нам предстоит небольшая поездка. Вы сядете на переднее сиденье, я сзади. Попробуете выкинуть какую-нибудь глупость – получите пулю в спину, и все будет очень тихо. – Он улыбнулся. – И я никогда не угрожаю впустую. Пошли.

Потрясенный, с мокрым от пота лицом и пересохшим горлом, Гренвилл последовал за Бельмоном по аллее к «фольксвагену». Держа его на мушке, Седжетти проскользнул на заднее сиденье, кивком указав Крису на переднее.

За руль сел Бельмон.

– Куда вы меня везете? – хрипло спросил Гренвилл. – Чего вам от меня надо?

– Просто заткнитесь, мистер Гренвилл, и все будет хорошо.

Они поехали по приозерной дороге, миновали полицейского, который указывал направление обратившемуся к нему пешеходу.

– Без глупостей, мистер Гренвилл, – тихонько сказал Седжетти, когда Кристофер тоскливо посмотрел на служителя закона.

У самой Пьяцца Гранде они свернули на боковую улочку, и Бельмон остановил машину.

– Выходите аккуратно, мистер Гренвилл, – предупредил Седжетти. – Я на редкость меткий стрелок.

Запаниковавший Гренвилл спрашивал себя, не стоит ли ему все-таки попробовать убежать, как только он выйдет из машины, но улица оказалась пустынной, и он не рискнул. Под пристальным взглядом Седжетти он выбрался наружу.

Бельмон распахнул высокую деревянную калитку и мотнул головой, указывая на нее Гренвиллу. Тот ступил следом за ним на неухоженный двор. Замыкал процессию Седжетти.

Впереди Кристофер разглядел большое, похожее на амбар строение, а войдя за Бельмоном в полусумрак здания, ощутил стойкий запах сыра, оливкового масла и анчоусов. Жак поднялся по крутой лестнице. Седжетти, ткнув пистолетом, заставил Гренвилла сделать то же самое, и они оказались в просторной комнате с кроватью, столом, несколькими старыми креслами и радио. В одном из кресел восседал Берни.

– А вот и мистер Гренвилл! – воскликнул он, вставая. – Мы прежде не встречались, но у нас имеется общий друг, мистер Арчер.

Гренвилл смотрел на этого коренастого бородатого итальянца, как если бы он был здоровенным пауком с волосатыми лапами, шлепнувшимся ему в ванну. Вопреки улыбке, маленькие глазки Берни, похожие на круглые, обкатанные волнами камушки, распространяли холод.

– Вы знакомы с Арчером? – Голос Кристофера прозвучал хрипло.

– Ну еще бы! Входите и располагайтесь, мистер Гренвилл. Мне надо с вами поговорить.

Нетвердо ступая, Гренвилл подошел к креслу и плюхнулся в него, заметив, что Седжетти держится рядом, а Бельмон подпирает дверь.

– Я ничего не понимаю, – заявил Кристофер. – Что вам нужно от меня?

– А я сейчас объясню, – сказал Берни, занимая прежнее место. – Мистер Арчер обратился ко мне с просьбой подыскать двух надежных парней для фальшивого похищения. Он говорил, что похищение – всего лишь розыгрыш, но, признаться честно, мистер Гренвилл, я не поверил. Мне сдается, что предложенные мне пятьсот франков за поиск таких людей и восемь тысяч им являются недостаточной платой за работу, которая грозит нам всем тюремным заключением. – Итальянец улыбнулся. – Теперь я выяснил, что вы с ним намерены получить с той дамочки два миллиона долларов. И поскольку без моей помощи похищение не могло бы состояться, я полагаю, что наша доля должна быть существенно увеличена.

– Вам следует обсудить это с Арчером, – сказал Гренвилл, стараясь придать голосу твердость. – Зачем вы силой притащили меня сюда?

– Хороший вопрос, – заметил Берни. – Зачем мы силой притащили вас сюда? Затем, что теперь ты похищен, и это вовсе не розыгрыш.

У Гренвилла перехватило дух.

– И все равно я не понимаю, – кое-как выдавил он.

– Мистер Гренвилл, вы с мистером Арчером не более чем любители. В дело вовлечена женщина с состоянием порядка восьмидесяти миллионов долларов. Вы обмолвились, что загарпунили ее.

Берни посмотрел на Бельмона:

– Он ведь так выразился, Жак?

Бельмон кивнул.

– Итак, – Берни вскинул руки, – эта особа явно без ума от вас. Примите мои поздравления. Однако потребовать с женщины, у которой восемьдесят миллионов, всего два миллиона за возврат самца, могли только любители. Вы согласны?

Гренвилл провел языком по пересохшим губам.

– Она… С ней непросто иметь дело, – хрипло сказал он. – По моему мнению, двух миллионов достаточно.

– Это мнение любителя. С этой минуты, мистер Гренвилл, я беру это дело в свои руки. Буквально на прошлой неделе один мой друг похитил в Риме некоего промышленника и затребовал в качестве выкупа семь миллионов долларов. Тот был куда беднее вашей малышки, однако, чтобы сберечь свою шкуру, выложил денежки. – Берни наклонился и ткнул в Кристофера толстым пальцем. – Я потребую за ваше возвращение десять миллионов, мистер Гренвилл. За ваше соучастие вы получите пятьсот тысяч долларов, и мистеру Арчеру достанется такая же сумма.

Гренвилл вытаращился на него:

– За соучастие? Что вы имеете в виду?

– Возможно, придется расстаться с ухом или с пальцем, мистер Гренвилл. Но за куш в полмиллиона долларов это не так уж много.

Лицо Криса исказила гримаса ужаса.

– Вы не поступите так со мной!

– Мистер Гренвилл, вы, похоже, до сих пор не поняли, что похищены, и на этот раз по-настоящему. Жаку ничего не стоит отрезать вам ухо и прижечь рану раскаленным утюгом. Он может также отрубить один из ваших пальцев, не причинив излишней боли. Это не проблема, и, судя по тому, что мне известно о ваших отношениях с той дамой, она заплатит.

Гренвиллу стало нехорошо. Он откинулся в кресле, обливаясь пóтом.

Берни встал.

– Теперь пора переговорить с мистером Арчером, – сказал он. – Я намерен использовать его в качестве посредника. Так безопаснее. Не стоит волноваться, мистер Гренвилл. Вполне возможно, что вы сохраните все свои уши и пальцы. Макс и Жак присмотрят за вами. – Итальянец повернулся к Седжетти. – Через полчаса, Макс, как договаривались.

И, оставив дрожащего Гренвилла сидеть, спрятав лицо в ладони, Берни вышел из комнаты.

Хельга в отчаянии металась по спальне. Крис! Похищен! В руках костоломов-мафиози! Все ее мысли были только о том, как вернуть его целым и невредимым. Как он должен страдать! Ей нужно как можно скорее собрать деньги! Никаких задержек быть не должно! Когда эта свинья Арчер явится снова, у нее должна быть наготове вся сумма!

Она немедленно поедет в Берн и встретится со своим швейцарским банкиром. Он должен устроить так, чтобы деньги поступили немедленно!

Затем, сообразив, что снова поддалась панике, Хельга постаралась совладать с собой, и стальной стержень снова дал о себе знать. Она села, зажав стиснутые кулаки между коленок.

Хинкль!

Он всерьез посмел обвинить Криса в организации собственного покушения! Ревнивый старый дурак! С той самой секунды, как она сообщила ему о своей любви к Крису, Хинкль не мог скрыть своего неодобрения. Услышав о будущей свадьбе, он поздравил ее буквально сквозь зубы, и она знала почему: ему неприятна идея иметь снова не только хозяйку, но еще и хозяина. Хинкль так чертовски эгоистичен, что мешает ее счастью, потому как оно не вписывается в его планы! Он предпочел бы, чтобы она вела уединенную, лишенную любви жизнь, – тогда ему никто не помешает кудахтать над ней, потчевать своими треклятыми омлетами. Но ей нужен, нужен возлюбленный, такой, как Крис!

Томатный кетчуп!

Возмутительная ложь! Она уверена, что Гренвилла били! Разве эта свинья Арчер не упомянул, что Крис храбрился? Перед ее глазами стоял образ Криса в лапах у этих головорезов. Он мог выбрать момент и напасть на них. Да! Она так и представляла, как Крис – ее бесподобный Крис – бросается в бой. Хельга содрогнулась, снова вспомнив о фотографиях, на которых он лежит на полу, весь окровавленный.

Томатный кетчуп!

Лишнее доказательство маниакальной подозрительности Хинкля.

Отпертая входная дверь?

Разумеется, и этому найдется объяснение! А Хинкль снова клевещет на Криса.

Для Криса не могло быть ничего естественнее, чем открыть дверь и полюбоваться с порога звездным небом и подышать ночным воздухом. Он мог просто забыть запереть замок снова!

Стальной стержень обретал крепость, и Хельга встала. Ей следует без промедления ехать в Берн!

Она схватила сумочку, взяла из шкафа плащ и направилась в гостиную.

Заслышав ее шаги, Хинкль подошел к двери, ведущей на террасу.

– Я еду в Берн, – бросила Хельга. – Мне нужно организовать выкуп. Вернусь вечером.

– Позвольте высказать предложение, ма… – начал было Хинкль, но она оборвала его:

– Никаких предложений! Я возмущена вашими измышлениями насчет мистера Гренвилла! Я не потерплю такого отношения, хотя вполне понимаю, откуда эта позиция взялась. Вернув мистера Гренвилла, я намерена выйти за него замуж! Вам придется либо служить мистеру Гренвиллу и мне, либо уйти! Это понятно?

Хинкль замер, потом посмотрел прямо на нее. На его лице было такое печальное и потрясенное выражение, что Хельгу окатила волна стыда.

– Вы вольны поступать так, как вам заблагорассудится, мадам, – промолвил он.

Рассердившись за свое собственное смущение, Хельга заявила отрывисто:

– Именно так и поступлю!

А затем вышла из комнаты, распахнула парадную дверь и сбежала по ступенькам к гаражу.

Некоторое время Хинкль стоял неподвижно, затем, увидев отъехавший «роллс», закрыл входную дверь и запер ее на замок.

Он вернулся в гостиную, несколько минут расхаживал по ней, погруженный в свои мысли, потом резко, словно придя к какому-то решению, направился по длинному коридору в свою комнату. Там Хинкль отыскал в вещах переплетенную в кожу адресную книжку, открыл ее на букве «Ф» и нашел нужное имя: Жан Фокон. Он подошел к телефонному аппарату и набрал код Парижа.

Арчер сидел, понурившись, в кресле и уныло оглядывал обшарпанную тесную гостиную.

Куда делся Гренвилл?

Определенно, твердил он себе, Гренвилл не настолько безрассуден, чтобы покинуть виллу и отправиться бродить по улицам. Ну нет! Он многократно предостерег компаньона: до тех пор пока выкуп не уплачен, покидать виллу нельзя, и был уверен, что Крис ни за что не отважился бы на вылазку. Что же случилось? Почему он исчез? Где он?

Арчер пристукнул мясистыми кулаками по коленям. И это, когда все складывалось так хорошо! У него не было никаких сомнений, что Хельга заплатит! И тут вдруг Гренвилл взял и исчез!

Затем ему в голову пришла одна мысль. Что, если Гренвилл распсиховался и, как только Арчер уехал, покинул виллу, вышел на автобусную остановку – и сейчас он уже в поезде, который уносит его прочь из Швейцарии? Это единственное объяснение. Никчемный красавчик-жиголо струсил и сбежал!

Волна горечи затопила Арчера. Гренвиллу-то хоть бы что. Он еще довольно молод, красив и неудержимо привлекателен для дам в возрасте. Ему не составит труда найти глупую богачку, которая согласится содержать его. Миллион, конечно, он вряд ли из нее выжмет, но жить будет безбедно.

Джек закрыл глаза и подумал о собственном будущем: ему придется снова иметь дело с мелкими, маргинальными людишками, строящими безнадежные прожекты, как урвать миллион, как раздобыть безвозвратный заем, как продать участок земли, которым они не владеют, и кидающими ему жалкие объедки за юридические услуги. Вот его будущее: опускаться все ниже и ниже, постоянно думать о куске хлеба. Он вспомнил о Джо Паттерсоне. О возвращении к нему не может быть и речи. Нужно подыскать другого клиента, но не в Швейцарии. В Англии, быть может?

На счету в швейцарском банке у него еще лежали десять тысяч франков, но, потратив их, он останется вообще без средств.

Гренвилл был так уверен в Хельге! Что же заставило его передумать и удрать?

«Будь проклят этот Гренвилл! – думал Арчер. – Будь он проклят!»

Сидеть и дальше на этой обшарпанной вилле было лишено всякого смысла. Гренвилл пропал. «Чем скорее я уеду из Лугано и направлюсь в Англию, тем лучше», – решил для себя Джек. Но едва он встал с кресла, раздался дверной звонок.

Арчер напрягся, сердце екнуло. Кто бы это мог быть? Не известила ли Хельга полицию? Это было маловероятно, но с нее станется… Джек помедлил, но, когда звонок издал новую трель, заставил себя подойти к двери и открыть ее.

При виде Берни, ухмыляющегося на пороге, сердце Арчера сделало еще один кульбит.

– Мистер Арчер! – воскликнул гость. – Рад снова вас видеть! Как делишки?

Быстрый, проницательный ум Арчера сразу включился в работу. Этот коренастый бородатый итальяшка с его масляной улыбкой и недобрыми глазами наверняка связан с исчезновением Гренвилла.

Джек заставил себя улыбнуться в ответ:

– Вот это сюрприз, Берни! Что вы тут делаете?

С прежней ухмылкой на лице Берни шагнул в дверь, миновав посторонившегося Арчера, и вошел в коридор.

– Нам нужно обсудить одно дельце, мистер Арчер, – сказал он.

– Проходите. – Джек указал на гостиную. – Что за дело?

Берни осмотрелся, выбрал кресло и сел.

– Мистер Гренвилл похищен, – сообщил он.

Арчер понял, что у него неприятности, как только увидел Берни на пороге, но такого он не ожидал.

– Похищен? Кем?

– Мной. – Берни расплылся в улыбке. – Вы любитель, мистер Арчер. Все это ваше бутафорское похищение – глупость. Теперь я руковожу операцией. Чтобы вернуть Гренвилла, этой бабенке Рольф придется выложить десять миллионов долларов. Вам и Гренвиллу, если вы согласитесь сотрудничать, я отсчитаю по пятьсот тысяч, но все остальное пойдет мне. Будешь выступать в качестве посредника. Известишь ту женщину, что сумма выкупа выросла с двух до десяти миллионов.

– Десять миллионов?! – охнул Арчер. – Она не заплатит!

– Заплатит, когда получит через тебя ухо Гренвилла.

Ноги у Джека сделались вдруг ватными, и он упал в кресло.

– Мистер Арчер, это уже не игра, – продолжил Берни. – Гренвилл у меня, и я отправлю ей его ухо, а если она будет упорствовать, то и один из пальцев. У меня деловой подход, мистер Арчер, а не детские забавы с кетчупом.

Арчер вздрогнул, затем овладел собой.

– Расхлебывайте все сами, – сказал он. – Я немедленно ухожу. Не буду иметь с этой затеей ничего общего!

Берни рассмеялся:

– Мистер Арчер, вы будете делать то, что скажу я. – Итальянец извлек из-под плаща «люгер» с глушителем. – Не будешь сотрудничать – я тебя пристрелю, не сомневайся. Пистолет совершенно бесшумный. Тебя найдут спустя некоторое время, дохлого и с изрядным душком, и для полиции останется неясным, кто же это сделал. Так что советую пойти мне навстречу.

Арчер с ужасом уставился на оружие.

– Ну ладно, – выдавил он хрипло. – Хорошо, я сделаю все, что скажешь.

Берни кивнул и убрал пистолет.

– Вот и славно. – Итальянец помолчал, потом продолжил: – Насколько я понимаю, ты дал той женщине три дня на сбор двух миллионов долларов. Замечательно. Пусть попотеет. На третий день отправишься к ней и скажешь, что теперь ей надо найти десять миллионов за два дня. Если, конечно, она не хочет получить одно из ушей Гренвилла.

В этот миг зазвонил телефон. Берни кивнул в сторону аппарата:

– Отвечай, мистер Арчер.

Арчер неуверенно выбрался из кресла и снял трубку.

В ответ на его «алло» послышался истеричный вопль Гренвилла:

– Джек! Меня похитили! Ты виноват! Это страшные люди! Делай что-нибудь! Зачем я только с тобой связался! Ты должен освободить меня! Они угрожают отрезать мне ухо, если…

Послышался щелчок, затем гудки.

Потрясенный Арчер положил трубку на место.

– Это был мистер Гренвилл, – сказал Берни. – Я устроил этот звонок, чтобы ты не подумал, что все это блеф. А теперь слушай, мистер Арчер. Послезавтра ты идешь к той женщине и сообщаешь ей, что если она хочет вернуть любовника, то должна уплатить десять миллионов долларов в облигациях на предъявителя. Решай сам, как это будет сказано, но ради мистера Гренвилла стоит подобрать убедительные слова! – Он в очередной раз усмехнулся. – Будь я на твоем месте, Арчер, и окажись в столь непростой ситуации, то размышлял бы следующим образом. Мой любительский план провалился. Надо думать о себе, и плевать мне на этого мистера Гренвилла. Самое лучшее будет покинуть Швейцарию и забыть обо всем.

Ухмылка Берни стала зловещей.

– Только это ошибочное умозаключение, – продолжил он. – Я-то не любитель. У меня тут целая организация. С этой секунды за тобой будут присматривать. Попытаешься удрать – с тобой произойдет несчастный случай с летальным исходом. Поскольку мне эта смерть ни к чему, мистер Арчер, заберу-ка я у тебя паспорт – чтобы тебе не пришла в голову мысль отважиться на побег. – Итальянец протянул руку. – Давай его сюда!

Медленно и неохотно Джек вытащил паспорт и протянул Берни.

– Теперь все на мази, – произнес Берни, вставая. – Послезавтра пойдешь к той женщине и обо всем договоришься. Будь поубедительнее, Арчер. Все ясно?

Джек кивнул.

– Замечательно. Пока! Увидимся позже.

Берни вышел из дома, прошел по аллее и сел в «фольксваген».

Арчер, с колотящимся сердцем и лицом серым, как пепел, смотрел вслед уезжающему автомобилю.

Всю долгую, медленную поездку до Берна сидевшая за рулем «роллса» Хельга видела перед собой грустные, потрясенные глаза Хинкля. Она пыталась справиться с этим. Твердила, что не может позволить никому управлять собой. Но понимала, что без Хинкля в ее жизни возникнет невосполнимая пустота. Хельга яростно стыдила себя за то, что и как ему наговорила.

А если он воспримет ее слова всерьез и покинет ее? Нет, немыслимо! Однако теперь ее жизнь – это Крис! Если придется выбирать между ним и Хинклем, она знает, кого выберет. И все же остаться без Хинкля…

Она была вне себя от беспокойства, когда вошла в кабинет директора банка.

Директор, худой моложавый мужчина, типично по-швейцарски сдержанный, оказался весьма дееспособным, что внушило ей надежду.

– Мне нужны два миллиона долларов наличными, – заявила она. – Завтра.

– Разумеется, мадам Рольф. Я изучил ваш портфель акций. Неудачное время для продажи. Чтобы собрать два миллиона, вам потребуется продать ценные бумаги с потерей двадцати пяти процентов. Я бы предложил ссудить вас деньгами. Банк даст кредит всего под восемь с половиной процентов. Так, мне кажется, будет гораздо лучше.

– Вы готовы дать мне в долг?

– Ну конечно.

– Деньги надо будет перевести на номерной счет, – сказала Хельга. – Я сообщу вам счет и название банка позже.

– Никаких проблем, мадам Рольф.

Десять минут спустя Хельга уже возвращалась в Лугано. Часы показывали 16:00. Мысли о Хинкле были столь тяжкими, что ее пугала перспектива провести остаток вечера на вилле. Она остановилась в отеле «Эдем» и выпила на террасе бокал мартини с водкой. Затем прогулялась вдоль озера, попеременно думая то о Гренвилле, то о Хинкле.

Около семи вечера она сообразила, что не ела весь день, поэтому направилась в свой любимый ресторан «Бьянки» на улице Пессина.

Дино, один из старших официантов, всегда ее обслуживавший, встретил гостью:

– Мадам Рольф! Какая радость!

Усевшись, она стала решать, что заказать.

– Что-нибудь легкое, Дино.

– В таком случае посоветую гренок Пуччини и цыпленка в грибном соусе.

Женщина кивнула.

Ужиная, она постоянно возвращалась в мыслях к Хинклю. Необходимо взять верх над ним! Нужно убедить его, что Крис тоже стал частью ее жизни, что она не может без него. Нужно убедить Хинкля! Взять над ним верх!

На виллу Хельга вернулась в начале девятого. Подъезжая к гаражу, она заметила огни в окнах, а когда поднялась по ступенькам к входной двери, та отворилась.

Хинкль, круглое лицо которого было лишено всякого выражения, встретил ее на пороге, отвесив короткий сдержанный поклон.

– Я все устроила, – сообщила она, проходя мимо него в гостиную.

Закрыв и заперев дверь, Хинкль последовал за ней.

– Изволите поужинать, мадам?

– Нет, спасибо. Я перекусила в Лугано. – Хельга опустилась в кресло. – Хинкль, я хочу поговорить с вами.

– Конечно, мадам.

Он прошел глубже в комнату, но держался на изрядном расстоянии от нее.

– Я влюблена, Хинкль. Когда женщина влюбляется, она становится безрассудной, глупой и может причинять обиды. Крис – моя жизнь! Хочу, чтобы вы поняли. Прошу, забудьте все, что я наговорила сегодня утром. Вы часть меня самой, Хинкль! Без вас я пропаду. – Глаза ее наполнились слезами. – Я так расстроена и встревожена, но это не извиняет меня. Мне очень, очень жаль, что я говорила с вами в таком тоне. Сможете ли вы простить меня? Согласитесь ли понять?

– Пока вы нуждаетесь во мне, мадам, я почту за честь служить вам, – ответил Хинкль, явно растроганный. – Раз уж у нас разговор начистоту, то признаюсь, что восхищаюсь вами. Со дня вашей с мистером Рольфом свадьбы я учился видеть в вас незаурядную женщину. В вас есть дерзость, что всегда приводило меня в восторг. – Он помедлил и посмотрел прямо на нее. – И теперь, мадам, вам понадобится вся ваша храбрость. – Хинкль слегка поклонился и продолжил: – С вашего позволения, у меня много дел.

И он удалился. Оставшись одна, Хельга вышла на террасу и стала смотреть на отражение звезд в озере. Она думала о Крисе. Грядущая ночь и следующий за ней день казались вечностью.

Храбрость? Что Хинкль имел в виду? В ту ночь она приняла три таблетки снотворного, которые милосердно избавили ее от всех мыслей.

В 8:30 Хинкль постучал в дверь и вкатил в спальню тележку с кофе. Все еще немного вялая из-за пилюль, Хельга с трудом оторвала голову от подушки.

– Вы пунктуальны, как обычно, Хинкль, – с улыбкой сказала она. – Умираю, как хочу кофе.

– Надеюсь, вы хорошо спали, мадам, – промолвил слуга, наливая кофе.

– Приняла три таблетки.

Он передал ей чашку кофе и сделал шаг назад.

– Мадам, вам предстоит трудный день. Насколько понимаю, мистер Арчер придет только завтра утром?

Хельга кивнула.

– Я к тому, что вам следует на что-то отвлечься. Время тянется очень долго, если нечего делать, кроме как ждать.

– Со мной все будет в порядке, – ответила женщина. – Я посижу на террасе. Мне есть о чем подумать.

– Это для вас худшее из занятий, – твердо возразил Хинкль. – Я бы советовал вам съездить в Комо, походить по магазинам, пообедать там. Сидя на террасе, вы только усугубите напряжение.

Он, разумеется, был прав. До прихода Арчера оставались томительные тридцать шесть часов. И в течение всего этого времени у нее нет никакой возможности помочь Крису.

– Хорошо, Хинкль. Поеду в Комо.

Ей было невдомек, что Хинкль с нетерпением ждет звонка Жана Фокона и ему совсем не с руки, чтобы хозяйка находилась на вилле, когда этот звонок поступит.

Хельга, бледная и осунувшаяся, кое-как собралась к одиннадцати часам. Хинкль с облегчением вздохнул и стал беспокойно расхаживать по террасе, поглядывая на часы.

Долгожданный звонок раздался только в 13:30. Хинкль покончил с домашними делами и перекусывал бутербродами. Заслышав телефон, он бегом помчался в гостиную и схватил трубку.

Хельга не без труда пробилась по запруженным улицам Комо и наконец разыскала место, чтобы припарковать «роллс». Она гуляла по городу, скользя по витринам магазинов невидящим взглядом, и постоянно думала о Крисе. Что с ним сейчас? Кормят ли его эти мерзкие головорезы? Завтра деньги будут готовы, и, когда эта свинья Арчер явится, она отдаст ему их – и к вечеру Крис снова будет с ней! При мысли о послезавтрашней ночи по ее телу пробежала волна сексуального возбуждения. Они снова будут вместе! Что такое два миллиона? Для нее это пустяк! Она любит его! Боже, как она его любит! Как только он вернется, они улетят в Парадиз-Сити и поженятся.

Она чувствовала, что ей удалось помириться с Хинклем. Виллу «Гелиос» нужно продать, с ней связаны слишком неприятные воспоминания. Никогда она больше сюда не приедет. После обеда Хельга возвращалась в Лугано и, заметив по дороге вывеску агента по недвижимости, остановилась и зашла в офис. Пронырливого вида швейцарец заверил ее, что продать виллу не составит никакого труда. У него есть богатый клиент, подыскивающий как раз такое местечко, а запрошенная Хельгой цена вполне умеренна. Не испытывая никаких сожалений, она заверила его, что дом будет свободен уже через две недели.

Довольная собой, она поужинала в отеле «Эдем» поджаренным на решетке бифштексом и поехала дальше.

Приближаясь к вилле, Хельга удивилась, разминувшись на подъездной аллее с мотоциклистом-полицейским в коричневом мундире. Он проехал мимо нее, блеснув в лунном свете белой каской.

Она загнала машину, взбежала по ступенькам и резко спросила у открывшего ей дверь Хинкля:

– Что понадобилось тут полицейскому?

– Я забыл зарегистрироваться в коммуне, мадам, – невозмутимо ответил Хинкль. – Все уже в порядке. День у вас прошел удачно?

– Вполне. – Она прошла в гостиную. – Я выставила виллу на продажу. Как только мистер Гренвилл вернется, мы улетим в Парадиз-Сити. Вас я попрошу задержаться, чтобы сбыть мебель и проконтролировать продажу в целом. Не возражаете?

– Ничуть, мадам.

Хельга улыбнулась ему:

– На вас всегда можно положиться, Хинкль. А потом я хочу, чтобы вы присоединились к нам и подготовили все к свадьбе.

– К вашим услугам, мадам.

В глазах управляющего появилось скорбное выражение, встревожившее ее.

– Все ведь будет в порядке, не так ли, Хинкль?

– Будем надеяться, мадам. Могу я сделать для вас еще что-нибудь?

Она посмотрела на часы на каминной полке. Они показывали 21:15. До прихода Арчера еще четырнадцать часов.

– Нет. Пойду спать. – Она посмотрела на слугу. – Потерпите меня, Хинкль. Я постоянно думаю о Крисе: что он делает, как эти ужасные люди обращаются с ним?

– Это вполне понятно, мадам.

Хельга положила руку ему на плечо:

– Не знаю, что бы я делала без вас, Хинкль.

Оставив его в гостиной, она вошла в спальню и затворила за собой дверь. Хинкль проверил, закрыты ли ставни, затем направился в свою комнату. На его постели лежал доставленный полицейским пухлый конверт.

Вскрыв его и нацепив очки, Хинкль принялся изучать документы, присланные ему Жаном Фоконом.

Когда Хинкль вкатил тележку с кофе, Хельга не спала. Она проснулась около половины восьмого. Три таблетки снотворного помогли скоротать ночь, и, пробудившись, женщина не терзалась более мрачными мыслями.

Приедет Арчер. Она позвонит в свой банк и даст инструкции, куда перевести два миллиона долларов. Немного позднее, где-то ближе к вечеру, он проверит счет, убедится в поступлении денег – и тогда Крис вернется к ней! Хельга целый час лежала, думая о Крисе, ощущая его руки на своем теле, мечтая о той минуте, когда они вместе полетят в Парадиз-Сити и этот ночной кошмар останется позади.

– Надеюсь, вы хорошо спали, мадам? – осведомился Хинкль, наливая кофе.

– Таблетки, Хинкль. – Она улыбнулась, потом тяжело вздохнула. – Сегодня вечером он вернется! Будьте добры собрать мои вещи. Завтра мы с ним летим в Парадиз-Сити.

– Было бы лучше дождаться прихода мистера Арчера, мадам. Вещи я соберу после его ухода.

Хельга резко посмотрела на него:

– Никаких сбоев быть не может! Деньги готовы! Мистер Гренвилл возвратится сегодня!

– Прикажете приготовить ванну, мадам, или предпочтете немного подождать?

– Я приму ванну сейчас.

Было в лице Хинкля нечто, заставлявшее ее нервничать. Она смотрела, как он скрывается в ванной. Открыв воду, слуга вышел из ванной и собрался покинуть комнату.

– Хинкль! Что-то не так? Вы о чем-то умалчиваете?

– У меня есть срочные дела, мадам, – спокойно заявил управляющий. – Прошу прощения.

И вышел.

Хельга нахмурилась. В минуты, подобные этой, Хинкль ее раздражал. Неужели что-то не так? Она выбралась из постели и отправилась в ванную, повторяя себе слова Хинкля: «Когда женщина попадает в тяжелую ситуацию, она лучше справляется с ней, если хорошо выглядит». Хельга надела брючный костюм персикового цвета, осмотрела себя в высокое, в человеческий рост, зеркало, кивнула, затем вышла на террасу.

Часы показывали 9:45. Еще два часа ожидания! Хельга сидела, подставив лицо утреннему солнцу. Появился Хинкль. К ее удивлению, на нем не было больше белого пиджака – дворецкий надел темно-синий костюм со сдержанным голубым галстуком. Управляющий подошел к ней, держа в руках оранжевого цвета конверт крупного формата.

– Мадам Рольф, – негромко начал он, – я хотел бы поговорить с вами. Не как слуга, но как человек, желающий вам добра. И, осмелюсь добавить, как друг.

Хельга недоуменно воззрилась на него:

– В чем дело? Почему вы так одеты?

– Если вы не сочтете возможным принять то, что я собираюсь вам сказать, – заявил Хинкль, – я намерен немедленно уйти от вас.

Не спросив разрешения, он подвинул к себе кресло и сел. Такого Хинкль раньше никогда себе не позволял, и Хельга с удивлением следила за ним.

– Уйти? Я… Мне казалось, что вы поняли меня, Хинкль.

– Это вам нужно понять, – возразил Хинкль, глядя на нее. – И чтобы вы смогли понять, я прошу вас выслушать меня не перебивая, а затем вы, разумеется, вправе принять или отвергнуть то, что я хочу до вас донести.

По спине Хельги пробежал вдруг холодок. Ее охватило предчувствие беды.

– Мне все это кажется очень странным, Хинкль. Но что же вы хотите мне сказать?

– У меня есть племянница, мадам, дочь моей сестры. Лет пятнадцать тому назад она вышла замуж за молодого француза по имени Жан Фокон, и они поселились в Париже. Фокон – офицер полиции. Вскоре после их свадьбы его перевели в Интерпол. За минувшие годы он сделал успешную карьеру и в данный момент занимает должность заместителя комиссара. Мне жаль говорить вам об этом, мадам, но с той самой минуты, как я познакомился с мистером Гренвиллом, меня терзали серьезные сомнения на его счет. Вчера я позвонил мужу племянницы и поинтересовался, не известен ли мистер Гренвилл Интерполу.

Лицо Хельги побелело.

– Да как вы на такое осмелились? – выдохнула она. – Вы с ума сошли от подозрительности! Я не желаю больше слышать ни единого слова!

Хинкль с грустью посмотрел на нее:

– Вы выслушаете то, что я хочу сказать, мадам. У меня есть все доказательства, чтобы убедить вас в правдивости моих слов. Вчера вечером офицер полиции доставил мне досье на мистера Гренвилла, которое мой родственник, оказав мне очень личную услугу, переправил в Женеву. Это фотокопия. Мистер Гренвилл разыскивается немецкой полицией по трем случаям обвинения в многоженстве.

Хельга поморщилась. Она прижала руки к щекам, но продолжала смотреть на Хинкля.

– В многоженстве? – Ее голос звучал хрипло.

– Да, мадам. Согласно досье, мистер Гренвилл охотится на пожилых женщин. Его метод заключается в том, чтобы найти богатую даму, жениться на ней, пожить за ее счет, пока не надоест, а потом отправиться на поиски другой одинокой особы.

– Я в это не верю! – вскрикнула Хельга, и голос ее сорвался. – Не верю! Не хочу вас слушать!

– Похищение очевидно было подстроено, – безжалостно продолжал Хинкль. – Полицией установлено, что не далее как два дня назад мистера Гренвилла и мистера Арчера видели вместе в вашем «роллсе». Здесь нет никаких сомнений. Мистер Арчер дал полицейскому свою визитную карточку, а мистер Гренвилл предъявил паспорт. Я прослушал запись вашего с мистером Арчером разговора. Он утверждает, что не знаком с Гренвиллом, и тем не менее буквально за день до этого его видели в обществе мистера Гренвилла в вашей машине.

Хельга зажмурила глаза, сжала руки в кулаки.

– Все подробности в досье, – подытожил управляющий.

– Многоженство! – Это слово вырвалось у нее как дикий вопль. – И сукин сын хотел, чтобы я вышла за него!

Хинкль печально смотрел на нее. А затем вдруг увидел внезапную перемену. Женщина напряглась, веки ее поднялись. Лицо превратилось в маску из белого мрамора, в глазах появился стальной блеск.

Встав, она принялась расхаживать по террасе. Хинкль сидел неподвижно, рассматривая свои веснушчатые руки.

Через несколько минут она подошла к нему.

– Женщины ведь глупы, не правда ли? – Хельга положила руку ему на плечо. – Вы не окажете мне любезность надеть свой белый пиджак?

Хинкль поднялся:

– Буду рад, мадам.

Она посмотрела на него:

– Через час придет Арчер. Пришлите его ко мне. Я с ним разберусь.

Металл в ее голосе звучал для Хинкля музыкой.

– Очень хорошо, мадам.

Когда он покинул террасу, Хельга, полная ярости, достала из оранжевого конверта бумаги и принялась читать.