Никогда еще небо не было таким голубым, море таким искрящимся, а толпы отдыхающих на пляже такими радостными и счастливыми, какими они казались Хельге по пути обратно в отель. Она почувствовала себя лет на десять моложе, веселой и раскованной.

Лучший из генералов не проиграл битвы! Уже во второй раз ей удалось нокаутом победить шантажиста, и каким ударом свалила она этого скользкого мерзавца! Притормозив на светофоре, Хельга рассмеялась вслух. Пожилой мужчина в соседней машине уставился на нее. Она ответила ему ослепительной улыбкой. Тот смущенно улыбнулся и отвел взгляд.

У нее перед глазами до сих пор стояло бледное лицо Джексона, когда тот передавал ей красную папку, письмо и фотокопию. Детектив весь трясся и вспотел. Она швырнула ему тысячедолларовую купюру и потребовала расписку. Его пальцы дрожали так сильно, что едва могли держать ручку.

Выхватив у него расписку, Хельга презрительно бросила:

– Желаю приятно провести время с вашей шлюхой, мистер Джексон. Я-то никому не скажу, но рано или поздно кто-нибудь обязательно проговорится.

И ушла.

«Это подпортит ему его жалкий романчик», – подумала она и снова рассмеялась. Карта по-прежнему шла к ней! Через несколько часов они полетят домой. Герман будет в больнице и не сможет помешать. Хельга думала о Дике Джонсе, о его красоте, и сердце начинало стучать чаще. С ним надо обращаться осторожно, зато он юн и полон жизни. Его совращение станет волнующим опытом, и, ей-богу, ей так нужен этот опыт! Впервые за все время ей не терпелось вернуться домой. Прежде, когда Герман находился рядом, роскошная вилла казалась ей гробом, но теперь… Затащив туда Дика и сплавив мужа в госпиталь, она вполне обойдется без Швейцарии. Винборн изъявил готовность позаботиться о деньгах. Приехав в Парадиз-Сити, она позвонит ему, попросит перевести деньги и дебетовать ее счет в Швейцарии.

Хельга посмотрела на часы. До вылета из Нассау оставалось еще два с половиной часа. Ей расхотелось обедать в тихом ресторане при гостинице. В таком возбуждении куда уместнее заглянуть в одно из местных вест-индийских заведений. Наплевать, что она одета в строгий костюм, – ей хочется развлечений, и она их получит!

Проехав по ведущей к морю улице, Хельга припарковалась на стоянке у таверны «Ривьера». Заведение было набито малоодетыми парнями и девушками. Из динамиков лилась музыка с преобладанием гулко бухающих ударных инструментов.

К ней подскочил одетый в белое чернокожий официант.

– Вам столик, леди?

На его лице играла хитрая улыбочка, красноречиво говорящая о том, что она узнана. Ей было все равно. Она хотела присоединиться к молодежи, потанцевать.

– Да. И принесите двойной мартини с водкой!

– Леди, вам больше понравится в бикини, – сказал официант. – У нас имеются в продаже. И кабинка для переодевания тоже есть.

– Чудесно! – Хельга рассмеялась.

Десять минут спустя она сидела за столиком в красном с белым купальнике, перед ней стоял бокал. Она с удовольствием осознавала, что ее подтянутое тело более чем выигрышно смотрится на фоне прыгающих в центре зала девчонок с их детским жирком и вихляющимися ягодицами.

Высокий худощавый парень с волосами до плеч и самоуверенной улыбкой, одетый в одни только плавки, пританцовывая, приблизился к ней.

– Ну, детка, так не годится… Нечего сидеть, когда все веселятся. Идем! Присоединяйся, подрыгаемся!

Вместе с ним Хельга влилась в толпу и отдалась музыке. Кое-кого из девиц ее появление не слишком обрадовало, но большая часть явно не имела ничего против.

– Ты тут новенькая, детка? – осведомился парень, извиваясь перед ней. – Я тут всех цыпочек знаю, а тебя вижу в первый раз.

Цыпочек! Она готова была расцеловать его.

Она ощущала такое возбуждение и легкость, что не требовалось никакого мартини.

– Не хочешь подновить загар, красотка? – спросил парень, когда музыка стихла. – Плавать умеешь?

– Более-менее.

– Не против искупаться со мной?

– Ничуть.

Он схватил ее за руку, и они побежали через пляж к морю.

– Держись за мной, детка, я далеко заплывать не буду, – посоветовал парень.

Хельга задержалась, чтобы понаблюдать за ним. «Тоже мне! – подумала она. – Ни стиля, ни скорости». Дав ему изрядную фору, она резко стартовала, нагнала юнца и ракетой пронеслась мимо. Проплыв ярдов сто, развернулась и стала его поджидать.

Когда тот доплыл, то казался не особенно довольным.

– Ты кто такая? Спортсменка, что ли? – В его голосе звучала обида.

Она осознала свою ошибку. Ох уж эти мужчины! Вечно им нужно быть первыми! Следовало прикинуться беспомощной.

– Ты почему не сказала, что так плаваешь? Посмеяться надо мной хотела?

Искра погасла. Неужели никогда она не выучит урока?

– Мой коктейль греется, – сказала Хельга и поплыла к берегу, оставив парня таращиться ей вслед.

«К черту мужчин! – подумала она. – Используй их, когда они нужны, и бросай, как только пройдет надобность!»

В кабинке для переодевания она насухо вытерлась, надела свой костюм, заплатила за наполовину выпитый коктейль и решила, что лучше все-таки пообедать в гостиничном ресторане.

Уходя, она услышала реплику одной из девиц:

– И какого дьявола она заплыла сюда?

«А идите вы все к черту!» – выругалась про себя Хельга, села в «мини» и поехала, глядя на дорогу через пыльное ветровое стекло. Ну ладно, ее хотя бы разок назвали «цыпочкой»!

Подъезжая к отелю, она уже снова пребывала в приподнятом настроении. Хельга страшно проголодалась и направилась прямиком в ресторан. У входа ее встретил метрдотель с мрачно-серьезным выражением лица.

– Простите, миссис Рольф, но вас просили подойти к стойке администратора.

Женщина напряглась и посмотрела на него:

– Кто просил?

– Ваш дворецкий, Хинкль.

Она нетерпеливо взглянула на часы. Они показывали 12:35.

– Пусть подождет, – отрезала она. – Я хочу есть.

Метрдотель поколебался, затем проводил ее к угловому столику. Хельга заказала крабовый салат и полбутылки шабли.

«Проклятие, ничего не помешает мне пообедать! – твердила она себе. – Наверняка какая-нибудь глупая история с багажом или что-то в этом духе».

Приканчивая крабовый салат, она заметила входящего в дверь Хинкля. При одном взгляде на его лицо Хельга скомкала салфетку и встала.

Сопровождаемая любопытными взглядами посетителей ресторана, она подошла к Хинклю, и они вместе вышли в холл.

– В чем дело? – спросила женщина резко.

– Мистер Рольф, мадам. Жаль говорить вам, но ему намного хуже.

Хельга уставилась на него, сердце у нее в груди екнуло.

– Хуже? В чем это выражается?

– С ним доктор Беллами. Не соблаговолите подняться со мной наверх, мадам?

Внутри у нее все похолодело, но, не забывая про внимательные взгляды сотрудников отеля и туристов, она твердым шагом направилась вместе с Хинклем к лифту.

Дежурный в лифте навострил уши, поэтому вопросы Хельга стала задавать, только когда они вышли в коридор.

– Мы не едем, Хинкль? – Она не могла думать ни о чем другом.

– Боюсь, что так, мадам. Похоже, у мистера Рольфа серьезный приступ.

Победа над Джексоном, восхитительные перспективы отправиться домой с Диком Джонсом развеялись как дым.

«Чертов Герман! – мелькнула у нее мысль, но тут же стыд обжег ее. – А тебе бы понравилось быть калекой со слюнявым ртом, бесполезной рукой и парализованными ногами, эгоистичная, безмозглая стерва?» – спросила она себя.

Доктор Беллами ждал ее. Никогда прежде ей не доводилось видеть настолько встревоженного человека.

– Вот и вы, миссис Рольф! У меня плохие новости – мистер Рольф не может лететь.

– Что случилось?

– Вынужден сказать, что не знаю. Через несколько часов должен прибыть доктор Леви.

– Как это не знаете? – рявкнула Хельга. – У него произошел новый инсульт? Вы обязаны знать!

– Пациент находился под действием успокоительного. Ощущение такое, что он как будто сполз в кому.

– «Как будто»? Кому, как не вам, знать, в коме он или нет?

– Симптомы сбивают с толку, миссис Рольф. Когда его дыхание стало поверхностным, а кожа на лице приобрела синюшный оттенок, сестра Фэйрли забеспокоилась и послала за мной. Сердце бьется ровно, но пульс урежен.

Хельга застыла.

– Он умирает?

– Я бы так не сказал, миссис Рольф. Перемена необычная, я не могу ее объяснить. Я распорядился в целях профилактики дать ему кислород. Мой помощник сейчас при нем и будет дежурить постоянно. Все возможные меры приняты.

– Выходит, вопрос о перелете домой не обсуждается?

– Боюсь, что нет.

– Значит, мы ждем доктора Леви?

– Да, миссис Рольф.

– И у вас нет предположений, что пошло не так?

– Думаю, разумно будет дождаться доктора Леви. Мистер Рольф – его пациент.

«Ох уж эти врачи!» – подумала Хельга. А вслух сказала:

– Что ж, будем ждать.

И не пытаясь скрыть раздражения, покинула Беллами. Хинкль дожидался ее в коридоре.

– Мне нужно переодеться, потом поговорим, – объявила она ему. – Дайте мне пятнадцать минут.

– Конечно, мадам.

Хельга вошла в свой номер, обуреваемая досадой. Быстро скинула деловой костюм и облачилась в домашний, затем закурила и принялась расхаживать по просторной гостиной. Все ее мысли были о Дике. Когда Хинкль постучал в дверь, она все еще ходила взад-вперед.

– Этот идиот-врач понятия не имеет, в чем дело, – сердито бросила она переступившему через порог Хинклю. – Придется ждать доктора Леви. Когда это произошло?

– Через несколько минут после вашего ухода, мадам. Мне позвонила сестра Фэйрли и попросила вызвать доктора Беллами. Тот, в свою очередь, пригласил доктора Леви. К счастью, я еще не успел завершить упаковку вещей.

Подавленная, Хельга затушила окурок.

– Я с ума сойду, если и дальше буду торчать в этом отеле!

– Вполне понимаю вас, мадам. Быть может, доктор Леви сможет ответить, сколько все это продлится?

– Надеюсь! – Хельга снова принялась метаться по комнате. – Ну ничего, Хинкль, придется подождать.

– Надо что-то решить с Джонсом, мадам, – сказал управляющий, несколько понизив голос.

А она ни о ком другом и не думала!

– Ах да.

– Теперь в нем явно отпала необходимость, мадам. С вашего позволения, я переговорю с ним и посоветую снова наняться на работу в отель.

«Ну уж нет, Хинкль, – подумала Хельга. – Ты славный человек и все такое, но не тебе принимать решения».

– Если здоровье мистера Рольфа позволит транспортировать его в ближайшие несколько дней, я готова дать парню шанс. – Женщина продолжала курсировать по гостиной, чтобы не смотреть на Хинкля, наверняка выказывавшего неудовольствие. – Послушаем, что скажет доктор Леви. Где сейчас Джонс?

– Не знаю, мадам. Я его с утра не видел. Парень получил инструкции быть в вестибюле в тринадцать пятнадцать. Возможно, он ожидает там.

– Отлично, Хинкль. Я пошлю за вами сразу после разговора с доктором Леви.

– Очень хорошо, мадам. – Слуга удалился.

Хельга сразу же ринулась к телефону и вызвала дежурного администратора:

– Нет ли в вестибюле Дика Джонса?

– Он здесь, миссис Рольф. Ждет указаний.

– Передайте ему, чтобы поднялся в мой номер.

Положив трубку, она нетвердой рукой прикурила еще одну сигарету. Чего ей хотелось сильнее всего на свете, так это с порога увлечь Дика в спальню. Но она знала, что это невозможно. Нужно подождать. Хельга стиснула в бессильной ярости кулачки. Ждать! Ждать! Ждать! Всю жизнь она только и делает, что ждет!

Постучав, вошел Дик. Он остановился у двери, обеими руками держа потертую панаму. На нем был дешевенький, мятый костюм из полотняной ткани, белая рубашка и узенький синий галстук. Она ощупала его взглядом. При всей своей непрезентабельности парень оставался красавчиком, а заглянув в его большие и нежные оленьи глаза, Хельга ощутила головокружение.

– Вы слышали, что мистер Рольф слишком плох, чтобы лететь? – спросила она.

– Да, мэм. – Пауза. – Мне жаль.

– Спасибо, Дик. – Пожалуй, стоит приучать его к тому, что она будет обращаться к нему по имени. – Это крайне неудачно. И означает, что я вынуждена отложить переезд.

Она внимательно наблюдала за ним и заметила, что на краткий миг его глаза вспыхнули.

«Выходит, мальчик, тебя это радует, – отметила про себя Хельга. – Ты все еще думаешь о своем дурацком мотоцикле. Ну ничего, скоро все изменится. Будешь думать только обо мне».

– Я жду, что скажет доктор. Возможно, мы уедем дня через три или четыре. Пока можешь идти домой. Когда понадобится, я пошлю за тобой. – Она подошла к столу и достала из сумочки кошелек. – Вот твой недельный заработок. Ты теперь мой служащий. Это ясно?

Влажные черные глаза задержались на миг на стодолларовой купюре у нее в руках. Полные губы сложились было в подобие улыбки, которая тут же исчезла.

– Да, мэм.

Хельга протянула ему купюру.

– Никаких контактов с Джексоном, Дик. Понятно?

Он вздрогнул:

– Да, мэм.

– Вот и прекрасно. А теперь отправляйся домой и жди. – Она смотрела прямо на него. – Наслаждайся своим байком, пока есть возможность.

Он взглянул на нее, потом потупил взгляд. Что-то вновь блеснуло в его глазах? Хельге так показалось, но уверенности не было.

Парень открыл дверь, отвесил неловкий поклон и вышел в коридор, после чего аккуратно прикрыл дверь за собой.

Была ли эта вспышка в его глазах ненавистью? Хельга не могла решить. Возможно. Она улыбнулась. Сопротивление – это вызов. Хельга не сомневалась, что долго его оборона не продержится. Затея оказалась куда интереснее, чем она себе представляла.

Солнце, похожее на огромный красный мяч, медленно тонуло в море. Длинные тени протянулись по пляжу. Пальмы казались черными на фоне багрового с желтым неба. Беззаботные отдыхающие продолжали смеяться, шуметь, бегать, плескаться и визжать. Машины все такой же чередой тянулись по приморскому шоссе. Нассау погружался в очередной душный вечер, полный сверкающих огней, музыки, танцев, рокота барабанов и топота ног.

Хельга сидела на террасе, лишь вполуха внимая звукам улицы. Она старалась как можно лучше организовать свое будущее.

– Вы меня звали, мадам?

Рядом появился Хинкль и поставил на стол поднос с шейкером и стаканом. Затем наполнил стакан и поставил поближе к Хельге.

– Присаживайтесь, Хинкль.

– Я бы предпочел постоять, мадам.

Она повернулась к нему.

– Да сядьте уже, наконец! – Ее голос прозвучал резко.

Изумленный Хинкль выдвинул стул и присел на краешек.

– Простите, Хинкль. Пожалуйста, извините. Я не хотела кричать на вас. Нервы разгулялись. – Она делано улыбнулась.

– Это вполне понятно, мадам. Есть какие-нибудь новости?

– Разговор с доктором Леви состоялся. Я поняла так, что, при всем его уме и обходительности, о причинах ухудшения состояния мистера Рольфа он знает ничуть не больше, чем доктор Беллами. То есть ровным счетом ничего!

На полном лице Хинкля отразилось удивление.

– Но, мадам, как же может…

– Дело в том, Хинкль, что эти дорогие и так называемые высокопрофессиональные врачи никогда не признают, что зашли в тупик. Меня невнятные формулировки доктора Леви в заблуждение не ввели. Он говорит, что мистеру Рольфу стало значительно хуже – очевидный факт. И он полагает, что это ухудшение никак не связано с перенесенным инсультом. Это нечто новое. Леви хотя бы хватило смелости признать, что он не может определить этот новый фактор. Он расплывчато толкует о симптомах нарколепсии. Как любят врачи прятаться за медицинскими терминами! Когда я спросила, что такое нарколепсия, доктор ответил, мол, это такое любопытное состояние – цитирую, – когда пациент подвержен бесконтрольным приступам сонливости. На мой вопрос, откуда могло это состояние появиться у мистера Рольфа, он ответил, что не знает. Потом добавил, что жизни мистера Рольфа непосредственно ничто не угрожает, но перевозить его сейчас домой будет в высшей степени неблагоразумно. В данный момент его готовят к переезду в клинику в Нассау.

Хинкль озабоченно поерзал:

– Мне жаль, мадам. Крайне неприятные новости. А что предлагает доктор Леви?

Хельга в отчаянии воздела руки:

– Он вызывает доктора Бернштайна, тот сегодня вылетает из Берлина.

– Выходит, неизвестно, когда мы съедем отсюда?

– Вся надежда на Бога, но пока придется ждать.

Хинкль, лицо которого стало мрачным, встал.

– Хорошо, мадам. Поужинаете здесь?

– Да, пожалуй… На террасе. Доктор Леви предлагал свою компанию, но на сегодня с меня хватит врачей, пожалуй. – Хельга посмотрела на управляющего. – Приготовьте мне один из своих чудесных омлетов.

Хинкль просиял:

– С удовольствием, мадам.

– Все еще никаких известий от мисс Шейлы?

Он покачал головой:

– Нет, мадам. Но почта в наши дни работает весьма ненадежно.

Часом позже Хельга наблюдала, как Германа увозят в больницу. Доктора Леви, Беллами, ассистент последнего, два интерна, два медбрата с носилками и сестра Фэйрли суетились вокруг недвижимого тела, продвигая его на каталке к лифту.

Один из богатейших людей планеты – погруженное в сон полумертвое тело, но по-прежнему требует ВИП-обращения.

– Предоставьте все мне, – заявил доктор Леви своим располагающим к доверию голосом. – Если произойдут какие-либо изменения, я немедленно вас извещу. Не волнуйтесь. Как только нам удастся установить причину, вызвавшую такую перемену в состоянии больного, мы наверняка сможем подобрать лечение.

Слова! Слова! Слова!

– Спасибо, – сказала Хельга.

Намного лучше было бы, думала она, провожая глазами опускающийся лифт, если бы врач сообщил, что надежды нет: лучше для Германа, но еще лучше для нее самой.

Остаток вечера стал изматывающим, томительным повторением вечера предыдущего дня. Хельга съела омлет, расхвалила его и устроилась на террасе, слушая, как отдыхающие все еще веселятся на пляже. Часы тянулись. Она открыла книгу, но та не заинтересовала ее. Вспомнился Дик. Чем занят он сейчас? Несется по дороге на своем байке? У него есть девушка? Она обнимает его, сидя сзади на мотоцикле? Если бы не это новое и загадочное заболевание Германа, они с Хинклем и парнишка были бы уже на вилле в Парадиз-Сити.

Доктор Леви сказал, что не имеет представления о том, когда Германа можно будет без риска переправить домой. Выходит, она застряла в этом отеле, одна, пока чертов медик не примет свое чертово решение! Может пройти не один день, а то и месяц!

Хельга осознала вдруг, что снова жалеет себя, и встряхнулась. Она не из тех, кто будет просто сидеть, плакаться, терпеливо и одиноко ждать смерти Германа или возможности переправить его домой. Можно и нужно что-нибудь предпринять!

Она прищурилась, напряженно перебирая возможные варианты. Итак, придется торчать в Нассау. Это вынужденная мера, но ведь и Дик тоже здесь. Значит, нельзя оставаться в этом чопорном отеле, где повсюду глаза и уши. Ее изворотливый ум заработал. Вот бы подыскать небольшую виллу! Она нахмурилась, осознав, что есть еще одна проблема: Хинкль. Она завоевала его доверие, и нужна крайняя осторожность, чтобы не утратить его. Ей известно, как не терпится Хинклю вернуться на виллу в Парадиз-Сити. Гостиничный быт ему ненавистен. Она сидела, зажав в изящных пальцах сигарету, и думала. Вилла с Диком! Вилла без Хинкля! Вот решение вопроса! «Думай-думай, – приказала Хельга себе, – если хорошенько постараться, выход обязательно найдется».

Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Она раздраженно прошла в гостиную.

– Кто это?

– Мистер Винборн звонит из Нью-Йорка, миссис Рольф.

– Соедините.

– Миссис Рольф, доктор Леви говорил со мной по телефону, – послышался голос Винборна, холодный и вежливый. – Как понимаю, мистеру Рольфу стало хуже. Искренне сочувствую. Странная история, не правда ли?

– Да. Леви намерен проконсультироваться с доктором Бернштайном.

– Так я и понял. Я звоню спросить, не могу ли быть чем-нибудь полезен.

– Моя поездка в Швейцарию отменяется. Быть может, вам удалось бы устроить так, чтобы я смогла обналичить чеки здесь?

– Разумеется, миссис Рольф. Я распоряжусь на этот счет. Пяти тысяч в неделю будет достаточно?

– Более чем.

«Как легко тратить чужие деньги, – подумала Хельга. – Принадлежи они ему, Винборн не стал бы разбрасываться пятью тысячами долларов в неделю».

– Вы не нашли адресованного мне письма, миссис Рольф?

– Если б нашла, позвонила бы.

– Как странно! Сестра Фэйрли утверждает, что мистер Рольф был очень настойчив.

– Весьма странно.

«Болтай-болтай, – подумала Хельга. – Не такой ты умный, каким себя мнишь».

Возникла продолжительная пауза.

– Пожалуйста, держите меня в курсе дел, – сказал наконец Винборн. – Доброй ночи, миссис Рольф.

Послышались гудки.

Хельга посмотрела на часы: 23:25. Она поразмыслила, не стоит ли принять снотворное. А почему нет? Сон избавит от одиночества. Женщина пошла в ванную. Полчаса спустя ей снилось, что рядом Дик. Это был эротичный, упоительный сон, и, когда льющиеся через щели в жалюзи солнечные лучи разбудили ее, Хельга почувствовала себя отдохнувшей и свежей.

К моменту появления Хинкля она уже оделась.

– Я позвоню в больницу, – сказала Хельга, пока слуга наливал кофе, и набрала номер.

– Изменений нет, миссис Рольф, – сообщил ей ассистент доктора Беллами.

Повесив трубку, она посмотрела на Хинкля и покачала головой:

– Ничего нового.

– Будем уповать на приезд другого врача…

– Да.

Когда Хинкль ушел, Хельга спустилась в вестибюль и спросила у администратора, какое из местных агентств по недвижимости считается лучшим. Он сообщил название и адрес. Сев в свой «мини», она отправилась туда.

Агент по недвижимости, Уильям Мейсон, оказался молодым жизнерадостным англичанином и встретил ее радушно. Он заявил, что с сожалением прочитал о болезни мистера Рольфа и от всей души желает ему скорейшего выздоровления.

– Мне сказали, что тут непросто снять виллу с мебелью, мистер Мейсон, – перешла к делу Хельга. – Мой управляющий наводил справки, но все, похоже, занято. Я не знаю, сколько еще мне придется пробыть в Нассау, и хотела бы найти дом с обстановкой. Сил больше нет жить в гостинице.

– Вполне вас понимаю, миссис Рольф, но, боюсь, для вас нет ничего подходящего. Чтобы вы не тратили время даром, возьму на себя смелость заявить, что и другие агенты тоже будут бессильны вам помощь. Все большие виллы расхватали.

– А нет ли чего поменьше? Теперь, когда муж в больнице, простор мне не требуется.

– Ну, есть кое-что совсем крошечное, но едва ли это подойдет вам, миссис Рольф. Там только одна спальня. Домик чудесный, но очень маленький.

Сердце у нее в груди подпрыгнуло от волнения.

– Я ведь там собираюсь одна жить. Слуга будет приходить днем.

Мейсон просиял:

– Что ж, быть может, и стоит осмотреть виллу. Она дорогая, расположена весьма уединенно и очень симпатичная.

– А можно осмотреть ее прямо сейчас?

В крошечной вилле воплотились все мечты Хельги. Стоящая чуть на отшибе, с четвертью мили частного огороженного пляжа, с большой крытой террасой, откуда дверь вела в просторную комнату, выполнявшую роль гостиной и столовой, с двумя санузлами, с оборудованной по высшему разряду кухней, с плавательным бассейном, рядом с которым располагалась беседка для барбекю, с баром. Крутая лестница вела наверх в спальню, почти не уступавшую размером гостиной. Мебель была подобрана безупречно и выглядела совершенно новой.

– Да это ведь замечательно! – воскликнула Хельга. – Именно то, что я хотела.

– Арендная плата – три тысячи долларов в месяц. Я пытался снизить ее, но владелец упирается. – Мейсон улыбнулся. – Между нами, миссис Рольф, это любовное гнездышко одного богача. Как видите, на обустройство средств не жалели. К несчастью, произошла автомобильная авария и дама погибла. С тех пор мой клиент и близко не подходит к вилле. Иначе он ее ни за что не стал бы сдавать.

Любовное гнездышко!

Хельга улыбнулась. Гнездышко, и какое! Снова ей пришла хорошая карта.

– Я арендую виллу на месяц, – заявила она. – Когда можно заезжать?

– Как только будет подписан договор. – Столь стремительно принятое решение несколько обескуражило Мейсона. – Уборщица вам нужна?

– Нет, у меня собственный слуга. Значит, завтра я могу въехать?

– Разумеется, миссис Рольф. Заплатите три тысячи долларов вперед, подпишите бумаги – и вилла ваша.

– Телефон тут работает?

– Да, конечно.

– Тогда давайте вернемся в ваш офис, и я все подпишу.

Ведя машину обратно в отель, Хельга напряженно думала. Прежде всего надо позаботиться о Хинкле, а затем уже приняться за Дика. Вопреки ее нетерпению, с ним придется подождать (черт, опять ждать!), пока не приедет доктор Бернштайн и не осмотрит Германа.

Хинкля она застала на второй террасе гостиницы за чтением Джона Локка. Села рядом с ним и положила руку ему на плечо, не дав встать.

– Я вот что думаю, Хинкль, – начала она. – Нет смысла нам обоим торчать здесь. Я беспокоюсь насчет виллы. Если мистер Рольф сможет вернуться, дом должен быть готов принять его. Вам ли не знать, как работают слуги без вашего присмотра. Валяют дурака. И садовники заодно с ними. Мы уже все это проходили, когда вы уехали вместе со мной и мистером Рольфом в Швейцарию. Мне волей-неволей придется остаться здесь, но я хочу, чтобы вы вернулись в Парадиз-Сити и убедились, что абсолютно все готово к возвращению мистера Рольфа.

Глаза Хинкля блеснули.

– Но я не могу, мадам, – возразил он не слишком уверенно. – Кто позаботится о вас? Нет, мадам, я буду за вас переживать.

Хельга заставила себя рассмеяться:

– Добрый мой Хинкль! Вы ведь должны были изучить меня достаточно хорошо, и понимаете, что я способна о себе позаботиться. Я же знаю, как вы ненавидите торчать в местах, подобных этому. А дома так много дел. Разве это не удобнейший шанс переоборудовать кабинет мистера Рольфа? Вы же не раз говорили, что там давно пора сделать косметический ремонт, и, пока мой супруг в больнице, это как раз можно осуществить. Так что отправляйтесь завтра в путь и приступайте.

Хинкль расцвел:

– Хорошо, мадам. Мне давно уже хотелось обновить кабинет мистера Рольфа. Если вы действительно полагаете, что справитесь, я воспользуюсь шансом.

Все оказалось очень даже просто.

Хельга почти не помнила, как провела остаток дня и следующее утро. Нервы ее были натянуты до предела, и только железное самообладание помогало ей не кричать на гостиничную прислугу, Хинкля, доктора Леви и профессора Бернштайна. Поддерживала ее уверенность в том, что спасение близко и через день Дик будет рядом.

Перед отъездом Хинкль осыпал ее любезностями, она сумела не остаться в долгу. Хельга видела, с каким облегчением он уезжает, но не завидовала ему. Как раз с его отъездом ее жизнь и начнется, твердила она себе. Из окна гостиной Хельга наблюдала, как слуга уезжает в «роллс-ройсе», который, по ее уверениям, ей совершенно не нужен. Глядя ему вслед, женщина с облегчением выдохнула: одной парой следящих за ней глаз стало меньше.

Вечером доктор Леви привел к ней Бернштайна. Профессор был низенький, очень полный и не понравился ей с первого взгляда. Говорил он с резким немецким акцентом, размахивая при этом пухлыми ручками. Вопреки ученой степени и апломбу научного светила, Хельге, хорошо разбиравшейся в людях, понадобилось пять минут, чтобы понять: он сбит с толку не меньше доктора Леви.

– Инсульт, как уже сообщил вам доктор Леви, был обширным, – сказал Бернштайн. – Он нанес ущерб, но, будем надеяться, поправимый. Новое ухудшение состояния может являться результатом чрезмерной нагрузки на сердце. Пока больше ничего сказать не могу, мадам Рольф. Собственно говоря, пока не проведен ряд исследований, я предпочел бы не вдаваться в детали. Мне нужно понаблюдать за пациентом. Это потребует времени.

Хельге жутко наскучил этот маленький толстяк.

– Так вы не знаете, что произошло? – спросила она. – Вы проведете исследования и, возможно, выясните причину. Такова ваша позиция?

Профессор уставился на нее, часто моргая:

– Провести тщательное обследование совершенно необходимо, миссис Рольф. Это весьма необычный случай.

Хельга кивнула, затем обратилась к доктору Леви:

– Я съезжаю отсюда. Вот мой новый телефон. – Она протянула врачу карточку. – Пожалуйста, держите меня в курсе.

– Разумеется, миссис Рольф.

Потом Хельга снова повернулась к Бернштайну, который был явно не в настроении:

– Профессор, вы в состоянии сориентировать меня, когда муж сможет вернуться домой?

– Сориентировать? – Немец сдвинул густые брови. – Абсолютно нет. Слишком рано говорить о перелете. Очень многое будет зависеть от результата исследований.

Той ночью ей, чтобы преодолеть бессонницу, потребовалось три таблетки снотворного. Завтра, говорила она себе, ожидая, когда лекарство подействует, завтра начнется настоящая жизнь.

Проснувшись, она оценила положение дел. Хинкль уехал. Герман на неопределенное время помещен в местную больницу. Винборн далеко, в Нью-Йорке. Любовное гнездышко готово! Дольше ждать не имеет смысла. Теперь беремся за Дика!

Хельга нахмурилась. Но как теперь ей вступить с ним в контакт? Первым порывом было сесть в «мини», поехать к покосившемуся бунгало и забрать его, но здравый смысл подсказывал, что жене одного из богатейших в мире людей так вести себя не следует. Можно сказать, что ей нужен Дик Джонс, администратору гостиницы. Тоже слишком рискованно. С какой стати ей разыскивать мальчишку-полукровку, уборщика в отеле? Администратор начнет строить догадки.

«Черт побери! – выругалась Хельга. – Ну почему моя жизнь полна сложностей?»

Нужно быть сдержанной. Избегать сплетен. Поэтому она лежала в постели и думала. Ее бесила необходимость что-то скрывать, постоянно заметать следы и оглядываться через плечо, быть осторожной… Слово «осторожность» всегда было ей противно.

Затем она вспомнила про Фрэнка Гриттена.

Хельга придвинула к себе телефон и набрала номер.

– Мистер Гриттен, это миссис Рольф, – сказала она, когда на другом конце провода подняли трубку. – Еще раз благодарю за все, что вы для меня сделали.

– Надеюсь, вам все удалось, – отозвался Гриттен.

– Да. Вы любезно предложили обращаться к вам за помощью. Вот я и обращаюсь.

– К вашим услугам, миссис Рольф.

– Мне нужно переговорить с бывшим служащим моего отеля. Его зовут Дик Джонс, он живет в доме номер одна тысяча сто пятьдесят на Норт-Бич-роуд. Можете передать ему поручение? Он должен встретиться со мной в таверне «Ривьера» сегодня в три часа дня.

Заминка получилось долгой. Мысленно Хельга видела, как Гриттен попыхивает трубкой.

– Никаких проблем, миссис Рольф, – сказал он наконец. Снова пауза. – Вам составить компанию во время встречи с Джонсом?

– Это еще зачем? – изумилась Хельга.

– Джонс известен как несовершеннолетний преступник, миссис Рольф. В двенадцать лет он провел год в исправительной школе. По моему мнению, это не тот субъект, с которым вам стоит встречаться, не захватив с собой кого-то вроде меня.

Хельга смотрела в пустоту. И видела перед собой парня, его красоту, его влажные оленьи глаза.

– Вы удивляете меня, мистер Гриттен. С тех пор он доставлял неприятности?

– Нет, миссис Рольф. И все же тот, кто однажды попал в переделку, всегда остается под подозрением.

– Не слишком ли циничная точка зрения, мистер Гриттен?

– Я ведь бывший коп. В полиции становишься циником. Несовершеннолетних преступников в здешних краях множество. Большинство из них заканчивает в тюрьме. Так вы по-прежнему намерены встречаться с Джонсом?

Хельга не колебалась ни секунды.

– Разумеется. – Тон ее стал резким. – Пожалуйста, устройте мне эту встречу. В три часа в таверне «Ривьера».

– Хорошо, миссис Рольф.

– Спасибо, что не задаете вопросов.

Детектив рассмеялся:

– Всегда рад помочь.

Хельга поблагодарила его и повесила трубку. Не ведет ли она себя непростительно беспечно и глупо? Потом подумала про парня, и сердце застучало быстрее.

«Быть может, я перестраховываюсь? – спросила она себя. – Мне нужно его заполучить. Хорошо, что Гриттен поведал мне о проблемах Дика. Значит, мальчишка будет еще послушнее, потому как понимает, что история с записью его признаний сулит ему очень серьезные неприятности».

Хельга расслабленно откинулась на спинку кресла. К черту осторожность! Ей нужен мужчина – и она его получит!

Она насладилась обедом в ресторане гостиницы, зная, что ест здесь в последний раз. После обеда Хельга заглянула к управляющему отелем и распорядилась, чтобы счет подготовили к завтрашнему утру. Управляющий выразил сожаление по поводу ее отъезда и заверил, что для него и всех служащих было удовольствием принимать ее. Она ответила в том же духе.

Без нескольких минут три она подъехала к таверне «Ривьера». Заруливая на стоянку, она обратила внимание на группу полуголых молодых людей, обступивших мотоцикл «Электра глайд». Девушек среди них было больше, чем юношей. Девицы болтали и визжали, как птичья стайка, парни молча завидовали.

Дик Джонс восседал на мотоцикле. Хельга не сразу его узнала. На нем была соломенная шляпа венецианского гондольера, украшенная красной лентой. Шляпа была сдвинута набекрень, придавая мулату вид дерзкий и сексуальный. Всю его одежду составляли только облегающие красные шорты. На шее висела толстая позолоченная цепь с миниатюрным человеческим черепом, вырезанным из кости.

«Интересно, это его обычный наряд в свободное от работы время? – подумала Хельга. – Или он приобрел все эти побрякушки на мои деньги?» Парень определенно выглядит дерзким, привлекательным молодым самцом. Неудивительно, что девчонки так и липнут к нему. Да и мотоцикл, сверкающий белой и красной эмалью, производит впечатление.

Хельга сидела и наблюдала, зажав между пальцами сигарету. Внезапно Дик словно ощутил, что за ним следят. Он резко повернулся в ее сторону, и глаза их встретились. Хельга намеренно впилась в него холодным как сталь взглядом.

Довольное выражение лица исчезло, и широкая улыбка, открывающая ровные зубы, сошла с его лица. Он поправил шляпу и сказал что-то толпившимся вокруг приятелям. Те перестали болтать и уставились на Хельгу. Та смотрела на них. Затем стайка молодежи рассыпалась – девицы с хохотом и визгом, парни с криками – и скрылась в таверне. Убежали все, кроме одной.

В группе она не приметила ту девчонку, но миг, когда она осталась одна стоять у мотоцикла, показался Хельге длиной в жизнь.

Лет двадцати двух – двадцати трех, девушка была значительно выше среднего роста. Поскольку стояла она боком, Хельга прекрасно разглядела, что похвастаться ей особенно нечем: ни груди, ни попы, длинные ноги. Спадающие до талии волосы были окрашены в насыщенный рыжий цвет. Хельга решила, что до покраски ее волосы были, скорее всего, светло-русыми. На рыжей были растянутая белая футболка и облегающие, выгоревшие на солнце джинсы с отворотами, отороченными кроличьим мехом. Все это Хельга охватила одним пытливым взглядом, потом подняла глаза на лицо девушки. И ощутила легкий укол беспокойства: овал правильный, но не резкий, короткий носик, широкий волевой рот и крупные глаза – не красавица, но, черт возьми, она привлекала к себе взор, в отличие от тех безмозглых куколок, что убежали прочь.

Пока Дик не заговорил с Хельгой, девушка неотрывно на нее смотрела. Потом пожала плечами и удалилась решительным, но изящным шагом, высоко держа голову.

Дик слез с мотоцикла, снял шляпу и подошел к «мини».

Хельга заметила, что стайка молодежи расположилась теперь на тенистой террасе ресторана. Они наблюдали. Ошибкой было встречаться с ним здесь, сказала себе Хельга. Но и черт с ним!

Джонс подошел и отвесил ей неловкий поклон.

– Ты знаешь виллу «Голубая цапля», Дик? – строго спросила она.

– Да, мэм. – Взгляд у парня бегал.

– Я сняла ее. Ты приступаешь к работе завтра утром. В твои обязанности входит поддерживать там чистоту. Все ясно?

Он уставился на нее, затем кивнул.

– Готовить умеешь?

У него расширились глаза.

– Готовить? Ну… нет, мэм, не умею.

– Не важно. Смена с восьми тридцати утра до семи вечера.

Он крутил в руках шляпу, отводя взгляд.

– Слышал, что я сказала? – рявкнула Хельга.

Мулат напрягся, потом кивнул.

– И нечего мне кивать, Дик! Говори, да или нет?

– Да, мэм.

Она смотрела, как он стоит под жарким солнцем, потупив взор, чтобы не встречаться с ней глазами, и с мрачной физиономией теребит в руках шляпу.

– Послушай меня, Дик! Я тебе услугу оказываю! С твоим-то досье, стоит мне только передать ту пленку с записью полиции, и у тебя будут серьезные неприятности. Ты это осознаешь?

Джонс вздрогнул, потом кивнул:

– Да, мэм. И спасибо вам, мэм.

Ей хотелось устоять перед соблазном задавать вопросы, но жгучее любопытство пересилило.

– Кто была та девушка?

Оленьи глаза округлились.

– Какая девушка, мэм?

– Та, рыжая.

– Это Терри, мэм.

– Терри? А фамилия?

– Терри Шилдс, мэм.

Хельга ощутила, как в ней закипает волна раздражения. Зачем она задает эти вопросы? Знает же, что имя девушки ни о чем ей не скажет.

– Значит, завтра в восемь тридцать. Я ожидаю от тебя пунктуальности, Дик.

Его взгляд снова забегал.

– Да, мэм.

– Вот и прекрасно. А теперь можешь идти и веселиться со своими друзьями.

Она запустила мотор и, не глядя на него, проехала мимо ресторана. Девушки и юноши таращились на нее, но Терри Шилдс среди них не было. Эта девчонка – особенная для Дика? Когда прочие убежали, она осталась стоять с видом собственницы. И весьма враждебно смотрела на Хельгу.

Соперница?

Хельга улыбнулась. Она не боится конкуренции. Дик сделает все, что она ему прикажет, – у него нет выбора.

Она соберет вещи и проведет ночь в своем любовном гнездышке, чтобы впитать его атмосферу. Нужно кое-что подкупить: молока, кофе, водки, даже туалетную бумагу в рулонах. Следует составить список. Давно уже она таким образом не развлекалась. Сто лет минуло с тех пор, как Хельга сама себя обслуживала. И целую вечность в ее постели не было мужчины. Она была сдержанной. Терпела, терпела и терпела.

И когда же наступит завтра!