В вестибюле отеля Хельга столкнулась с доктором Беллами, выходившим из другого лифта. Дородный темнокожий врач неловко улыбнулся и повернул по направлению к ней.

– Я вас искал, миссис Рольф. Мне сказали, что вы ушли.

Она смерила его взглядом: крепкий, хорошо сложенный мужчина, но не в ее вкусе – ему не хватает уверенности в себе, к тому же ей не составило труда представить, как жутко он будет потеть во время занятий любовью.

– Я только что вернулась. Как он, доктор?

– Есть позитивные сдвиги. Я собираюсь в связи с этим звонить доктору Леви. – Беллами отвел ее в угол, подальше от шумной толпы. – Присядьте, пожалуйста, миссис Рольф.

Когда она устроилась на диванчике и полезла в сумочку за сигаретой, врач сел рядом. Он лихорадочно пытался найти коробок, но Хельга успела закурить прежде, чем ему это удалось.

– Я намерен предложить доктору Леви завтра перевезти вашего супруга в больницу Парадиз-Сити. Пациент окреп, и, если дать ему успокоительное, поездка, я уверен, не причинит ему вреда. Тем не менее небольшой риск есть, и мне хотелось бы обсудить этот вопрос с доктором Леви. Сердце мистера Рольфа – вот в чем дело. – Беллами воздел руки. – И еще его тревога. Сестра Фэйрли говорит, что он беспокоится насчет какого-то письма.

– Да. – Хельга потупила глаза. – У него столько бумаг… Не знаю, какое именно письмо так для него важно.

Последовала пауза, затем врач заговорил:

– Если доктор Леви согласится, вы можете готовиться к завтрашнему переезду. – Он встал. – Вечером я загляну к вам и скажу, какие именно приготовления требуются.

Когда он удалился, Хельга вышла на залитую солнцем улицу и решила пройтись по территории гостиницы. Люди уже играли в теннис, и плавательный бассейн был полон. Она нашла под сенью пальмы уединенный шезлонг, убедилась, что поблизости никого нет, достала магнитофон и нажала кнопку воспроизведения. Из динамика ясно слышался испуганный голос юнца. Запись получилась отличная, Хельга осталась довольна.

Ее занимал этот парень. Ему не больше девятнадцати, она на двадцать четыре года старше его – в матери годится. Противоречивые стремления раздирали Хельгу. Никогда у нее не было столь юных любовников, и все же, сидя в тени и ощущая прогретый солнцем воздух, она отчаянно желала этого юношу. Можно научить его искусству любви, размышляла она. Записанное на пленку признание обеспечивало ей неограниченную власть над ним. Это молодое животное, щенок, а щенков нужно воспитывать. Завтра ей предстояло вернуться на большую виллу в Парадиз-Сити. Германа поместят в больницу. Хельга посидела, задумавшись, и наконец коротко кивнула. Она возьмет парня с собой в Парадиз-Сити. Он не в том положении, чтобы отказываться. А там уж… Хельга судорожно вздохнула. К тому же так его удастся изолировать от Джексона, а это важно. Потом она подумала о рослой, дородной женщине, которая наверняка была матерью мальчика. Прежде всего нужно поговорить с ней, а потом уж с самим парнем. Матери бывают очень упрямыми и подозрительными. Тем более уроженки Вест-Индии! Но Хельга не сомневалась, что сумеет поладить с ней. «Буду решать проблемы по очереди, – сказала она себе. – Лучшая защита – это нападение!» Нужно дать отпор Джексону и выиграть немного времени.

Вернувшись в номер, она села за стол, включила еще один из оставшихся на столе магнитофонов и скопировала сделанную ею запись. Затем воспроизвела ее. Удовлетворившись, вложила исходный кассетник в конверт из плотной бумаги, запечатала, написала свое имя. Второй магнитофон сунула в сумочку. Взяла телефонный справочник, нашла номер Джексона и попросила оператора соединить.

На другом конце провода послышался задушевный голос Гарри:

– «Деликатное сыскное агентство», Джексон у телефона. Доброе утро.

– Доброе утро, мистер Джексон. Тон у вас жизнерадостный, – сказала она, подпустив в голос металл.

– Кто это? – Голос стал резче.

– Не узнали меня, мистер Джексон? А я-то думала, что вы профессионал.

– О!.. Вы?

– Да. Нашу маленькую сделку придется немного отложить. Здешний банк затребовал подтверждения из моего банка. Вот ведь нелепость, правда? Я перезвоню. – И она повесила трубку.

Это немного успокоит Джексона. Хельга не сомневалась, что Гарри ничего не предпримет, пока не удостоверится в ее нежелании платить. Отсрочка даст ей небольшую передышку.

Зазвонил телефон. Она улыбнулась: нет уж, мистер Джексон, вам предстоит научиться терпению. Предоставив аппарату разрываться, Хельга взяла конверт и спустилась в вестибюль. Помощник администратора стоял, как обычно, за стойкой.

– Будьте добры, положите это в сейф. – Она вручила ему конверт. – Я оставлю у себя все четыре магнитофона – из них такие забавные подарки получаются. Включите в мой счет, пожалуйста.

– Конечно, миссис Рольф.

Служащий дал ей расписку, которую она сунула в сумочку. Затем, подойдя к дежурному администратору, сказала:

– Мне нужна маленькая машина. Городской автомобиль.

– Как пожелаете, мадам. Новый «бьюик», допустим?

– Нет. Лучше «мини».

Администратор вскинул брови, но поклонился:

– Через десять минут, мадам.

– Вам известно, где сейчас Хинкль?

– На второй террасе, мадам. Позвать его?

– Нет, спасибо.

Хельга миновала широкую первую террасу, поднялась по мраморной лестнице на вторую. Хинкль сидел в парусиновом кресле и читал книгу. На нем был белый костюм, мягкий галстук-бабочка, большая панама, сдвинутая на затылок. Управляющий, как никогда, напоминал епископа, наслаждающегося заслуженным отпуском.

– Что читаете, Хинкль? – поинтересовалась женщина.

Он поднял взгляд, затем встал и снял головной убор:

– Эссе Джона Локка, мадам.

– Джона Локка?

– Да, мадам. Это английский философ семнадцатого века. В эссе он выступает с обвинением против догмы врожденных идей и убедительно доказывает, что опыт является ключом к знанию. Чрезвычайно интересно.

Хельга прищурилась:

– О, Хинкль, я и не знала, что вы такой ученый.

– Просто пытаюсь развивать свой ум, мадам. Могу я чем-то вам помочь?

– Прошу, сядьте.

Она устроилась на сиденье рядом. Поколебавшись, Хинкль втиснул дородное тело обратно в кресло, примостив панаму на коленях.

– Доктор Беллами сказал мне, – продолжила Хельга, – что завтра, если Леви даст добро, мистера Рольфа перевезут в больницу Парадиз-Сити.

Лицо Хинкля просияло.

– Воистину хорошая новость!

– Да. Весьма вероятно, что вам придется ухаживать за мистером Рольфом в больнице. Мне понадобится персонал, которому можно было бы передать наименее ответственную часть из ваших домашних обязанностей, Хинкль.

– Вот как, мадам? – Его голос стал холодным. – Уверяю вас, что я прекрасно справлюсь без помощников.

Хельга ожидала возражений и была готова преодолевать их, твердо решив настоять на своем.

– Тут в отеле работает молодой парнишка, – отрезала она. – Мне он показался умным и заслуживающим продвижения. Когда у меня есть возможность помочь молодежи, я не упускаю ее. Я найму его и прошу вас передать ему самые простые ваши обязанности. Вы ведь не откажете мне, правда?

Хинкль посмотрел на нее, оценил стальной блеск в глазах, закусил губу, затем склонил голову:

– Как вам угодно, мадам.

– Нет новостей о мисс Шейле? – Хельга встала.

– Нет, мадам. Пока ничего. – Он тоже поднялся.

– В таком случае оставляю вас наедине с мистером Локком. – Она улыбнулась. – Дик Джонс – так зовут юношу. Назначьте ему сотню долларов платы и полный пансион и проследите, чтобы он все это отработал, Хинкль. Я распоряжусь, чтобы он нашел вас.

– Очень хорошо, мадам.

Она вернулась в отель, у входа в который обнаружила поджидающий ее «мини». Хельга поблагодарила портье, села в малолитражку и поехала к выезду из города в направлении Норт-Бич-роуд.

Подъехав к дому номер 1150, она вышла из машины, распахнула шаткую калитку и ступила на поросшую травой дорожку. Хельга отдавала себе отчет, что местное цветное население, сидящее на крылечках или покосившихся верандах, во все глаза наблюдает за ней.

Не обращая на это внимания, она постучала в дверь. Некоторое время спустя ей открыла высокая полная женщина. При виде стоящей у нее на пороге стройной, элегантно одетой белой госпожи, черные глаза негритянки удивленно расширились.

– Миссис Джонс? – Хельга улыбнулась. – У меня к вам разговор насчет Дика.

Толстуха уставилась на нее. С тех пор как Хельга видела ее сидящей на крыльце и читающей журнал, она изменилась: надела красное хлопчатобумажное платье, чистое и наглаженное, на голове был повязан красный с желтым платок.

– Моего сына? – Голос у нее был мелодичный и чистый. Хельге не составило труда представить роскошное контральто, льющееся из этого дородного тела.

– Я – миссис Герман Рольф, – представилась Хельга. – Так можем мы поговорить?

– Миссис Рольф? – Глаза хозяйки расширились, затем метнулись мимо гостьи в направлении зевак из соседних домов. – Входите, прошу вас.

Она проводила Хельгу в маленькую, безупречно чистую гостиную. Обстановку составляли потертый диван, два не менее потертых кресла, старенький телевизор, на столе стоял папоротник в горшке. С большой фотографии на стене Хельге улыбался высокий, приятного вида белый мужчина. Светлый пиджак его выглядел поношенным, а в претенциозной позе угадывалась некая нарочитость. Веселый неудачник, решила Хельга, возможно, владелец сахарной плантации, недостаточно прилежно трудившийся. Приглядевшись к снимку повнимательнее, она поняла, на кого Дик Джонс похож.

Миссис Джонс закрыла дверь.

– Я читала про мистера Рольфа сегодня утром, – смущенно проговорила она. – Примите мои соболезнования. Как ужасно, когда такого замечательного человека разбивает паралич.

– Спасибо.

Повисла пауза, во время которой две женщины из противоположных миров присматривались друг к другу.

– Не присядете, мэм? – осведомилась хозяйка. – Тут у нас скромно, но уютно.

– Это ваш супруг? – спросила Хельга, устраиваясь.

– Это Генри Джонс. Человек так себе, но он подарил мне Дика, хвала Господу.

– Я хочу поговорить о вашем сыне, миссис Джонс, – сказала Хельга. Ей не терпелось закурить, но инстинкт подсказывал, что крупная цветная женщина этого не одобрит, а завоевать ее расположение было важно. – Он обслуживает мой номер в отеле и показался мне юношей воспитанным, сообразительным и старательным. В моем доме в Парадиз-Сити – это совсем рядом с Майами – есть место слуги. Для Дика это был бы хороший шанс, но прежде чем говорить с ним, я подумала, что надо обсудить это с вами. – Ее губы снова сложились в улыбку. – Мой управляющий обучит вашего сына, ему назначат хорошую зарплату, а еще у него будет шанс побывать в Нью-Йорке и в Европе.

– Благословение Господне! – Миссис Джонс воздела руки. – Почему такая большая госпожа, как вы, мадам, хлопочет о моем сыне?

Хельга делано рассмеялась:

– Такая уж я есть, миссис Джонс. Располагая деньгами, я имею возможность помогать людям. Понаблюдав за работой вашего сына, я решила, что смогу быть полезна ему, а он пригодится в моем доме. Мне известно, как матери переживают за своих детей. Понимаю, как трудно отпустить от себя хорошего сына, но я бы напомнила себе, что это ради его будущего.

Негритянка посмотрела прямо на Хельгу, и в глазах у нее блеснуло любопытство.

– У вас есть дети, мэм?

«Ты заболталась, – одернула себя Хельга. – Будь осторожнее».

– К несчастью, нет, но я помню, как относился ко мне отец, – вывернулась она.

– Дик – хороший мальчик, мэм, – сказала толстуха. – Целеустремленный. Позвольте, я вам кое-что расскажу. Ему хотелось мотоцикл. Совсем на этом свихнулся и стал копить, копить, копить. В отеле ему платят семьдесят баксов, это хорошие деньги для людей вроде нас. Мне Дик отдавал тридцать на хозяйство, а остальное откладывал. Потом он вдруг приезжает на этом мотоцикле. Тысячу долларов накопил, вы только представьте, мэм! Тысячу баксов! И знаете, благодаря чему? Никаких девчонок, ни кино, ни выпивки, ни сигарет: собирал по центу – и вот получил мотоцикл. Такой вот он, мой сын – хороший, лучше не найдешь.

Глядя на это светящееся гордостью лицо, Хельга пыталась представить, как повела бы себя благочестивая мамаша, узнав, что мотоцикл обошелся сыночку в четыре с лишним тысячи долларов.

– Я буду платить ему сто долларов при полном обеспечении, – сказала она. – Ему, разумеется, придется много работать, но возможностей накопить у него прибавится. Не возражаете ли вы, миссис Джонс, если Дик будет работать на меня?

– Я? – Толстуха замотала головой. – Мэм, я ведь родом с Гаити. Работала на сахарной плантации. Там и с Генри Джонсом встретилась. Когда моему мальчику исполнилось двенадцать, я сказала себе, что пора выбираться оттуда. Накопила денег и приехала сюда. Это было трудно, но я хотела, чтобы у него был шанс. И он воспользовался им, устроившись в гостиницу. Я живу ради сына, мэм. Забирайте его. Я буду скучать, но зато он сможет побывать в Нью-Йорке, в Европе, будет работать на таких великих людей, как Рольфы… Об этом я даже мечтать не смела.

Хельга встала:

– Тогда я все устрою. Вероятно, мы с мужем вернемся в Парадиз-Сити завтра. Дик поедет с нами.

Миссис Джонс прижала большие натруженные руки к пышной груди.

– Так скоро, мэм?

– Да. Но не переживайте. С ним все будет хорошо. – Хельга заметила, как на крупные черные глаза собеседницы навернулись слезы. – Вы такая разумная и заботливая мать.

Толстуха заставила себя подняться.

– У меня чудесный сын, мэм. Он заслуживает самого лучшего. Спасибо вам, мэм, и да благословит вас Господь.

Вернувшись в отель, Хельга позвонила кастелянше.

– Я хочу поговорить с человеком, который убирает мой номер, – сказала она. – Кажется, его зовут Дик. Пожалуйста, пришлите его ко мне.

– Что-то не так, мадам? – с тревогой спросила кастелянша.

– Ничего. Просто хочу поговорить с ним, – холодно ответила Хельга.

– Будет исполнено, мадам. Я сейчас приведу его к вам.

– Просто отправьте его ко мне, ваше присутствие не требуется. – Хельга повесила трубку.

Теперь прислуге будет о чем пошептаться, подумала она, но ей было совершенно все равно. Хельга закурила и бросила взгляд на часы: 12:45. Хотелось выпить, но она решила подождать, а потом спуститься в ресторан при гостинице.

Прошли три томительные минуты, потом раздался тихий стук в дверь.

– Войдите, – бросила Хельга.

Через порог робко переступил Дик Джонс. В больших глазах читался страх. Смуглая кожа поблескивала от пота в лучах заливавшего просторную комнату яркого солнечного света.

– Вы хотели меня видеть, мэм? – Ему едва удалось выговорить эти слова.

– Заходите и закройте дверь.

Парень сделал шаг в комнату, прикрыл дверь, потом развернулся лицом к ней.

– Послушайте, Джонс. У вас неприятности. Я виделась с вашей матерью. – Хельга заметила, как он вздрогнул. – Она верит вашим словам, что мотоцикл стоит тысячу долларов. Я знаю, что его цена больше четырех тысяч, и без труда докажу это. Что она скажет, узнав правду? Как вы думаете?

Молодой человек воздел в мольбе руки.

– Не говорите ей, мэм! – сказал он с хрипотцой. – Прошу вас, не говорите!

Хельга достала из сумочки магнитофон и поставила на стол.

– Послушайте это, – сказала она и нажала кнопку.

Они молчали, пока прошлая их беседа звучала в записи. Потом Хельга отключила аппарат и посмотрела на парня.

– Джонс, здесь вы признаетесь, что похитили важный документ. – Она помедлила, затем продолжила: – Полиция примет меры. Вам и вашему приятелю Джексону светит по меньшей мере четырнадцать лет тюрьмы.

Дика затрясло.

– Я просто хотел байк, мэм.

– Чтобы заполучить его, вы сделались вором. Ваша мать сказала, что вы замечательный сын. Назовет ли она так вора?

Он молчал и просто стоял перед ней, и лицо его, покрытое потом, было серым, как пепел.

Выдержав долгую паузу, Хельга дала ему хорошенько взмокнуть.

– Вам предстоит расстаться с матерью, Джонс. Вы будете работать в моем доме в Парадиз-Сити. Я хочу оторвать вас от Джексона. Вам будут платить жалованье, но вы должны в точности исполнять все, что вам прикажут. Мой управляющий Хинкль возьмет вас под свое начало. Рассчитываю, что с вашей стороны не возникнет никаких проблем. Ваша мать дала согласие. Собирайтесь и будьте завтра готовы к отъезду. Все понятно?

Его темные глаза расширились.

– Но я не хочу уезжать отсюда, мэм! Здесь мой дом. У меня тут хорошая работа. Я не хочу уезжать!

– Об этом следовало подумать прежде, чем становиться вором! – безжалостно возразила Хельга. – Вы либо делаете что сказано, либо я передаю запись мистеру Хенесси, который вас жалеть не станет. Ясно?

Мулат принялся заламывать руки.

– А как же мой мотоцикл, мэм? – простонал он.

– Да пусть провалится этот чертов мотоцикл! – Хельга не выдержала. – Убирайтесь! Отъезд завтра!

Выпучив на нее перепуганные глаза, парень попятился к двери.

– Хинкль пошлет за вами. В точности выполняйте его указания и держитесь подальше от Джексона. Понял?

– Да, мэм.

– Тогда убирайся!

Дик, как побитый щенок, выскользнул за дверь.

Хельга затушила сигарету, чувствуя, как трясутся ее руки. «Лучшая защита – это нападение». Она ненавидела себя за то, что запугала мальчика-полукровку, но иного выхода не было. Она боролась за собственное будущее.

Полистав телефонный справочник, женщина нашла еще лишь одну сыскную контору: «Британское агентство, мистер Фрэнк Гриттен». И попросила оператора отеля соединить ее с указанным номером.

– «Британское агентство» слушает, – раздался в трубке женский голос, деловитый и отрывистый.

– Это миссис Герман Рольф, – после некоторых колебаний сказала Хельга. – Могу я получить консультацию у мистера Гриттена сегодня в три часа дня?

– Миссис Герман Рольф?!

Хельге не составило труда представить изумление собеседницы.

– Да.

– Разумеется, миссис Рольф. Мистер Гриттен будет рад принять вас в три часа.

Хельга повесила трубку. Довольно долго она сидела и размышляла. Риск огромен, зато выиграть можно все сразу. Или потерять.

Выйдя из номера, она спустилась в вестибюль, сообщила администратору, что пообедает в ресторане, и попросила забронировать для нее тихий столик, а сама тем временем отправилась на террасу. Хинкля там не оказалось. Купающимся в море она его себе представить не могла, хотя от него можно ожидать любых сюрпризов.

Сев за руль «мини», Хельга поехала в банк Нассау и попросила встречи с управляющим. Ее немедленно проводили в кабинет. Табличка на столе гласила, что управляющего зовут Дэвид Фримен. Этот солидный, краснощекий и жизнерадостный англичанин поднялся ей навстречу.

– Рад видеть вас здесь, миссис Рольф, – сказал он, предлагая ей кресло. – Что я могу для вас сделать?

– Вчера я распорядилась приготовить для меня пятнадцать тысяч долларов наличными, мистер Фримен, – ответила она, усевшись.

– Совершенно верно. Все исполнено.

– Десять тысяч я хочу получить тысячедолларовыми купюрами. Зафиксируйте их номера. Я подпишу квитанцию, и пусть на ней запишут номера купюр.

Фримен впился в нее взглядом, но, видя холодное, суровое выражение лица, решил не задавать вопросов.

– Разумеется, миссис Рольф, я немедленно все устрою. – Управляющий снял трубку, отдал распоряжения, затем снова повернулся к клиентке. – Мистеру Рольфу лучше, я надеюсь?

– Да, спасибо. – Хельга собралась с духом. – Мистер Фримен, не могли бы вы высказать свое мнение о «Британском сыскном агентстве»? Там работают надежные люди?

– Да, миссис Рольф. – На багровом лице банкира отразилось удивление. – Можете полностью на них положиться. Мистер Гриттен, глава агентства, был раньше старшим инспектором полиции Нассау. Кстати, он мой старый друг. Это абсолютно надежный, честный и порядочный человек.

– А еще есть «Деликатное агентство», – продолжила Хельга.

Фримен нахмурился:

– Если между нами, то этой конторы я бы вам посоветовал избегать.

– Спасибо.

Вошла девушка с тысячедолларовыми купюрами и квитанцией. Хельга подписала бумагу, убедившись предварительно, что в нее вписаны номера купюр, потом убрала деньги в сумочку.

– Тщательно храните эту квитанцию, мистер Фримен, – сказала она, поглядев на собеседника холодным твердым взглядом. – Она может фигурировать в уголовном расследовании.

– Я понял, миссис Рольф.

Обескураженное выражение на лице Фримена красноречиво свидетельствовало, что он не отказался бы от разъяснений, но перед ним сидела миссис Рольф, а задавать лишние вопросы жене одного из богатейших людей мира не принято.

Удовлетворенная утренними трудами, Хельга вернулась в отель. Выпила в одиночестве на террасе мартини с водкой, затем перекусила в ресторане. До визита в «Британское агентство» оставался еще час. Она вернулась в номер, легла на постель и стала обдумывать, что скажет Гриттену.

Ход ее мыслей нарушил телефонный звонок.

– Миссис Рольф, это Беллами. Я проконсультировался с доктором Леви. Он согласен, что мистера Рольфа можно транспортировать. Доктор Леви переговорил с мистером Винборном. Чартерный самолет будет готов к полету завтра в четырнадцать.

– Отличные новости, доктор. Спасибо за все, что вы для нас сделали.

Хельга позвонила администратору и попросила разыскать Хинкля. Десять минут спустя Хинкль явился. Она передала ему слова доктора Беллами.

– Будьте любезны, Хинкль, пусть кто-нибудь упакует мои вещи завтра утром. Вам не составит также труда переговорить с этим мальчиком, Диком Джонсом, и проверить, чтобы он был готов к отбытию?

Хинкль склонил голову:

– Да, мадам.

Когда он ушел, Хельга покинула отель и поехала на Оушен-авеню, где располагалась контора «Британского агентства».

Справившись с указателем, она обнаружила, что «Деликатное сыскное агентство мистера Гарри Джексона» располагается на четвертом этаже, а «Британское агентство мистера Фрэнка Гриттена» – на пятом.

В лифте Хельга нажала кнопку пятого этажа.

Дверь приемной открыла пожилая энергичная женщина.

– Мистер Гриттен ожидает вас, миссис Рольф, – сказала она и проводила Хельгу в просторный, залитый солнцем внутренний кабинет.

«ВИП-обслуживание, – подумала Хельга. – Долго ли еще оно продлится?»

Фрэнк Гриттен выглядел именно тем, кем являлся, – отставным офицером полиции: высокий, крупный мужчина с гривой седых волос, голубыми глазами и спокойным, вызывавшим доверие лицом.

– Прошу, миссис Рольф, присаживайтесь. Мне было горестно читать новости о мистере Рольфе.

Хельга села и посмотрела прямо на Гриттена:

– У меня был разговор с мистером Фрименом из банка Нассау. Он сказал, что я могу полностью положиться на вас, мистер Гриттен.

Сыщик улыбнулся:

– Мы с Фрименом уже много лет добрые друзья. – Он вернулся за свой стол. – Да, миссис Рольф, вы можете на меня положиться. Чем могу быть вам полезен?

– Мистер Гриттен, мой супруг уже достаточно длительное время болен. Болезнь повредила его рассудок. Он вбил себе в голову, что я неверна ему. – Хельга выдержала задумчивый, но цепкий взгляд полицейского. – Три дня назад он нанял частного детектива, чтобы следить за мной. Человека по имени Гарри Джексон.

Гриттен кивнул, лицо его оставалось невозмутимым.

– На следующий день после того, как он нанял этого агента, с моим мужем произошел удар. Агент запереживал насчет вознаграждения. Если верить ему, мой супруг и он не обговорили при заключении сделки никаких условий. Детектив обратился ко мне с просьбой заплатить. По его словам, он отработал два дня, нанял двоих сотрудников для слежки за мной. Мне хотелось бы спросить у вас, каков может быть разумный размер оплаты его услуг?

Гриттен взял старенькую трубку.

– Не возражаете, если я закурю, миссис Рольф?

Она нетерпеливо отмахнулась:

– Ничуть.

– Он рассчитывает на аванс, – проговорил бывший полицейский, набивая трубку. – Это по меньшей мере триста долларов, а с учетом уровня клиента – мистера Рольфа, Джексон вполне мог запросить и тысячу долларов. Затем ему полагается сотня в день на текущие расходы. За два дня трудов вы должны ему тысячу двести, и ни долларом больше.

– Мистер Джексон запросил десять тысяч.

Взгляд голубых глаз Гриттена стал суровым.

– У вас есть доказательства этого, миссис Рольф?

– На бумаге – никаких.

– Вы говорите со мной начистоту, – сказал детектив. – И ни одно сказанное вами слово не покинет стен этого офиса. Я, в свою очередь, тоже буду откровенен. В течение последних шести месяцев полиция Нассау предпринимает попытки отозвать у мистера Джексона лицензию. Его подозревают в шантаже, но доказательств пока нет. Если вы сможете и захотите дать показания, что он требовал с вас десять тысяч за двухдневную работу, полиция вышвырнет его из этого бизнеса.

– Но тогда каким образом ему удается получать рекомендацию сыскного агентства Лоусона в Нью-Йорке – фирмы, имеющей, насколько я понимаю, весьма высокую репутацию?

Гриттен пыхнул трубкой.

– Джексон был одним из их сотрудников. Четыре года назад он перебрался сюда и открыл собственное дело. Лоусоны поддержали его. В прошлом году Джексон спутался с одной певичкой из ночного клуба. Она довольно требовательна, и Гарри сильно поиздержался. Теперь он без денег и, по моим сведениям, не так разборчив в способах заработка, как прежде.

«Знай своего врага»!

Хельга торжествовала. Карта пошла к ней.

– Вам известно что-нибудь о той женщине, мистер Гриттен?

Детектив вытащил изо рта трубку и стал поглаживать ее чашу.

– Если вы хотите отправить Джексона туда, где ему самое место, миссис Рольф, вы обязаны пойти со мной в полицию, которая окажет вам необходимую помощь при соблюдении строжайшей конфиденциальности.

– Благодарю, мистер Гриттен, но я предпочитаю уладить дело с Джексоном самостоятельно, – отрезала Хельга. – И буду признательна за любые сведения, которые вы сможете сообщить мне. Что это за женщина?

– Ее зовут Мария Лопес. Работает в клубе «Синяя птица». Замужем за Эдом Лопесом, капитаном и владельцем почтового катера, курсирующего между Нассау и Внешними островами[4]. – Гриттен пыхнул трубкой. – Любопытный тип этот Лопес. С некоторого времени полиция наблюдает за ним. Он вожак портовой банды, известной как «Головы смерти». Банда терроризирует всех, кто работает у моря: промышляет поборами, вымогательством и прочим. Лопес опасен, как бешеный пес, миссис Рольф.

– А жену свою он любит?

Гриттен усмехнулся:

– Да, и еще как! Говорю же, это прелюбопытный тип. Если он кому-то доверяет, то доверяет полностью. Жене он доверяет.

– И тем не менее она и Джексон…

– Мария жадна до денег, а Джексон готов тратиться. Оба знают, какой опасности подвергаются, и тщательно скрывают свою связь, так что о ней знает лишь полиция.

– Получается, Джексон играет с динамитом?

– Это слабо сказано, миссис Рольф. – Улыбка Гриттена стала шире.

Хельга встала:

– Спасибо. Вы оказали мне неоценимую помощь. Сколько я вам должна?

Гриттен поднялся с кресла:

– Я читал о вас, миссис Рольф. Прошу прощения, но у меня создалось впечатление, что вы из тех, кого мои американские друзья называют «крутая штучка». Все сведения, которые помогут прищучить Джексона, я передаю вам бесплатно. Желаю вам удачи, только не забывайте, что Джексон тоже довольно крутой парень. Если вам понадобится помощь, я всегда к вашим услугам.

– Помощь мне ни к чему, мистер Гриттен, но за предложение спасибо. – Подарив ему самую очаровательную из своих улыбок, Хельга вышла из кабинета и, не став дожидаться лифта, сбежала вниз по лестнице.

По дороге обратно в отель она бросила взгляд на часы. Они показывали 16:20. Ей представились долгие часы до поединка с Джексоном.

Если бы она была не одна! Если бы рядом был кто-то, способный скрасить время до утра. Но рисковать нельзя. Нужно остаться в номере, в одиночестве поужинать на террасе, и вместо приятной компании принять две таблетки снотворного.

Хельга горько улыбнулась: одна из богатейших женщин планеты, а с ней рядом нет ни одного друга!

На следующее утро, в девять часов, в комнате появился Хинкль вместе с тележкой.

– Надеюсь, вы хорошо выспались, мадам, – сказал он, наливая кофе.

– Да, спасибо. – Две таблетки снотворного обеспечили Хельге крепкий сон. Она чувствовала себя отдохнувшей, голова была очень ясной. – Уверена, что вам не терпится вернуться домой, Хинкль.

– Так и есть, мадам. Гостиничная жизнь мне не по нраву.

– У мистера Рольфа ночь прошла нормально?

– По-видимому. Ему дают успокоительное, мадам.

Хельга помешала кофе ложечкой.

– Вы встретились с Джонсом?

На лицо Хинкля набежала тень.

– Да, мадам. Мы будем готовы выехать после обеда.

– Он показался вам смышленым? – как бы невзначай заметила женщина.

– Вроде бы да. – Голос Хинкля выдавал неодобрение. – Но ему, разумеется, еще очень многому предстоит научиться.

Значит с Диком – теперь она думала о нем как о Дике – не возникло сложностей. Хельга ощутила волну возбуждения.

– Мне нужно съездить в город сегодня утром. Пообедаю я в ресторане.

– Все вещи будут упакованы, мадам. Я позабочусь о счете за гостиницу. Мы отправляемся в тринадцать тридцать.

– Вы так помогаете мне, Хинкль. – Она благодарно улыбнулась ему.

– Очень любезно с вашей стороны говорить так, мадам. Я уже упаковал вещи и бумаги мистера Рольфа. – Слуга помолчал немного. – Красная папка с письмом к мистеру Винборну отсутствует.

У Хельги похолодело внутри. Ей следовало подумать о таком сценарии. Ее ум стремительно заработал. Жизненно важно было сохранить доверие Хинкля. Ситуация приняла непредвиденный и опасный оборот. Необходимо удержать управляющего среди своих союзников.

– Вы были крайне добры, сказав, что поддерживаете меня, – спокойно произнесла она, вынуждая себя смотреть прямо на собеседника. – Выразить не могу, как я ценю ваше доверие ко мне. Я рассматриваю его как проявление истинной дружбы. А друг мне очень нужен, Хинкль.

Полное лицо Хинкля смягчилось. Он слегка поклонился, глаза его увлажнились. Хельга сразу поняла, что избрала верную тактику.

– Вы посоветовали мне прочесть письмо, и я это сделала. Мне необходимо извиниться, Хинкль. Когда вы сказали, что мистер Рольф не в себе, я не поверила. Не поверила, что у него умственное расстройство. Встретившись с ним вчера, я поняла, что это действительно так. Признаю, что вы оказались гораздо мудрее меня. Герман смотрел на меня со страхом и ненавистью. Мне известно, что страдающие умственным расстройством люди обращаются против тех, кого любят сильнее всего. Мы с ним всегда были так близки… так счастливы вместе. Я делала для него все, что в моих силах. – Хельга закрыла лицо руками и изобразила сдавленное рыдание, мечтая, чтобы на глазах выступили слезы.

– Прошу, мадам, не терзайте себя, – нетвердым голосом сказал Хинкль. – Могу я сказать…

Она подняла голову. По щеке катилась слеза.

– Пожалуйста, Хинкль, не надо. Это тягостно для нас обоих. Вы были добры ко мне. Я прочла письмо. Если мистер Винборн получит его, будущего у меня нет. – Она с отчаянием взмахнула рукой. – Мне, как и вам, известно, что, будь мистер Рольф в своем уме, он никогда не написал бы такого жестокого, несправедливого письма. Я забрала его.

Хельга закрыла глаза, и по щеке потекла еще одна слеза.

– Доктор Леви говорит, что долго мистер Рольф не протянет, – продолжила она. – Я сохраню письмо в надежном месте. Если муж поправится, я вложу его обратно в бумаги; если умрет – будем молить Бога, чтобы этого не произошло и ужасное повреждение рассудка оказалось временным, – я уничтожу документ. – Она взглянула прямо на Хинкля. – Скажите, если я поступила неправильно.

– Мадам, – начал слуга хрипло, – я не посоветовал бы вам прочесть письмо, если бы не рассчитывал, что вы его заберете. Это ужасное и возмутительное послание. Боюсь, мистер Рольф очень болен, и ваш поступок оправдан. Для меня будет большая честь продолжать служить вам, мадам.

Хельга отвернулась, боясь, что торжество в глазах выдаст ее.

– Благодарю вас, Хинкль, – выдавила она.

Выждав, когда дверь закроется, женщина с облегчением глубоко выдохнула. Карта по-прежнему шла к ней. Доверчивый, добрый Хинкль! Хельга ощутила укол совести из-за того, что обманывает его, но немедленно прогнала эту мысль прочь.

«Лучшая защита – это нападение».

А теперь за Джексона!

Час спустя она припарковала машину на Оушен-авеню и на лифте поднялась на четвертый этаж к бюро Джексона. Постучалась в матовое, словно подернутое морозным узором, стекло двери, повернула ручку и вошла в маленький кабинет.

Хельга был спокойна и собранна, она вошла в своего рода фаталистический кураж. Скоро станет понятно, способны ли блеф и натиск сломить Джексона, или он действительно «крутой парень», каким его считает Гриттен.

Прямо напротив двери за обшарпанным столом сидела цветная девушка с курчавой шевелюрой. На ней были потертые джинсы «Ливайз» и простая мужская рубашка, завязанная узлом на талии. Она читала журнал про кино. При виде посетительницы глаза ее округлились. Хельга продуманно облачилась в строгий серый костюм, оживляемый только ниточкой жемчуга. Ее деловой облик и жесткий, проницательный взгляд, казалось, погрузили девицу в транс.

– Мистер Джексон? – чеканным голосом осведомилась Хельга.

– Да-а, мэм.

Секретарша выскользнула из-за стола и открыла расположенную справа от нее дверь.

– У вас тута клиент, – сообщила она через порог.

Отодвинув девушку, Хельга вошла в скудно обставленный кабинет, размерами почти не превышавший крохотной приемной. Огляделась, отметив два заросших грязью окна, затертый ковер, заваленные папками металлические стеллажи.

Джексон, изучавший результаты скачек, поднялся, уронив листок на пол.

– Вот это неожиданность! – воскликнул он с деланой улыбкой.

Хельга смерила его взглядом. Это был не тот щеголеватый шантажист, что встречался с ней в ресторане «Жемчужина в устрице». Перед ней стоял Джексон в своем рабочем обличье: полинялом пиджаке, который не мешало бы погладить, в рубашке с сальными манжетами и в галстуке с жирным пятном.

Выждав, пока девушка закроет за собой дверь, Хельга подошла к потертому кожаному креслу у стола и села.

– У меня мало времени, мистер Джексон, – сказала она. – В два часа мы с мистером Рольфом улетаем из Нассау. Он просил меня уладить с вами финансовый вопрос.

На миг в глазах детектива промелькнула растерянность, затем он овладел собой и рассмеялся:

– Любезно с его стороны, миссис Рольф. Рад слышать, что он так быстро пошел на поправку.

– Сколько он вам должен?

Джексон прищурился:

– Мы ведь договорились на этот счет, миссис Рольф.

– Сколько он вам должен? – повторила Хельга.

– Вы согласились заплатить мне десять тысяч долларов.

– Мистер Рольф считает сумму завышенной.

– Это меня не волнует, миссис Рольф, – буркнул Джексон, неожиданно спав с лица. Затем на его губах снова заиграла ехидная улыбка. – Это ведь вы его подучили, верно?

Хельга пожала плечами, затем открыла сумочку и достала тысячедолларовые купюры. Пересчитала их так, чтобы он мог видеть, затем положила себе на колени.

– Если вы дадите мне расписку, что получили десять тысяч долларов за два дня работы, чтобы у меня было что предъявить мистеру Рольфу, я вам заплачу.

Самоуверенная улыбочка померкла.

– Значит, вы все еще пытаетесь хитрить и изворачиваться. Я ведь вас предупреждал. Этот номер не пройдет. Я дам расписку на тысячу долларов, остальное просто перейдет из рук в руки. – Сыщик помолчал, потом наклонился к ней, таращась неподвижными глазами. – У вас опять дурацкий магнитофон в сумочке?

Хельга кивнула.

– Да, только он не включен. – Она достала из сумочки миниатюрный аппарат. – Я захватила его с собой, чтобы вы могли прослушать запись, сделанную мной вчера. Это разговор между мной и Диком Джонсом – хмырем, как вы его называете.

Джексон застыл.

– Может, вы и профессиональный Том-глядун, – продолжала Хельга, – но шантажист так себе.

– Вы уверены? – Джексон наклонился к ней, его лицо исказил уродливый злой оскал. – Слушай меня, детка! Я прижал тебя к стенке. Гони денежки, или я тебя раздавлю!

– У вас хватит ума осуществить угрозу. – Она положила купюры на стол. – А вы, значит, не только шантажист, но и вор.

Гарри протянул было руку к деньгам, потом остановился и исподлобья посмотрел на собеседницу:

– Что вы там затеваете?

– Хороший вопрос, если использовать ваше собственное выражение. – Хельга начала наслаждаться ситуацией. – В банке переписали номера этих купюр. Полиция, как мне сообщили, только и ждет ошибки с вашей стороны, чтобы отобрать у вас лицензию. Мне не составит труда доказать, что деньги принадлежали мне. А вы чем докажете, что не украли их? Ну же, берите. – Она помолчала, потом добавила с издевкой: – Если, конечно, кишка не тонка.

Джексон долго смотрел на деньги, потом перевел взгляд на нее. Кровь прилила к его лицу.

– Ладно, детка, ты доигралась! – рявкнул он. – Письмо отправляется к Винборну!

Хельга расхохоталась:

– Вышли из себя, мистер Джексон? Ну надо же! Вы просто мелкая рыбешка. А как же пятьсот тысяч долларов, которые вы собрались поделить со своим хмырем? За них тоже не хватит духу сражаться?

– Слышь ты, сука…

– Нет, мистер Джексон, это вы послушайте.

Она нажала кнопку воспроизведения. Когда из динамика раздался голос Дика Джонса, сыщик напрягся. До самого конца записи он сидел словно окаменев, потом схватил магнитофон и сунул в карман.

– Не трудитесь, мистер Джексон, это копия, – сказала Хельга.

Он обжег ее взглядом, его симпатичное лицо исказилось от злобы.

– Неужто ты вообразила, что кто-то поверит ублюдку-полукровке больше, чем мне?

– А вы сами не верите? Вид у вас встревоженный.

– Хорошая попытка сблефовать, детка, но неудачная. Ты чуть не заставила меня отступить. – Джексон изобразил улыбку. – Но «чуть» не считается. Ни один судья не вынесет обвинения на основании аудиозаписи. Первое, о чем он спросит, о каком письме речь и как оно перекочевало к тебе из бумаг мужа. Пытаясь все объяснить, ты будешь выглядеть весьма бледно. Нет, детка, меня не проведешь. Кончай со своими уловками. Мне нужны чистые десять тысяч долларов и облигации на предъявителя на пятьсот тысяч. А не то…

Хельга смотрела на него и думала, что он побил ее даму своим королем, но это не страшно, потому что на руках у нее еще один козырь.

– Я надеялась, что запись принудит вас вернуть мне письмо, мистер Джексон, – промолвила она. – Но я вас недооценила.

Сыщик с подозрением уставился на нее, затем просветлел лицом и рассмеялся:

– Это была хорошая попытка, детка. Мы все совершаем ошибки. А ты сделаешь вот…

– Я знаю, что сделаю. – Хельга наклонилась к нему и твердо посмотрела прямо в глаза. – Сделаю против своей воли, потому что, хотя вы, мистер Джексон, и человек на три буквы, я не желаю вам смерти, как и никому другому на свете.

Он прищурился:

– Ты мне угрожаешь?

– К сожалению, мистер Джексон, я вынуждена ответить шантажом на ваш шантаж.

– Чего ты городишь? Не хватит ли пустой болтовни? Вот что ты сделаешь…

– Я позвоню Эду Лопесу и сообщу, что вы трахаете его жену, – сказала Хельга, отчетливо произнося каждое слово. – А за доказательствами порекомендую обратиться к Фрэнку Гриттену. За вами, уважаемый сыщик, велась слежка. Вот что я сделаю, если немедленно не получу письмо!

Джексон отпрянул, лицо его побелело, уголки рта безвольно обвисли, а взгляд остекленел.

– Когда человеку есть что скрывать, ему не следует заниматься шантажом, мистер Джексон, – сказала она. – Давайте сюда письмо!

Пять минут спустя с красной папкой в руке Хельга выскользнула из кабинета, прошествовала мимо цветной секретарши и спустилась по лестнице на улицу.