Минут через пять лихорадочных поисков Хельге стало ясно, что папку с письмом Германа к Винборну украли.

Похолодев, стиснув кулачки, с застывшим лицом, она вернулась в гостиную и села.

Кто мог совершить кражу?

Винборн?

И думать смешно.

Хинкль?

При этой мысли она прищурилась. Содержание письма было ему известно. Он обнаружил, что она забрала письмо, и решил перепрятать его в надежное место, чтобы у нее не возникло искушения уничтожить документ? Хельга взвесила этот вариант, но не могла представить себе Хинкля обыскивающим спальню и лезущим в очевидно пустой чемодан. Нет, она отказывалась верить, что Хинкль на такое способен.

Тогда кто?

Тут ей вспомнилось, что администратор отеля видел, что она взяла папку со стола и отнесла к себе в номер, но чтобы менеджер гостиницы такого класса… Нет, это тоже чепуха. Затем ей пришло на ум, что охранники, дежурившие в коридоре, исчезли. Так что, пока она купалась, любой мог подняться на верхний этаж и пробраться в ее комнату.

Хельга закурила и заставила себя унять панику. Следует признать тот факт, что письмо пропало и вместе с ним исчезла одна из ее козырных карт. Что дальше? Переправит ли похититель письмо Винборну? Хельга была достаточно цинична, чтобы не верить в это. В очередной раз ее попытаются шантажировать. Она слегка улыбнулась, и улыбка ее не предвещала ничего хорошего.

Раздался негромкий телефонный звонок. Хельга, чуть помедлив, сняла трубку.

– Винборн на линии, миссис Рольф, – сообщил оператор. – Соединить его с вами?

Винборн?

Хельга нахмурилась. Винборну сейчас полагалось лететь в Майами.

– Вы уверены, что это не ошибка? Мистер Винборн отправился в Майами.

– Джентльмен сказал, что его зовут мистер Стэнли Винборн и что дело срочное.

– Соедините.

После небольшой паузы раздался голос оператора:

– Говорите, мистер Винборн.

– Алло! – сказала Хельга.

– Привет! Не вешайте трубку. У меня есть кое-что, что вам нужно.

Она узнала бодрый голос Гарри Джексона.

«Все ясно!» – подумала она, и стальной стержень внутри стал тверже. Сразу надо было вспомнить об этой безобидной черной мамбе.

– Не тратите время даром, правда, мистер Джексон? – спросила она ровным тоном, хотя глаза ее метали молнии.

Собеседник хохотнул в своей развязной манере:

– Вы, как всегда, правы, миссис Рольф.

Послышался стук, дверь открылась, и появился Хинкль с тележкой.

– Я не могу говорить сейчас, – отрезала она. – Перезвоните через час. – И повесила трубку.

– Омлет следует есть сразу, горячим, мадам, – сказал Хинкль, придвигая к столу кресло. – Дать ему остыть – все равно что испортить.

Хельга собралась, встала и подошла к поставленному им креслу. Когда она села, слуга постелил ей на колени салфетку.

– Вы меня избалуете. – Неужели она произнесла такое?

– Мне это в радость, – ответил Хинкль.

Он поднял серебряную крышку блюда и любовно сервировал омлет. Налил вина, затем встал чуть позади, сложив перед собой пухлые руки.

Только железный самоконтроль позволил Хельге есть омлет и как ни в чем не бывало поддерживать беседу с Хинклем.

С трудом запихнув в себя последний кусок, она похвалила его кулинарный талант, отказалась от кофе и с облегчением пожелала ему доброй ночи.

«У меня есть кое-что, что вам нужно».

Подразумеваться могло только письмо Германа к Винборну. Как ухитрился Джексон его заполучить? Теперь уж будет шантажировать, сомнений нет. Что же делать? Если похититель отошлет письмо Винборну, привычная жизнь оборвется. Никакой больше работы с швейцарскими акциями. Никакой поездки в Лозанну – а ведь она так о ней мечтает! Деньги на жизнь придется клянчить у Винборна, пока Герман не у дел. Без паники, убеждала она себя. Письмо пока не у Винборна. Прежде всего надо выслушать условия Джексона. От бывшего продавца кухонной утвари будет зависеть ее образ жизни? Хельга встала и, погрузившись в раздумья, начала расхаживать по просторной террасе. Она уже вполне взяла себя в руки и начала искать выход из положения. Приняв решение, она направилась в гостиную и набрала номер администратора отеля.

– Да, миссис Рольф? – Слова звучали так, словно сопровождались поклоном.

– Мне нужен карманный магнитофон с микрофоном, – сказала Хельга. – Микрофон должен быть очень чувствительным. Надо раздобыть его в течение часа.

Последовала непродолжительная пауза, затем шестеренки вновь завертелись.

– Без промедления организуем, миссис Рольф.

– Благодарю, – сказала она и повесила трубку.

Хельга отправилась к шкафу и выбрала белую льняную сумочку. Ножницами срезала подкладку. Если микрофон окажется достаточно чутким, можно будет сделать запись, не доставая магнитофон из сумочки.

Больше пока предпринять было нечего. Если Джексон пошлет письмо Винборну, она, по крайней мере, сможет заклеймить его как шантажиста. Чтобы достичь цели, следует действовать очень аккуратно. Нужно так повести разговор, чтобы негодяй изобличил себя. Она слышала об идентификации по голосу. Полиция сможет опознать в Джексоне шантажиста.

Прошли бесконечные сорок минут, затем помощник администратора, высокий худощавый блондин, постучал в дверь.

– Насколько я понял, миссис Рольф, вам нужен магнитофон. Я принес несколько на выбор. – И он выложил на стол четыре миниатюрных аппарата.

– И какой самый чувствительный? – спросила она.

– Думаю, вот этот. – Молодой человек указал на магнитофон чуть покрупнее остальных.

– Спасибо. Оставьте все. – Она улыбнулась. – Я с ними поразвлекаюсь.

– Вам известно, как это работает, миссис Рольф?

– Мне хватит ума разобраться в магнитофоне.

Когда служащий ушел, Хельга поупражнялась с магнитофонами, по очереди засовывая каждый в сумочку и записывая свою речь. Во время проверки последнего зазвонил телефон.

– Мистер Винборн звонит, миссис Рольф.

Хельга глянула на часы: прошел ровно час.

– Соедините.

На линии прорезался Джексон:

– Послушай, детка, я не люблю, когда меня заставляют ждать. – Тон его был жестким. – Уяснила?

– Мне всегда казалось, мистер Джексон, что коммивояжер, даже самый неэффективный, по крайней мере, обучен вежливости, – сказала она. – А вот вы, похоже, подрастеряли манеры. Если вообще когда-либо обладали ими. Не называй меня «деткой», уяснил?

Последовала пауза, затем Джексон рассмеялся:

– Красивая, умная и волевая. О’кей, миссис Рольф, проехали. Может, поплаваем сегодня? В том же месте?

Она стремительно соображала. Встречаться с шантажистом в столь уединенном месте слишком опасно. Нет, выбор поля боя будет за ней.

– Приходите ко мне в номер, мистер Джексон. Поговорим на террасе.

В ответ снова раздался смех.

– Чересчур смелая идея. Мы оба должны заботиться о собственной репутации. Как насчет ресторанчика «Жемчужина в устрице»? Посидим, выпьем кофе.

– Через полчаса, – сказала Хельга и дала отбой.

Она прослушала свои аудиозаписи. Магнитофон, на который указал помощник администратора, отличался удивительно чистым звуком. Она сунула его в сумочку, туда же положила пачку сигарет, зажигалку, кошелек, компакт-пудру и носовой платок, взяла легкую накидку и спустилась в холл.

Ей хотелось попасть в ресторан первой. Такси марки «кадиллак» остановилось у входа в одно из самых популярных мест вечернего и ночного досуга в Нассау – ресторана «Жемчужина в устрице». Метрдотель узнал ее сразу.

– О, миссис Рольф, какая радость! – заявил он, и его черное лицо просияло.

– У меня встреча с мистером Джексоном, – сказала Хельга. – Только кофе. Найдется у вас столик в тихом месте?

– Разумеется, миссис Рольф. Быть может, вы согласитесь пройти наверх – там у нас есть альковы.

Посеревшее лицо метрдотеля говорило о том, насколько он взволнован.

Он поднялся вместе с ней по лестнице и показал альков, из которого открывался вид на главный обеденный зал внизу.

– Подойдет?

Хельга помедлила, рассматривая многочисленных гостей и отметив про себя гомон голосов, стук тарелок и столовых приборов. Такой шум может испортить запись.

– Я предпочла бы более тихое место, – сказала она.

– Тогда, быть может, балкон за казино? Там сейчас никого нет, миссис Рольф. Что скажете?

– Мне нужно взглянуть.

Метрдотель проводил ее по длинному коридору на широкий балкон, выходящий на море и пляж. За исключением четырех или пяти цветных официантов тут не было ни души.

– Сойдет, спасибо. – Она вложила ему в руку десятидолларовую купюру. – Не окажете любезность проводить сюда мистера Джексона, как только он придет? И кофе с коньяком, конечно.

Джексон появился минут через десять. Сумочка лежала перед ней на столе, и, заметив его приближение, Хельга включила магнитофон. Кассеты хватит на полчаса – вполне достаточно, по ее расчетам, чтобы уличить мерзавца.

На Джексоне был отутюженный белый костюм, рубашка в бело-голубую клетку и красный галстук. Очень красивый, представительный мужчина. При других обстоятельствах у Хельги заструился бы по жилам огонь.

– Привет! – сказал он, проходя мимо метрдотеля. – Я заставил вас ждать? – Опускаясь на стул, он одарил Хельгу широкой радушной улыбкой.

Она взглянула мимо него на метрдотеля:

– Несите кофе, пожалуйста.

– Хорошо, миссис Рольф.

Когда он ушел, Хельга перевела глаза на Джексона. Он держался совершенно свободно и очень уверенно, положил ручищи на стол. Хельга смерила его взглядом. Как обманчива внешность, мелькнула у нее мысль. Кто бы мог подумать, что за обликом такого симпатяги кроется банальный шантажист?

– Как там мистер Рольф? – осведомился Гарри. – Получше стало ему?

– Как поживает агентство Тома-глядуна, мистер Джексон? – с нажимом поинтересовалась Хельга. – Перспективы роста?

Он проницательно глянул на нее, потом рассмеялся:

– Посмотрим!

Официант принес кофе и два коньяка в пузатых бокалах.

– Допускаю, что вы представляете себе, насколько неприятна мне эта встреча, – сказала Хельга, когда официант ушел. – Скажите, зачем она понадобилась вам?

– Мне кажется, миссис Рольф, вы устроили ее, – с улыбкой возразил Джексон. – Вас никто не заставлял сюда приходить.

«Очко в его пользу», – подумала Хельга. Время терять не стоило.

– Вы сказали, что у вас есть кое-что, нужное мне. Это так? – Она положила в кофе сахар.

– Хороший вопрос. – Детектив отхлебнул из чашки, закинул одну длинную ногу на другую и продолжал улыбаться. Ей страшно хотелось врезать ему по симпатичной физиономии. – Когда сегодня днем вы меня отшили, миссис Рольф, я готов был сдаться. Ваши позиции казались неприступными. У меня нет никаких письменных обязательств от мистера Рольфа. И с Винборном я связываться не стал бы – стараюсь держаться подальше от шибко умных парней. Так что я уже собирался помахать гонорару ручкой.

Джексон взял рюмку, понюхал коньяк.

– Теперь перед вами полная картина, миссис Рольф. Как прикажете мне поступать? Постоянного штата у меня нет. Зато есть связи. Как сыщик я просто обязан иметь агентов в каждом роскошном отеле. Эти люди – невидимки. Персонал. Входят в комнаты и выходят из них, мелькают в коридорах, моют ванные – и при этом остаются незаметными для гостей. Услуги хмыря, который убирает у вас в комнате, моет туалет и застилает вам постель, обошлись мне в пятьсот долларов, а для меня это деньги, миссис Рольф. Этот малый – вестиндиец, метис, который ничего в жизни так не желает, как владеть мотоциклом «харлей-дэвидсон» «Электра глайд». Такой байк стоит дорого. Парень копил, копил, но до заветной цели ему по-прежнему было ой как далеко. На неделе сюда привезли эту модель: всего один экземпляр, миссис Рольф. Парень знал, что если не купит ее сейчас, то ждать придется еще полгода, а то и больше. Ну, мне ли вам объяснять – сегодня никто ждать не умеет. Короче, я дал ему денег, он купил мотоцикл. А взамен оказал мне услугу. Ну, вы знаете: ты делаешь человеку что-то хорошее, он платит тебе тем же. Quid pro quo…[2] Вас удивляет, что я так говорю – quid pro quo? У меня есть кое-какое образование – я недалеко продвинулся от «quid pro quo», но все же, все же…

Он отпил глоток коньяку, поставил рюмку и уставился на нее.

– Отлично. Как это к вам всегда приходит карта, миссис Рольф? Вы заказываете коньяк и получаете лучший. Я заказываю коньяк – и мне приносят черт-те что.

Хельге хотелось закурить, но она боялась трогать сумочку с включенным магнитофоном. Подавляя желание, она смотрела на пустой пляж, на залитое лунным светом море и слушала.

– Так вот, тот тип, что убирает вашу комнату, огляделся у вас. Система строится так, миссис Рольф: как только гость покидает номер, парень входит туда и все приводит в порядок. Малый этот смышленый и очень услужливый. «Осмотрись, – сказал я ему. – Если заметишь что-нибудь важное, то мне это нужно». Он уставился на меня – а глаза у него такие черные, и не без ума – и спрашивает: «А что может оказаться важным?» А я ему: «Мне нужно прищучить эту детку. Любовные письма прекрасно подойдут».

Джексон расхохотался.

– Знаете, миссис Рольф, это был выстрел наугад. Я совсем не рассчитывал, что мой приятель выудит что-нибудь ценное, но ошибся. Когда он принес мне письмо вашего мужа к Винборну, я до потолка подпрыгнул. – Детектив помолчал, отхлебнул еще коньяку. – Я доходчиво объяснил, миссис Рольф?

«Так вот, значит, как все было, – подумала Хельга. – Болтай, болтай, змей, сам перегрызешь себе горло».

– Я слушаю, – сказала она.

– Да уж не сомневаюсь. – Джексон хохотнул. – Так что письмо у меня. Весьма сильный аргумент, правда? Стоит Винборну получить его, и вам, по моему разумению, дадут пинка под зад.

Думая о ресурсе ленты, Хельга подстегивала разговор.

– Может, вы и правы, – сказала она. – Так это, значит, шантаж. Сколько, мистер Джексон?

– Не вы ли утверждали, что никогда не платите шантажистам? – спросил Гарри с глумливой улыбочкой.

– Иногда даже лучший из генералов проигрывает битву, – ответила Хельга. – Сколько?

– Вы меня удивляете. – Джексон задумчиво смотрел на нее. – Я думал, вы станете выкручиваться.

– Мне нет дела до ваших размышлений. – В голосе Хельги звенела сталь. – Сколько?

Ухмылка несколько сгладилась.

– Если честно, только между нами, миссис Рольф, я готов отдать письмо просто так. Взамен я ожидал бы получить свой гонорар в десять тысяч долларов на карманные расходы. Так ведь было бы справедливо, да?

Хельга молчала. Мечтая о сигарете, она отпила еще глоток коньяку. Лицо ее было неподвижно.

– Но выяснилось, что у хмыря собственные амбиции, – продолжил Джексон. – Представляете, что он выкинул? Снял две фотокопии с того письма: одну для меня и одну для вас.

Он извлек из бумажника сложенный листок и подтолкнул его через стол к Хельге. Та развернула его и увидела копию письма Германа.

– Честное слово, миссис Рольф, я даже представить не мог, что у какого-то уборщика-полукровки хватит мозгов на подобный трюк. Его амбиции выше моих. Я, как уже сказал, удовлетворился бы своим гонораром, но у него другие планы.

Хельга вперила в собеседника ледяной взгляд:

– Ну?

– Он берет и заявляет мне, что это письмо – золотая жила. Пока мальчонка болтал про золотые жилы, я слушал кое-как, но стоило ему перейти к деталям, как я навострил уши. – Джексон покачал головой, допил коньяк и улыбнулся Хельге. – Сдается, голова у него варит получше моей.

«Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – подумала Хельга. – Сидит и сам себе пишет приговор».

Она уже представляла, как полиция берет Джексона в оборот. Как арестовывает служащего отеля. К черту деньги Германа! Удовольствие видеть эту ядовитую гадину и его помощничка на скамье подсудимых возместит даже потерю шестидесяти миллионов долларов. Конечно, глупые мысли, злые, но именно так чувствовала себя Хельга в тот миг.

– Неужели? – процедила она. – И насколько получше? Хватит болтовни, мистер Джексон, скажите, что вы хотите получить за письмо? Вперед!

Одно мгновение Гарри поколебался, затем с уверенной ухмылкой продолжил:

– Ладно, вперед так вперед. Лично я рассчитываю получить десять тысяч долларов завтра, не позднее полудня. Наличными. Это покроет мои расходы, а большего мне и не надо. Оставьте деньги в конверте у администратора в вестибюле. – Он посмотрел на нее. – О’кей?

Хельга кивнула.

– Что до хмыря, то с ним сложнее. Я и сам не ожидал от него такой сообразительности, миссис Рольф. Короче, он переговорил с народом и вызнал, какая большая шишка ваш супруг. И что он, так скажем, при деньгах. Парень не готов расстаться с документом меньше чем за пятьсот тысяч. Свихнулся, наверное. Я пытался урезонить его, да куда там. Вот такие дела, миссис Рольф, уж извините. Если хотите получить письмо, то оно обойдется вам в полмиллиона плюс мои десять тысяч.

Хельге удалось сохранить невозмутимое выражение лица, но шокирована она была сильно.

– Сложно поверить, что цветной слуга способен мыслить столь масштабно, – сказала она после паузы.

Джексон кивнул:

– Тут вы не одиноки, миссис Рольф. Меня тоже как по башке шарахнуло, но вот такие дела…

– И черный парень получит все эти деньги? – осведомилась Хельга. – Вы не поскромничали, мистер Джексон?

– Ага. – Гарри хохотнул. – Думайте что угодно, но я всего лишь хочу возместить свои расходы. Я люблю свою работу и почти не имею амбиций. Признаться честно, я сам жалею, что связался с хмырем. Между собой мы могли бы уладить дело за десять тысяч. Согласись вы вчера, вместо того чтобы капризничать, мне не пришлось бы поручать парню обшарить вашу комнату.

Хельга внимательно смотрела на собеседника:

– А вы не заговариваетесь, мистер Джексон? Длинный язык уводит нас от темы. Ведь именно в то время, когда мы разговаривали на берегу, этот ваш хмырь, как вы его называете, и обыскивал мой номер. Это наводит на мысль, что вы с ним заодно, и я почти уверена, что деньги вы поделите пополам.

И снова уверенная улыбка сползла с его лица. Сыщик на некоторое время отвел взгляд от Хельги, потом снова расплылся в ухмылке:

– Я уже понял, миссис Рольф, у вас есть мозги. О’кей, выложу все как есть. Идею подал хмырь. Я сам бы и не догадался, но, когда он сказал, что вы заплатите, я задумался. Принимая в расчет средства, которые вы получите, когда ваш муж откинет копыта, я решил, что парень дело говорит. Но также я понимал, что ему одному с вами не сладить, потому сказал, что я в деле и мы все делим пополам. Так что, миссис Рольф, если хотите получить письмо, гоните десять тысяч завтра и пятьсот тысяч в облигациях на предъявителя в десятидневный срок.

– И я получу письмо?

– Конечно, все без обмана. Письмо вы получите.

Хельга выдохнула. Попался! Если даже ей предстоит лишиться всех денег Германа, этому гаду ползучему не избежать тюрьмы!

– Хорошо. Завтра в двенадцать деньги будут у администратора. – Она встала.

– Значит, по рукам? – спросил Джексон с усмешкой.

– По рукам.

Она потянулась за сумочкой, но Гарри ее опередил. Продолжая мило улыбаться, он опустил на сумочку свою ручищу.

– Нет, миссис Рольф, так просто не получится, – сказал детектив. – Вы в этой лиге аутсайдер – подняли столько шума в отеле, затребовав чувствительный магнитофон! И хмырь сразу позвонил мне.

Он извлек аппарат из сумочки, вытащил пленку и сунул магнитофон обратно, а кассету положил себе в карман. Потом наклонился вперед, и вместо улыбки его симпатичное лицо исказил оскал, от которого у Хельги по телу побежали мурашки.

– Ты имеешь дело с профессионалом, глупая сука! – мягко произнес он. – Не вздумай шутить со мной. Десять тысяч долларов завтра – или пеняй на себя.

Встав, он вдруг снова расцвел самой дружелюбной улыбкой.

– Доброй ночи, детка, спи теперь одна, – сказал Джексон и ушел.

Хельга могла лишь смотреть ему вслед.

Когда Хельга вошла в вестибюль гостиницы, администратор вынырнул из-за своей стойки. Заметив, что он хочет сообщить ей что-то, она остановилась.

– Поступил срочный звонок от мистера Винборна, мадам. Он остановился в отеле «Сонеста-Бич» в Майами и просил вас ему перезвонить.

– Спасибо. – Она направилась к лифту.

Поднявшись в номер, Хельга прошла на террасу. Она села, едва замечая громадный месяц, заливший серебристым светом море, и громкие вопли ночных купальщиков.

Десять тысяч долларов проблемы не составляли, но пятьсот! Неужели придется уступить шантажу?

Она закурила сигарету. Никогда еще она не чувствовала себя так одиноко. Хельга подумала с горечью, что всегда была одна. Единственный ребенок в семье; блестящие способности отдаляли ее от других детей; отец всегда занимался только работой, мать интересовалась лишь церковью. Всегда одиночество, да еще этот проклятый плотский зуд, толкавший ее на опасные авантюры.

«Признай это, – твердила она себе. – Ты одна, и никто тебе не поможет. Тебя загнали в угол. И что же с этим делать?»

Подумав, Хельга поняла, что, даже если Герман умрет сегодня ночью, Джексон и этот полукровка будут всю жизнь преследовать ее. Оригинал письма они, может, и отдадут, но фотокопию себе оставят. Стоит ей отказаться выполнить одно из дальнейших их требований, шантажисты вышлют копию Винборну, и тот примет меры. С его-то юридическим мышлением, особенно если администратор отеля подтвердит, что она взяла письмо, Винборн непременно изолирует ее от шестидесяти миллионов долларов!

Сидя неподвижно, Хельга размышляла, собирала силы и копила уверенность в себе. Ей предстоит сражаться в одиночку. «Даже лучшие из генералов проигрывают битвы», – сказала она Джексону. Но теперь решила, что эту битву проиграть нельзя.

Она вернулась в гостиную и попросила телефониста на коммутаторе соединить ее с отелем «Сонеста-Бич».

– Я хочу поговорить с мистером Стэнли Винборном.

На соединение потребовалось время. Хельга спокойно курила и смотрела на залитое лунным светом море. «На кон поставлено слишком много. Я могу рискнуть. Если проиграю, так хоть не дам выиграть другим».

Когда Винборн подошел к телефону, она сказала в трубку:

– Это миссис Рольф.

– Извините, что беспокою, миссис Рольф. – Холодный голос прозвучал очень отчетливо, так что Хельга легко представила себе серо-стальные глаза и надменное, враждебное выражение лица. – Могу ли я попросить вас об одной услуге?

– Разумеется, – ответила женщина с удивлением.

– За время перелета до Майами я все размышлял, что за слова пытается произнести ваш муж. Какая странная фраза: «Избран он. Тащит». Повторил их несколько раз, и понял – он говорит: «Винборн. Письмо. Ящик».

«Сообразительный сукин сын», – подумала Хельга.

– Ни за что бы до этого не додумалась, мистер Винборн, – сказала она, прилагая усилия, чтобы это прозвучало как можно будничнее.

– Я позвонил сестре Фэйрли. Она спросила у мистера Рольфа, это ли он пытается сказать. Судя по его реакции, все именно так. Сестра Фэйрли уверена, что в одном из ящиков стола мистера Рольфа лежит письмо для меня. – Последовала пауза. – Миссис Рольф, не могли бы вы посмотреть?

«А вот это уже не так умно, – подумала Хельга. – Надо бы вернуться и проверить самому».

– Мы ведь вместе с вами осмотрели все ящики, мистер Винборн. Никакого письма там не было.

– Мы могли не заметить. Мы ведь искали японский контракт. – Тон Винборна стал более требовательным. – Вас не затруднит поискать потщательнее?

– Ничуть не затруднит. Если найду адресованное вам письмо, то сразу позвоню.

– Мне очень жаль досаждать вам со всем этим, но сестра Фэйрли говорит, что мистер Рольф постоянно твердит это.

– Если через час я не перезвоню, считайте, что письмо найти не удалось, – заявила Хельга.

– Спасибо, миссис Рольф.

– Как он?

– Никаких изменений.

Она положила трубку и с минуту сидела неподвижно. Винборн не дурак, но покуда есть дела поважнее. В его голосе звучала настороженность. Если его подозрения усилятся, он может начать расследование. Администратор гостиницы без всякого злого умысла может сказать, что Хельга взяла со стола мистера Рольфа красную папку.

Голова ее поникла. Несмотря на жару и духоту, ей стало холодно. Впрочем, волноваться насчет Винборна не время. Сначала надо разобраться с Джексоном. Но как?

Внезапно на нее навалилась усталость. Хельга вспомнила наставление, которое часто давал ей отец: «Если возникла серьезная проблема, не принимай поспешных решений… Переспи с ней».

Она встала и отправилась в спальню.

«Спи теперь одна», – пожелал ей напоследок Джексон с издевкой.

Эх, если бы рядом был мужчина, подумалось Хельге. Мускулистый, высокий и энергичный, который взял бы ее, заставил бы все забыть, стер из памяти язвительную, самоуверенную усмешку Джексона, мысли о полумертвом супруге и угрозу ее свободе.

Она отправилась в ванную, открыла зеркальный шкафчик, достала пузырек со снотворным и вытряхнула на ладонь две таблетки. Затем закинула их в рот и проглотила. Скинула одежду, приняла душ, вернулась в спальню и упала на постель.

Через открытое окно доносился гомон развлекающейся толпы. Слышался гул проезжающих машин. Едва-едва пробивался звук играющего в ресторане оркестра. Он исполнял мелодию «Следую тайне моего сердца»[3].

Тайна сердца? Да, у нее на сердце тайна, но также и одиночество.

Хельга едва сдерживала подступившие слезы. Жалость к себе была ей ненавистна. Досадуя на себя, она протянула руку и выключила лампу. Несколько минут она лежала в темноте, разбавленной лунным светом, который проникал сквозь щели жалюзи, затем лекарство милосердно унесло ее из реальности. Хельга провалилась в сон.

Когда действие таблеток стало ослабевать, ей начали сниться сны. Ей виделся кабинет отца в Лозанне. Отец сидел за большим столом, высокий, худой, прямой как палка, со строгим, красивым лицом. Она стояла перед ним и рассказывала про Джексона.

Будучи блестящим юристом-международником, ее родитель питал тем не менее склонность к избитым фразам. Во сне он говорил ей что-то, но слова ускользали из памяти. Слышались лишь поговорки: «Что посеешь, то и пожнешь. Что в одном месте проиграешь, в другом наверстаешь». Затем, наклонившись вперед, отец отчетливо произнес: «Лучшая защита – это нападение». Уже просыпаясь, Хельга все еще слышала его голос: «Всегда знай своего врага».

Пробуждение было резким. Сон казался таким реальным, что она с недоумением оглядывала роскошную комнату, не понимая, как тут оказалась. Потом вспомнила. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет. Она посмотрела на часы на прикроватной тумбочке. Они показывали 08:13.

Хельга лежала и вспоминала сон.

«Знай своего врага».

Медикаментозный сон вернул ей силы. Ум очистился. Погруженная в свои мысли, она провалялась до девяти, затем заказала кофе.

Хельга была в ванной, когда послышался стук в дверь.

– Войдите.

Накинув халат, она вышла в гостиную, куда Хинкль как раз вкатил тележку с едой.

– Утро доброе, Хинкль. Что нового?

– Мистер Рольф провел спокойную ночь, – доложил управляющий, наливая ей кофе. – Доктор Беллами навестит его этим утром.

Хельга приняла поданную им чашку.

– Не могли бы сделать для меня две вещи, Хинкль? – спросила она.

– Конечно, мадам.

– Мне нужно узнать имя работающего при отеле детектива и имя человека, который убирает мой номер.

Хинкль с удивлением поднял брови, но ответил бесстрастно:

– Гостиничного детектива зовут Том Хенесси, мадам. А уборщиком тут служит молодой метис, которого кличут Диком.

– Да вы настоящий кладезь информации, Хинкль!

Он посмотрел на нее:

– Что-нибудь случилось, мадам?

– Вовсе нет. Мне просто хочется узнать побольше про людей, которые обо мне заботятся. – Она улыбнулась.

– Да, мадам.

Хельга видела, что не убедила слугу, но не переживала на этот счет.

– Будете обедать в номере, мадам? – осведомился Хинкль.

– Нет, едва ли. Я поем либо в ресторане, либо в городе.

– Могу я еще что-нибудь сделать для вас?

Как сильно хотелось ей рассказать этому надежному, доброму человеку про Джексона! Но она мотнула головой:

– В шесть вечера принесите мне ваш чудесный коктейль, больше ничего. Ступайте и наслаждайтесь отдыхом, Хинкль.

– Спасибо, мадам. Если ничего не нужно, я использую возможность погреться на солнышке.

Когда слуга ушел, Хельга допила кофе и отправилась в апартаменты Германа.

Приветливо улыбаясь, сестра Фэйрли проводила ее в просторную гостиную.

– Я пришла посмотреть, не найдется ли письмо, которое так беспокоит моего мужа, – сказала Хельга. – Как он себя чувствует?

– Немного окреп, миссис Рольф. Хорошо спал этой ночью.

– Можно мне его навестить?

– Уверена, он будет рад видеть вас.

По спине у Хельги забегали мурашки. Она взяла себя в руки и двинулась к спальне. Сестра Фэйрли деликатно удалилась на кухоньку.

Хельга остановилась в дверном проеме, глядя на лежащего в постели супруга. Сердце у нее в груди сжалось. Неужели эта развалина и есть могущественный Герман Рольф, ворочавший миллионами, заставлявший повиноваться себе одним движением руки, обладатель волшебного ключа, отпирающего все двери мира? Обтянутое кожей лицо казалось восковым слепком, который попал в огонь и оплавился. Правый угол рта обвис и приоткрылся, обнажая зубы, слюна капала на постеленное поверх белой шелковой пижамы полотенце. Недействующая правая рука лежала на подушке. Глаза, всегда такие холодные, жесткие и непроницаемые, казались теперь двумя озерцами стоячей воды и были лишены жизни.

Жена и муж смотрели друг на друга. Хельга вздрогнула, затем волна жалости затопила ее, и она бросилась вперед, но остановилась, натолкнувшись на его взгляд. Левая рука Германа поднялась, обвиняющий костлявый палец указал на Хельгу. Безвольные губы зашевелились, из них вырвалось:

– Муха!

Это, как она догадалась, означало «шлюха».

– Мне жаль, Герман, – выдавила Хельга хрипло. – На самом деле очень жаль. Да поможет Господь нам обоим.

Движением пальцев он велел ей убраться. Глаза излучали немую ненависть. Вздрогнув, женщина вышла и закрыла за собой дверь. На долгий миг она застыла в неподвижности, потом овладела собой и направилась к письменному столу.

Из кухоньки появилась сестра Фэйрли.

– Как это должно быть ужасно для вас, миссис Рольф! Очень печально – такой замечательный человек…

– Да.

Пока обходительная сиделка стояла и смотрела, Хельга делала вид, что роется в ящиках с бумагами.

– Никакого письма здесь нет. Сообщите, пожалуйста, мистеру Рольфу.

– А может, лучше, чтобы вы сказали сами, миссис Рольф? Как странно: он так настойчиво твердит про письмо.

– Боюсь, я не в силах сейчас снова его видеть. – У Хельги сорвался голос. – Можете сколько нужно копаться в этих бумагах, сестра. Спросите у него, хочет ли он, чтобы вы поискали письмо.

Хельга с трудом сдерживала слезы и потому поспешила в свой номер. Несколько минут потребовалось ей на то, чтобы оправиться, затем благодаря своей способности держать удар она переключилась с мужа на Джексона.

«Знай своего врага».

С этого и начнем. Вооружившись табличкой «Номер пустой, уберите, пожалуйста», она вышла за порог, повесила табличку на ручку двери, затем спустилась на лифте в вестибюль. На такси доехала до Национального банка Нассау, попросила водителя подождать. Вошла в банк и заказала на завтрашнее утро пятнадцать тысяч долларов наличными. Выйдя на улицу, заметила расположенный через дорогу автосалон. Над входом красовался плакат: «Мотоцикл „Электра глайд“ от „Харлей-Дэвидсон“».

Еще раз попросив таксиста подождать, Хельга пересекла улицу и вошла в салон.

К ней подскочил молодой темнокожий менеджер.

– Меня заинтересовал мотоцикл, что на плакате, – сказала она. – Можно на него взглянуть?

– «Электра глайд»? – Менеджер воздел руки в жесте отчаяния. – Мы продали наш единственный экземпляр, мадам, но через несколько месяцев сможем привезти другой.

– Какое огорчение! Мне так хотелось его осмотреть. – Хельга улыбнулась. – Быть может, покупатель согласится показать его мне? У вас есть имя и адрес?

– Секундочку, мадам. – Менеджер ушел, но через пару минут вернулся и протянул ей листок, на котором значилось: «Мистер Ричард Джонс, Нассау, Норт-Бич-роуд, 1150».

Затем он вручил ей красочный проспект:

– Тут вы найдете все подробности, мадам. Я посоветовал бы вам без промедления сделать заказ. На эту машину изрядный спрос.

Сев в такси, Хельга велела отвезти ее на Норт-Бич-роуд. До непрезентабельной длинной улицы пришлось тащиться минут десять по направлению к выезду из города.

Шофер, уроженец Вест-Индии, притормозил и обернулся на пассажирку:

– Вам нужен какой-то определенный номер, хозяйка?

– Просто медленно поезжайте вперед, – ответила она.

Глядя в окно, она заметила наконец дом под номером 1150: ветхое бунгало с кровлей из гофрированного железа. Сад зарос, на бечевке сушились серые простыни, на крыльце сидела дородная, высокая туземка с седыми прядями в волосах и читала журнал.

Хельга приказала водителю ехать обратно в гостиницу. Она отсутствовала около получаса. На пути к лифту ее перехватил дежурный администратор:

– Прошу прощения, мадам, но в вашем номере сейчас уборка. Он будет готов через двадцать минут.

– Ничего страшного. Я просто хотела взять там кое-что, спасибо. – Улыбнувшись служащему, женщина села в лифт и нажала кнопку верхнего этажа.

У открытой двери ее номера стояла большая тележка уборщика. Хельга тихонько вошла. Из ванной доносился шум. Прикрыв дверь, она подошла к столу, на котором лежали три магнитофона, принесенные накануне помощником администратора, включила один из них, отрегулировала уровень записи и прокралась в спальню. Кровать была разобрана, у входа в ванную лежала куча полотенец. Шумел душ.

Она заглянула внутрь. Над ванной склонилась стройная фигура в белом, головы не было видно.

– Это вы Джонс? – спросила она высоким и громким голосом, чтобы перекрыть плеск воды.

Молодой человек вздрогнул, выронил из рук лейку душа, выпрямился и повернулся. Перед Хельгой стоял красавец лет девятнадцати с шелковистой черной шевелюрой, крупными оленьими глазами и правильными чертами лица.

Они уставились друг на друга.

«И это шантажист?» – подумала Хельга. Верилось с трудом.

– Это вы Джонс? – повторила она.

Парень выключил воду, облизнул губы и кивнул.

– Так вот, Джонс, я хочу поговорить с вами. – В ее голосе зазвенела сталь.

Развернувшись, Хельга прошла в гостиную. Последовала долгая пауза, во время которой она стояла спиной к окну. Наконец мулат появился из спальни. Он неловко вытирал ладони о белую куртку.

– Встаньте здесь, – скомандовала женщина, махнув в направлении стола. Сама она села, открыла сумочку и достала портсигар.

Юноша подошел к столу и застыл, не сводя с нее глаз. Его оливкового цвета кожа блестела от пота. Она видела, как в такт его дыханию часто поднимается и опадает облегающая белая курточка.

– У вас есть такой? – Она швырнула к его ногам проспект «Харлея».

Джонсон напрягся и уставился на цветные иллюстрации.

– Такой мотоцикл, есть он у вас или нет? – напирала Хельга, не давая ему времени на раздумья.

– Да, мэм, – тихо произнес он.

– Как вы смогли заплатить за него? – Металлический голос ударил, как плеть.

Глаза парня расширились, он отступил на шаг назад.

– Я… я накопил, мэм.

– Накопил? – Хельга презрительно хохотнула. – Вы живете в лачуге, в доме с жестяной крышей. И собрали четыре с лишним тысячи долларов? Любопытно, что скажет на это мистер Хенесси!

Лицо мулата стало пепельным.

– Я накопил, мэм. Клянусь.

– Послушайте-ка, Джонс. Вчера утром я оставила в ванной кольцо с дорогим бриллиантом. Оно исчезло. И вот я узнаю́, что вчера вы купили мотоцикл. Я обвиняю вас в том, что вы украли перстень, продали его и на эти деньги приобрели мотоцикл.

Юноша закрыл глаза и пошатнулся. На миг Хельге показалось, что он упадет в обморок. Глядя на него, она ощутила прилив желания. Какой чудесный самец! Полукровка. А ведь сразу и не догадалась бы, если б не густая черная шевелюра. Ей пришлось одернуть себя.

– Вы ведь именно так и поступили?

– Нет, мэм! Я не брал вашего кольца, клянусь!

– Клясться вы, похоже, мастак. Ну хорошо, пусть с вами упражняется мистер Хенесси. А также полиция. Очень сомневаюсь, что кто-то поверит в вашу способность накопить четыре тысячи долларов.

Хельга встала и подошла к телефону.

– Мэм, прошу вас. Я не брал вашего кольца.

Она замерла, положив руку на трубку, и посмотрела на него:

– Зато взяли кое-что другое, не так ли?

Ощущение было такое, что мулат весь сжался под своим белым костюмчиком, затем он кивнул. «Ага, я на полпути к успеху», – подумала она и убрала руку с трубки.

– Что же именно вы взяли?

– Красную папку из вашего чемодана, мэм, – едва слышно пролепетал Джонс.

Хельга вернулась к креслу и села.

– И что вы с ней сделали?

– Я… Я отдал ее тому человеку.

– Какому?

Парень помялся, потом выпалил:

– Мистеру Джексону.

– Гарри Джексону?

– Да, мэм.

– И почему вы это сделали?

Снова заминка.

– Мне хотелось мотоцикл, – выдавил он наконец. – Мистер Джексон сказал, что даст мне денег, если я найду в вашем номере что-нибудь важное.

– И сколько он вам обещал?

– Четыре тысячи долларов, мэм.

– Значит, не так уж много вам удалось накопить – меньше двухсот долларов.

– Я… мне мало платят, мэм.

– Вы подтверждаете, Джонс, что по поручению Джексона шпионили за гостями отеля?

Парень облизнул губы, умоляюще посмотрел на нее и пролепетал:

– Это в первый раз. Клянусь, это было в первый раз.

– Что-нибудь важное… Джексон сказал, что искать?

– Он говорил про любовные письма, мэм, или еще что-то существенное. – Джонс почти плакал. – Я знаю, что поступил нехорошо, мэм, но мне уж очень хотелось байк.

– С содержимым папки вы ознакомились?

– Я не очень хорошо разбираю написанное от руки. Я понял, что там про завещание. Мне это показалось важным, и я взял папку.

Ей вспомнились слова Джексона: «Парень не готов расстаться с документом меньше чем за пятьсот тысяч. Свихнулся, наверное. Я пытался урезонить его, да куда там».

– Вы сняли с письма фотокопию?

Джонсон посмотрел на нее с недоумением:

– Нет, мэм. Просто отдал папку мистеру Джексону.

– И тот вручил вам четыре тысячи долларов наличными?

– Да, мэм.

– А вы не задавались вопросом, с какой стати Джексону понадобилось узнать обо мне нечто важное? Не удивились, что он платит такие большие деньги?

– Мне хотелось мотоцикл.

– Хватит корчить из себя идиота! – рявкнула Хельга. – Вы наверняка думали об этом!

Парень скривился:

– Я… я понимал, что он хочет навредить вам, мэм. Но я вас даже не видел никогда, а о мотоцикле всегда мечтал.

– Вам известно, что такое шантаж?

Мулат снова скривился:

– Да, мэм. Это плохая штука.

– Вам не приходило в голову, что Джексон собирается шантажировать меня?

– Он не станет, мэм. Мистер Джексон – славный парень, честное слово. Он никогда на такое не пойдет.

– Но вы же предполагали, что он хочет проблем для меня. Как же еще их доставить, если не шантажом?

Молодой человек принялся заламывать руки:

– Я ни о чем таком не думал, мэм, просто хотел мотоцикл.

– Джексон шантажирует меня при помощи письма, похищенного вами. Он рискует отправиться в тюрьму на четырнадцать лет. И вы тоже.

Джонс в ужасе вытаращился на нее:

– Я просто хотел байк. Клянусь, я никогда не…

– Да прекратите! – воскликнула Хельга, вставая. – Если не хотите попасть за решетку, не говорите никому об этом разговоре, особенно Джексону. Позже мы с вами еще побеседуем. А пока занимайтесь своей работой и ждите известий от меня. Все ясно?

– Мэм, я клянусь…

– Ясно?

От резкости ее тона он вздрогнул:

– Да, мэм.

Хельга взяла магнитофон, выключила запись и, не оборачиваясь на Джонса, вышла из номера.