Когда они подъезжали к Фалмуту, уже вечерело. Солнце напоминало огромный кроваво-красный китайский фонарик в обрамлении волнистых облаков. Город серым пятном сползал к бухте.

– В последнем письме ты написала, что целиком полагаешься на меня, – сказал Эндрю, когда они спускались с холма. – Надеюсь, тебе понравится, как я все устроил.

– Я с готовностью сделаю все, как ты пожелаешь.

– Венчание состоится завтра в одиннадцать утра, в церкви Короля-Мученика Карла. Вчера утром я получил разрешение у пастора Фрикса. Гостей не будет, только моя старая хозяйка и капитан Бригг в качестве свидетелей. Все пройдет настолько тихо, насколько это возможно.

– Благодарю.

– А сегодня, – Эндрю откашлялся, – я подумал, что сегодня тебе лучше остановиться в одной из гостиниц. Но когда я по ним проехался, мне показалось, что все они для тебя слишком уж низкопробные.

– Ничего, я не привередливая.

– Мне не нравится мысль, что ты станешь ночевать в подобном месте, где, вполне вероятно, будет в достатке шумных и пьяных мужчин. – Эндрю посмотрел в глаза Верити. – Это неправильно.

Она слегка покраснела:

– Все это не имеет значения.

– Поэтому я бы хотел, чтобы ты переночевала в своем новом доме. Миссис Стивенс проследит за тем, чтобы ты ни в чем не нуждалась. А я переночую на корабле.

– Прости, если я кажусь тебе равнодушной, – сказала Верити. – Это совсем не так. Просто на сердце очень тяжело из-за разлуки со всем, что я так долго любила.

– Дорогая, я понимаю твои чувства. Но я уйду в море лишь через неделю после свадьбы. Уверен, еще до моего отъезда ты на все станешь смотреть по-другому.

– Фрэнсис непредсказуем, – вдруг после долгого молчания произнесла Верити. – Я, конечно, буду по всем ним очень скучать, но мне бы хотелось, чтобы мы уехали дальше чем на двадцать миль. Для того, кто ищет ссоры, это слишком уж маленькое расстояние.

– Если твой братец заявится, я быстро его успокою.

– Я знаю, Эндрю. Но как раз этого я бы хотела меньше всего.

Блейми едва заметно улыбнулся:

– Я был очень терпелив на балу и, если понадобится, проявлю терпение снова.

В небе кричали чайки, море пахло иначе, чем дома, здесь в солоноватом воздухе чувствовались запахи водорослей и рыбы. Солнце село прежде, чем они выехали на главную улицу; гавань залил призрачный свет вечерней зари.

Верити казалось, что они привлекают внимание всех прохожих. Но это и неудивительно, ведь капитан Блейми – известный человек в Фалмуте. Неужели горожане все еще относятся к Эндрю с предубеждением? Если так, она сделает все, чтобы это изменить. Против нее у местных жителей уж точно не может быть никаких предубеждений.

Верити искоса посмотрела на жениха и вдруг поняла, что они за все время знакомства встречались не больше тридцати раз. Возможно, ей придется столкнуться с чем-то таким, о чем она еще не знает. Ничего, если они любят друг друга, им никакие препятствия не страшны.

Они остановились. Эндрю помог Верити спешиться, и они вошли в дом с портиком. Миссис Стивенс встретила их у порога, она довольно любезно поздоровалась с молодой женщиной, хотя во взгляде ее промелькнула какая-то подозрительность или даже ревность.

Верити показали столовую и кухню на первом этаже, со вкусом обставленную гостиную и спальню на втором, а также две спальни в мансарде, где жили дети, когда они бывали дома. Детей Верити еще ни разу не видела. Шестнадцатилетняя Эстер воспитывалась у родственников, а пятнадцатилетний Джеймс служил юнгой на флоте. Верити была так поглощена противостоянием с родственниками, что прежде как-то не задумывалась о том, как примут ее пасынок и падчерица, но сейчас ей стало тревожно.

Когда она вернулась в гостиную, Эндрю стоял у окна и смотрел на гавань, мерцающую в лучах заката. Верити подошла и встала рядом. Он взял ее за руку, и она сразу успокоилась.

– А какой из этих кораблей твой? – спросила Верити.

– Он довольно далеко отсюда – в бухте Сент-Джаст. Самый высокий из трех. Уже стемнело, вряд ли ты его разглядишь.

– Нет, я вижу. Какой прекрасный корабль! Можно мне будет как-нибудь на нем побывать?

– Хоть завтра, если пожелаешь, – сказал Эндрю, и Верити по его голосу поняла, как он счастлив. – А сейчас я ухожу. Я попросил миссис Стивенс подать тебе ужин, как только она освободится. Ты устала с дороги и наверняка хочешь прилечь.

– А ты разве не останешься на ужин?

Блейми заколебался:

– Ну, если ты хочешь.

– Прошу, останься. Какая чудесная гавань! Я смогу сидеть у окна, смотреть на корабли и ждать твоего возвращения домой.

Спустя еще несколько минут они спустились в небольшую столовую и отведали отварную баранину с каперсами и малину со сливками. Еще час назад они были взрослыми людьми, старавшимися не предпринимать поспешных и необдуманных действий, как будто никак не могли сбросить груз ограничений и напряжение, с которыми жили все эти годы. Но пламя свечей раскрепощало мысли, гнало прочь сомнения и дарило радость от приключения.

Они никогда еще не ужинали вместе. Сквозь тюль на окнах было видно, как по улице снуют люди. Гостиная находилась чуть ниже уровня мостовой, и, когда мимо проезжал какой-нибудь экипаж, колеса казались больше кучера. Они заговорили о корабле Эндрю. Он рассказывал Верити про Лиссабон: о звоне городских колоколов, об апельсиновых деревьях и оливковых рощах. Когда-нибудь она обязательно отправится туда вместе с ним. Интересно, хороший ли из нее выйдет моряк? Верити, которая ни разу не бывала в море, с энтузиазмом закивала в ответ.

Они смеялись, а городские часы тем временем пробили десять.

Эндрю встал:

– Наше поведение недостойно, любовь моя. Уверен, миссис Стевенс нас осудит. Она-то рассчитывала, что мы съедим все ее печенье.

– Я так рада, что ты остался, – сказала Верити. – Если бы ты сразу ушел, мне одной было бы здесь немного не по себе.

Эндрю всегда был человеком сдержанным, но сейчас суровое лицо капитана засветилось от переполнявших его чувств.

– Верити, прошлой ночью я перевернул последнюю страницу своей прежней жизни. Завтра начну новую. И мы должны написать ее вместе.

– Это именно то, чего я хочу, Эндрю, и я ничего не боюсь.

Он подошел к двери и посмотрел на Верити. Она неподвижно сидела у окна. Он вернулся:

– Доброй ночи.

Эндрю наклонился, чтобы поцеловать невесту в щеку, но она подставила губы. Они замерли в поцелуе. Эндрю положил руку Верити на плечо:

– Если с тобой приключится что-то плохое, то не по моей вине. Клянусь. Доброй ночи, любовь моя.

– Доброй ночи, любимый.

Эндрю наконец оторвался от нее и покинул комнату. Она слышала, как он бегом поднялся наверх за шляпой, потом снова спустился и вышел из дома. После чего увидела, как он промелькнул мимо окна гостиной. Верити откинулась на спинку кресла и еще долго так сидела, полуприкрыв глаза.