Бал закончился, но вечер продолжался. В полночь все хором пели патриотические песни, и после исполнения «Боже, храни короля» те, кто был приглашен к Уорлеггану, покинули Зал приемов.

Но когда они добрались до Уорлегган-Хауса, никто и не подумал укладываться спать. Гостей ожидали еда и напитки: горячие пироги, пирожные и желе, взбитые сливки, фрукты, пунш и вино, чай и кофе.

Мужчины быстро расселись играть в вист, нарды и фараон. Сэнсон не отставал от Росса, пока тот не согласился сесть с ним за стол, где играли во французскую косынку.

Демельза с тревогой наблюдала за мужем. В Зале приемов все прошло гладко, Росс никого не побил и не оскорбил лорда-наместника, но он по-прежнему пребывал в своеобразном настроении.

Вечер выдался беспокойный. В самой атмосфере ощущалось что-то нездоровое.

Да, конечно, Демельзе здесь нравилось, но постоянные переживания несколько портили удовольствие.

Теперь количество гостей значительно уменьшилось, но она не осталась без кавалеров. Сэр Хью переступил через свою обиду, Джон Тренеглос сбежал от жены, да и Кэрратерс не сдавал позиции. Верити отправилась наверх, но, когда Росс оставил Демельзу без присмотра, ей не позволили уйти вслед за кузиной. Как она ни сопротивлялась, ее все-таки сопроводили к столу, где играли в фараон, нашли для нее стул, положили на колени небольшую сумму денег и принялись в оба уха объяснять правила игры и нашептывать советы. То, что Демельза не имела никакого опыта, во внимание не принималось – в фараон любой сможет сыграть, так ей сказали. Надо просто сделать ставку на одну из карт из своей колоды, а банкомет начнет раздавать карты из своей колоды направо и налево. Если ваша карта окажется слева – вы выиграли, если справа – то проиграли.

Все оказалось достаточно просто. Демельза поерзала немного на стуле, чтобы сэр Хью не смог снова положить руку на ее голое плечо, и покорно приготовилась проигрывать одолженные деньги.

Однако, как ни странно, она выигрывала. Не помногу, но зато постоянно. Демельза играла спокойно и не ставила на карту больше гинеи, но при этом заметила, что за нее болеют. Всякий раз, когда побеждала ее карта, у Демельзы за спиной раздавались одобрительные возгласы. Откуда-то возникли Уильям Хик и красивая высокая женщина с довольно громким голосом. Женщину звали Маргарет, и Фрэнсис, похоже, ее недолюбливал. В соседней комнате кто-то исполнял на спинете пьесу Генделя.

Демельзе одолжили двадцать гиней, она это хорошо запомнила. Начав выигрывать, она решила, что, если повезет дойти до семидесяти, тут же отдаст двадцать и уйдет с выигрышем в пятьдесят гиней, и никто во всем мире ее не остановит.

Она уже дошла до шестидесяти одной и тут услышала, как Уильям Хик сказал кому-то вполголоса:

– Полдарк крупно проигрывается.

– Неужели? А мне показалось, банкомет только что отсчитал ей выигрыш.

– Нет, я о ее муже, который играет с Сэнсоном.

Демельза похолодела.

Она поставила на карту и проиграла, поставила еще раз и снова проиграла и так, одну за другой, очень быстро спустила пять гиней.

Демельза встала.

– О нет, – запротестовали зрители и начали уговаривать ее остаться.

Но в этот раз Демельза не собиралась ни с кем спорить, поскольку должна была срочно найти Росса. Ей хватило хладнокровия отсчитать свои тридцать четыре соверена, и она, оглядываясь по сторонам, пошла через толпу гостей.

В углу второй комнаты вокруг небольшого стола собралась толпа. За этим столом играли Росс и Сэнсон, тот самый толстый мельник. Демельза, не заботясь о платье, протискивалась вперед, пока не оказалась достаточно близко, чтобы видеть карты. Во французскую косынку играют тридцатью двумя картами. Каждому игроку сдается по пять штук. Игра похожа на вист, за исключением того, что в косынке туз – младшая онёрная карта в колоде. Опасность и заманчивость игры заключаются в том, что после сдачи каждый игрок может сбросить какое угодно количество карт и поменять их какое угодно количество раз, на усмотрение понтёра.

Демельза наблюдала за игрой и никак не могла понять, в чем ее суть. Играли они быстро, а деньги переходили из рук в руки не только в конце каждого роббера, но и после каждой партии. Росс казался абсолютно трезвым. Его длинное лицо с выступающим подбородком абсолютно ничего не выражало, только между бровями залегла глубокая морщинка.

Росса в свое время научил этой игре один высокопоставленный французский офицер в нью-йоркском госпитале. Они резались недели напролет, и Росс освоил все тонкости. В косынку он никогда не проигрывал по-крупному, но в этот раз в лице Сэнсона встретил достойного противника. Должно быть, мельник упражнялся всю свою жизнь, даже во сне. И сегодня ему просто невероятно везло. Какой бы сильный расклад ни выпадал Россу, у Сэнсона карты оказывались еще лучше. Раз за разом Росс думал, что вот сейчас ему точно ничего не грозит, и раз за разом противник обставлял его. Удача покинула капитана Полдарка и не думала возвращаться.

Выписав векселей на две сотни фунтов (это были все его свободные деньги на тот момент, и примерно такую сумму мог оплатить Харрис Паско), Росс прекратил играть и послал лакея за очередным бокалом.

– Я пуст, Сэнсон, – сказал он. – И не думаю, что могу рассчитывать на удачу.

Кто-то хихикнул.

– Такое сложно предсказать, – ответил Сэнсон и часто заморгал, потирая белые ладони. – Если хотите продолжить, приму что-нибудь в залог. Еще не так уж и поздно.

Росс предложил доставшиеся ему от отца золотые часы, которые он, впрочем, редко носил.

Сэнсон взглянул на часы:

– Пятьдесят гиней?

– Если вас это устроит.

Росс сдал карты. Ему выпали бубны козыри. Он вытянул бубновые девятку, десятку и туза, а также пиковых валета и десятку.

– Прикуп, – сказал Сэнсон.

– Сколько?

– Все.

– Я возьму две, – ответил Росс.

Сэнсон поменял все пять карт, Росс сбросил пики и вытащил короля червей и восьмерку пик.

– Прикуп, – опять произнес Сэнсон.

Росс кивнул, и они снова сбросили карты. Сэнсон – две, Росс – одну. Ему выпал король пик.

Сэнсон жестом дал понять, что удовлетворен:

– Ставлю десять гиней.

– Двадцать, – сказал Росс.

– Принято.

Разыграли первую партию. У Сэнсона на руках были козырные король, королева, семерка и восьмерка, а также мелкая трефа. Он взял четыре взятки из пяти.

– Везет как дьяволу, – шепнул кто-то рядом с Демельзой.

Еще пять минут, и пятидесяти гиней как не бывало.

Сэнсон откинулся на стуле и вытер испарину с жирного лица, потом посмотрел на часы и часто-часто заморгал.

– Неплохая вещица, – сказал он своему приятелю. – Цена, правда, несколько завышена. Надеюсь, ход у них точный.

Кто-то рассмеялся. Вернулся лакей с напитками.

– Принеси новую колоду, – велел ему Росс.

– Да, сэр.

– На что собираетесь играть, капитан Полдарк? – саркастически поинтересовался Сэнсон.

– На имущество, которое могу продать.

Но Демельза понимала, что Росс имеет в виду акции Уил-Лежер. Она протиснулась вперед, наклонилась и неожиданно для всех выложила на стол тридцать четыре соверена:

– Вот, Росс, у меня есть немного свободных денег.

Росс удивленно глянул на жену: он и не подозревал, что та наблюдает за игрой. Вернее, он сначала как будто смотрел сквозь Демельзу, и только потом его взгляд сфокусировался, но в этот раз он был дружелюбным. Затем он воззрился на деньги и нахмурился.

– Прошу тебя, возьми, – сказала Демельза.

Лакей принес новую колоду карт.

Козырем выпали червы. Сэнсон сдал Россу королеву, валета и семерку червей и крести – девятку с семеркой.

– Прикуп, – произнес Росс.

– Возражаю, – ответил Сэнсон и предложил: – Еще по десять гиней?

Определенно у него на руках был хороший расклад, но его отказ менять карты означал, что выигрыш Росса, если, конечно, до этого дойдет, удвоится. У Полдарка был неплохой расклад, и он согласился. На руках у Сэнсона имелись три козыря – король, туз и десятка, а также бубновый и пиковый короли. Первый ход Росса, мелкой трефой, Сэнсон побил козырем и пошел с козырного же короля. Росс сбросил даму.

Он блефовал, и блеф сработал. Сэнсон решил, что у противника не осталось козырей, и зашел с туза, которого Росс побил валетом. После чего зашел с козырной семерки, а следом за ней выложил трефовую.

Все, за исключением Сэнсона, были довольны исходом партии. Фортуна переменилась, и вскоре перед Россом лежало около ста фунтов. Демельза за все это время не произнесла ни слова. Потом удача снова повернулась лицом к Сэнсону, ему раз за разом приходил непробиваемый расклад. Выигрыш Полдарка растаял. Зрители начали расходиться. Где-то в соседней комнате часы пробили два. Росс уже какое-то время не пил. Бренди, который принес ему лакей, остался нетронутым.

Сэнсон вытер потные ладони и, часто моргая, посмотрел на партнера.

– Признайте свое поражение, – сказал он. – Или у вас найдутся еще украшения в залог?

– У меня есть акции.

– Нет, Росс, не надо, – прошептала Демельза. – Идем отсюда. Скоро уже рассветет.

– И какова их стоимость?

– Шесть сотен фунтов.

– Такую сумму быстро не выиграешь. Может, перенесем игру на утро?

– Я не чувствую усталости.

– Росс, – попыталась вмешаться Демельза.

Тот взглянул на жену:

– Будь добра, не мешай.

Демельза прикусила язык и тут заметила, что Сэнсон смотрит на ее брошь. Она отпрянула и невольно прикрыла украшение ладонью.

Росс уже сдавал карты.

Внезапно Демельза решительно отцепила брошь и положила ее перед мужем на стол:

– Если так уж хочешь играть дальше, поставь лучше вот это.

Росс посмотрел на жену, Сэнсон разглядывал брошь.

– Камни настоящие? – спросил мельник.

– Не вмешивайся, Демельза, – попросил Росс.

– Ты не можешь потерять имущество, – шепотом сказала она. – Поставь лучше брошь. Если хочешь продолжить, я готова ее отдать.

– Какова цена украшения? – спросил Сэнсон. – Я не разбираюсь в камнях.

– Около ста фунтов, – ответил Росс.

– Хорошо. Я принимаю. Но сейчас уже поздно…

– Вам сдавать.

Игра продолжилась. Росс начал выигрывать. Те, кто к этому времени еще оставались, передумали расходиться. Игроки в вист уже отправились спать, а игравшие в фараон только встали из-за стола. Некоторые подошли понаблюдать за поединком Полдарка и Сэнсона. К трем часам Росс отыграл часы. В четверть четвертого вернул деньги Демельзы.

Тут вмешался Джордж Уорлегган:

– Ну, хватит, джентльмены, довольно. Росс, сжальтесь над нами. Предлагаю закончить после этой раздачи, а завтра, если захотите, продолжите.

Росс пригубил бренди и посмотрел на Джорджа:

– Простите, но мы продолжим сейчас. А вы, если вам так угодно, отправляйтесь спать. Исход этой игры еще далеко не предрешен. И отошлите слуг, мы сами тут управимся.

Сэнсон вытер лоб и ладони:

– Признаюсь, я изрядно подустал. Я получил удовольствие, но мы не договаривались играть всю ночь напролет. Остановитесь, пока фортуна снова от вас не отвернулась.

Росс стоял на своем:

– Сыграем еще часок и сделаем перерыв.

Сэнсон заморгал:

– Полагаю, хозяин вправе…

– И удвоим ставки, – перебил его Росс. – Это ускорит игру.

– Я полагаю, хозяин… – снова начал Сэнсон.

– Я не расположен бросать игру на этом этапе.

Они встретились взглядами.

Мельник пожал полными плечами:

– Хорошо. Еще час. Сдавайте.

Судя по тому, как дальше складывалась игра, Россу следовало прислушаться к совету Сэнсона – удача снова от него отвернулась. К половине четвертого у Росса оставалось всего шестьдесят фунтов. Без четверти четыре уже не было ни одного. Сэнсон обливался потом. Демельзе стало дурно, она едва стояла на ногах. Зрителей осталось всего семеро.

Спустя еще полчаса Полдарк с мельником стали торговаться за акции Уил-Лежер. Сэнсон ни в какую не хотел принимать их в качестве ставки. Со стороны можно было подумать, будто это он проигрывает.

Пять минут ушло на торг, часы пробили четыре, а игроки оставались на прежних позициях. В пять минут пятого у Росса на руках оказались козырные король, десятка и туз, а также две младшие карты. На первом сбросе он взял двух королей и поставил пятьдесят фунтов, что при таком раскладе было равно ста фунтам. Когда открыли карты, выяснилось, что у Сэнсона пять козырей, и решающая взятка осталась за ним.

Демельза огляделась по сторонам, прикидывая, куда бы присесть, но ни одного стула поблизости не оказалось. У нее потемнело в глазах, она ухватилась за спинку мужнина стула.

Росс сдал себе семерку, восьмерку и девятку бубен, а также девятку и десятку пик. Учитывая, что козырями были червы, надеяться Полдарку было не на что.

– Прикуп, – сказал мельник.

– Сколько?

– Одну.

– А я – все.

Росс сбросил все пять карт, а потом, будто забыв, что карту первым должен брать противник, потянулся к колоде одновременно с Сэнсоном. Их руки встретились, и Полдарк, вместо того чтобы тянуть карту, схватил мельника за запястье. Сэнсон что-то буркнул, а Росс вывернул ему руку ладонью кверху, и все увидели козырного короля.

В комнате на секунду воцарилась тишина.

– Интересно, как вы объясните то, что карта оказалась у вас еще прежде, чем вы вытянули ее из колоды?

Казалось, Сэнсон вот-вот хлопнется в обморок.

– Чушь какая, – сказал он. – Вы меня схватили после того, как я вытянул карту.

– Я склонен думать, что так оно и было, – вступился за мельника Джордж Уорлегган. – Если…

Но тут вмешались Хик с Воспером:

– Нет-нет! Он не вытягивал!

Росс выпустил запястье толстяка, схватил его за грудки, рывком стащил со стула и притянул к себе через стол:

– Дайте-ка я посмотрю, нет ли при вас еще каких-нибудь секретов.

Поднялась суматоха. Стол опрокинулся, соверены и гинеи раскатились по полу. Сэнсон лежал на спине и пытался сопротивляться, а Росс разорвал его кружевную сорочку и стащил с него сюртук.

В потайном кармане сюртука обнаружились две карты. Это был конец.

Росс поднялся, вытащил из карманов мельника все свои проигранные деньги и положил их на стул. Сэнсон стоял словно язык проглотил, а потом вдруг ринулся за своим сюртуком. Росс просто бросил сюртук на пол, а его хозяина оттолкнул подальше. Мельник повалился на стул. Он запыхтел и снова встал на ноги. Росс быстро развернул толстяка и ухватил его за шкирку и за ремень бриджей.

– Фрэнсис, открой окно.

Перед ним возникла могучая фигура Уорлеггана.

– Послушайте, капитан Полдарк, у нас тут не приветствуются грубые забавы.

Росс шагнул в сторону и потащил упирающегося мельника к стеклянным дверям. Они вышли и спустились с крыльца. Кто-то из гостей направился следом, но Джордж Уорлегган остался стоять на пороге.

Река пересохла, при свете поздних звезд она была похожа на черную канаву с отлогими берегами. Росс подошел ближе, Сэнсон отчаянно забрыкался, а когда они оказались на самом краю берега, начал во все горло звать на помощь. Росс хорошенько потряс мельника, пока тот не замолчал, а потом, поднапрягшись, поднял его над землей и забросил в реку. Тонкий, похожий на детский, крик Сэнсона оборвался, сменившись смачным шлепком.

Восстановив равновесие, Полдарк посмотрел вниз, но в темноте ничего не увидел. Тогда он развернулся и, ни на кого не глядя, пошел обратно в дом. Возле крыльца Джордж схватил его за руку:

– Вы бросили его в реку?

– Я бросил его туда, где должна быть река. Но воды там нет.

– Господи, он же захлебнется в грязи!

Росс посмотрел на Джорджа. В их скрестившихся взглядах вспыхнула искра старой вражды.

– Прошу прощения за то, что так поступил с вашим гостем, и за весь этот беспорядок, – сказал Росс. – Но если вы намерены и впредь принимать подобных типов в своем доме, вам следует придумать более удобный способ для их выпроваживания. – И, высказавшись таким образом, он ушел в дом.

К тому времени, как Росс вернулся, Демельза уже минут десять ожидала его в спальне. Она разделась и повесила свое чудесное платье в массивный шкаф из красного дерева, распустила и расчесала волосы и надела ночную сорочку с кружевной оборкой у горловины.

Встревоженная и похожая на шестнадцатилетнюю девушку, она сидела на краю постели и наблюдала за мужем. Демельза понимала, что́ с ним творится, но не знала, как ему помочь. В эту ночь он был далек от нее.

Росс закрыл за собой дверь и посмотрел на Демельзу. Его темные глаза стали светлее; так бывало всегда, когда он злился.

– Я принес твою брошь. – Он протянул ей украшение. Росс был трезв, как будто за весь вечер не выпил ни капли.

– О, спасибо.

– Ты оставила ее на стуле.

– Мне показалось, что я не должна ее забирать, Росс.

– Спасибо, что одолжила, – сказал он и положил брошь на туалетный столик.

– Просто я… мне не хотелось думать, что Уил-Лежер… Все твои планы… Ты все вернул?

– Что?

– Ты вернул все, что проиграл?

– А, да.

Росс начал раздеваться.

– А когда ты понял, что Сэнсон жульничает?

– Не знаю… Наверное, когда ты пришла. Нет, позже. Точно не скажу.

– И поэтому ты не хотел останавливаться?

– Когда Сэнсон не жульничал, я начинал выигрывать. Я понимал, что, если продержусь достаточно долго, он снова возьмется за свое. У него ладони стали липкими от пота. Главное было дождаться.

– И что с ним теперь, Росс? Он не… не захлебнулся?

– Джордж послал ему на помощь двух слуг.

– Я рада. Не тому, что его вытащили, а…

Демельза встала с постели.

– Ты куда собралась?

– Спрячу брошь. Я не засну, если она вот так будет лежать на столике.

– Какая разница, где она будет лежать, спать все равно надо.

– Тогда положу ее под подушку.

В белой ночной сорочке Демельза выглядела такой стройной и юной, трудно было даже представить, что у нее уже есть ребенок.

Она вернулась обратно к кровати, и Росс взял ее за локоть:

– Демельза.

Она замерла и неуверенно посмотрела ему в глаза.

– Боюсь, твой первый выход в свет оказался не слишком удачным, – сказал Росс.

Демельза опустила голову:

– Да.

Он обнял жену, запустил пальцы в густые волосы сзади и тихонько потянул вниз, пока она снова не встретилась с ним взглядом.

– Все, что я сказал тебе в танцевальном зале…

– Да?

– Мне не следовало так говорить.

– Что именно?

– Ты имела право на внимание со стороны всех этих кавалеров, раз уж я оставил тебя одну.

– Ох, Росс… Но я понимаю, почему ты так себя повел. Дело не в любопытстве и не в сочувствии. Я волновалась за тебя. А они налетели, как пчелиный рой. Я просто не успела ничего придумать. А тут ты…

Демельза снова забралась на большую кровать с пологом, а Росс сел с ее стороны и поставил ноги на приступку. Демельза обхватила колени и посмотрела на мужа:

– А еще я беспокоилась за Верити.

– За Верити?

Она все ему рассказала.

Они надолго замолчали. Это было то самое дружеское молчание, которое часто заменяло им любые слова.

– О господи, – вздохнул Росс, – в этом мире все шиворот-навыворот. – Он откинулся назад и облокотился на ее колени. – Целую неделю я готов был молотить кулаками по воздуху, раз уж ничего стоящего моей злости не было под рукой. Ну да ты и сама знаешь. Но похоже, Демельза, сейчас я слишком устал, у меня просто не осталось сил на ненависть.

– Я рада.

Спустя еще несколько минут Росс тоже забрался на кровать. Он тихо лежал рядом с Демельзой и смотрел на балдахин, потом повернулся на бок и задул свечу. Демельза обняла мужа и положила его голову себе на плечо.

– Сейчас я впервые за четыре дня протрезвел, – признался Росс.

Впервые они лежали вот так рядом. Но Демельза не сказала этого вслух.