Демельза начала чувствовать себя как укротительница львов, которая поладила было со своими питомцами, а потом обнаружила, что они снова отбились от рук. Она не знала, что теперь предпринять: дать им отпор или убежать? Со львами поменьше, вроде Уитворта, Уильяма Хика и Сент-Джона Питера, она бы легко совладала. Но вот с крупными хищниками, наподобие Джона Тренеглоса или престарелого сэра Хью Бодругана, все обстояло иначе. Портвейн придавал ей смелости и обострял природное остроумие, но всему есть предел. Демельза была рада, что дело происходит в танцевальном зале, ведь на публике они не могли рычать на нее в открытую. Будь бедняжка склонна к потливости, она бы уже давно взмокла от пота. К кавалерам Демельзы присоединился мичман Кэрратерс, которого ей представила Джоан Паско. Молодой человек по имени Роберт Бодруган тоже попытался было заявить о себе, но волосатый дядюшка очень быстро отослал его прочь. До Демельзы долетали какие-то реплики, она отвечала как бог на душу положит. Кавалеры смеялись чуть ли не каждому ее слову, будто она блистала остроумием. Это было в определенной степени приятно, но начало порядком утомлять. Демельза постоянно вытягивала шею, пытаясь высмотреть Росса за толпой ухажеров. Но вдруг увидела, как в танцевальный зал через парадные двери возвращается Верити, и по глазам подруги сразу поняла: что-то случилось.

Верити замедлила шаг и затерялась среди пар, которые готовились к гавоту. Демельза встала на цыпочки.

– Нет, нет и нет, – ответила она нескольким претендентам и направилась в ту сторону, куда пошла золовка.

Кавалеры почтительно расступились. Вырвавшись из окружения, она огляделась по сторонам.

– Позвольте, мисс, – произнес сэр Хью прямо у нее над ухом, но Демельза пошла вперед, даже не удостоив его ответом.

Верити один раз оглянулась и быстро двинулась в сторону комнаты отдыха для леди. Демельза в одиночестве зашагала по периметру зала и почувствовала себя значительно увереннее, чем час назад.

Когда до цели оставалось всего несколько шагов, на ее пути возникла Пейшенс Тиг в компании своей сестры Рут Тренеглос и еще парочки дам.

– Миссис Демельза, – сказала Пейшенс, – позвольте представить двух моих подруг, которым не терпится с вами познакомиться. Леди Уитворт и достопочтенная миссис Мария Агар. А это миссис Полдарк.

– Очень приятно. – Демельза успела бросить на Рут настороженный взгляд и присела перед новыми знакомыми в реверансе, как ее обучила миссис Кемп.

Ей сразу не понравилась леди Уитворт, а вот низенькая миссис Агар, наоборот, вызывала симпатию.

– Дорогое дитя, мы с самого начала бала не устаем восхищаться вашим платьем, – сказала леди Уитворт. – Изумительный наряд. Мы полагали, его прислали из Лондона, но миссис Тренеглос заверила нас в обратном.

– Дело не в платье, а в том, как его носят, – заметила миссис Агар.

– О, благодарю, мадам, – тепло отозвалась Демельза. – Так приятно удостоиться вашей похвалы. Вы все очень добры. Очень. А сейчас прошу меня простить, я спешу найти свою кузину. Если позволите…

– Кстати, дорогая, как поживает ваш отец? – насмешливо поинтересовалась Рут. – Мы ведь его с самых крестин не видели.

– Да, мадам, мне жаль, но мой отец очень щепетилен в том, что касается знакомств.

С этими словами Демельза поклонилась дамам и проскользнула мимо них к двери в комнату отдыха.

В тесном душном помещении она обнаружила двух служанок, трех незнакомых дам и горы плащей и накидок.

Верити стояла перед зеркалом, но смотрела вниз на столик и что-то теребила в руках.

Демельза решительно подошла к золовке. Оказалось, та рвет на куски свой кружевной платок.

– Верити, что с тобой? Что случилось?

Верити затрясла головой, но не вымолвила ни слова. Демельза огляделась. Женщины в комнате не обращали на них внимания. Тогда она начала болтать всякую чепуху, первое, что приходило в голову. У Верити дрожали губы, она их прикусывала и пыталась взять себя в руки, но у нее ничего не получалось. Одна из дам вышла. Потом и вторая. Демельза придвинула к Верити стул и силой заставила ее сесть.

– Ну вот, теперь рассказывай, – шепотом велела она. – Что случилось? Они встретились, да? Я все время боялась, что это произойдет.

Верити снова затрясла головой. Прическа у нее растрепалась и стала похожа на темный хохолок. В комнату, болтая между собой, вошли три женщины. Демельза быстро встала у Верити за спиной.

– Позволь, я приведу в порядок твою прическу, – сказала она. – От этих танцев вечно шпильки теряются. Сиди смирно, я вмиг все поправлю… Ну и жарко же там! У меня уже рука отваливается веер держать.

Она щебетала, вынимая шпильки из прически Верити и вставляя их обратно. Два или три раза у той начинала трястись голова, и тогда Демельза прижимала к ее вискам свои холодные и сильные после выпитого портвейна пальцы и ждала, когда пройдет спазм.

– Я не смогу снова через все это пройти, – вдруг очень тихо произнесла Верити. – Просто не смогу. Я знала, что такое может случиться, но я этого не вынесу. Мне подобное не по силам…

– Что тебе не по силам? – переспросила Демельза. – Расскажи, что случилось?

– Они… они встретились, как раз когда Эндрю уходил. Я предчувствовала, что сегодня произойдет что-то плохое. Я все ждала, когда представится возможность поговорить с братом, но Фрэнсис уже которую неделю ходит мрачнее тучи. Они снова страшно поругались. Эндрю искал примирения, но Фрэнсис его даже слушать не пожелал. Он ударил Эндрю. Я думала, Эндрю его убьет. А он просто посмотрел на Фрэнсиса с презрением, и все… И я почувствовала, что он и меня винит в…

– Не говори ерунду.

– Но это так и есть. Я виновата, потому что хотела всем угодить. Хотела сохранить дружбу Фрэнсиса и любовь Эндрю. И боялась поговорить с братом. Этого бы не случилось, если бы я обо всем ему рассказала. У меня не хватило смелости быть откровенной. Я струсила. И вот как раз с трусостью Эндрю никогда не смирится…

– Верити, ты ошибаешься. Ничто не имеет значения, если ваши чувства…

– …И он ушел. Не сказав ни слова и не оглянувшись. Это было даже хуже, чем в последний раз. Теперь я знаю, что больше никогда его не увижу…

В игорной комнате Росс проиграл тридцать гиней, а Фрэнсис столько же, но в два раза быстрее.

После прогулки по свежему воздуху Фрэнсис вернулся с посеревшим от злости лицом. Он молча сел за стол для игры в фараон, и никто не осмелился с ним заговорить. Мрачные физиономии кузенов испортили игрокам настроение. Даже банкомет, человек по фамилии Пейдж, чувствовал себя как-то неловко. Маргарет Картланд зевнула, встала из-за стола и смахнула в кошелек несколько золотых монет.

– Идемте, Люк, – сказала она, – а то что-то мы здесь засиделись. Давайте немного пройдемся, пока не начались танцы.

Новый любовник Маргарет послушно встал и с беспокойством взглянул на Фрэнсиса, но тот никак не отреагировал на их уход.

У двери Маргарет властно взяла Воспера под руку и огляделась. Танец тем временем подошел к концу. Стройные ряды танцующих перестроились в кружки, кружки постепенно таяли, по мере того как их участники разбредались: кто шел в комнату отдыха, кто устраивался в уголке зала под папоротником.

– От этих изящных танцев меня разбирает тоска, – сказала Маргарет. – Столько поз, и все без толку.

– А вы предпочитаете, чтобы ваши позы приносили результат? – ответил Воспер. – Рад слышать.

– Цыц, бесстыдник, – приструнила его Маргарет. – Не забывайте, где мы находимся. Проклятье, кажется, начался перерыв.

– Это не важно, милая. Я могу воспользоваться локтями.

Маргарет продолжала осмотр зала. Остался только один кружок, который никак не желал расходиться. Кружок этот в основном состоял из мужчин, но в центре его Маргарет увидела какую-то женщину, вернее, даже двух. Вскоре этот кружок, как рой пчел, начал передвигаться к свободным стульям и там замер. Несколько трутней разлетелись в поисках закуски и напитков. Теперь Маргарет могла разглядеть, что центр кружка составляли две дамы: одна – лет тридцати, довольно миловидная, с печальным лицом, а вторая – совсем молоденькая и вызывающе красивая, с густыми черными волосами и в переливающемся платье с открытыми плечами.

– Присядьте в игорной комнате, дорогая, – предложил Воспер, – а я схожу принесу вам что-нибудь.

– Нет уж, пусть они там без меня грызутся. Скажите лучше, что это за молодая женщина, вон там? В серебристом платье. Держится независимо. Она из местных?

Воспер воспользовался лорнетом:

– Представления не имею. У нее прекрасная фигура. Хм, очень мила. Что ж, пойду принесу вам конфитюр и печенья-сердечки.

Воспер ушел, а Маргарет остановила знакомого и расспросила его об интересующих ее дамах. Полученная информация заставила ее несколько недоуменно улыбнуться. Стало быть, муж с перекошенным от злости лицом играет в карты, а жена тем временем флиртует с десятком мужчин и даже не вспоминает о нем. Маргарет обернулась и посмотрела на Росса, который как раз делал ставку. Под таким ракурсом его шрам не был виден.

Не то чтобы Маргарет Картланд переживала за семейное счастье капитана Полдарка. Ее больше интересовало, есть ли у него деньги. Она знала, что аристократы относятся к нему с презрением из-за отсутствия капитала. Но какой-то доход у него наверняка все же имелся. Маргарет вспомнила ту ночь, которую они провели в хижине на берегу реки пять лет назад, и прикинула, есть ли у нее шансы снова утешить Росса.

Вернулся Воспер, но Маргарет отказалась пройти в игорный зал и предпочла наблюдать за происходящим от дверей.

Минут через десять банкомет открыл две последние карты; на этот раз Росс выиграл.

Он сгреб монеты и тут обнаружил, что над ним склонилась Маргарет Картланд.

– Милорд, вы, случаем, не забыли о своей жене?

Росс поднял на нее глаза. У Маргарет расширились зрачки.

– Уверяю вас, это не шутка. Ваша супруга пользуется успехом. Если не верите, взгляните сами.

– Что вы имеете в виду?

– Не больше того, что сказала. Вам решать.

Росс встал из-за стола и подошел к двери. Все его мысли о Демельзе за последний час сводились к тому, что она сейчас под защитой Верити. (Ему и в голову не могло прийти, что все как раз наоборот.) Перерыв подходил к концу, вскоре должен был начаться следующий танец. Музыканты вернулись на помост и начали настраивать инструменты. После тишины игорной комнаты в зале Полдарка встретили гул голосов и смех. Росс осмотрелся. Он знал, что Маргарет и Воспер за ним наблюдают.

– Вон там, милорд, – помогла ему Маргарет. – Вместе с теми мужчинами. Во всяком случае, мне сказали, что это ваша жена. Хотя, возможно, меня и ввели в заблуждение.

На очереди был гавот. Этот танец веселее менуэта, и потому большинство присутствующих захотели принять в нем участие. Борьба за право танцевать с Демельзой не прекращалась. Во время перерыва она для разнообразия подкрепилась французским кларетом и, ради того чтобы отвлечь внимание от безмолвно сидевшей рядом Верити, пустила в ход все свое красноречие.

В том, что на этом этапе борьбы «львы» зарычали громче прежнего, была виновата сама Демельза. Она думала о Верити и беспокоилась о Россе, а потому не следила за своими словами, и в результате как минимум трое кавалеров посчитали, что танец обещан именно им. Джона Тренеглоса на время нейтрализовала разъяренная супруга. Сэр Хью, второй из троицы, используя свой вес и право старшинства, пытался оттеснить от Демельзы Уитворта. Тот, в свою очередь, надеялся, что в модном наряде значительно выигрывает на фоне вечно насупленного старика. Третьим был мичман Кэрратерс: он обильно потел, но, следуя флотским традициям, не спускал флаг.

Сперва они заспорили с Демельзой, потом накинулись друг на друга, после чего снова начали взывать к даме, а Уильям Хик своими ремарками только усугублял ситуацию. Демельзе все это надоело. Она покрутила в руках бокал и предложила бросить монетку. Кэрратерсу это показалось справедливым решением, только он заявил, что предпочел бы кости. Однако сэр Хью возмутился и сказал, что не намерен разыгрывать даму в кости. Но при этом он не собирался никому уступать свое право на танец. Демельза предложила ему пригласить Верити.

– О, Демельза, – вздохнула та.

Сэр Хью отвесил Верити поклон и сказал, что непременно пригласит ее на следующий танец.

Тут за спинами кавалеров возник какой-то высокий мужчина, и Верити с тоской подумала, что это очередной соискатель. Но потом подняла голову и поняла, что ошиблась.

– Прошу прощения. Извините, сэр, – повторял Росс, пробираясь к Демельзе.

Он вышел в первый ряд кружка кавалеров и довольно сдержанно поклонился:

– Дорогая, я пришел убедиться, что ты ни в чем не нуждаешься.

Демельза встала.

– Теперь я вспомнила, кому пообещала этот танец, – сказала она.

Все рассмеялись, но сэру Хью это не показалось смешным: он весь вечер пил и не сразу узнал Росса, которого вообще редко видел.

– Э, нет, сэр. Нет, мадам. Видит бог, это несправедливо! Танец обещан мне. Говорю вам – танец обещан мне. Я не привык к тому, чтобы мое слово оспаривали. Я этого не потерплю!

Росс повернулся в его сторону. Шелковые кружева сорочки забрызганы вином; лицо широкое и одутловатое; из носа и ушей торчат клочки волос; завитой парик съехал на одну бровь; темно-фиолетовый сюртук, шелковый красный жилет с вышивкой и шелковые бриджи до колен. Полдарк смерил его взглядом с головы до ног, ибо сэр Хью не меньше других был повинен в смерти Джима. То, что этот старик танцевал с Демельзой, было равносильно оскорблению.

– Ты пообещала ему этот танец? – спросил Росс у Демельзы.

Она посмотрела мужу в глаза, в надежде найти понимание, но он оставался холоден. У Демельзы от обиды сжалось сердце.

– Да, – сказала она. – Я пообещала его сэру Хью. Идемте, сэр Хью. Признаться, я не очень хорошо умею танцевать гавот, но вы ведь мне покажете? В последнем контрдансе я многому у вас научилась, сэр Хью.

Она уже была готова уйти с баронетом и присоединиться к остальным парам, но тут Росс схватил жену за руку:

– Боюсь, тебе придется разочаровать своих друзей. Этот танец принадлежит мне по праву.

Сэр Хью наконец узнал Росса и начал возмущаться:

– Проклятье! Поздно вы спохватились, вечер-то идет к концу…

Но Росс уже развернулся и пошел прочь, а Демельза, взбешенная и уязвленная, последовала за ним.

Заиграла музыка. Супруги раскланялись. Танцевать вместе им еще не доводилось.

– Возможно, – дрожа всем телом, поинтересовалась Демельза, – мне следует представиться вам, сэр, после столь долгой разлуки?

– Не сомневаюсь, мадам, вы прекрасно утешались в мое отсутствие, – парировал Росс.

– Вам даже не пришло в голову полюбопытствовать, так ли это.

– Мне кажется, мои попытки были бы встречены без особого энтузиазма.

– Не все так дурно воспитаны и невнимательны, как вы.

– В таких местах всегда есть возможность подцепить парочку ухажеров. Непременно найдутся охотники до дам, готовых поощрить кавалеров.

– Да ничего подобного, Росс! – искренне возмутилась Демельза. – Почему ты так плохо обо мне думаешь? И обо всех остальных тоже? Один из моих кавалеров – баронет и живет в Уэрри-Хаусе. Он пригласил меня на чай и партию в карты. Второй – священник, который путешествовал по всему континенту. Третий – офицер флота. Один из них даже состоит с тобой в родстве. О нет, Росс, ты не можешь так говорить!

– Могу и говорю. – Росс разозлился не меньше Демельзы. – Один – старый развратник с такой репутацией, что его имя стараются не упоминать в приличном обществе. Второй – жеманный позер и хлыщ, который только позорит церковь. А третий – моряк, который забавы ради готов волочиться за любой юбкой. Они и им подобные хватают все, что под руку подвернется. Удивляюсь, как тебя только не стошнило от их комплиментов?!

«Я не заплачу, – мысленно повторяла себе Демельза. – Я не заплачу. Я не заплачу».

– Словом, они все мне отвратительны, – заключил Росс, не желая превращать их разговор в обмен колкостями. – Все эти люди глупы. Только посмотри на их жирные животы, подагрические носы, обвислые подбородки и мешки под глазами. Разряженные, раскрашенные, обожравшиеся, перепившиеся. Не понимаю, какое удовольствие ты находишь в их обществе? Свифт очень точно их всех описывает. Если эти люди – мое сословие, то я стыжусь, что принадлежу к нему!

Они разошлись, а когда сошлись снова, Демельза неожиданно дала Россу отпор:

– Если ты считаешь, что в твоем сословии все сплошь глупцы, обжоры и уроды, то знай: ты ошибаешься, как любой взявшийся судить других! Да, Джиму не повезло, и он умер. Но похоже, ты решил, что раз они с Джинни хорошие, добрые люди, то и все бедняки такие же хорошие и добрые, как они. Тут ты очень сильно заблуждаешься, уж поверь мне. Я жила с ними и знаю о них побольше твоего! Плохих и хороших людей хватает в каждом сословии. Ты не исправишь мир к лучшему, если будешь огульно обвинять всех дворян в смерти Джима…

– Но они действительно виновны. Из-за их эгоизма и лени…

– Ты хочешь исправить мир к лучшему, а сам бросил меня одну на моем первом балу и весь вечер только и делаешь, что пьешь бренди и спускаешь деньги в карты. А потом, когда вечер в самом разгаре, вдруг появляешься в зале и начинаешь грубить тем, кто пытается за мной ухаживать…

– Если будешь так себя вести, то я тебя на следующий бал вообще не пущу.

Демельза выдержала взгляд Росса:

– А если ты будешь так себя вести, то я и сама не пойду!

Они не сразу поняли, что остановились и теперь мешают другим танцующим.

Росс провел рукой по лицу:

– Демельза, мы с тобой оба слишком много выпили.

– Окажите любезность, отойдите в сторонку, – попросил кто-то у него за спиной.

– Я не хочу ссориться, – громко сказала Демельза. – Ты и сам знаешь, я не люблю ссор. Но не жди, что я буду горевать по Джиму, как ты. Я его почти не знала, я не ездила в Лонстон. Может, для тебя сегодняшний бал – обычное дело, но я в первый раз на таком празднике. Как бы я была счастлива, если бы ты мог разделить мои чувства.

– Чертов праздник, – выругался Росс. – Лучше бы мы сюда не приходили.

– Сэр, посторонитесь, пожалуйста, – раздраженно попросил очередной танцор. – Если желаете беседовать, делайте это в другом месте.

– Где желаю, там и беседую.

Росс угрожающе посмотрел на мужчину, тот сник и увлек свою партнершу в сторону.

– Хватит, Росс. Давай танцевать, – предложила Демельза. – Покажи мне. Сейчас шаг сюда, а теперь вот сюда. Я правильно все делаю? Я еще не очень хорошо умею танцевать гавот. Но танец мне нравится, он такой милый и живой. Не стой столбом, дорогой, жизнь продолжается. Давай будем танцевать, пока с нами не случилось ничего худого.