Тем временем в игорном зале сгущались тучи. Все четыре стола были заняты. За одним играли в фараон, за вторым – в бассет, за другими двумя – в вист. Фрэнсис обычно предпочитал фараон. Но первыми, кого он увидел, войдя в комнату, были Маргарет Картланд с ее новым другом, неким Воспером, которые сидели за столом для игры в фараон. Маргарет повернулась и, якобы обрадовавшись, помахала ему рукой, но Фрэнсис сразу прошел к пустому столу для виста. На четыре стула, которые для них занял Сэнсон, он даже не посмотрел. А поскольку Россу было совершенно все равно, с кем и во что играть, он направился следом за кузеном и сел напротив. Сэнсон занял один из двух свободных стульев, но Джордж Уорлегган не торопился к ним присоединиться. Возле двери он заговорил с каким-то джентльменом в черном. Чуть погодя этот мужчина подошел к их столу и сказал, что желает присоединиться к игрокам. Естественно, все за столом знали доктора Холса. В доме Уорлегганов Росс избегал встречи с этим человеком. Здесь он был на правах гостя и не искал неприятностей, но ужасы Лонстона были еще слишком свежи в его памяти, и появление этого церковника, ученого и судьи в одном лице, который больше прочих был повинен в смерти Джима, подействовало на него, как красная тряпка на быка.

Доктор Холс понял, кто сидит за столом, и на секунду замешкался, но потом все-таки устроился напротив мельника.

– Итак, все в сборе, – нетерпеливо сказал Фрэнсис. – Каковы будут ставки?

– Гинея, – предложил Сэнсон. – Играть, так уж по-крупному. Вы согласны, сэр?

– Это превышает мою обычную ставку, – ответил доктор Холс и чихнул в платок. – Крупные ставки делают игру чересчур серьезной. Было бы неправильно лишать нас удовольствия…

– Возможно, в таком случае вы предпочтете подождать, пока освободится место за другим столом? – предложил Росс.

Он выбрал неверный тон для разговора с упрямым священником.

– Нет, – немного гнусавя, ответил тот. – Я так не думаю. Я пришел сюда первым и намерен остаться.

– О, давайте не будем начинать с препирательств, – вмешался Фрэнсис. – Сойдемся на половине гинеи, и дело с концом.

Полли Чоук заглянула в игорный зал и сразу отпрянула.

– Не пойму, что творится с кузенами Полдарками? – зашепелявила она, обращаясь к миссис Тиг. – Явились в Зал приемов, словно два тигра в поисках добычи. Даже по сторонам не смотрели. Лорд-наместник еще речь не закончил, а они уже за карточный стол уселись. Сидят там, играют и так глазами зыркают, будто в обоих бес вселился.

Миссис Тиг понимающе опустила сморщенные веки.

– Дорогая, вы разве не слышали про Фрэнсиса? Та женщина его бросила. После того, как он спустил на нее целое состояние. А Росс, чего еще от него ожидать? Без сомнения, он горько сожалеет, что взял в жены дешевую девку, которая сегодня показала себя во всей красе. Не удивлюсь, если теперь он всерьез запьет.

Полли Чоук оглядела зал. Она ничего такого не заметила и не знала, как именно Демельза показала себя во всей красе, но поспешила согласиться с оценкой миссис Тиг.

– Просто неприятно смотреть на поведение некоторых замужних дам. Выставляют себя напоказ. Мужчины, естественно, их поощряют. Слава богу, доктор Чоук не опускается до их уровня.

– Что это за юная особа танцует с вашим сыном, леди Уитворт? – спросила достопочтенная миссис Мария Агар и опустила лорнет.

– Понятия не имею. Пока не имела удовольствия быть представленной.

– Она довольно мила, вы не находите? Я бы сказала, эта девушка… немного другая. Интересно, она из Лондона?

– Вполне возможно. У сына в Лондоне много друзей.

– Я обратила внимание, что она и танцует несколько иначе. Как бы это сказать… менее скованна в движениях. Уж не новый ли это стиль?

– Уверена, так и есть. Говорят, в Бате, чтобы идти в ногу с новыми веяниями, приходится постоянно брать уроки танцев. Интересно, с кем она пришла? В какой компании?

– Даже и не представляю, – сказала леди Уитворт.

Она видела, что девушка явилась в компании Уорлегганов, но не спешила делиться с подругой пока что не проверенной информацией.

Второй танец подошел к концу. Демельза огляделась по сторонам в поисках Росса, но ее окружали чужие мужчины. Третьего танца добивалось такое множество кавалеров, что Демельза даже заподозрила, что на балу катастрофически не хватает молодых женщин. Не желая никого обидеть отказом, она сослалась на то, что ее мучит жажда, и в ту же минуту ей принесли просто невероятное количество напитков. С притворной чопорностью Демельза остановила свой выбор на бокале портвейна и согласилась подарить третий танец Уильяму Хику. И только когда заиграл оркестр, она вспомнила, что пообещала первый контрданс Джону Тренеглосу. А тот, рыжий и грубоватый, не замедлил явиться на правах кавалера. Последовала короткая перепалка между ним и Хиком. Казалось, еще чуть-чуть, и Тренеглос швырнет соперника на пол.

– Господи, – сказала Демельза, когда Тренеглос повел ее за собой в центр зала, – вы готовы броситься в драку из-за любой мелочи.

– Расфуфыренная пустышка, – прорычал он. – Выскочка.

– Кто? Я? – удивилась Демельза.

– Нет, мой бутончик. Конечно не вы. Я про молодого Хика. Эти городские денди думают, что им все позволено. Что ж, теперь он понял, что ошибся. А если снова захочет погарцевать в моей конюшне, я растолкую ему, что к чему.

– Господи боже, ну до чего мне не нравится ваша манера выражаться. Вы даже на балу всех распределяете по конюшням! А чем конура хуже? Тогда вы сможете называть женщин теми, кем на самом деле их считаете.

Тренеглос моментально перестал злиться и расхохотался так громко, что многие в зале обернулись в их сторону. Рут Тренеглос, которая танцевала в паре с доктором Чоуком, метнула в их сторону убийственный взгляд.

– Нет, мой цветочек, я делаю исключения даже из этого правила. Хотя, признаю, для многих конура – самое подходящее место.

– А где вы держите свои бутончики и цветочки? – поинтересовалась Демельза. – В саду или в гербарии?

– Я их холю и лелею. На своей груди, милая девочка. На своей груди.

Демельза вздохнула. Портвейн постепенно переставал на нее действовать.

– Не слишком-то удобное место.

– Пока ни один цветочек не жаловался. Знаете старую поговорку: «Не попробуешь – не узнаешь». – И Тренеглос снова расхохотался.

– Да? А мне так больше нравится другая пословица: «Не зная броду, не суйся в воду».

– Может, в Иллагане и так говорят, но мы в Мингусе выражаемся прямо.

– Я живу в Нампаре, у нас свои обычаи и традиции.

– Как интересно! Может, расскажете?

– О, понять это можно только на собственном опыте.

– Ха! Жажду им овладеть. Не поделитесь?

Демельза удивленно взглянула на партнера:

– Пожалуй, не стоит. Уж больно быстро вы все схватываете.

Пока танцевали третий танец, Верити и Блейми укрылись в комнате отдыха.

– Между нами нет никаких преград, – настаивал Эндрю. – Мало ли что произошло несколько лет назад. Конечно, встречаются люди, которые годами все помнят, но много ли таких? Нет причин снова омрачать наши отношения. Тебе осталось сделать всего один шаг. У меня неплохое жилье – половина дома в центре Фалмута. Очень удобно и уютно. Мы можем пожить там, пока не подыщем что-нибудь получше. Еще пять лет назад это было бы невозможно, но сейчас я смогу окружить тебя роскошью и…

– Эндрю, мне не нужна роскошь. Я бы и раньше с радостью вышла за тебя. Я жила бы с тобой в любом, самом маленьком домишке. Это никогда не было преградой. Я буду гордиться, что ты взял меня в жены, и с радостью стану твоей спутницей. Я… я всегда думала, что сумею подарить тебе покой и уют. То, чего не было в твоей жизни. Я и сейчас хочу…

– Моя дорогая, как же я мечтал это услышать…

– Да, но ты не дослушал. Дело не в роскоши и не в статусе, если уж на то пошло. Мне нужен душевный покой. Наши отношения прервались из-за противостояния с моей семьей. С отцом и Фрэнсисом. Быть может, ты сумеешь их простить, а может, и нет. Отец умер. Мне неприятно думать о том, что я пойду наперекор его воле. Но я к этому готова. Я чувствую, что сейчас бы он понял и простил меня. А вот с Фрэнсисом все иначе.

– Вот именно поэтому я и хочу с ним встретиться.

– Эндрю, прошу, только не сегодня. Запасись терпением. Фрэнсис на два года младше меня. Мы всю жизнь вместе. Я… я помню, как он учился ходить. Мама умерла, когда мне было четырнадцать, а ему двенадцать. Можно сказать, я для него больше чем сестра. Он всегда был избалованным мальчишкой. Мне частенько не нравится, как он себя ведет, но я люблю брата со всеми его недостатками. Он такой упрямый, такой импульсивный, но вместе с тем добрый и любящий. Я знаю, у Фрэнсиса своеобразное чувство юмора. Он всегда готов посмеяться над собой. Он способен отдать последнее и не станет прятаться за чужую спину в трудную минуту. В этом он очень похож на маму. И все эти годы я была тому свидетелем. Вот почему я так хочу, чтобы он дал согласие на наш брак. Я не желаю ссориться с ним и портить наши отношения. Особенно теперь, когда на него обрушилось столько неприятностей. Доверься мне, Эндрю. Дай мне еще немного времени. Я просто хочу выбрать подходящий момент для этого разговора. Думаю, когда мы будем одни и никто не сможет нам помешать, я сумею убедить брата.

Блейми наблюдал за тем, как менялось выражение глаз его любимой. Нет, сам он ждать не хотел. Капитан рвался в бой.

– Конечно, я тебе доверяю. Это даже не обсуждается. Но так можно откладывать до бесконечности. Пора уже предпринять какие-то шаги. Если решил – действуй. Мы встречались уже не один раз, это не осталось незамеченным. Только представь, один из моих приятелей, тоже капитан из Фалмута, каким-то образом прознал о том, что я встречаюсь с женщиной в Труро! Вот насколько далеко все зашло. И поэтому сегодня я здесь. Я не допущу, чтобы на тебя косо смотрели и распускали грязные сплетни. Если ты не расскажешь о нас Фрэнсису, непременно найдется тот, кто сделает это вместо тебя.

– Эндрю, я хочу, чтобы ты ушел, – тихо попросила Верити. – У меня предчувствие, что, если вы сегодня встретитесь, произойдет непоправимое.

– Доктор, если бы вы ходили в масть моим козырям, мы бы легко спасли игру и выиграли роббер, – сказал Сэнсон и понюхал табак.

– У меня было всего два козыря, – упорствовал Холс. – А длинной масти вообще не было.

– Зато у меня было пять козырей и приличные пики. Это же элементарное правило – ходить в масть партнеру.

– Благодарю за напоминание, – скривился Холс. – Но я знаком с элементарными правилами.

– Никто здесь не сомневается в том, что ваш партнер знает правила игры как свои пять пальцев, – сказал Росс, обращаясь к Сэнсону. – Прискорбно лишь то, что он ими пренебрегает.

Холс достал кошелек:

– То же самое можно сказать о ваших манерах, капитан Полдарк. Невежество – единственная причина тому, но и оно едва ли может послужить оправданием. Вы уже не в первый раз пытаетесь нанести мне абсолютно необоснованные оскорбления. Тут невольно призадумаешься и вспомнишь, какие слухи ходят о вашем образе жизни.

– Необоснованные оскорбления? – удивился Росс. – Мировому судье, который воплощает в себе все качества, соответствующие его должности, за исключением доброты и справедливости. Помилуйте, и придет же такое в голову!

У Холса от злости даже ноздри побелели, он отсчитал пять золотых монет и встал:

– Должен вам сказать, Полдарк, что дурные манеры вас до добра не доведут. Не сомневаюсь, общение с людьми низшего сословия притупило ваше понимание того, как следует вести себя в высшем обществе. При таких обстоятельствах вам стоит, скорее, посочувствовать.

– Тут я с вами соглашусь, – кивнул Росс. – Общение с простыми людьми может кардинально изменить взгляд на мир. Вам тоже не помешало бы с ними пообщаться. Это определенно расширило бы ваш кругозор. Я обнаружил, что в результате такого опыта можно даже обогатить палитру знакомых ароматов.

Люди вокруг начали прислушиваться к их разговору.

Фрэнсис с недовольным видом убрал деньги в карман.

– Росс, ты сегодня воинственно настроен, – сказал он. – Сядьте, Холс. Что в этой жизни может быть лучше, чем игра? Давайте сменим тему и сыграем еще одну партию.

– У меня нет больше желания играть за этим столом, – заявил Холс.

Росс наблюдал за судьей.

– А вы когда-нибудь бывали в тюрьме, доктор Холс? – спросил он. – Просто поразительно, какую разнообразную и насыщенную вонь способны испускать тридцать или сорок творений Божьих. В моем понимании арестанты – тоже дети Божьи, но тут я готов положиться на мнение эксперта. Так вот, эти несчастные создания обречены по нескольку недель сидеть в тесном каменном помещении без канализации и воды, лишенные медицинской помощи. Тут уже дело не в запахе, а в пище. В духовной пище, как вы понимаете.

Холс весь ощетинился, как тощий обозленный пес.

– Ваше поведение в Лонстоне не осталось незамеченным. И мы уделим ему самое пристальное внимание. Вскоре состоится собрание судей, на котором, напомню вам, именно я буду решать…

– Передайте своим приятелям, что я, сидя за карточным столом с одним из них, проявил недюжинное терпение и не разбил ему голову. Но непременно сделаю это со всеми судьями, если они не откроют все тюрьмы Корнуолла, где свирепствует лихорадка, и не выпустят на волю заключенных.

– Будьте уверены, они получат полный отчет о вашем грубом и вульгарном поведении, – пролаял доктор. Теперь уже все в игорной комнате следили за их перебранкой. – Вы, конечно, понимаете, что, если бы не мой сан, я бы вызвал вас на дуэль за все эти оскорбительные заявления.

Росс медленно отодвинулся от стола и встал во весь рост:

– И еще, при случае скажите своим дружкам, что я с удовольствием встречусь с любым из них, кто сможет оторваться от своих высоких обязанностей и кто не обременен обязательством вести жизнь святоши. И в особенности с теми, кто несет ответственность за содержание арестантов в лонстонской тюрьме. Но пусть приглашение будет всеобъемлющим, потому как и мои чувства к ним тоже всеобъемлющи.

– Наглый пьяный щенок!

Священник развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

За столами воцарилась тишина, но ее вскоре нарушил заразительный смех Маргарет Картланд:

– Браво, милорд! Пусть церковники занимаются своими делами, а мирские оставят нам. В жизни не слышала лучшей перепалки из-за каких-то двух козырей. Чем он вас так огорчил? Ренонсом?

Росс сел за стол для игры в фараон напротив Маргарет и так на нее зыркнул, что даже она присмирела.

– Сдавайте, – сказал он.

Маргарет дерзким взглядом обвела комнату:

– Мистер Фрэнсис, присоединяйтесь к вашему кузену! Ставьте на даму пик, она нуждается в поддержке, а мы все сегодня должны быть патриотами.

Фрэнсис выдержал ее взгляд:

– Благодарю. Я научен горьким опытом и никогда не ставлю на дам. Здесь душно. Пойду подышу воздухом.

В танцевальном зале заиграли третий менуэт, а в комнате отдыха Верити наконец-то удалось уговорить Блейми уйти. Она пошла на этот шаг, потому что рассчитывала сама переговорить с Фрэнсисом в ближайшую неделю. И несколько неосмотрительно (возможно, из желания продемонстрировать Эндрю свою преданность) двинулась вместе с ним вдоль стены танцевального зала, старательно обойдя игорную комнату, пока они не оказались возле парадного входа. Лакей открыл для них двери. Верити и капитан Блейми вышли. С улицы по ступеням навстречу им поднимался Фрэнсис.