Гирланд вернулся в номер уже за полночь. Вечер удался на славу. Ресторан был уютным, еда вкусной, а Джиллиан и Рознольд оказались превосходными собеседниками. Если бы не Дори и его мрачное задание, Гирланд просто наслаждался бы часами, проведенными в их обществе. Тяготила только проклятая мысль, что шермановские десять тысяч надо отработать.

Но все равно после отличной пищи, сдобренной немецким вином, он не стал утруждать себя раздумьями о том, как забыть эти гнусные фильмы. Завтра они втроем отправятся в замок графа. В течение пяти дней обязательно выпадет возможность поговорить с Джиллиан наедине.

Приняв душ и забравшись под одеяло, Гирланд потянулся за сигаретой и закурил. Джиллиан ему понравилась. Девушка была элегантна, игрива и чертовски привлекательна. С трудом верилось, что это она бесстыдно красовалась перед камерой.

Рознольд тоже очень приятен. Что с того, что он зарабатывает деньги на порнографии? В конце концов, он никого не убивает и не грабит. И не заставляет покупать свои фильмы силой… Бизнес есть бизнес. Главное – человек, а не род его занятий.

Гирланд бросил окурок в пепельницу и только собрался погрузиться в сон, как зазвонил телефон.

– Слушаю.

– Это я.

Он узнал хрипловатый голос Джиллиан и мгновенно очнулся:

– Чего ты хочешь?

– Я одинока.

– Забавное совпадение. Я тоже.

– Может, скоротаем одиночество вместе?

– Тогда мы не будем одиноки, не правда ли? Двое людей не могут быть одинокими вместе.

– Некоторым это удается.

Наступила долгая пауза. Гирланд смотрел в потолок и лихорадочно соображал.

– Я в 462-м номере. В конце коридора, – сказала девушка.

– Ну и как там, в конце коридора?

Джилли хихикнула:

– Это приглашение, дурачок, а не урок топографии.

Гирланд решил, что предложение неблагоразумное. Джилли – собственность Рознольда. Ему не хотелось вторгаться в чужие владения. Он не любил нарушать правила.

– Слишком далеко, – твердо заявил Гирланд. – Спи.

И положил трубку.

Ему не пришлось долго ждать продолжения. Дверь еле слышно скрипнула, и в комнату проскользнула Джилли. В короткой ночной рубашке, прикрытой халатиком, она выглядела очень привлекательно.

– Привет, – улыбаясь, сказал Гирланд. – Ты все еще одинока?

Девушка подошла к постели и уставилась на него:

– Свинья! Получив приглашение, ты должен мчаться ко мне!

– Я же посоветовал тебе спать, – напомнил ей Гирланд. – Но раз ты не хочешь спать и я не хочу спать, то забирайся скорее сюда, пока не простудилась.

Он откинул одеяло и подвинулся, освобождая место.

– Если ты воображаешь, что я намерена с тобой спать, то сильно ошибаешься! Я пришла сказать тебе, что ты свинья!

Гирланд опустил одеяло на место:

– Я все понял, свинья так свинья… Спокойной ночи.

Он потянулся к ночнику и выключил свет. Комната погрузилась во тьму.

– Включи свет! – приказала Джилли. – Как я выберусь?

– Как хочешь. Я сплю, – отозвался Гирланд из темноты. – Утром увидимся.

Пробираясь на ощупь, девушка приблизилась к постели, и Гирланд, ухмыляясь, снова откинул одеяло. Послышался шорох падающей на пол одежды.

– Ненавижу тебя, – проговорила Джилли. – Но раз я здесь, то уж останусь.

– Еще бы! Так противно тащиться по этому длинному коридору…

Гирланд потянулся, обвил руками ее обнаженное тело, привлек к себе.

Какое-то время она спокойно лежала сверху, расстегивая на нем пуговицы пижамы. Его руки двинулись вниз по ее спине и сжали упругие ягодицы. Она издала протяжный экстатический вздох и впилась губами в его рот.

За свою бурную пеструю жизнь Гирланд познал немало женщин, и акт любви во многом стал для него вопросом опыта. Но позже, когда они отдыхали бок о бок, с трудом переводя дыхание, он не мог вспомнить более приятного и истощающего эпизода.

Лунный свет пробивался сквозь щели в занавесях, высвечивая паркет. Из бара едва слышно доносились звуки музыки.

Джилли тронула рукой его подбородок и вздохнула:

– Я предполагала, что ты будешь хорош, но такого не могла себе даже представить…

– Спи, – шепнул ей Гирланд. – Без послесловий.

Она свернулась клубочком на его груди, ее ноги сплелись с его ногами, теплое дыхание овевало его шею.

Они заснули.

Гирланда разбудили просачивающиеся сквозь занавеси солнечные лучи. Он с трудом разлепил веки. Рядом лежала Джиллиан, прекрасная в своей наготе. Она тихо дышала, нежно-розовые груди купались в ласковом свете.

Гирланд опустил руку на ее крутое бедро. Девушка пробормотала что-то и, не открывая глаз, обвила его рукой.

Эта сонливая близость была менее страстной и яростной, но зато более мягкой и удовлетворяющей. Раз она вскрикнула, задрожав всем телом, и расслабилась, учащенно дыша. Они снова заснули.

Еще позже Гирланд окончательно проснулся, поднял голову и взглянул на часы. Было уже двадцать минут десятого. Он осторожно растолкал Джилли:

– Тебе пора возвращаться. Уже больше девяти.

– Ну и что? – сонно промурлыкала девушка, потягиваясь всем телом. – Поцелуй меня.

Но Гирланд не желал рисковать. Он понятия не имел, когда встает Рознольд, и опасался, что тот найдет спальню Джилли пустой.

Гирланд выскользнул из постели и прошлепал в ванную. Перед тем как включить душ, крикнул:

– Эй, вставай! Увидимся через час!

Когда через полчаса, побрившись, он вернулся в комнату, девушки уже не было. Гирланд чувствовал себя превосходно. Он оделся, заказал джем и кофе и, широко распахнув окно, долго созерцал суету людской толпы на улице, дыша свежим майским воздухом.

В скромной гостинице напротив Маликов, постучав, вошел в комнату Лабре. Ви, совсем голая, если не считать панталон, красилась перед маленьким зеркалом. Лабре натягивал брюки.

– Врываются тут! – зло бросила девушка, схватив шаль и заворачиваясь в нее. – Вы совсем невоспитанны!

Маликов пропустил замечание мимо ушей. Он кинул на постель ее паспорт и знаком приказал Лабре выйти в коридор.

– Сейчас у меня нет для вас дела. Возвращайтесь вдвоем в Париж. – Маликов достал из поношенного бумажника несколько сотенных билетов и вручил их Лабре. – Я доволен твоей работой. Доложишь Ковскому. Скажешь, что я слежу за Гирландом. И больше ни звука. Понял?

Лабре кивнул. Он был рад, что может забрать Ви в Париж. Ночь, проведенная с ней, оставила его без сил.

– А она? – спросил Лабре.

– Скажи ей, что в будущем она будет работать на нас. Дай ей немного денег. Здесь хватит на вас обоих.

Маликов оставил Лабре и спустился к Линцу, сидевшему за столиком на веранде.

– Ты нас выписал?

– Да… Можем ехать.

– Я избавился от этих двоих, – сказал Маликов. – Они выполнили свою задачу. Теперь пусть проваливают.

– Итак, что мы будем делать? – спросил Линц.

– Трое наших едут в имение фон Гольца, которое, между прочим, принадлежит Радницу, – произнес Маликов, прикуривая. – Мы следуем за ними. Все кусочки мозаики наконец-то сложились. Я узнал, что девушка – Джиллиан Шерман, дочь будущего президента Соединенных Штатов Америки. Она живет с Пьером Рознольдом, специализирующимся на порнографических фильмах. Девица абсолютно аморальная, без всяких нравственных устоев, наверняка снялась в фильме. Известно, что Шерман на встречу с Дори принес кинопроектор. Сдается мне, Джиллиан шантажирует своего отца. На сцену всплывает Герман Радниц. Он намерен получить большой контракт, если Шерман станет президентом. В его интересах положить конец этому шантажу. Девушка, Рознольд и Гирланд приглашены в имение Радница… Зачем? Можно не сомневаться, что там им перережут глотки.

– А мы против?

– Да, по причинам, которые я не намерен с тобой обсуждать, мы против, – спокойно сказал Маликов, сделав глоток пива.

Полчаса спустя из гостиницы вышли Ви и Лабре и направились к станции.

– Смазливая девчонка, – заметил Линц, провожая Ви жадным взглядом.

– Шлюха, – равнодушно обронил Маликов. – Но может пригодиться.

– Ага… – Линц было рассмеялся, однако тут же замолчал, заметив, как Маликов нахмурил брови.

Ровно в полдень к отелю «Альпенхоф» подъехал белый «мерседес». Из него вылез толстый коротышка в зеленой ливрее и исчез в вестибюле. Через несколько минут он появился вместе с Джиллиан, Рознольдом и Гирландом. Двое служащих отеля несли их вещи.

Маликов насторожился.

– Прошу вас следовать за мной, – громко сказал коротышка.

– Я хочу ехать в «мерседесе»! – заявила Джилли Рознольду. – А ты поезжай сам… Хорошо?

– Нет! – резко оборвал ее Рознольд. – Поедешь со мной!

Делая вид, что не слышит, Гирланд сел в свой «мерседес» и, не дожидаясь, чем кончится спор, тронулся вслед за белой машиной.

Видя, что он уехал, Джилли состроила гримасу и надула губы.

– Как я понимаю, ты переспала с этим парнем? – спросил Рознольд.

Джилли внимательно посмотрела на него и покачала головой:

– Если я и пересплю с кем-нибудь, то с графом… у него есть деньги.

Рознольд сел в «ТР-4» и завел двигатель:

– Брось эти шутки, а то мне скоро надоест!

– Ой-ой-ой! – садясь рядом, передразнила Джиллиан.

Рознольд огрызнулся, и они поехали по главной улице вслед за Гирландом.

Граф Ганс фон Гольц восседал в высоком кресле напротив Лю Силка, устроившегося на обитом кожей диване. Они находились в приемном зале замка – огромном помещении с арочным потолком. Большое окно выходило в великолепный сад. За садом начинался лес.

Фон Гольц приходился племянником Герману Радницу. Если бы не дядюшка, он отбывал бы сейчас пожизненное заключение за изнасилование и убийство. Шестнадцатилетним юношей он жил с родителями в поместье восточнее Гамбурга. Как-то раз на опушке леса ему встретилась девушка – австрийская студентка. Она путешествовала во время каникул. Девушка спросила у него дорогу на Гамбург. Вокруг никого не было, и юный граф решил воспользоваться удобным случаем. Увы, его «пассы» отклика не нашли. Он не привык, чтобы ему отказывали. Они начали отчаянно бороться, и после зверского изнасилования юнец задушил девушку. Спрятав тело в папоротнике, он вернулся домой и рассказал обо всем отцу. Один из слуг, ненавидевший своих хозяев, услышал крики несчастной жертвы и прибежал на место происшествия минут через пять после того, как его покинул граф. Рядом с трупом он подобрал часы фон Гольца, слетевшие с запястья юноши.

В эти дни Герман Радниц гостил у своей сестры, матери юного насильника. Старый граф, потрясенный поступком отпрыска, обратился за помощью к могущественному родственнику. Радниц посоветовал ничего не предпринимать: тело девушки рано или поздно обнаружат, но все члены семьи подтвердят, что юный фон Гольц целый день провел дома. Они не приняли в расчет слугу. Когда прибыли полицейские, слуга предъявил им часы графа, и юношу арестовали. Пытаясь объяснить царапины на лице и руках, бледный и трясущийся, он сказал, что дразнил кота, но полицию это не удовлетворило.

Тогда за дело взялся Радниц. Получив солидную сумму денег, слуга признался, что недолюбливал юного графа и выдумал эту историю, а часы нашел совсем в другом месте. Радниц побеседовал с начальником полиции, вынашивавшим честолюбивые политические замыслы, за обещанную помощь тот согласился замять дело. Юный фон Гольц испытывал глубокую благодарность к дядюшке за чудесное спасение. А через год при бомбежке поместья погибли его родители. После освобождения графа из плена (он служил в немецкой армии) Радниц предложил ему место управляющего своим богатейшим имением в Баварии с соответствующим вознаграждением. Фон Гольц с радостью ухватился за предложение, и вот уже четверть века покорно и без лишних вопросов выполнял приказы дядюшки, втайне мечтая, что со временем прекрасное имение перейдет в его собственность.

Накануне он получил от Радница письменные инструкции.

«Необходимо, – писал Радниц, – достать фильмы любой ценой, любыми методами. Я посылаю Лю Силка, который возьмет на себя хлопоты о девушке».

– Я упростил вашу задачу, – произнес фон Гольц, пригубив из бокала шампанского. – Они скоро приедут. Оказавшись здесь, выехать они уже не смогут. Я возьму фильмы, остальное – ваше дело.

Силк кивнул:

– Хорошо. Но вы понимаете, что их будут искать? Тем более в отеле знают, куда они поехали… Три человека не могут раствориться в воздухе.

Фон Гольц пожал плечами:

– Это ваша забота. Мое дело – заполучить фильмы.

Силк улыбнулся и встал:

– Превосходное упражнение для ума!

Он вышел из зала и медленно поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Пройдя по длинному коридору, стены которого были украшены средневековым оружием, он вошел в свою комнату, запер дверь, сел у окна и, закурив сигарету, слепо уставился вниз на дорогу, поджидая прибытия гостей.

Высокие железные ворота отворились и пропустили вереницу машин. Зоркие глаза Гирланда заметили на решетке геральдический знак: темный вензель инициалов «ГР». Почему не «ГФГ»? – подумал Гирланд. Ему было немного не по себе, когда он следовал за белым «мерседесом» по широкому проезду, окруженному с двух сторон могучими деревьями. Он не мог объяснить это чувство, но сумрак нависших ветвей, заслонявших солнечный свет, и стены поместья, обнесенные колючей проволокой, производили впечатление захлопывающейся ловушки. Гирланд твердил себе, что это чепуха, но не мог избавиться от этого ощущения.

Они проехали километров пять, когда внезапно мрачный лес кончился и под изумительно ярким безоблачным небом зазеленели луга, заискрились всеми цветами радуги веселые струи фонтанов, запестрели тюльпаны и нарциссы. И на этом восхитительном фоне неприступной скалой высился замок: внушительное здание с балконами и башнями, украшенное бюстами, статуями и изваяниями, с широким арочным въездом, где запросто могли развернуться два грузовика.

Джилли выскочила из машины.

– Только посмотри! – простонала она, обращаясь к Гирланду. – Это самый большой и красивый дом, который я когда-либо видела!

К ним подошел Рознольд. Он остановился, глядя на здание и в изумлении качая головой.

Огромные двустворчатые двери распахнулись, и появился фон Гольц, жестом предлагая подняться по мраморной лестнице.

– Приветствую вас, – произнес он, широко улыбаясь.

Пока слуги в ливреях разбирали багаж, гости поднялись наверх.

– Какая прелесть! – воскликнула Джилли. – Вы в самом деле живете один? Здесь, должно быть, не меньше полусотни комнат…

Фон Гольц рассмеялся. Ему явно льстило ее восхищение.

– С вашего разрешения, сто пятьдесят пять комнат, если быть точным, – сказал он. – Абсурд, конечно, анахронизм… Но я люблю этот дом.

Гирланд осматривал мебель: на каждом кресле виднелся вензель «ГР».

– Фриц покажет вам ваши комнаты, – продолжал фон Гольц, махнув в сторону толстого коротышки в ливрее. – Вы, конечно, хотели бы сперва привести себя в порядок, а через полчаса перекусим. Я размещу вас на втором этаже. – Он засмеялся. – Здесь легко заблудиться.

Минут через двадцать в колоссальную спальню Гирланда, с огромной постелью и замечательным видом на сад и отдаленный лес, вошла Джилли. На ней было простое белое платье и нитка крупных голубых бус вокруг загорелой шеи.

– Разве не чудесно? – заметила девушка, подходя к открытому окну. – Взгляни на постель… Она прямо создана для любви…

– Все зависит от тех, кто ее занимает.

– Моя дверь рядом. – Джилли понизила голос. – Сегодня ночью я буду у тебя.

Гирланд поднял брови:

– Что-то не припомню приглашения.

Она хихикнула:

– Меня не обманешь, Казанова. Я знаю, ты хочешь меня. Ты хочешь меня и сейчас… В общем, я приду.

– Вот как? – Гирланд придирчиво оглядел ее: она была желанна. – Так и быть. Где Рознольд?

– В своей комнате. Пойдем вниз, я голодна.

На пороге Джилли остановилась, посмотрела на Гирланда и сказала:

– Поцелуй меня.

Едва она очутилась в его объятиях, как в дверь постучали. Они отпрянули друг от друга, и Гирланд пригласил войти. В коридоре стоял Рознольд.

– А я-то думаю, где вы, – произнес он, подозрительно переводя взгляд с Гирланда на Джилли.

– Мы здесь. Я любовалась его комнатой… Ты только посмотри! – невинно всплеснула руками девушка.

Рознольд заглянул в комнату и кивнул:

– Все это просто фантастика. Во сколько же обходится содержание такого дворца?

Сзади раздалось вежливое покашливание, и они заметили Фрица.

– Кушать подано.

Ланч был безупречен. Стол был накрыт в огромном помещении, способном без труда вместить не менее двух сотен людей. За каждым стулом стоял слуга в зеленой с золотом ливрее. Начали с икры и охлажденной водки, затем последовала утка в винном соусе и «Шато Озон» 1949 года. На десерт подали клубнику в шампанском и золотистый сотерн.

Во время еды граф развлекал гостей приятной болтовней, не обделяя никого вниманием.

Гирланд обратил внимание на то, что столовое серебро также было помечено инициалами «ГР».

Переходя из обеденного зала в гостиную, он поинтересовался:

– Кто такой «ГР»?

Фон Гольц кинул на него пронзительный взгляд, затем улыбнулся:

– Вы заметили вензель? Дело в том, что имение принадлежит моему дяде.

– Отменно приготовлено, граф, – сказал Рознольд, развалившись в кресле. – Поздравляю. Ваш повар достиг уровня моей страны, а это большое достижение.

– Он француз, – объяснил фон Гольц.

Наступила пауза, пока слуги сервировали стол для кофе и подавали бренди. Потом граф, сидевший на диване рядом с Джиллиан, посмотрел прямо на Гирланда:

– Кстати, о дяде. Мне кажется, вы с ним встречались.

Гирланд закурил сигарету и, внешне оставаясь безучастным, насторожился. Ему не нравилось выражение лица фон Гольца.

– Разве?

– Да. Его имя Герман Радниц.

Улыбка Гирланда оставалась вежливой и непринужденной. «Итак, мы в западне», – подумал он.

– Конечно. Однажды я с ним работал. Как он поживает?

– Спасибо, прекрасно.

– Он не собирается навестить вас, пока мы здесь?

– Нет. – Фон Гольц положил ногу на ногу и пригубил кофе, задумчиво глядя на Гирланда. – Пожалуй, не стоит зря тратить время. Вы отдаете себе отчет, что попали в ловушку?

Гирланд поднес к губам бокал бренди.

– Если за вашим приглашением стоит Радниц, всякое может случиться, – небрежно бросил он.

Джилли слушала с озадаченным выражением.

– Мы не можем разделить шутку? – спросила она. – Я не понимаю, о чем идет речь.

– Безусловно. – Гирланд вытянул вперед длинные ноги. – Дядюшка нашего уважаемого хозяина – один из самых богатых людей в мире. И один из самых гнусных. Не будь он так богат, давно сидел бы в тюрьме. Его настоящее имя – Генрих Кунзли. Он нажил себе состояние, поставляя нацистам удобрения и порох. Невинный бизнес, не правда ли? Но за это его снабжали полуфабрикатами: костями, волосами, кожей и жиром замученных в концентрационных лагерях людей. Милый дядюшка графа заложил основы своего состояния, превращая в деньги тела евреев и других жертв войны. – Гирланд улыбнулся. – Все верно, граф?

Ядовитая усмешка обнажила зубы фон Гольца.

– Старая история. Ты настырный и никчемный человек, Гирланд. Но на сей раз твоя карта бита.

Гирланд допил бренди и одобрительно кивнул:

– Мне часто это говорили… Не могу сказать, чтобы меня это сильно волновало.

– Ради бога, что здесь происходит? – с беспокойством воскликнула Джилли.

– Позвольте я объясню, – спокойно проговорил фон Гольц. – Вы шантажируете своего отца. В вашем распоряжении три фильма, которые вы грозитесь передать оппозиции, если он не откажется от участия в выборах. Я хочу получить эти фильмы. Я намерен их получить.

Джилли вскочила. Кровь на мгновение прилила к ее лицу, затем отхлынула. Ее глаза яростно сверкали.

– Вы не получите их! – закричала она. – Пьер! Уедем отсюда! Ни секунды больше!..

Рознольд не сводил глаз с фон Гольца, спокойного и улыбающегося, и по его спине поползли мурашки. Он взглянул на Джилли:

– Молчи! Не видишь, дура, нас поймали?!

– Поймали? Что он, за решетку меня посадил?.. Тогда я уеду одна!

Джилли бросилась из комнаты в холл. Большие входные двери были заперты. Она повисла на запорах, а шестеро слуг с каменными лицами бесстрастно взирали на нее. Запоры не поддавались, и с криком отчаяния Джилли повернула обратно, пронеслась мимо троих мужчин и выскочила на веранду.

У ступеней стоял красный «ТР-4». С возгласом облегчения она пересекла веранду, намереваясь спуститься по мраморным ступеням. И остановилась как вкопанная. Внизу поджидали две громадные немецкие овчарки, поблескивая влажными клыками. Девушка, словно загипнотизированная, уставилась на собак, а те, рыча и скалясь, начали медленно подниматься по лестнице. Нервы Джиллиан не выдержали. Она повернулась и вбежала в гостиную:

– Эти собаки…

Фон Гольц рассмеялся.

– Присаживайтесь, – предложил он. – Убежать невозможно. Да эти собаки разорвут вас на кусочки. Где фильмы?

Джилли смотрела на него, белая от страха, но в глазах ее сверкал гнев.

– Вы их не получите! – Она повернулась к Рознольду. – Сделай что-нибудь! Скажи им… Не сиди же как истукан!

– Я тебя предупреждал. – Рознольд был бледен. – С меня довольно.

Гирланд внимательно слушал. На время о нем забыли: девушка, Рознольд и фон Гольц разбирались между собой.

– Он не может заставить нас отдать их! – закричала Джилли, сжав кулаки. – Не может!

– Вы ошибаетесь. – От скучных повторов фон Гольц начал раздражаться. – Когда я чего-нибудь хочу, то всегда добиваюсь своего. Хотите, чтобы я продемонстрировал свои возможности?

– Катитесь к черту! – закричала на него Джилли. – Если вы нас не выпустите, я… я позову полицию!

Фон Гольц смотрел на нее, как на малого ребенка:

– Вы очень юны и очень глупы. Любопытно, как это вам удастся?

Джилли в отчаянии подбежала к Гирланду:

– Ты не собираешься ничего предпринять? А еще считаешь себя мужчиной… Увези меня отсюда!

– У графа на руках все козыри, – спокойно произнес Гирланд. – Против таких карт я пас. Отдай ему фильмы.

Она смерила его презрительным взглядом и повернулась к фон Гольцу:

– Вы их не получите! Понимаете? Не получите!

Граф небрежно отмахнулся от нее. Он не сводил взгляда с Рознольда, и в его глазах сверкал еле сдерживаемый гнев.

– Вы понимаете, конечно, что у меня есть способы убедить вас, – процедил он. – Но к чему осложнения?.. Где фильмы?

Рознольд облизал пересохшие губы.

– Если ты скажешь, я тебя убью! – завизжала Джилли. – Он не сможет заставить нас…

Фон Гольц вскочил с кресла и наотмашь ударил девушку по лицу тыльной стороной ладони. Она пошатнулась, навалилась на столик и упала.

Гирланд уставился на свои руки, отлично сознавая: сделай он сейчас малейшее движение, и комната наполнится графскими слугами.

Рознольд привстал, глядя на Джилли, рыдающую на полу.

– Простите, – невозмутимо произнес фон Гольц. – Я хотел избежать подобных неприятностей, но глупая девчонка ровным счетом ничего не понимает. – Он помолчал. – Где фильмы?

– В моем банке в Париже, – выговорил Рознольд.

– Вонючий трус! – крикнула Джилли, поднимаясь. – Как ты мог ему сказать?!

Она бросилась через комнату к Рознольду, но Гирланд вскочил с кресла, задержал ее и резко повернул к себе.

– Играй спокойно, детка, – сказал он мягко. – Не увлекайся. Нельзя же все время выигрывать.

Джилли посмотрела на него в упор невидящими глазами, потом вырвалась и, пошатываясь, добрела до дивана.

Гирланд присел на подлокотник кресла, достал пачку сигарет и закурил.

– Вы напишете в банк, мистер Рознольд, – не терпящим возражения тоном сказал фон Гольц, – и попросите передать фильмы подателю сего письма. – Он указал на письменный стол в углу комнаты. – Здесь бумага и конверты. Как только мой человек вернется из Парижа, вы все трое будете свободны.

Рознольд поколебался, затем встал и прошел к столу. Он черкнул несколько строк, надписал конверт и передал письмо графу.

– Превосходно. Благодарю за помощь. – Фон Гольц поднялся. – Через пару дней вы сможете уехать. Ну а пока, пожалуйста, развлекайтесь. Я бы посоветовал вам не выходить на веранду, собаки очень злые. Зато милости прошу в плавательный бассейн на заднем дворике. Есть бильярдная. Словом, чувствуйте себя как дома. Увидимся за обедом. Если что-нибудь понадобится, обращайтесь к Фрицу.

Граф удовлетворенно улыбнулся и покинул зал.

Гирланд встал.

– После такого ланча, я полагаю, недурно вздремнуть. – Он взглянул на Джилли. – Возможно, мы встретимся попозже в бассейне.

С этими словами он вышел в холл, подчеркнуто внимательно осмотрел слуг с каменными лицами и, насвистывая сквозь зубы, стал подниматься в свою комнату.

Двадцатиметровый бассейн с высокими бортиками нежился в лучах вечернего солнца. Вокруг стояли шезлонги, лежаки, столики под зонтиками.

Гирланд нырнул, перевернулся на спину и расслабился, глядя в голубое небо. Через несколько минут появилась Джиллиан в белом бикини. Она прыгнула в воду и поплыла стремительным кролем. Гирланд смотрел, как она домчалась до края бассейна, оттолкнулась и повернула обратно. Плавала она хорошо, почти профессионально. Немного погодя девушка вылезла из бассейна и села на край бортика, свесив ноги в воду.

Гирланд лениво подплыл к ней, замер на месте в вертикальном положении, еле шевеля руками.

– Хочешь охладиться? – спросил он с легкой усмешкой.

– Ах, оставь! – раздраженно бросила Джилли. – Совсем не смешно. Что с нами будет?

Гирланд дернул ее за колени, и она с плеском упала. Его рука подхватила ее, придерживая голову над водой.

– За нами наблюдают, – сообщил Гирланд. – Мужчина в крайнем окне на третьем этаже.

– Кто он?

– Знаю не больше твоего. Давай позагораем. Не повышай голоса и сохраняй спокойствие. Помни: за нами следят.

Они вылезли из воды и растянулись на лежаках.

Появился услужливый Фриц с сигаретами и зажигалкой и предложил выпить. Джилли покачала головой, но от сигареты не отказалась. Гирланд знаком отослал Фрица, а когда тот исчез, сказал:

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что мы влипли?

Джилли закурила и повернулась на бок, чтобы видеть Гирланда.

– Странное дело… Ты-то здесь при чем?

– Твой отец нанял меня, чтобы добыть фильмы, – мягко объяснил Гирланд. Он лежал на спине, глядя в высокое небо. – Признаться, противно думать, что такая девушка, как ты, могла заниматься подобной гадостью.

– Ты хочешь сказать, что работаешь на папу?!

Джилли привстала, затем, взяв себя в руки, снова улеглась на лежаке.

– Именно это я и хочу сказать. Я работаю на любого, кто хорошо платит, – невозмутимо произнес Гирланд. – Мне не нравится твой отец. Мне не нравишься ты. Но работа есть работа…

– Я тебе не нравлюсь? – Джилли уставилась на него. – Прошлой ночью это было незаметно!

– Когда женщина приходит в мою спальню и бросается мне на шею – особенно если она хорошо сложена, – я редко отказываю. Но это не значит, что она мне нравится и что вообще заслуживает моего внимания.

– Вот как? Почему же я тебе не нравлюсь?

– Потому что ты шантажистка. – Гирланд выпустил дым через нос, глядя на тлеющий кончик сигареты. – Я всегда недолюбливал шантажистов.

Джилли продолжала спокойно лежать, но лицо ее побелело, а губы сжались в упрямую тонкую линию:

– Хорошо, я шантажистка. Но как иначе я могу остановить отца? Плевать мне на себя… Лишь бы он не сделался президентом! Я употребила свое единственное оружие.

Гирланд повернулся к ней:

– Скажи, почему ты хочешь ему помешать?

– Скажу. Потому что он не годится для высоких постов. Потому что он слаб, тщеславен и глуп. Потому что он и моя мать любой ценой рвутся к власти.

– Это твоя точка зрения… Ты ведь заодно с Рознольдом?

– А почему бы и нет?

– Старая история, Джилл. «Лучше быть большой рыбой в маленьком пруду…» Если бы Рознольд и его организация не заинтересовались тобой, тебе и в голову не пришло бы все это затеять. Разве не потому, что организация сделала тебя важной персоной, ты начала шантажировать отца?

– Если тебе хочется так думать… Мне все равно! Причин много. Он разбил мою жизнь, и теперь я собираюсь с ним сквитаться!

– Ты уверена, что он разбил твою жизнь? – спросил Гирланд. – Может, ты сама виновата?

– Только не учи меня уму-разуму! – вспылила Джилли. – Если хочешь знать, мне было противно сниматься в этих мерзких фильмах, но Пьер обещал, что тогда отец не сможет стать президентом, и я согласилась.

– А, брось! – нетерпеливо оборвал Гирланд. – Не верю. Джилли, взгляни правде в глаза. С тебя пылинки сдувают, потому что ты нужна. А если бы не Рознольд и его люди, тебе было бы плевать, станет твой отец президентом или нет.

– О боже! Я ненавижу тебя! – застонала Джилли. – Все, что ты сказал, – гнусная ложь! – Она села и, склонившись над ним, яростно продолжала: – Что с того, если этот граф получит фильмы? Я вернусь в Париж и сделаю другие!

– Вернешься в Париж? – Гирланд отшвырнул окурок. – Ты думаешь, что вернешься в Париж?

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами:

– Конечно же я вернусь в Париж! Что ты имеешь в виду?

– Нет, ты все-таки дура, – констатировал Гирланд, любуясь проплывающими по небу облаками. – Когда фильмы будут у фон Гольца, он позаботится, чтобы мы остались здесь навсегда.

Джилли сперва не поняла, потом лицо ее дрогнуло.

– Нет! Невозможно! Он не пойдет на это. Он сказал, что, как только получит фильмы, мы будем свободны. А как только я вернусь в Париж, я сделаю еще!

– Вся штука в том, что ты не вернешься в Париж.

– Неужели…

– Конечно. Твой милый красавчик-граф избавится от нас навсегда, как только сюда доставят фильмы. – Гирланд приподнял голову и, щурясь, посмотрел на бесконечные луга и темнеющий вдали лес. – Здесь много чудесных мест для захоронения.

– Ты хочешь сказать, что он убьет нас? Не верю!

– Если он хоть немного похож на своего очаровательного дядюшку – а я уверен в этом, – то не станет колебаться. Как не колеблясь раздавил бы муху.

– Но нельзя же так просто убить трех человек… – В ее голосе появилась хрипотца, в глазах застыло смятение. – В отеле знают, что мы здесь. Если мы не объявимся, нас начнут искать. Полиция… Он не посмеет!

– Перед тем как направиться к бассейну, я видел кое-что любопытное из окна своей спальни, – сказал Гирланд, опустив голову на топчан. – Один из слуг фон Гольца уехал на вашем «ТР-4», а другой забрал мой «мерседес». Судя по всему, машины куда-нибудь подбросят. Да, естественно, полиция визит сюда нанесет, но фон Гольц – важная шишка. Он сообщит, что мы погостили у него денек и отбыли в Париж. Вряд ли полиция станет перекапывать каждый метр огромного поместья в надежде обнаружить наши тела, не правда ли?

Джилли передернуло:

– Я не могу в это поверить… Ты пытаешься запугать меня! Ты меня ненавидишь!

Гирланд пожал плечами:

– Ошибаешься, Джилли. Ты просто взбалмошная девчонка… Послушай. Человек графа попадет в Париж около десяти вечера. Завтра утром он получит фильмы и вернется в Мюнхен двухчасовым рейсом, а сюда приедет примерно к шести. До этого времени мы должны придумать, как выбраться отсюда живыми.

– Неужели граф в самом деле убьет нас, получив фильмы?

Гирланд встал и набросил на плечи полотенце.

– Ты поступила бы иначе на его месте?

Джилли посмотрела на простирающиеся вдали луга и заметила на краю леса двух громадных немецких овчарок. Они лежали неподвижно, опустив головы на лапы, и наблюдали за ней. Охваченная внезапным приступом страха, девушка вскочила, подобрала свое полотенце и побежала за Гирландом.

За окном третьего этажа Лю Силк стряхнул пепел с сигареты, взял со стола винтовку 22-го калибра с телескопическим прицелом и взвесил оружие в опытных руках. Подойдя к открытому окну, он вскинул винтовку к плечу; линии прицела пересеклись на голове одной из овчарок. Силк отрегулировал резкость и, удовлетворенно хмыкнув, отложил винтовку.

В комнату вошел фон Гольц.

– Машины сейчас отгонят, – сообщил он, закрыв за собой дверь. – Значит, решили: ликвидируем их здесь?

– Где же еще? – Силк сжал в тонких губах сигарету. – Куда уберем тела?

– Мы регулярно сжигаем мусор в лесу на свалке. Утренние отбросы все скроют.

– Слугам можно доверять?

Фон Гольц замялся:

– Полагаю, да.

Силк повернул к собеседнику зрячий глаз:

– Дело ваше… Если уверены, тогда все в порядке.

Граф принялся нервно мерить комнату шагами.

– Как вы собираетесь это сделать? – спросил он наконец.

– Немного попрактикуюсь в стрельбе… Всегда полезно. – Силк подошел к винтовке и поднял ее. – Отличное оружие! Приглашайте гостей на луг, и я подстрелю их, как кроликов.

Фон Гольц поежился:

– Берегитесь Гирланда.

– Он будет первым, – ухмыльнувшись, сказал Силк и положил винтовку на стол.

Войдя в комнату, Гирланд тут же инстинктивно почувствовал, что в его отсутствие здесь кто-то побывал. Заперев дверь, он подошел к чемодану и вытряс содержимое на постель. Чемодан явно обыскивал непрофессионал. Гирланд нажал на маленькую пружинку, спрятанную под подкладкой, и на дне открылся тайник с оружием. Там лежали восьмизарядный вальтер, обоюдоострый кинжал и граната со слезоточивым газом. Гирланд любил хорошую экипировку.

Довольный тем, что тайник не раскрыт, он задвинул фальшивую стенку и сложил вещи в чемодан. Затем скинул с себя мокрые плавки, вытерся и набросил халат. Выйдя на балкон, он устроился в шезлонге и надолго застыл, куря, размышляя, устремив взгляд в сторону леса.

Солнце опускалось за горизонт, в воздухе повеяло прохладой. Гирланд вернулся в комнату, принял горячий душ и стал одеваться. Он завязывал галстук, когда в дверь ввалилась Джилли с перекошенным лицом и округлившимися от ужаса глазами.

– Ты должен остановить его! – взвизгнула она, схватив Гирланда за руку. – Пьер собирается бежать!

Гирланд отреагировал мгновенно:

– Где он?

– Пытается перелезть со своего балкона на веранду.

Гирланд быстро вышел на балкон и увидел, как Рознольд, вооруженный средневековым боевым топором, который снял со стены в коридоре, спрыгнул вниз.

– Рознольд! Вернись! – закричал Гирланд.

Джилли, выбежавшая на балкон, вторила ему.

– Вернись! – заорал Гирланд, но Рознольд, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, сбежал по лестнице и скрылся в темноте.

Неожиданно на крыше замка зажегся прожектор. Слепящий луч света нашел Рознольда, бегущего через луг, и придал ему гротескно длинную тень. В освещенном круге возникла немецкая овчарка, она двигалась быстро и беззвучно. Рознольд резко повернулся. Топор молнией сверкнул в луче прожектора и с чавкающим звуком опустился на голову взметнувшейся в прыжке собаки. Из темноты появилась вторая овчарка, но Рознольд был наготове. Снова сверкнул топор, и собака, скуля, покатилась по земле.

Джилли вскрикнула. Гирланд в волнении перевесился через перила.

Все еще с окровавленным топором в руке, Рознольд нырнул влево, и на короткое время светящийся луч потерял его, но тут же вновь нащупал. Рознольд бежал через луг к лесу и был метрах в пяти от спасительного укрытия, когда раздался выстрел. Рознольд высоко подпрыгнул, словно подстреленный заяц, и рухнул на траву. Пуля вошла ему в затылок.

– Они убили его! – застонала Джилли, в ужасе глядя на освещенное прожектором тело. – Я говорила! Я предупреждала!

Не обращая на нее внимания, Гирланд молниеносно вбежал в комнату, схватил чемодан и вытряхнул содержимое на постель. Открыв тайник, он достал пистолет и сунул его в карман, потом быстро пошвырял вещи на место.

Джилли ввалилась в комнату, бледная и дрожащая.

– Возьми себя в руки! – зарычал Гирланд. – Где твой паспорт?

Девушка непонимающе уставилась на него:

– Паспорт?

– Где он?

– У меня в комнате.

– Принеси… Живей!

– Они убили Пьера! – Она заломила руки.

Гирланд схватил ее за плечи и грубо встряхнул:

– Принеси паспорт!

Джиллиан в слезах выбежала из комнаты. Когда через минуту Гирланд зашел за ней, она копалась в сумочке. Он вырвал сумочку, убедился, что паспорт на месте, и выволок Джилли в коридор.

– Ни звука.

Он подтолкнул ее вверх по лестнице, огляделся по сторонам и последовал за ней. Поднимаясь, они услышали топот ног. Гирланд перепрыгнул через перила: трое в зеленых ливреях, заглядывая в комнаты, бежали по коридору второго этажа.

Один из слуг выскочил из спальни Гирланда и закричал кому-то внизу:

– Его здесь нет!

По всему зданию раскатился пронзительный звонок, а Гирланд взял Джилли за руку и молча повел по неосвещенному коридору четвертого этажа.