С потными руками и колотящимся сердцем Генри Шерман вручил свой паспорт затянутому в синюю форму чиновнику. Тот взглянул на фотографию, затем на Шермана, сделал отметку в паспорте и вернул его, коротко кивнув: «Мерси, месье».

Шерман прошел через барьер, остановился у щита объявлений и выяснил, что ему надо пройти к стойке номер 10. Взглянул на часы – до отлета двадцать пять минут. Он покрутился у киоска, купил «Нью-Йорк таймс», а когда двинулся дальше, раздался хрип динамиков:

– Рейс АФ-025 на Нью-Йорк откладывается на час. Просим пассажиров пройти в зал ожидания. Ждите объявлений.

Шерман вздрогнул. Это опасно. Чем дольше он торчит в аэропорту, тем больше вероятность, что его узнают.

– Неприятно, не правда ли? Особенно для вас, – прозвучал чей-то тихий голос.

Шерман резко повернулся и оцепенел, увидев невысокого плотного мужчину, неслышно подошедшего сзади.

У него были заплывшие глаза, толстый крючковатый нос и загорелая кожа человека, много путешествующего под открытым небом. Темный английский твидовый костюм безупречного покроя дополняла элегантная черная шляпа с загнутыми полями. Через руку был небрежно перекинут легкий кашемировый плащ. В галстуке сверкал крупный бриллиант, еще один бриллиант, утопленный в тяжелой золотой оправе кольца, сиял на коротком толстом пальце. Рубашка, носовой платок, высовывающийся из нагрудного кармана, ботинки из кожи ящерицы – все было безукоризненно.

Перед Шерманом стоял Герман Радниц, один из самых богатых и могущественных людей на свете, чьи сети оплели весь финансовый мир; смертоносный паук, сидящий в центре своей паутины и повелевающий банкирами, политиками и королями с легкостью шахматиста, передвигающего пешку.

Меньше всего Шерману хотелось встретиться здесь с Радницем, человеком слишком проницательным, чтобы поддаться на уловку.

– Нас не должны видеть вместе, – торопливо сказал Шерман. – Это слишком опасно.

– Но мы поговорим, – произнес Радниц гортанным голосом. – Дверь помещения «А». – Он показал. – Идите вперед.

– Я сейчас…

– У вас нет выбора, – отчеканил Радниц, он помолчал, его глаза, впившиеся в лицо Шермана, превратились в лужицы ледяной воды. – Или вы воображаете, что есть?

Угроза была недвусмысленной. Шерман только кивнул и, тяжело дыша, медленно побрел вперед. Он дошел до двери, помеченной буквой «А», и попал в роскошно обставленную комнату, зарезервированную для ВИП-персон.

Через несколько минут, закрыв дверь на ключ, к нему присоединился Радниц.

– Могу я поинтересоваться, что вы здесь делаете, Шерман? – спросил он со зловещей вежливостью. – Путешествуете по подложному паспорту и носите нелепые накладные усы! Вы с ума сошли?

Шерман расправил плечи. В нем разгорелось желание восстановить свое достоинство, страх перед Радницем отступил на второй план. «В конце концов, – напомнил он себе, – ты же будущий президент Соединенных Штатов Америки! Этот немец не должен забываться!»

– Не понимаю, о чем вы говорите! Если вас это интересует, я прибыл сюда по неотложному личному делу, настолько важному, что мне пришлось прибегнуть к этому камуфляжу.

Радниц сел в кресло, достал из кармана портсигар из тюленьей кожи, выбрал сигару, золотым ножиком отрезал кончик, затем неторопливо прикурил ее. Только убедившись, что сигара горит ровно, он взглянул на Шермана, теперь сидевшего напротив и нервно вытиравшего платком потное лицо.

– Настолько важное, чтобы подвергать опасности исход выборов? – мягко спросил Радниц.

– С вами я это обсуждать не намерен! – отрезал Шерман.

– Мой дорогой Шерман, мне кажется, вы кое-что забываете. – Выражение холода застыло на лице Радница. – Позвольте напомнить, что половина денег – моя… – Он наклонился вперед, глаза засветились сдерживаемым гневом. – Думаете, я потерплю глупое поведение кого-либо, кто должен мне такую сумму? Глупое поведение – это мягко сказано. Вы просто безрассудны, я считаю ваш поступок возмутительным! Если бы кто-нибудь узнал вас, какой-нибудь газетчик, кто угодно… ваши шансы стать президентом превратились бы в ничто, а мои деньги растаяли бы как дым. Я обещал поставить вас во главе государства. Взамен вы обещали мне контракт. И вдруг… нелепый маскарад… в Париже!

Шерман смутился. Они с Радницем действительно заключили сделку. Радниц хотел получить контракт на строительство крупнейшей плотины – величайший и сверхдорогой проект, который обойдется нации в пятьсот миллионов долларов. И Шерман согласился, прекрасно понимая, что без неограниченного влияния и фантастического богатства Радница ему самому ни за что не стать президентом.

Шерман «включил» широкую очаровательную улыбку, завоевавшую для него столько поклонников, но в этой холодной роскошной комнате она не произвела нужного эффекта.

– Послушайте, Радниц, вам незачем волноваться. Вы и не узнали бы о моем приезде, если бы не эта случайная встреча… И никто не узнал бы.

– Случайная? – Гортанный голос резал слух. – Я знал, что вы покинули Нью-Йорк. Знал, что вы в Париже. Я знаю о вашей встрече с Дори из ЦРУ. Вот почему я здесь – за два часа до моего самолета на Рабат. Теперь я желаю знать, зачем вы так рисковали? Я требую ответа!

Шерман задрожал под испепеляющим взглядом маленьких ядовитых глаз.

– Знали?.. – Кровь схлынула с его лица. – Не верю! Не может быть! Каким образом?

Радниц сделал нетерпеливое движение рукой:

– Я рассматриваю вас как важную инвестицию, Шерман. И хорошо плачу агентам за информацию о своих вложениях… Я спрашиваю: почему вы здесь?

Шерман облизал пересохшие губы:

– Я не намерен обсуждать с вами свои личные дела. Они вас не касаются.

Радниц отложил сигару:

– Почему вы обратились к Дори, а не ко мне?

Шерман поколебался и с усилием выдавил:

– Дори – моя единственная надежда. Мы с ним давние друзья. Я имею в виду, настоящие друзья.

Тонкие губы Радница скривились в высокомерной усмешке.

– Итак, меня вы своим другом не считаете?

Шерман посмотрел ему прямо в глаза и медленно покачал головой:

– Нет… Могущественный союзник, но не друг.

– И вы доверились такому дураку, как Дори? – Радниц стряхнул пепел с сигары на густой зеленый ковер. – Вы начинаете беспокоить меня. Теперь я сомневаюсь, обладаете ли вы проницательностью и характером, необходимым для великого президента. – Он наклонился вперед. – Неужели не ясно, что, если вы попали в беду, надо идти не к друзьям? Идите к людям, подобным мне. К людям, которые вложили в вас деньги, которых касаются теперь все ваши неприятности. Итак, что у вас стряслось?

– Дори не дурак! – воскликнул Шерман. – Он взялся за дело и доведет его до конца!

– Спрашиваю еще раз: какая катастрофа повлекла этот безумный поступок? Я имею право знать!

Шерман думал. Возможно, он поступил неверно, приехав в Париж консультироваться с Дори, который смог предложить услуги только весьма сомнительной личности. Возможно, следовало передать все это печальное дело в руки Радница, но Мэри была против. Она боялась и ненавидела этого жирного немца. Сейчас же, не соглашаясь с оценкой Дори, Шерман начал сомневаться, стоило ли ему прислушиваться к советам жены. В конце концов, Радниц кровно заинтересован в нем и тоже располагает сильной агентурой.

Он принял решение.

– Хорошо, я расскажу.

Радниц выслушал повествование о фильмах и письме с угрозами, сидя неподвижно, с прикрытыми глазами, изредка дуя на сигару.

– Теперь вы видите, – заключил Шерман, беспомощно разводя руками. – Я был в отчаянии. Мне казалось, что иного выхода нет… Да, возможно, я поспешил. – Он выдавил из себя слабую улыбку. – Понимаю, мне следовало обратиться к вам.

– Итак, операцией заправляет Гирланд?

Шерман внимательно посмотрел на собеседника:

– Похоже, вы знаете этого человека.

– Однажды я пользовался его услугами – с катастрофическими результатами. Он умен, ловок, опасен… Человек, которому я никогда не доверился бы.

– Дори сказал, что это мой единственный шанс.

– Пожалуй, Дори прав. Гирланд верно служит тому, кто хорошо платит. Он может найти фильмы и вашу дочь… – Радниц насмешливо взглянул на Шермана. – Но что дальше?

– Я уничтожу фильмы, а с Джиллиан не буду спускать глаз.

– Да? Сколько лет вашей дочери?

– Двадцать четыре.

– И как же вы надеетесь держать ее в узде?

– Я буду говорить с ней, убеждать…

Радниц досадливо передернул плечами:

– Что вы знаете о своей дочери, Шерман?

Шерман, нахмурившись, опустил взгляд:

– Она всегда была своенравной, непокорной. Сознаю, что ничего, в сущности, о ней не знаю. Не видел ее три года.

– Мне это известно. Я-то наблюдал за ней, она часть моих вложений… – Радниц переменил позу. – Как вы относитесь к своей дочери?

Шерман пожал плечами:

– Не могу сказать, что питаю к ней теплые чувства. При образе жизни Джиллиан присутствие ее в Белом доме просто невозможно. Совершенно невозможно.

Наступило долгое молчание. Затем Радниц спокойно произнес:

– Представьте, что произошел несчастный случай и вы ее потеряли… Вы были бы сильно огорчены?

Шерман уставился на этого человека, сейчас напоминавшего ему каменного Будду:

– Не понимаю…

– Мы зря тратим время! – Радниц раздраженно повысил голос. – Вы плохо соображаете? Я задал предельно ясный вопрос.

Шерман отвел глаза и опустил голову:

– На самом деле я бы с великим облегчением узнал, что никогда больше ее не увижу. Но зачем мечтать? Надо смириться…

– Да? – Радниц снова стряхнул пепел на ковер. – Пока она жива, она всегда будет тяжким бременем. Предположим, Гирланд достанет фильмы… Ну и что? Джиллиан может сняться еще или устроить другой скандал. Ведь она ненавидит вас и ваше окружение, так же как вам не нравится она и ее образ жизни. Ваша дочь связана с глупейшей мальчишеской организацией «Нет войне». Ее завлек человек по имени Пьер Рознольд, организовавший эту шайку ради собственной выгоды. Он и она решительно против вас как будущего президента. Он – потому что вы за эскалацию войны во Вьетнаме; она – потому что хочет отомстить бездушному отцу. – Радниц замолчал и посмотрел на Шермана. – Вот почему вам следовало немедленно прийти ко мне. Дори, возможно, и найдет вашу дочь, но он не в силах заставить ее молчать. – Ледяные глаза ощупывали лицо Шермана. – В отличие от меня.

Шерман почувствовал выступившую на лбу испарину.

– Я не могу слушать такие слова, – выдавил он. – Уверен, что вы не имеете в виду то, о чем, кажется, говорите.

– Разве есть другое решение? – спросил Радниц. – Ну предположим, найдет Гирланд вашу дочь… Что потом?

Шерман безмолвно облизал губы, глядя вниз, на ковер.

– Вы собираетесь позволить девчонке встать между вами и Белым домом? – продолжал Радниц. – Мало уничтожить фильмы…

С громким щелчком включились динамики:

– Пассажиров рейса АФ-025 на Нью-Йорк просим пройти к стойке номер 10.

Шерман поспешно вскочил.

– Я должен идти, – хрипло произнес он, посмотрел на Радница и быстро отвел взгляд. – Уверен, что могу все оставить на ваше усмотрение.

Но Радниц не собирался на этом ставить точку.

– Я отложу свою поездку, – сказал он. – И буду ждать в гостинице «Георг Пятый». Когда вернетесь домой, позвоните Дори, узнайте, что происходит. Затем сообщите мне. Понятно?

Шерман кивнул и начал бочком пятиться к двери.

– Одну минуту… Насколько я понимаю, вы даете мне разрешение заботиться прежде всего о деле, а не о вашей дочери?

Шерман судорожно сглотнул и вытер лицо платком.

– Я… я должен обсудить это с Мэри. Но если вы считаете, что другого выхода нет… Целиком полагаюсь на вас. Джиллиан всегда была… – Он замолчал, пытаясь скрыть предательскую дрожь в голосе. – Мне пора идти.

– Ну что ж, хорошо. Жду вашего решения. Я поступлю, как вы скажете.

Когда Шерман вышел из комнаты, лицо Радница презрительно скривилось.

Ви сидела на кровати, не в силах справиться с охватившей ее дрожью, и тихонько всхлипывала. В старом кресле лицом к ней, с сигаретой между пожелтевшими от никотина пальцами развалился Лабре. Его глаза за зелеными очками бешено сверкали.

Сперва Ви думала, что Поль шутит, но, осознав, насколько он серьезен, захлебнулась в волне страха. Поль работает на русских!.. Она видела все «джеймс-бондовские» фильмы, обожала Майкла Кейна в шпионских фильмах, с восторгом читала о Филби и Блейке. Шпионы завораживали ее, оставаясь на экранах или в книгах, но теперь Поль говорит, что она сама должна шпионить!

– Не буду! – в отчаянии выкрикнула Ви. – Не собираюсь. Забирай свои вещи и вышвыривайся! Сейчас же… Слышишь? Немедленно!

– А, заткнись! – раздраженно сказал Лабре. – Будешь поступать так, как говорю тебе я. Сама виновата. Оставь ты Гирланда в покое – не оказалась бы замешанной в это дело. Теперь тебе придется быть полезной.

– Гирланд? – Ви в замешательстве плотнее запахнула свою накидку. – А он-то тут при чем?

– Черт побери, ну ты и дура!.. Гирланд такой же агент, как и я, только американский. Вечером у тебя с ним встреча. Нам надо узнать, что он разнюхал, и это сделаешь ты!

– Тогда я не буду с ним встречаться! Шпион? Он шпион? Я не хочу иметь с этим ничего общего! Забирай свои вещи и уматывай!

– Мой босс решил, что ты будешь работать на нас, – отчеканил Лабре. – Он решил, и ты будешь работать на нас. А не то… – Поль замолчал, глядя на девушку сквозь зеленые стекла очков.

Ви вздрогнула. Спокойствие и холодность оказались более эффективными, чем крик. Она привыкла к мужской ярости. Мужчины часто срываются на проституток, и даже сравнительно небольшой опыт научил Ви успокаивать их. Но этот безжалостно тихий голос ужасал ее.

– Не то… что? – спросила она, дрожа всем телом.

– Есть стандартные приемы обращения с женщинами, не пожелавшими сотрудничать. – Лабре пожал плечами. – С женщинами просто. Тебе не убежать и не спрятаться. Рано или поздно, где бы ты ни была, тебя найдут. Тогда одно из двух. К примеру, прогуливаешься ты по улице и вдруг получаешь от безобидного прохожего порцию кислоты в лицо. Гнойное мясо отваливается вслед за фиолетовой кожей, все равно как кожура от апельсина. Это первый способ. Другой – втолкнуть тебя в автомобиль и увезти в какую-нибудь дыру. Потом… Не знаю, что там делают, просто не удосуживался спросить, но у девушек после такого обращения здорово меняется походка. – Лабре сверлил ее взглядом. – Я слышал, девушки все-таки предпочитают кислоту…

Потрясенная Ви смотрела на него с ужасом:

– Не верю! Ты хочешь запугать меня!

Лабре встал:

– Подумай об этом. Шевели своими крошечными мозгами. И пойми: я не пытаюсь тебя запугать. Мне тебя жаль… Сегодня ты пойдешь в ресторан и встретишься с Гирландом. Иначе тебе конец.

Он вышел из мрачной грязной клетушки и, перепрыгивая через три ступеньки, выбежал на улицу.

Гирланд осторожно отворил дверь в приемную Дори и тихо скользнул внутрь. Если он рассчитывал застать хорошенькую секретаршу врасплох, то его ждало разочарование. Она как раз собиралась докладывать что-то своему начальнику и уже была на пороге его кабинета.

– Опять ты? – усмехнулась Мавис и шагнула в кабинет, оставив дверь широко открытой. – Здесь мистер Гирланд, сэр.

– Давайте его сюда! – рыкнул Дори, откладывая ручку и убирая в сторону папки с делами.

Гирланд вошел в комнату и многозначительно подмигнул Мавис. Девушка проигнорировала этот знак внимания.

– Будь добра, соедини меня в виде одолжения с отелем «Альпенхоф» в Гармише, – любезно попросил он.

Мавис вопросительно посмотрела на Дори. Тот кивнул.

– Минуту, – сказала она и, на почтительном расстоянии обогнув Гирланда, удалилась.

– Есть успехи, – бросил Гирланд, подойдя к столу и угостившись одной из сигарет Дори. – Что тебе известно об организации «Нет войне»? – Он присел на подлокотник кресла.

Дори пожал плечами:

– Ничем особенным не выделяется. Насчитывает около пяти тысяч членов, большинство – молодежь. Их штаб находится в полуподвальном клубе на левом берегу Сены. Я бы сказал, что они вполне безобидны. Порой швырнут камень, намалюют что-нибудь на стенах… В общем, развлекаются.

– Джиллиан Шерман – член этой организации. – И Гирланд поведал Дори обо всем, что узнал за день. – Похоже, Рознольд и Джиллиан отправились в Гармиш. Я вылетаю в Мюнхен завтра в семь пятьдесят утра. – Он тщательно затушил окурок в пепельнице. – Девицу я найду. Но что мне делать с ней потом?

– Ты должен заставить ее отдать фильмы и вернуться в Париж. Приведешь ее ко мне. А я отправлю ее домой.

Гирланд вскинул брови:

– Господи, да она с таким же успехом велит мне утопиться!.. Как это я ее заставлю?

Дори раздраженно поморщился:

– Думай, Гирланд, это часть твоей работы. Ну, предложи ей денег… Конечно, в пределах разумного. Шерман не постоит за ценой, когда получит фильмы и дочку.

– А не приходило в его недоразвитый ум, что Джиллиан, возможно, плевать на деньги?

Дори скривился:

– Не следует так отзываться о будущем президенте… Неужели ты не понимаешь, что это национальная трагедия?

Гирланд засмеялся:

– Ну нет, это трагедия Шермана. Американский народ легко найдет себе другого президента. Но мне-то как быть? Просто предположим, что деньги ее не интересуют. Есть же такие люди… как ни странно. Вы разрешаете мне ее похитить?

– Я плачу двадцать тысяч долларов за то, чтобы ты доставил сюда Джиллиан и фильмы.

В дверь постучали, в кабинет заглянула Мавис.

– Отель «Альпенхоф» на линии, – доложила она и исчезла.

Гирланд снял трубку:

– Ресепшен, пожалуйста. Господин Пьер Рознольд у себя?.. Нет, благодарю вас, я просто хотел убедиться. Забронируйте на завтра отдельный номер с ванной… Дня три или четыре. Марк Гирланд. Спасибо.

Он положил трубку.

– Не можешь вылететь сегодня?

Гирланд покачал головой:

– Сегодня никак. – Он подумал о предстоящем свидании с Ви Мартен. Конечно, делу время, но и потехе хорошо бы отвести часок! – Нет, завтра первым утренним рейсом. В Мюнхен я прилечу в девять пятнадцать, возьму напрокат машину и в половине двенадцатого буду в Гармише. Твоя секретарша может заказать мне билет на рейс в семь пятьдесят?

– Конечно. Получишь его в кассе аэропорта.

– Тогда я пошел.

– Поддерживай связь со мной и будь осторожен.

Когда Гирланд был уже у двери, Дори обронил:

– И вот еще что… В Париже Маликов.

Гирланд повернулся:

– А я думал, он в Москве, стоит на паперти.

– Он в Париже, хотя, возможно, на паперти ему стоять все-таки придется. Впрочем, если Ковский понимает важность дела Шермана, то поручит его именно Маликову.

– Это придаст моей работе определенную пикантность, – сказал Гирланд. – Спасибо за информацию.

Дори поднялся и проводил Гирланда до выхода; Мавис не отрывала глаз от машинки.

Гирланд приехал на такси к студии Бенни Слейда, убедился, что двое нанятых стражей на месте, сел в свой автомобиль и отправился домой, даже не обращая внимания, ведется ли за ним слежка. Это нужно будет сделать потом, завтра утром. А сейчас – забронировать столик у Гарина, упаковать чемодан, принять душ, чуть-чуть выпить и растянуться на постели, пока не настанет время встречи с Ви Мартен.

За несколько минут до назначенного срока Гирланд был в ресторане, где его встречал сам Жорж Гарин. Владелец ресторана, прежде чем приехать в Париж, несколько лет прожил в Нюи-Сен-Жорж, где рождаются поистине великие бургундские вина.

Ви пришла, когда Гирланд уже ждал за столиком. С первого взгляда он понял: что-то произошло. Живая непринужденность Ви поблекла, лихорадочный блеск в глазах, напряженная, деланая улыбка наводили на мысль, что девушка наглоталась тонизирующих средств, и Гирланд почувствовал острое разочарование.

Она окончательно испортила ему настроение, заявив, что не голодна. Когда к ним подошел хозяин ресторана, Гирланд объяснил, что мадемуазель предпочитает что-нибудь совсем легкое. Гарин предложил форель, очищенную от костей и нашпигованную толченой щукой. Рыбу подали в сливочном соусе с миндалем и изюмом.

Гирлянд увидел, как Ви ежилась, когда Гарин рекомендовал блюдо, и все-таки она ответила, что согласна попробовать. Чувствуя себя еще более подавленным, Гирланд заказал себе стейк под перечным соусом. Гарин предложил начать трапезу с кусочка копченой семги с креветками в масле.

Ви был под кайфом. Запуганная угрозами Лабре, она не смела ослушаться, но для поднятия тонуса приняла перед выходом из дома четыре сильнодействующие таблетки. Теперь голова у нее кружилась, желудок сводили судороги и волнами подкатывала тошнота. Через силу впихивая в себя ломтики семги, Ви болтала о кинофильмах, о Бенни, о работе моделью, восторгалась изумительным рестораном, и это непрерывное словоизвержение действовало Гирланду на нервы.

«Не всегда же должно везти, – философски думал он, наливая в бокал шабли, – а ведь как казалась хороша!..»

Внезапно поняв, что докучает ему, Ви ужаснулась, что не справится с заданием, и взяла себя в руки.

– Расскажи мне о себе, – попросила она. – Я хочу знать все. Как удается хорошо жить, нигде не работая?

В это время подали горячее, и Гирланд отвлекся, выбирая вино. Лишь баснословно дорогое бургундское урожая 1949 года может как-то скрасить испорченный вечер… Он еще раз посмотрел на белокурую красотку, до смерти надоевшую ему, а теперь еще и полезшую в его жизнь.

– Я бы не сказал, что живу хорошо, – произнес Гирланд. – Мне одиноко… Здесь, в Париже, где я уже пятнадцать лет, найдется немало путей делать деньги, надо только знать верных людей.

Ви вяло ковыряла форель. Она не могла заставить себя есть. Из-за таблеток теперь ей становилось все хуже и хуже.

– Интересно, – заметила она и погладила его руку. – Ну, к примеру, что ты делаешь завтра?

Едва сдерживаясь, Гирланд взглянул на часы:

– Завтра в это время я буду в Гармише. У меня там небольшое дельце.

– Гармиш? Как прелестно! А что за дело?

Гирланд задумчиво посмотрел на нее и ухмыльнулся:

– Пустяки. Чем занята завтра ты?

– Позирую для Бенни.

«Гармиш, – думала она, глотая поднявшуюся желчь. – Гармиш! Это и хотел узнать Поль. Ну, по крайней мере, я что-то выяснила…»

Ви сознавала: Гирланд разочарован в ней. А это настоящий агент! Не дай бог заподозрит неладное!

Игривость и веселье окончательно покинули ее. Она вспомнила угрозу Поля: «Тебе конец». Нависшее несчастье выворачивало внутренности наизнанку. Чистое сумасшествие – наглотаться этих таблеток! От одного вида форели…

Ви почувствовала, что если сейчас же не уйдет, то опозорится. Она в отчаянии повернулась к Гирланду. На ее лице проступила болезненная белизна, на верхней губе появились капельки пота.

– Я ужасно сожалею… Мне нехорошо… больная печень. О-о. – Она торопливо встала. – Я… простите меня…

Видя, что она действительно страдает, Гирланд быстро взял ее под руку и вывел в вестибюль. К ним поспешил Гарин.

– Такси, – бросил Гирланд. – Мадемуазель плохо.

Когда Ви надела плащ, такси уже ждало.

– Я поеду сама, – жалобно сказала она Гирланду. Ее ужас был так велик, что она ни секунды больше не могла оставаться в его компании. – Благодарю. Мне искренне жаль…

– Но конечно, я провожу тебя, – спокойно произнес Гирланд.

Ви истерически крикнула:

– Я хочу остаться одна!

Она выбежала, села в такси и уехала.

Гирланд проводил машину взглядом и пожал плечами. «Нельзя выигрывать все время», – утешал он себя, в подавленном настроении возвращаясь к столику.

Официант принес бургундское. Гирланд принялся за мясо, но аппетит был испорчен, и даже бокал великолепного вина не мог исправить положение.

Гирланд вышел из ресторана, забрался в свой маленький «фиат» и некоторое время просто сидел, размышляя, что делать. Зайти в клуб, где игра в покер будет в самом разгаре? Нет, не то настроение. Кроме того, напомнил он себе, завтра надо ужасно рано вставать, чтобы поспеть на самолет.

Он пребывал в самом мрачном состоянии духа, пока не увидел молоденькую блондинку в красной мини-юбке и обтягивающем белом свитере. Она куда-то спешила и двигалась очень быстро, хотя легко и непринужденно. Ее длинные ноги были изящны и красивы, тугие груди колыхались.

Лицо Гирланда просветлело. Пока существуют такие девушки, всегда останутся радость и надежда в этом безумном, безумном мире.

Ви лежала на постели. Она вовремя успела добраться до туалета, и ей уже стало лучше. Она успокоилась, лишь немного дрожа от холода и испуга, и с сожалением вспоминала изумительную форель.

Хлопнула дверь, на пороге возник Лабре.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – зарычал он, войдя в комнату. – Почему ты не с Гирландом?

Ви съежилась:

– Я больна… Мы встретились… Я приняла слишком много таблеток и должна была уехать.

Лабре встал над ней, будто собираясь ударить:

– Больна?! Ты узнала что-нибудь, сука?!

– Не называй меня так!

Ви попыталась приподняться, но рука Поля опустилась на ее лицо и отшвырнула на подушку.

– Отвечай!

– Он сказал, что вылетает завтра в Гармиш.

Лабре глубоко вздохнул и сел рядом с ней на постель:

– Гармиш? Германия! Ты уверена?

– Откуда мне быть уверенной? Он сказал…

И Ви передала содержание их разговора в ресторане.

Внимательно выслушав, Лабре поднялся:

– Хорошо. Жди здесь. Я должен позвонить.

– Но я голодна! – взмолилась Ви.

– Тогда идем со мной. Я тоже хочу есть.

Встав с кровати, Ви спросила:

– Я правильно все сделала? Ты доволен?

Он неожиданно улыбнулся. Искаженное яростью лицо обрело привычное выражение, и это снова был Поль, которого она знала.

– Ты сработала отлично… По крайней мере, я так думаю. Пойдем.

Лабре оставил ее в бистро заказывать ужин, а сам закрылся в телефонной будке. Соединившись с советским посольством, он попросил Маликова. В десять вечера тот все еще сидел за столом, разбирая бумажные завалы.

– Минуту, – сказал Маликов, выслушав сообщение Лабре.

Наступила долгая пауза.

– Первый рейс на Мюнхен в семь пятьдесят. Следующий уже в четырнадцать. Гирланд, конечно, полетит утром. Ты будешь с ним и проследишь, где он остановился. Действуй осторожно, этот человек крайне опасен. Я прилечу следующим рейсом: Гирланд меня знает. Встретимся в Гармише на железнодорожном вокзале. Все ясно?

– Да.

– Твоя девушка поедет со мной, она может оказаться полезной. Скажи ей, чтобы была в Орли в четверть второго. Как я ее узнаю?

Лабре оцепенел:

– Она не согласится.

– Заставь. – Угроза в тоне Маликова пресекла всякую возможность дальнейших возражений. – Как я ее узнаю?

– У нее светлые волосы до плеч. Я велю, чтобы в руке она держала «Пари-матч».

– Очень хорошо. Пусть ждет у конторы по прокату автомобилей. Билет для тебя я закажу, получишь в кассе. Ты понял, что делать и где меня встречать? Тогда до завтра.

Маликов повесил трубку.

Лабре еще немного постоял в будке, собираясь с духом, и присоединился к Ви, доедавшей луковый суп. Он сел и принялся за свою порцию.

Ви взглянула на него, вопросительно подняв брови:

– Ну что?

Он сообщил ей, что она должна встретиться с Маликовым в Орли и лететь с ним в Мюнхен.

– Нет! Ни за что! – заявила Ви, смертельно побледнев.

Лабре ожидал такую реакцию. Он пожал плечами и продолжал есть.

– Ладно, – сказал он, не глядя на нее. – Я тебя предупредил. Сама будешь виновата…

Ви вздрогнула.

– Жри! – приказал Лабре. – Ты говорила, что голодна.

– Поль! Как ты мог со мной такое сделать? – произнесла она со слезами на глазах. – Как ты мог?

Лабре поднял на нее безразличный взгляд:

– Если бы не твоя тяга к любому жеребцу с деньгами, ты не влипла бы в эту историю. В общем, делай, что тебе велят, или…

– Я обращусь в полицию! – отчаянно крикнула Ви. – Меня защитят!

– Вот как? Ну давай, жалуйся. Думаешь, к тебе приставят телохранителя?.. Что ж, решай.

Ви сидела с закрытыми глазами, руки, сжатые в кулаки, лежали на столе. Затем отодвинула стул и встала.

– Пойду собирать вещи. Не могу больше есть.

Когда она ушла, Лабре нахмурился. У него тоже пропал аппетит. Официантка принесла мясо, и он отодвинул тарелку в сторону.