Фары «кадиллака» осветили у обочины дороги автомобиль и двух африканцев в европейской одежде, уныло стоящих возле него.

В одном из них было что-то знакомое, и Маликов отдал приказ своему водителю остановиться. «Кадиллак» затормозил в нескольких ярдах от припаркованной машины. Маликов вышел.

Один из африканцев подбежал к нему, и Маликов узнал Самбу Дьенга.

– Что ты здесь делаешь? – сразу закричал на него Маликов.

Дьенг, испуганно глядя на него, рассказал о провале засады.

Маликов с трудом сдерживал ярость:

– Давно они уехали?

– Недавно… с час, наверное.

– Как они выглядели?

Дьенг назвал приметы Борга и Шварца.

– Если бы не эти двое, мы все сделали бы, сэр, – сказал он, видя ярость на лице Маликова. – Это не наша вина.

– Быстро в машину!

Африканец со шрамом на лице, Дауда, присоединился к Дьенгу: они сели рядом с водителем. Тот взглянул на них и поморщился.

Маликов уселся сзади:

– Быстро в Диурбель.

Когда «кадиллак» тронулся с места, Маликов начал составлять план действий. Фанташ исчез. Иван сообщил шефу, что Фанташ не вернулся на свою виллу. Маликов велел Ивану возвращаться как можно скорее, чтобы встретиться в Диурбеле.

Должно быть, Гирланд сейчас едет на встречу с Кэри. Фанташ, скорее всего, рассказал ему в кафе, где тот прячется. Эти черномазые идиоты позволили Гирланду ускользнуть. Ситуация плохая, но не безнадежная. Гирланд держит курс на саванну, но тридцать арабов следят за этой территорией со всех сторон и высмотрят Гирланда и Кэри. Даже если Гирланд и найдет Кэри, вряд ли он сумеет вытащить его из укрытия, не будучи пойманным.

«Кадиллак» прибыл в Диурбель через десять минут после того, как Борг, Шварц и Гомес скрылись в саванне. «Кадиллак» остановился возле небольшой виллы, расположенной в стороне от главной дороги, которую Маликов арендовал и использовал в качестве своего оперативного штаба.

Выйдя вместе с африканцами из машины, Маликов поднялся по ступенькам виллы. Он трижды постучал в дверь. Открылось окошко, внимательные глаза посмотрели на Маликова, дверь отворилась.

– Смирнов здесь? – спросил Маликов у широкоплечего африканца, впустившего его.

– Да, сэр.

Жестом велев Дьенгу и Дауде оставаться на месте, Маликов прошел по коридору в комнату, где за столом сидел человек в наушниках. Его пальцы повернули тумблер рации, на скуластом славянском лице проступила озабоченность.

Это был сорокапятилетний Борис Смирнов – коренастый, смуглый, крепко сложенный, самый стойкий и безжалостный сотрудник советских спецслужб.

Он посмотрел на Маликова, предупредительно покачал головой и продолжил крутить тумблер. Маликов пододвинул стул и сел. Он взял со стола бутылку водки и налил себе в один из стаканов, стоявших на подносе. Он прихлебывал водку, наблюдая за Смирновым, пока тот изучал крупномасштабную карту, висевшую перед ним.

– Будете ждать дальнейших распоряжений, – сказал Смирнов в микрофон и отключился. Он посмотрел на Маликова. – Сеть затягивается. Фары машины только что засекли в десяти милях от нашего ближайшего поста. Наш наблюдатель увидел их с дерева, иначе не сумел бы. Машина движется на восток. Вероятно, везут припасы для Кэри.

– Нет, это Гирланд едет к Кэри. – Маликов встал и обошел Смирнова, чтобы посмотреть на карту. – Где заметили машину?

– Примерно здесь, – показал Смирнов, он взял карандаш и начал отмечать маленькие крестики на карте. – Здесь, и здесь, и здесь наши люди. Машина движется в этом направлении. – Он карандашом провел линию. – Смотри, наши люди берут в полукольцо этот участок. Где-то здесь Кэри, должно быть, и прячется. – Карандашом постучал по карте.

Маликов внимательно посмотрел на карту и кивнул:

– У тебя хватит людей, чтобы оцепить это место?

– Зона охвата широкая, они могут замкнуть кольцо, но если Кэри решит выбираться ночью, то сумеет проскользнуть.

– Мы можем привлечь еще людей?

– Я уже договорился об этом. Они будут на месте к завтрашнему утру.

Маликов вернулся в кресло. Он допил водку и налил еще.

– Итак, Гирланд знает, где Кэри? – спросил Смирнов. – Гирланд – опасный противник. Он может прорваться. Серьезно. У этих арабов кишка тонка драться.

– Я с нетерпением жду Ивана. Как только он приедет, мы отправимся в саванну. Ты тоже поедешь со мной. Мы не должны полагаться на волю случая.

Радио ожило, и Смирнов снова отрегулировал тумблер. Он слушал, и Маликов видел, как тот хмурился.

– Подожди! – произнес Смирнов в микрофон. – Заметили еще одну машину, – передал он Маликову, затем посмотрел на карту местности. – Она направляется на юго-восток. Проследовала мимо одного из дозорных около десяти минут назад. Это старый «бьюик» с тремя мужчинами внутри.

– Это Гирланд! – Маликов вскочил. – Он увел машину Дьенга.

– Ну если это так, то он направляется не в ту сторону. Тогда кто же едет в другой машине… в правильном направлении?

– Может, как ты сказал… провиант для Кэри?

– Что будем делать с Гирландом?

– Оставим его. Если у него нет проводника, он потеряется, и это избавит нас от лишних хлопот.

Тут дверь отворилась и вошел Иван.

– Ты вовремя, – сказал Маликов. – Мы отправляемся в саванну.

– А Фанташ?

– Можно забыть о нем. Теперь мы примерно знаем, где Кэри, это в радиусе десяти миль. К утру он будет в наших руках.

Смирнов закончил говорить в микрофон, подхватил рацию и направился с ней в ожидающий его джип. Маликов и Иван последовали за ним.

– Вы оба едете с нами, – сказал Маликов африканцам.

Их глаза изумленно округлились, Дьенг и Дауда пошли за ним в автомобиль.

Тесса вела «ситроен» уже около двух часов. Амортизаторы микролитражки едва справлялись с провалами и ямами в песке, в которые она то и дело ныряла, не успевая их объезжать. Машина напоминала лодочку в открытом море.

Для Гирланда, который не привык ездить по саванне, это было кошмарное путешествие. И хотя он крепко держался, его бросало из стороны в сторону на сиденье, и вскоре все его тело болело от ушибов.

Несколько раз они застревали в песке, из которого приходилось выбираться. Гирланд и Момар приподнимали автомобиль из песка и толкали до тех пор, пока он не мог ехать снова. Это была изнурительная работа по влажной жаре.

– Сколько нам еще ехать? – спросил Гирланд, когда задние колеса автомобиля в очередной раз завязли в глубоком рыхлом песке.

– Около восьмидесяти километров… еще час, – ответила Тесса, выходя из машины.

Она потянулась, пытаясь ослабить боль в мышцах.

С помощью Момара Гирланд вытолкнул машину на более твердую почву, затем обошел ее и присоединился к Тессе.

– Меня беспокоит свет наших фар. Если люди Маликова поджидают нас, они могут заметить нас с дальнего расстояния. Я думаю, мы должны переждать здесь, пока не будет достаточно светло.

– Но я не могу бросить отца одного на всю ночь, – возразила Тесса.

– Безопаснее оставить его одного, чем привести за собой этих парней, – а это мы и делаем прямо сейчас. Наверху, на высоком дереве, наблюдатель имеет хороший обзор.

Тесса помедлила, затем кивнула:

– Я не подумала об этом. Хорошо, подождем. – Она посмотрела на часы. – Рассвет через шесть часов.

– Тогда подождем шесть часов. – Гирланд уселся на песок. – Уф! Я не отказался бы от выпивки!

Тесса что-то сказала Момару, и тот принес из машины большой термос и стаканы. Оставив Тессу и Гирланда вдвоем, старый африканец обогнул машину, устроился на песке и почти сразу заснул. Тесса села рядом с Гирландом и налила из термоса ледяной апельсиновый сквош.

– Жаль, что в нем нет джина, – сказал Гирланд, потягивая напиток, – но это лучше, чем ничего. – Он посмотрел на Тессу. – Где ты научилась так водить машину?

Она улыбнулась, довольная скрытым комплиментом:

– Я жила в Диурбеле до восемнадцати лет. Я всегда ездила по саванне вместе с Момаром. Ты скоро привыкнешь к технике езды по песку.

– Ты была здесь вместе с отцом?

– Нет. Отец вернулся во Францию за три месяца до моего рождения, оставив мою мать здесь. Началась война, и он хотел в ней участвовать. Я знаю только то, что он рассказал мне за последние несколько недель. После войны он уехал в Америку. – Она взяла горсть песка и пересыпала его сквозь пальцы. – У нас было немного денег. Энрико управлял бизнесом отца здесь, но без отца дела шли не особенно хорошо. Потом мы услышали об отце, что он был шпионом и сбежал в Россию. Это стало ужасным потрясением. Моя мать вскоре умерла, а я уехала в Париж. Я всегда поддерживала связь с Энрико, и он знал, где я живу в Париже. У меня не было денег, но я бралась за любую работу, включая продажу «Трибьюн». Мне действительно было очень весело. А потом – как гром среди ясного неба. Роза Арбо появилась в моей однокомнатной квартире. Мы с ней вместе ходили в школу. Я знала, что она любовница Энрико. Она передала мне письмо от отца. Впервые за всю мою жизнь я получила известие от него самого. Роза вела себя загадочно. Она ничего мне не рассказала. Просто отдала письмо и ушла.

Гирланд закурил сигарету:

– Ты уверена, что оно было от твоего отца?

– Да, было еще письмо от Энрико. Мой отец написал, что сбежал из России и у него есть важная информация, которую он хочет передать Дори. Я не знала, кто такой Дори. Отец объяснял, что Дори может не доверять ему, поэтому я должна связаться с человеком, которого он встретил много лет назад и на которого можно положиться. Он сказал, что фамилия этого человека Гирланд, а его имени он не помнит. Гирланд живет в Париже, и я должна осторожно его разыскать. В письме Энрико сообщил, что отец серьезно болен. Я не знала, как быть. Я нашла твое имя в телефонной книге. Я проследила за тобой и… ну, остальное ты знаешь. – Она улыбнулась.

– Твой отец больше ничего не говорил?

– Он упомянул человека по имени Герман Радниц и предостерег меня насчет него. Один из моих друзей в газете часто говорил со мной о Раднице. Я знала, что Радниц живет в отеле «Георг Пятый», поэтому однажды вечером пришла туда, надеясь увидеть его, но не нашла. Я… – Она замолчала, широко открыв глаза. – Я вспомнила, где видела этого толстяка, которого ты ударил. – Она посмотрела на Гирланда. – Он был около отеля «Георг Пятый», с ним был худой, страшный человек.

– Возможно, – спокойно сказал Гирланд. – Дори провел много времени, наблюдая за Радницем. Не спрашивай меня почему. Он долгое время не мог подкопаться к Радницу, но всегда надеялся на это.

– Был еще молодой человек с бородкой. Я отчетливо их помню. Кто они?

– Все они работают на Дори. – Затем, меняя тему, Гирланд спросил: – Твой отец рассказывал тебе, что за информация у него для Дори?

– Нет, он не стал бы обсуждать это со мной.

– Ты сказала ему, что нашла меня?

– Да, сказала. Он ответил, что ты единственный, кому можно доверять из людей Дори.

– Интересно, почему он так сказал, – нахмурился Гирланд.

Она пристально посмотрела на него:

– Он ведь может тебе доверять?

Гирланд заставил себя улыбнуться:

– Конечно может.

После паузы она сказала:

– Расскажи мне о себе, Марк.

Он посмотрел на нее и покачал головой:

– Нечего рассказывать.

– Есть. Я хочу узнать, как ты стал агентом. Ты женат?

– Я? Моя работа и брак несовместимы.

– Я рассказала о себе. Почему ты так закрыт?

Он засмеялся:

– Только потому, что это чертовски скучно. Я – паршивая овца в моей семье, если хочешь знать. Моя мать была француженкой, а отец – очень уважаемым американским судьей. Как только я смог уйти из дома, я ушел. Мы жили тогда в Майами в огромном скучном доме, полном чопорных и надоедливых слуг. Я всегда хотел жить в Париже. Поэтому, когда мне исполнилось восемнадцать, я собрал сумку, сел на грузовое судно и, наконец, прибыл в Париж. Некоторое время я пытался подражать Хемингуэю, писал чудовищную дрянь и голодал. Мой отец умер и оставил мне тридцать тысяч долларов. Я спустил все за два года и снова начал голодать. Затем появился Гарри Россланд и убедил меня работать на него. Это было около шести лет назад. С тех пор я агент.

– Тебе это нравится?

Он пожал плечами:

– Все нормально. Конечно, денег нет, но я обойдусь. Да, все в порядке.

– Тебе нравится жить одному в твоей квартире? Мне показалось, что тебе одиноко.

Он подумал о том, что всего несколько раз был один в своей квартире, которая теперь казалась почти нереальной. Всегда находились девушки, желающие поделиться с ним всем: они оставались на ночь, неделю, но никогда больше месяца. Через месяц он обычно уставал от очередной девушки.

– Я слишком занят, чтобы чувствовать себя одиноким, – сказал он и растянулся на песке. – Давай вздремнем. У нас впереди трудный день.

Она тоже легла и спросила:

– Что будет завтра? Как ты думаешь, сможешь уговорить отца уйти?

– Ему безопаснее оставаться там.

– Но это невозможно.

– Как только он передаст мне информацию для Дори, он потеряет ценность для русских или Радница. Тогда он сможет безопасно выйти из укрытия. Ты собираешься спать?

Он закрыл глаза, но мысли мешали уснуть. Его волновало, где сейчас Борг и Шварц. Он думал о Маликове, о Жанин. Прежде чем задремать, он подумал о Кэри и вспомнил слова Тессы: «Он сказал, что ты единственный, кому можно доверять из людей Дори».

Полоса бледного рассвета разбудила Гирланда, и он сел. Поднялся сильный ветер, и он почувствовал себя обсыпанным песком.

Тесса, свернувшаяся калачиком рядом с ним, моргнула, подняла голову и тоже села.

– Пора в путь, – сказал Гирланд, посмотрев на часы.

Было начало пятого. Гирланд зевнул и встал.

– Я чувствую себя ужасно.

Момар приготовил кофе на небольшом костре. Он принес Тессе и Гирланду две дымящиеся чашки, и они с благодарностью выпили.

– О, теперь лучше! – поблагодарила Тесса. – Теперь сигаретку. Этот песок! Он сводит меня с ума!

Они закурили и улыбнулись друг другу. Гирланд подумал, что, несмотря на растрепанный вид, она по-прежнему выглядит сногсшибательно. Он потер щетину на подбородке и поморщился.

– Даже зубной щетки нет, – сказал он. – Ну давай поедем.

Когда они уселись в машину, Момар уже был на заднем сиденье. Тесса посоветовалась со старым африканцем, и он указал направление. Она завела мотор, и машина снова запрыгала по ухабам.

Проехав несколько километров, они увидели вдалеке большую деревню, окруженную забором из бамбука и соломы. Одетый в синее африканец сидел на корточках у ворот. Он равнодушно посмотрел на «ситроен», когда тот проезжал мимо.

– Ты часто здесь бываешь? – спросил Гирланд Тессу.

– Нет. Мы никогда не ездим одним и тем же путем. Я была в Диурбеле всего пару раз с тех пор, как вернулась. Думаешь, жители могут о нас рассказать?

– Возможно.

– Им просто не интересно, в какую сторону мы движемся. Я думаю, это безопасно. Так и должно быть. Есть вещи, без которых нам не обойтись, и я должна забрать их в Диурбеле.

Они продолжали ехать все дальше и дальше, и Гирланд поражался разнообразию яркоокрашенных птиц, которые вылетали из кустарников при приближении автомобиля. Особенно привлекали его внимание миниатюрные попугаи с синим и желтым оперением: они сидели на песчаной дорожке и взлетали, когда казалось, что машина вот-вот их переедет.

В течение следующих пятидесяти километров «ситроен» застревал четыре раза; уже взошло солнце, и работа по высвобождению автомобиля из песка была изнурительной. Гирланд был благодарен, что Тесса предусмотрительно захватила с собой два термоса с ледяным напитком.

– Далеко еще это чертово место? – спросил Гирланд, забираясь, как в печь, в раскаленный автомобиль в четвертый раз.

– Еще километров пять.

В конце концов они увидели перед собой три хижины из бамбука и соломы, защищенные от ветра и песка изгородью из сухой травы и бамбуковых палок. Справа от хижин находилась большая куча соломы и сухих веток.

– Вот и приехали. Здесь живет Момар, – сказала Тесса. – Мы закидаем машину соломой.

Три высоких африканца, улыбаясь, вышли навстречу, а за ними показались четверо любопытных темнокожих малышей.

Тесса пожала африканцам руки, и они, кивая и смеясь, повернулись к Гирланду, чтобы и ему пожать руку. Момар коротко велел им разгрузить и спрятать машину.

– Скажу отцу, что ты приехал, – сказала Тесса. – Выпей и посиди в тени. Боюсь, здесь ужасная грязь и вонь, но это настоящая Африка.

– Все в порядке, – сказал Гирланд. – Если ты здесь выжила, то и я смогу.

Ему было противно видеть мух, которые роились над рубашкой Тессы. Повсюду были мухи, и, когда он потрогал рукой свою спину, большое облако испуганных мух зажужжало вокруг его головы, прежде чем снова сесть на спину.

Гирланд последовал за Тессой в ворота. Слева стояли две маленькие хижины, заваленные открытыми ржавыми банками и прочим мусором. Справа, дальше, была хижина побольше.

Толстая жизнерадостная африканка с морщинистым лицом молотила просо тяжелой деревянной палкой. Гирланд догадался, что это, должно быть, жена Момара. В одной из хижин показались две молодые африканки: они выглянули, а затем, хихикая, скрылись.

Гирланд нашел тень и присел на корточки, наблюдая за тем, как Тесса вошла в большую хижину. Момар принес ему стакан апельсинового сквоша, который Гирланд с благодарностью принял.

Наступила долгая пауза. Гирланд, отмахиваясь от мух, думал о том, как долго ему придется торчать в этой адской дыре?

После десятиминутного ожидания показалась Тесса и поманила его в хижину. Он поднялся, чувствуя растущее возбуждение. Наконец-то, подумал он, благодаря Тессе он встретится лицом к лицу с Робертом Генри Кэри.

– Иди, – спокойно пригласила она. – Он ждет.

Гирланд прошел мимо нее в темную душную хижину. Несколько мгновений потребовалось ему, чтобы глаза привыкли к тусклому освещению, которое просачивалось сквозь соломенную крышу. Он увидел человека, сидевшего на низком топчане за перевернутым деревянным сундуком, который служил ему столом.

Гирланд остановился, рассматривая мужчину. Тот был одет в залатанную домотканую рубаху, казавшуюся слишком большой для его костлявой фигуры, и потертые запятнанные брюки цвета хаки. Бледное лицо его выглядело совершенно исхудалым. Впалые глаза лихорадочно блестели, губы были плотно сжаты, но Гирланд точно знал, что этот полуживой человек – Кэри. Он помнил фотографию, которую показывала Роза. С того времени, как был сделан снимок, Кэри страшно изменился и выглядел очень больным.

– Гирланд? – спросил он глухим слабым голосом.

– Да. – Гирланд шагнул вперед и протянул руку. – Я приехал, как только смог.

Костлявые сухие пальцы на мгновение коснулись его руки, затем Кэри мягко опустил руку на колени.

– Присаживайся.

Гирланд огляделся, нашел маленький деревянный табурет и осторожно опустился на него.

– Я думал, что придет Россланд, – сказал Кэри, глядя с болезненным блеском в глазах на Гирланда.

– Россланд мертв. Я вместо него.

– Значит, Россланд мертв. – Кэри провел костлявыми пальцами по лбу. – Ну, мы все там будем. Как он умер?

Гирланду не хотелось упоминать Радница. Он тихо сказал:

– Его нашли задушенным. Никто не знает, кто его убил.

Кэри пожал плечами:

– Мне нравился Россланд. Он не был умен, и я никогда ему не доверял, но в нем было что-то располагающее. – Он взглянул на Гирланда. – Россланд говорил, что ты лучший агент. У тебя лицо человека, которому можно доверять. Я так подумал, когда впервые встретил тебя. Я верю первому впечатлению.

Гирланд нервно качнулся. Он ничего не ответил.

– Как отреагировал Дори, когда Роза рассказала ему обо мне?

– Он приказал мне немедленно приехать сюда и связаться с тобой.

– Он заплатил ей? Я сказал Энрико, что он не заплатит. Десять тысяч долларов – слишком большая сумма для Дори. Он действительно заплатил ей?

– Я не знаю. – Гирланд не хотел утонуть во лжи.

– Она проницательная девушка для африканки. Должно быть, он заплатил ей, иначе она не рассказала бы ему обо мне.

– Думаю, да.

– Вы прилетели вместе?

– Мы должны были лететь вместе. Ее застрелили в аэропорту.

Кэри опустил голову и уставился на руки. Наступила долгая пауза.

– Россланд, а потом Роза? – наконец произнес он. – Как это Радниц позволил тебе прийти сюда?

– Радниц? Он здесь при чем? – резко спросил Гирланд.

– Кто еще может быть таким безжалостным убийцей? Даже русские не настолько жестоки. Разве Дори не слышал о Раднице? Разве ты его не знаешь?

– Еще пару недель назад я даже не слышал о Раднице. Россланд упоминал его, не вдаваясь в подробности.

– Что говорил о нем Россланд? – Кэри неожиданно поднял глаза.

На его изможденном лице появилось выражение, которое заставило Гирланда вспомнить о картине с изображением пророка, которую он видел в витрине одной из парижских художественных галерей.

– Он сказал, что Радниц как будто бы ищет тебя, – осторожно начал Гирланд. – Мы разговаривали в машине, я был за рулем. Я не обратил на это внимания. – Гирланд старался врать убедительно. – Почему Радниц тебя ищет?

– Я заключил с ним сделку – сделку Фауста и дьявола, – сказал Кэри. – Радниц не доверяет никому. Он боится, что я буду его шантажировать.

Гирланд подумал о сделке, которую сам заключил с Радницем.

– Не мог бы ты объяснить? – решился он. – Или это не мое дело?

– Чтобы ты понял, я должен начать издалека. Пять лет назад я был успешным агентом и работал на американское правительство. Высокому начальству вдруг пришло на ум, что я должен перебежать в Россию, раскрыть все их секреты, а затем снова перебежать в Америку, но уже с информацией с той стороны. Казалось, все вокруг верили в меня и в эту идею, кроме меня самого. И все-таки меня убедили. Каким-то образом Радниц узнал о том, что планировалось. Этот человек без труда узнаёт государственные тайны. Накануне моего отъезда в Москву он явился ко мне домой. – Кэри помедлил.

Когда Кэри продолжил, его голос звучал настолько тихо, что Гирланду пришлось наклониться вперед, чтобы слышать его.

– Радниц хотел заполучить определенные бумаги, касающиеся человека по имени Генрих Кунзли, из архива советских спецслужб. Он думал, что, когда я окажусь в Москве, я смогу раздобыть эти бумаги. Он предложил мне три миллиона долларов в обмен на документы. Я соблазнился такими большими деньгами и не видел причин, почему бы мне не заключить с ним такую сделку. Я согласился. Он перевел на мой банковский счет десять тысяч долларов в качестве аванса и сказал, что остальные деньги выплатит, когда я передам ему документы. Мне потребовалось почти четыре года, чтобы достать эти бумаги, и, когда я их достал, я узнал, с каким человеком заключил сделку. Я выяснил, что Радниц и Кунзли – одно и то же лицо. Он настоящее воплощение зла.

– Что это значит?

– Документы, которые он хотел заполучить, были подписаны им с нацистским и японским правительствами. Это договоры на изготовление мыла, удобрений и порошка. Довольно безобидно, не правда ли? Но в контрактах нацисты и японцы согласились поставлять сырье для этой продукции. Сырьем были кости, волосы, жир и зубы миллионов убитых в концентрационных лагерях людей. Радниц заложил основу своего капитала, превратив в деньги трупы евреев и других жертв нацистов и японцев. Русские нашли эти контракты и хранили, пока не настало время использовать их как орудие шантажа против Радница. Среди бумаг – досье Кунзли. Огромное богатство этого человека так или иначе использовалось в ущерб свободному миру. Именно он продал оружие, которое открыло огонь в Северном Вьетнаме. Он способствовал конфликту в Конго. Он поощрял венгров в их суицидальной попытке избавиться от власти русских. Список можно продолжать бесконечно. У меня есть микрофильм с контрактами и досье. Когда я уезжал из Москвы, то оставил оригиналы в руках русских. Теперь я хочу, чтобы микрофильм попал к Дори. Это будет конец Радница.

У Гирланда пересохло во рту. Соленый пот, стекавший со лба, щипал глаза. Гирланд почувствовал себя опустошенным. Если сказанное Кэри было правдой, а причин сомневаться в этом не было, тогда, как и Кэри, он не мог взять деньги Радница.

– У меня есть несколько пленок для Дори. За те годы, что я провел в Москве, я не тратил времени попусту. В числе важных документов у меня есть список из тридцати пяти российских агентов, работающих во Франции и в Америке, и среди них любимица Дори – Жанин Дольне.

– Почему ты не отдал документы Розе? Она могла отвезти их к Дори.

– Радниц, как и русские, знает, что я где-то в Сенегале. Я не мог доверять Розе. Если бы Радниц предложил ей большую сумму, она заключила бы с ним сделку. Я рад, что ты пришел, Гирланд. Радницу тебя не купить.

Гирланд пожал плечами. Все это время он соображал, как ему теперь обмануть Радница. Сначала он надеялся прибрать к рукам пятьдесят тысяч, обещанные Радницем. Но этому не бывать. Теперь у Гирланда была сложная задача выбраться из Сенегала и встретиться с Дори. Он задавался вопросом: как Дори отнесется ко всему этому?

– Будет нелегко, – сказал он. – Помимо Радница, русские тоже знают, что ты скрываешься в саванне.

Кэри кивнул:

– С каждым днем они подступают все ближе. Я чувствую, что они уже рядом. Чем быстрее ты уйдешь, тем безопаснее для тебя. У меня все готово. Момар выведет тебя из саванны. Если ты сможешь добраться до американского посольства, они дадут тебе защиту, чтобы ты вылетел в Париж. Я хочу, чтобы ты взял Тессу с собой. Она не должна была приходить сюда. Этот дурак Фанташ совсем потерял голову.

– А ты? Ты тоже пойдешь с нами?

– У меня нет сил на такое большое путешествие.

Гирланд посмотрел на него:

– Разве Тесса оставит тебя здесь? Я не думаю.

– Оставит. – Кери тяжело вздохнул. – Не дай ей попасть в лапы Радница или русских. Пуля чище и лучше. Ты понимаешь?

Гирланд нахмурился:

– Ты возлагаешь на меня большую ответственность, ясно? Я бы предпочел путешествовать один.

– Тогда как же ей выбраться отсюда? Я полагаюсь на тебя, Гирланд. – С болезненным усилием он встал и подошел к стене хижины. – Помоги-ка мне. Здесь спрятаны пленки… небезопасное место, но после всех неприятностей, которые я пережил, нужно было держать их при себе.

Гирланд подошел, и Кэри показал ему участок рыхлого песка. Гирланд опустился на колени и принялся разгребать песок. Через несколько секунд он поднял из песка маленькую жестяную коробку.

– Вот и весь результат четырех лет опасной работы, да?

Кэри ответил:

– Дело не в количестве, а в качестве. Не мешкай, Гирланд. Я был бы рад, если бы ты подготовил Тессу. Скажи ей, что это я так хочу: пусть идет с тобой. Она благоразумная девочка. Я не думаю, что проживу долго… неделю или две, не больше. Внутри, – он прикоснулся к своему телу, – убийца, который гораздо опаснее, чем Радниц. Скажи ей это. Она все поймет.

– Тебе придется сказать самому. Я возьму ее с собой, если она согласна, но я не буду ее заставлять. Это твоя задача – убедить ее. Я уеду через десять минут.

– Хорошо. Ты прав, разумеется. Я поговорю с ней, – сказал Кэри и протянул руку. – Прощай, Гирланд, и удачи.

Гирланд вложил свою руку в сухую костлявую ладонь Кэри.

– Я ведь тоже почти договорился с Радницем, – сказал он. – Я не собирался тебе рассказывать, но ты должен знать. Выходит, нас двое.

Кэри кивнул.

– Я знал об этом, – тихо сказал он. – Вот почему я был откровенен с тобой. Племянник Фанташа был здесь рано утром. Он рассказал мне о твоих сопровождающих. Шварц работал на Радница в течение многих лет. Я узнал его по описанию. Деньги – большое искушение, не правда ли? – улыбнулся он.

– Да, – сказал Гирланд. – Ты можешь доверять мне, Кэри.

– Я знаю. Прощай.

Гирланд вышел из хижины в раскаленную жару, наполненную мухами. Он помолчал, щурясь от солнца, затем, увидев Тессу, сидевшую в тени, приблизился к ней.

– Я получил что хотел, – сказал он, когда она вскочила. – Мы уезжаем через десять минут. Твой отец хочет поговорить с тобой.

Когда Тесса направилась к хижине, раздался громкий выстрел. Тесса замерла, уставившись на струйку дыма в дверном проеме.