Криштиану редко делал что-то для других и никогда – то, чего не хотел. Но в данном случае все складывалось очень удачно. В тот момент, когда он принял решение купить дом в угоду жене, обнаружил в продаже подходящий объект на побережье Амальфи, купить который было для него величайшим удовольствием, особенно по сниженной цене.

Через несколько недель «роллс-ройс» подъехал к этому дому недалеко от Кавелло. Криштиану захлестнула волна эйфории.

Он вспомнил, как вошел в эти высокие кованые ворота, окруженные старыми каменными стенами. Тогда он был молод, без гроша в кармане, недавно осиротел. И одержим местью.

Луиджи Беннато был очень добр к нему с самого начала. Это странно, так как он же безжалостно отверг собственного маленького сына ради создания сети отелей класса люкс. Криштиану был твердо намерен произвести на него впечатление, и это у него получилось. Правда, Луиджи не знал, что он его брошенный ребенок.

Мать Криштиану звали Виолетта Росси. Моретти – фамилия ее первого мужа. Второй муж был англичанином, третий – американцем. Оба оказались ужасными отчимами, и единственным положительным моментом жизни с ними стало получение хорошего образования. После третьего громкого развода мать решила больше не выходить замуж, и далее последовало множество коротких романов, закончившихся ничем.

Тем не менее Луиджи Беннато – первый мужчина, причинивший ей боль. По словам Виолетты, до того как встретила его, она была невинной девушкой, никогда не пробовавшей вина. Он соблазнил ее, а когда она забеременела и отказалась сделать аборт, выкинул из своей жизни.

В детстве мать неоднократно рассказывала Криштиану эту историю.

После ее смерти восемнадцатилетний Криштиану, стоя у ее могилы, ничего не чувствовал. Каким должен быть человек, который равнодушен к смерти собственной матери?

Именно тогда он понял, что он – монстр.

И в то же мгновение у него возникла еще одна мысль, которая согрела изнутри. Месть. Он произнес это слово, лаская его губами. Вендетта. Ему нравился этот ритм.

Он отомстил человеку, который причинил боль матери.

На это понадобилось три года. Выкупив разрушенный палаццо в Риме, Криштиану разорил компанию Луиджи и, таким образом, отметил свое вступление во взрослую жизнь. Месть определила его путь.

Правда в том, что это получилось слишком просто. Невероятно, насколько быстро Беннато доверился ему. Будто хотел, чтобы его уничтожили.

Теперь Криштиану стал сильнее Луиджи Беннато, богаче, знаменитее. Но этого все равно оказалось недостаточно. Какая-то его часть жаждала большего. Именно поэтому он выбрал Кавелло местом своего нового отеля.

Бизнес старика давно обанкротился. Несколько раз за эти годы Луиджи пытался связаться с сыном, но Криштиану никогда не отвечал, не считал нужным выслушивать гневные обвинения. Пусть сам выясняет, почему Криштиану так с ним поступил.

Прошло семнадцать лет с того момента, как он впервые вошел в роскошную виллу, которая когда-то принадлежала Беннато, а Криштиану купил ее для себя. Обанкротившийся, одинокий старик жил в крошечном домике бывшей экономки на окраине Кавелло.

«Жизнь полна неожиданных радостей», – с удовлетворением подумал Криштиану. Когда «роллс-ройс» въехал во двор, он посмотрел на Холли, ожидая ее реакции.

Она огромными глазами смотрела на громадную виллу и ухоженные сады, откуда открывался вид на морское побережье.

– Добро пожаловать в ваш новый дом, – пригласил Криштиану.

Он ожидал, что она обрадуется, обнимет и поцелует его. Однако Холли держала на руках ребенка, безучастно глядя на роскошную виллу.

– Наш дом, – ободряюще сказал он. – Как ты и хотела.

Холли покачала головой.

– Я не это имела в виду.

– Это самый большой дом на побережье Амальфи. Почему он тебе не нравится?

– Он слишком большой.

– Слишком большой?

Как дом может быть слишком большим?

Холли посмотрела на него.

– Он похож на отель.

– Мы будем единственными, кто здесь живет.

– Нам понадобится рупор, чтобы найти друг друга. Он нахмурился.

– А сады тебе тоже не нравятся?

Она медленно оглядела ухоженные сады с лабиринтами живой изгороди, пальмами, идеальными клумбами.

– Похоже на парк. Как я смогу за всем этим ухаживать?

– Естественно, у нас будут работники.

– О-о-о…

Она выглядела удрученной. Он ожидал увидеть совсем другую реакцию.

– Ты бы предпочла жить в квартире с плохим ремонтом и разбитыми окнами, где были бы слышны крики соседей?

– Нет. Конечно нет. – Накрыв ладонью его руку, Холли улыбнулась. – Ты прав. Я тебя расстроила, да?

– Нет.

– Я вижу, что да. Прости, это так неблагодарно с моей стороны. Дом красивый. Спасибо тебе.

Криштиану взял ее за руку.

– Давай осмотрим его изнутри.

Когда они проходили по длинным коридорам, Холли нарочито восхищалась антикварной мебелью и гобеленами, которые он ей показывал. Преодолев первоначальный шок, она, казалось, решила радоваться.

Он договорился, чтобы привезли новую мебель в спальню и детскую. Наконец, они вышли на широкую террасу. Холли подошла к перилам. Августовское солнце нещадно палило, легкий морской бриз играл с ее волосами.

– Поразительно. Возможно, здесь не так уж и плохо. – Она засмеялась.

Криштиану не ответил на ее улыбку. Глядя на потрясающий вид, он вспоминал, как на этой же террасе стоял Луиджи и, улыбаясь, говорил: «Боже, это палаццо в Риме просто предназначено для того, чтобы создать мировую империю!»

– Вид невероятный. – Холли исподтишка вытерла слезы. – Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, что это значит для меня, как я хотела иметь настоящий дом, где мы сможем жить вечно.

Криштиану, было, собрался сообщить, что после открытия отеля в Кавелло они все равно будут путешествовать, а этот дом он купил в качестве временного пристанища и, возможно, долгосрочной инвестиции. Но он сомневался, что они вернутся в Италию в ближайшие полгода или, возможно, даже год.

Лишь выражение счастья на лице Холли заставило его замолчать.

После двухнедельного пребывания в новом доме на побережье Амальфи она чувствовала себя удивительно радостной и счастливой, постоянно пела песни о любви. Конечно, без особой на то причины.

Она была рада, наконец, обрести дом. Место, где они смогут остаться навсегда. Здесь не было ни модных блогеров, ни папарацци. Холли могла просто быть собой.

Правда, рядом не было Криштиану. Он работал по восемнадцать часов в сутки, лично курируя последние приготовления к открытию нового роскошного отеля.

Он нарушал правила, не проводил время с ней и ребенком, хотя она и пыталась понять его. Он дал ей то, чего она хотела больше всего на свете, – дом, и она пыталась быть гибкой. Даже ни разу не пожаловалась.

Когда все закончилось, Холли вздохнула с облегчением. Сегодня состоится торжественное открытие нового отеля, и тогда Криштиану сможет проводить больше времени в новом доме. Они смогут, наконец, быть вместе, как семья.

Его постоянное отсутствие, возможно, явилось причиной того, что она не чувствовала себя как дома на огромной вилле. Персонал в количестве четырех человек готовил, убирал и ухаживал за садом. Она убеждала себя, что так надо, необходимо к этому привыкнуть, быть благодарной. Ей оставалось лишь ухаживать за ребенком, украшать дом по собственному усмотрению, печь печенье, когда желала, и поливать цветы. Несмотря на то что она была окружена слугами и постоянно проводила время с Джеком, Холли по-прежнему иногда чувствовала себя одинокой.

Она видела Криштиану только ночью, в темноте, когда он будил ее, чтобы доставить неземное блаженство, а утром, когда просыпалась, его уже не было рядом. Будто ей все это приснилось.

Странно, что ей было одиноко, ведь она никогда не оставалась одна. Даже когда шла в деревню с ребенком, Криштиану настаивал, чтобы она брала с собой Сальваторе. Холли плохо говорила по-итальянски, и ей было трудно общаться с людьми, особенно когда за плечом постоянно маячил хмурый телохранитель.

Однако сельчане выказывали дружелюбие и проявляли искреннее любопытство к жене человека, который создал столько новых рабочих мест в их поселке. А малыш Джек с его светлой улыбкой и пухлыми щечками был совершенно очарователен, даже в те редкие моменты, когда капризничал.

Холли учила итальянский с Агатой, которая была с ней очень терпелива. Желая обжиться в новой стране, старалась изо всех сил подружиться с людьми, найти своего врача и стоматолога, продуктовый магазин. Иными словами, сделать все от нее зависящее, чтобы побережье Амальфи стало ей домом.

В день открытия отеля Холли играла с Джеком, ожидая Криштиану. Напевала песню о любви, предчувствуя, что сегодняшний вечер будет волшебным. А потом у них начнется чудесная жизнь.

Внезапно у нее перехватило дыхание от осознания того, какие песни поет. Счастливые. О любви.

Широко распахнув глаза, она смотрела сквозь широкие окна на пальмы и голубое небо. Потом обратила взор на малыша, его темные глаза были в точности как у Криштиану.

Она громко ахнула, прикрывая рот рукой.

Причина песен о счастливой любви более чем очевидна. Эти песни отражают ее внутреннее состояние.

Холли влюблена в Криштиану. В своего мужа. В бывшего босса. В человека, которого когда-то ненавидела и которому раньше не доверяла.

Но теперь-то все изменилось. Он стал настоящим отцом, настоящим мужем. Купил ей дом, дал ей то, о чем она мечтала, – семью.

Но достаточно ли она бесстрашна, чтобы признаться ему в любви?

Если она это сделает, он скажет в ответ, что любит ее, а потом поцелует? Или посмотрит холодно и промолчит? Любовь так никогда и не стала частью их сделки. Криштиану предупреждал, что неспособен на это чувство.

Тем не менее относился к ней так, будто любит. Женился на ней. Купил великолепный дом. Отказался от образа жизни кочевника, чтобы остаться здесь. Просто чтобы сделать ее счастливой.

Она положила руку на лоб. Что делать? Промолчать? Или рискнуть и сказать, что любит его?

– Это только что прислали из Рима, сеньора. – Агата подала ей большой пакет с дизайнерским лейблом.

– Платье, – догадалась Холли. – Криштиану предупредил, что мне его пришлют специально для этого вечера.

– Да. – Агата отвела взгляд. Впрочем, она весь день вела себя как-то странно.

Распаковав пакет, Холли достала чудесное длинное платье с декольте и без бретелек, ярко-красного цвета. Платье мечты. Она с благоговением коснулась ткани.

– Может быть, он меня любит, – прошептала она.

Агата издала странный звук.

– Что случилось?

– Криштиану просил ничего не говорить. Он сам собирается сказать.

– Скажи мне, пожалуйста, – попросила Холли, приложив к себе платье и мечтательно глядя на себя в зеркало. Возможно, сегодня, когда они будут танцевать, она признается, что любит его. И может быть, вопреки всему, он заключит ее в объятия и…

– Вы хорошая женщина, сеньора. Неправильно, что он скрывает это от вас.

Холли обернулась в недоумении.

– О чем вы говорите?

– Я понимаю, почему он ненавидит этот дом и хочет уехать как можно скорее.

– Этого не может быть.

Пожилая женщина грустно посмотрела на нее.

– Увы, это так. Из-за человека, который им владел. Именно поэтому, пока вы будете на открытии отеля, мне приказано упаковать все твои вещи. Завтра вы уезжаете в Азию. Я отказалась ехать. Вернусь в Рим, к внукам.

– Уезжаем! – воскликнула Холли. – Но мы ведь только что приехали! Это наш дом! И я не хочу, чтобы вы от нас уходили.

Она уже чувствовала, что Агата стала членом их семьи.

– Прошу прощения. Он сказал собрать все. Вряд ли вы когда-то сюда вернетесь.

Холли почувствовала внезапную боль. Это не может быть правдой.

И вдруг поняла, что это так. Она думала, что Криштиану изменился и готов пожертвовать своими бесконечными путешествиями ради нее, обосноваться на одном месте.

А он совсем не изменился. Этот так называемый дом – временный, как и все остальное в его жизни.

И он сказал об этом Агате, а не своей жене.

Холли сжала кулаки. Пока она была готова пойти на компромисс, сделать это место домом, он не собирался ничего делать.

Она осмотрелась. Эта антикварная мебель не в ее вкусе. Слишком громоздкая, слишком претенциозная. Тем не менее Холли убедила себя не обращать на это внимания, так сильно ей хотелось иметь дом. И вот теперь Криштиану хочет, чтобы они с ребенком вместе путешествовали, переезжая из отеля в отель?

А она со дня смерти родителей хотела обрести дом. Семью. Свое место в мире.

– Если он ненавидит эту виллу, почему ее купил?

Агата грустно посмотрела на нее.

– Он купил ее по той же причине, по которой ее ненавидит. Потому что человек, который когда-то владел этим домом, был его партнером, а потом стал врагом. Луиджи Беннато первым дал ему настоящую работу. Научил управлять отелем. А потом Криштиану отвернулся от него, разрушил его жизнь.

Криштиану рассказывал Холли нечто подобное. Опасаясь услышать подробности, она тем не менее спросила:

– Что случилось?

– До того как стала работать у Криштиану, я служила у Луиджи. Честно говоря, так и не поняла, что произошло. В течение трех лет они работали вместе, как отец и сын. Криштиану использовал свое очарование и деньги Луиджи, чтобы убедить вдовствующую графиню продать свое палаццо в Риме. Но вместо того, чтобы строить отель вместе, в последнюю минуту вычеркнул Луиджи из сделки. Оставил ни с чем.

Холли в шоке уставилась на пожилую женщину:

– Почему?

– Я до сих пор ничего не знаю. Тем не менее, даже после того, как Криштиану предал Луиджи, тот его защищал. Даже убедил меня принять предложение Криштиану о работе в Риме. «Мальчик еще такой молодой, – говорил он. – Ему нужен кто-то, кому он может доверять». Поэтому я ушла из отеля Луиджи к Криштиану. А теперь у Луиджи нет семьи, нет денег. Он живет в старой лачуге. Я переживаю за него.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Агата посмотрела на Холли.

– Он хочет поговорить с тобой.

– Кто?

– Луиджи Беннато.

Холли в шоке уставилась на нее.

– О чем?

– Я не знаю. Единственное, что могу сказать, – Криштиану ему задолжал.

Встретиться со стариком, которого предал ее муж? Внутри Холли боролись страх, любопытство и преданность Криштиану.

– Я не смогу. Кроме того, откуда мне знать, вдруг он на меня нападет или сделает что-то вроде этого?

– Луиджи? – Агата тихо рассмеялась. – У него доброе сердце. Добрее, чем у Криштиану. Луиджи не представляет для тебя опасности. Он ждет в лесу по другую сторону ворот.

Холли охватил страх.

– Он здесь? Прямо сейчас?

– Завтра ты покинешь Кавелло и, возможно, никогда не вернешься. Он может не дожить до вашего следующего визита. Я сказала ему, что спрошу тебя. Если не захочешь его увидеть – твой выбор.

Холли глубоко вздохнула. Что делать? С одной стороны, не хотелось за спиной у Криштиану разговаривать с человеком, которого он предал. Ему бы это не понравилось. Но она внезапно вспомнила, что он тоже совершил некоторые поступки, которые ей не понравились.

Она быстро взяла ребенка на руки, вышла в холл и нашла детскую коляску. Если она любила Криштиану, надо попытаться все понять, разобраться в этой запутанной истории.

– Куда-то собираетесь? – спросил телохранитель, Сальваторе, глядя на коляску.

– О нет, я просто решила ее почистить.

– Хорошо. Я хочу пойти пообедать.

Холли подождала, пока телохранитель ушел на кухню, быстро посадила Джека в коляску и тихонько покинула виллу.

У каменных ворот она увидела старика. Собравшись с духом, глубоко вздохнула и повезла коляску по направлению к нему.

– Вы – сеньора Моретти? – Старик с тревогой смотрел. Он был полноватым, с седыми волосами, в его внешности крылось что-то такое, что казалось странно знакомым.

– Вы хотели поговорить со мной?

Она был поражена, увидев слезы у него в глазах.

– Жена Криштиану, значит. Я видел ваши фотографии. – Его взгляд упал на Джека, махавшего пухлыми ручками: – А это его сын?

Он видел их фотографии? О да, точно, она же теперь знаменита.

– Мне очень жаль, мистер Беннато. Я не знаю, что произошло между вами, но мой муж вас предал. Вы должны ненавидеть его за то, что он сделал.

– Ненавидеть его? – Темные глаза старика казались удивительно знакомыми. Холли пыталась понять, о ком они ей напоминают. Он покачал головой. – Я горжусь его успехами и рад, что он купил мою виллу.

– Почему? После того как Криштиану предал вас, почему вы…

Она посмотрела в глаза старика более внимательно. Они были темными, как обсидиан. Такие же, как у ее ребенка. И у мужа.

Внезапно ее пронзила догадка.

– Криштиану – ваш сын. Вы – отец, который его бросил.

Луиджи со слезами на глазах улыбнулся.

– В газете написали о гибели Виолетты в пожаре, там же было размещено ее фото. Она очень изменилась, но я ее узнал. Когда прочитал о том, что у нее остался восемнадцатилетний сын, я отчаянно захотел найти его. Но прежде чем это сделал, он сам пришел ко мне в отель и попросил работу.

– Вы знали, что он ваш сын?

– Я подумал, все может быть. Он похож на меня в молодости. Виолетта говорила, что ждет от меня ребенка. Но она иногда лгала мне, особенно когда бывала пьяна. В один прекрасный день я понял, что не могу все это терпеть, и сказал ей, что между нами все кончено. Она сообщила, что беременна, я пытался использовать это. Заставил ее бросить пить. Но она кричала, что я превращаю ее в пленницу. На шестом месяце беременности она убежала от меня. Больше я никогда ее не видел.

– Почему вы не сказали Криштиану? Он думает, что отец бросил его!

– Я действительно его бросил. – Голос старика задрожал. – Я так старался их найти. Но я должен был стараться сильнее, не сдаваться. Однажды прочитал в газете, как жила Виолетта, и представил, что пережил мальчик в детстве. Когда Криштиану пришел ко мне с просьбой о работе, мне показалось, что он не знает, что я его отец. Он сказал, что хочет работать в лучшем бутик-отеле Италии. Я подумал, какое чудесное совпадение.

– Почему вы ничего не рассказали?

– Я решил, что не смогу сообщить ему об этом, пока не получу убедительных доказательств, что это правда. Но я постоянно откладывал ДНК-тест. Думаю, просто боялся. А потом стало слишком поздно. Я получил результаты теста, а он в тот же день предал меня.

Закрыв глаза, Холли глубоко вздохнула, ее сердце наполнилось болью.

– Почему вы рассказали мне все это?

Луиджи задумчиво улыбнулся.

– Он хорошо справился, мой мальчик. Построил гостиничную империю. Стал более успешным, чем я. Он – моя единственная семья. Когда он не отвечал на мои звонки, я попытался принять это. Но потом я прочитал, что у него есть жена и ребенок. – Старик со слезами на глазах нежно погладил голову Джека. – У меня есть внук и невестка. Но мой сын… Пожалуйста. Убеди его поговорить со мной.

Холли крепко обняла старика, пытаясь не разрыдаться.

– Я все сделаю правильно, – пообещала она. – Клянусь.

Вернувшись наконец на виллу, она обнаружила, что Криштиану уже ждет ее и сердится.

– Где же ты пропадала?

– Гуляла.

– Я же просил тебя всегда брать с собой Сальваторе!

– Я познакомилась с твоим отцом.

– Что? – Криштиану был ошарашен.

– Мне сказали, что со мной хочет встретиться старик. И я пошла поговорить с ним. – Она тревожно посмотрела на мужа. – Тебе лучше присесть. Боюсь, это будет большим потрясением. Криштиану, твой отец – Луиджи Беннато.

Долгое время он смотрел на нее. Потом отвернулся, и его плечи задрожали. Сначала она подумала, что он плачет. А он смеялся, жестко и злобно.

Холли удивленно смотрела на него и положила руку ему на плечо.

– Неужели ты не понимаешь, Криштиану, человек, которого ты предал, – твой отец. Мне очень жаль. Такое ужасное совпадение.

– Совпадение? Я с самого начала знал, что Беннато – мой отец. Конечно, знал! После смерти матери я поклялся, что он заплатит за все!

Холли в изумлении отступила.

– Так ты знал?

– Мать рассказала, как он разрушил ее жизнь. Она была невинной девушкой, когда он соблазнил ее, приобщил к спиртным напиткам. А когда она забеременела, выгнал ее!

Холли вспомнила грустное лицо Луиджи, его слезы и слова: «Я так старался найти их. Но мне нужно было приложить еще больше усилий и не сдаваться».

– Луиджи сказал, что, после того как Виолетта забеременела, он пытался заставить ее бросить пить. Но ей не хотелось, поэтому она сбежала. Он сказал, что искал вас.

– Он солгал, – холодно бросил Криштиану.

– А я поверила ему.

– Конечно, поверила. Беннато хитрый, а ты слишком доверчива.

– Ты не прав. Если бы ты поговорил с ним, но ты ненавидишь его без всякой причины и не хочешь освободиться от ненависти.

Прищурившись, Криштиану с напором спросил:

– Что он еще тебе сказал?

– Он сожалеет, что не защитил тебя, когда ты был ребенком. Теперь он совершенно один. Хочет загладить свою вину. Ему нужна семья.

– Ему нужны деньги.

– Нет. Если бы ты видел выражение его лица, когда он погладил Джека по голове.

– Джека, – взревел Криштиану. – Ты позволила ему коснуться нашего сына?

– Конечно, позволила. Он дедушка Джека!

– Не смей так его называть. – Разъяренный, он отвернулся. – Ты никогда больше не будешь с ним разговаривать и не позволишь ему приближаться к нашему сыну.

– Ты ведешь себя нелепо!

– Ты дашь мне слово, – настаивал Криштиану. – Или я буду отпускать тебя только в сопровождении шести телохранителей. Этот мир опасен. У меня есть враги. У Луиджи есть причины ненавидеть меня, и он может выместить свою ненависть на тебе или ребенке.

– Как ты можешь так думать обо всем мире?

– Потому что мир такой и есть.

Холли в ужасе смотрела на него. Он отказывался даже допустить мысль о том, что может ошибаться насчет Луиджи. Оправдывая собственные эгоистичные действия, наказывает старика, который не сделал ничего плохого.

– Это неправда. Мир полон любви, если только ты…

Все еще прижимая к груди спящего ребенка, Криштиану отвернулся и посмотрел на часы.

– Хватит с меня разговоров. Я отнесу Джека к Агате. Собирайся на торжество.

– Почему ты так себя ведешь?

– Моя обязанность – защищать мою семью.

– Но ты ничего нам не рассказываешь. – Гнев переполнял ее. – Агата обмолвилась, что завтра мы уезжаем из Италии.

Он выглядел смущенным.

– Она рассказала тебе?

– Неужели ты думаешь, что я бы не заметила, когда она начала собирать вещи?

– Да. Мы отправляемся в Токио. И что?

Она задохнулась от боли.

– Ты сказал, что это наш дом.

– В следующем городе у нас тоже будет дом.

И в других местах.

Холли уставилась на него.

– Ты потратил миллионы на эту виллу, чтобы мы пожили здесь несколько недель?

– А даже если и так. Я могу купить тебе еще десять домов в любой точке мира. И всегда смогу их продать. Какое это имеет значение?

Холли смотрела на него, пораженная.

– Ты сказал, что у нас будет дом, а мы станем наконец семьей.

– Так и есть. Просто мы сделаем это по-моему. – По-твоему – это таскать нас за собой по всему миру и указывать мне, с кем и о чем разговаривать?

– Либо ты со мной, либо против меня. Либо ты мой партнер, либо…

– Твоя пленница!

– Либо мой враг. Хорошо подумай, дорогая моя, кем хочешь стать. А сейчас собирайся. – Он одарил ее ледяной улыбкой. – Сегодня ты должна сверкать как звезда.

И ушел.

Оцепенев от шока, Холли вернулась в гостиную, чтобы забрать красное платье. Потом поднялась в спальню, надела изысканное белье, великолепный дизайнерский наряд, сделала прическу, остановилась, глядя на себя в зеркало. Внутри она ощущала холод.

Стоило лишь попытаться бросить вызов в борьбе за собственное счастье, как Криштиану тут же увидел в ней врага, вместо того чтобы признать, что это любовь.

Впрочем, а как иначе, ведь ему неведомо, каково это – быть любимым. А потому не имеет смысла толковать, что в мире больше любви, чем опасности и предательства. И она не враг ему, а просто борется за его и свое счастье. Криштиану дал им свое имя, богатство, статус. Но никогда бы не дал им дом.

Если только…

Холли сделала глубокий вдох.

Существует лишь один способ прорваться, хотя и велик риск выиграть или проиграть все.

Нанося губную помаду, Холли увидела в зеркале свои испуганные глаза.

Сегодня она признается ему в любви.