Ветер перемен шевелит волосы у меня на затылке. Ветер щекочет меня и дразнит, уносит меня в совершенно неожиданные места.

В последние годы моя дорога сильно петляла; она уводила меня от очага и дома в безлюдные земли, к попыткам заново построить жизнь с товарищами, которых не выбирало мое сердце. А теперь круг замкнулся, я вернулся туда, откуда пришел. Так может показаться на первый взгляд, но это неверно.

Потому что друзья, которые вернулись ко мне, отличаются от тех, кого я знал в молодости. Разумеется, они очень похожи на моих прежних спутников по своим душевным качествам, чувству долга, и, естественно, я узнаю их, но все же они стали иными. Они видели новый свет, новый путь, по-другому смотрят на наше бренное существование и неизбежную смерть, иначе понимают смысл жизни. Эти новые черты проявляются едва заметно, но я угадываю их в каждой ворчливой тираде Бренора, в каждой уверенной фразе Кэтти-бри, в каждом бою Реджиса и в каждом приступе хохота Вульфгара.

А теперь я вижу это в самом себе. В течение последних нескольких десятилетий, после ухода Кэтти-бри, до того дня, как Бренор пал в Гаунтлгриме, я не ведал покоя, и это меня вполне устраивало. Я хотел узнать, что скрывается за следующим поворотом, за поворотом любой дороги, будь то поиски Гаунтлгрима или поход с Артемисом Энтрери, Далией и другими многие годы спустя. Мой дом остался лишь в воспоминаниях, но я не нуждался в замене и не хотел ее найти. Потому что мне хватало этих воспоминаний для того, чтобы не утратить силы духа. Я едва не потерял сам себя во время этого долгого и извилистого пути и потерял бы, я знаю, если бы уступил Далии на том склоне горы в Долине Ледяного Ветра. Там я снова обрел себя и поэтому в конце концов выжил. Дзирт До’Урден, та личность, которой я стремлюсь быть, пережил все испытания.

И вот теперь я снова в пути, иду на поиски приключений вместе с Кэтти-бри и Бренором, и что может быть лучше? Перед нами благородная цель, точно так же, как в том походе, больше ста лет назад, в результате которого мы вернули дворфам Мифрил Халл. В пути нас сопровождают пение и топот дворфских сапог, мы идем под флагами трех королей, и пять тысяч ухмыляющихся до ушей воинов-дворфов пьют свой эль из кружек.

Разве что-то может быть лучше?

Мне не хватает сейчас только Вульфгара и Реджиса, я скучаю по ним каждый день. Но в то же время я рад за них и уверен, что мы снова встретимся. Я видел восторженные огоньки в глазах Реджиса всякий раз, когда он говорил о Донноле Тополино, и мне остается лишь поздравить его с избранной им дорогой. И я очень счастлив, потому что великан Вульфгар идет рядом с ним! Горе разбойникам и прочим встречным, которые с недобрыми намерениями преградят путь моим могущественным друзьям!

Они вернутся. Я какое-то время боялся утратить их, но теперь я совершенно уверен: сейчас все не так, как в прошлый раз, давным-давно, когда Вульфгар покинул нас, чтобы вернуться в Долину Ледяного Ветра. Нет, в тот раз я сомневался, увидим ли мы Вульфгара снова. И мы не увидели бы – никто из нас – если бы я и Реджис не осмелились отправиться в Долину. Но даже при этом наше воссоединение было… странным. Потому что тогда, много десятков лет назад, Вульфгар расстался с нами не только в прямом смысле, но и в переносном.

Но на сей раз все обстоит иначе.

Они вернутся, а мы в Гаунтлгриме одержим победу. Я верю в то и другое, и поэтому на душе у меня спокойно, хотя время от времени меня одолевают тревоги и волнения.

Да, должен признаться, я нервничаю, и это удивляет меня самого. Когда мы все встретились снова на вершине Пирамиды Кельвина в ту темную ночь, я ощущал лишь бесконечную радость и ликование. И по мере того как ослабевало потрясение при виде моих друзей, вернувшихся из царства мертвых, у меня буквально кружилась голова, мне казалось, что на меня свалилось такое небывалое счастье, какого никогда еще не испытывал никто из живущих.

Вначале, после нашей встречи, даже после того как мы вернулись на Серебристые Болота и угодили на войну, все мы остро чувствовали, что Компаньоны из Халла получили вторую жизнь в дар от богов. И что боги могут в любой момент забрать ее обратно, что в любой момент может наступить конец, и это будет правильно, потому что мы все же нашли друг друга снова и сказали друг другу все слова, какие хотели. Несмотря на то что четверо моих друзей начали новую жизнь, больше двадцати лет прожили на свете под новыми именами, с новыми семьями, новыми друзьями и – по крайней мере это касается Реджиса – с новой любовью, мы должны были наслаждаться жизнью каждый день, как будто день этот последний, и ценить каждое прожитое мгновение.

И это было… правильно.

Прошло некоторое время, и после катастрофы, случившейся во время путешествия обратно в Мифрил Халл, Кэтти-бри, Бренор и я решили, что Вульфгар и Реджис погибли в туннелях Верхнего Подземья. Долгие месяцы мы считали друзей навеки потерянными, считали, что они снова отправились в страну мертвых, но на сей раз навсегда.

И это тоже было… правильно.

Конечно, мы испытывали боль, но в то же время помнили, что получили великий дар, возможность снова побыть вместе, и помнили, что наша дружба действительно возобновилась благодаря нашей смертной природе! Ценность этого дара трудно преувеличить! Много раз я говорил, что разумное существо должно сознавать, что рано или поздно умрет, должно признать эту основную жизненную истину и смириться с пей, чтобы победить свои страхи, продолжать жить, искать подлинный смысл и цель существования. Мои друзья знали это прежде, знают это и сейчас, лучше остальных.

Они видели то, что находится по ту сторону порога.

А когда настанет их час снова покинуть этот мир, они примут это как должное, и не только потому, что теперь им известна истина: душа бессмертна и, освободившись от смертной оболочки, существует вечно. Напротив, Вульфгар и даже Реджис по-прежнему скептически относятся к разговорам о богах. Даже после испытания в зачарованном лесу Ируладун.

Близкое знакомство со смертью и несколько десятков лет, проведенных в ином мире, дали им одновременно и настойчивость в достижении цели, и способность принять поражение. Это двойное благословение.

Возможно, благодаря тому, что прошло некоторое время, возможно, благодаря нашим победам в войне за Серебристые Болота, благодаря тому, что мы сумели выжить, я наконец ощутил перемену. Это время, полученное в долг от богов, кажется мне все более коротким по мере того, как я привыкаю к возвращению своих друзей, к тому, что они живы, полны энергии, к тому, что их – я надеюсь на это – ждет долгая жизнь! Ведь если исключить возможность того, что вражеский клинок оборвет жизнь одного из нас, Бренор вполне может пережить меня на много десятков лет, потому что он еще совсем молод!

С другой стороны, конец – смерть любого из нас или всех нас – может наступить сегодня или завтра. Я всегда знал это и привык каждый день напоминать себе об этом, но теперь новизна и первые восторги по поводу возвращения моих друзей немного улеглись, теперь я наконец-то поверил в то, что они здесь. Они на самом деле здесь, их присутствие так же неоспоримо, так же осязаемо, как в тот далекий зимний день, когда я встретил маленькую Кэтти-бри на склоне Пирамиды Кельвина. Как в тот день, когда она впервые представила меня Бренору, Реджису, как в тот день, когда Вульфгар присоединился к нам после поражения его племени в битве с отрядом Бренора.

Наша дружба снова крепка, как в молодости, наши чувства глубоки и искренни, и дружба эта будет продолжаться вечно – до самой смерти и после нее.

И поэтому я испытываю волнение перед битвой, ведь я снова вижу свое будущее в радужных красках, вижу себя в уютном доме, среди друзей, рядом со своей Кэтти-бри, и я больше всего на свете хочу, чтобы эти мечты воплотились в жизнь!

Как ни странно, мне кажется, что сейчас я двигаюсь совершенно в ином направлении, нежели Вульфгар. Он вернулся в этот мир беззаботным, он готов испытать все, что может предложить ему этот мир, – битвы, развлечения, любовь. Он живет сегодняшним днем, он не знает сожалений.

Он забывает о том, что было вчера, а это немало значит. Больше от Вульфгара не услышишь слова «последствия». Он вернулся в этот мир, чтобы развлекаться, испытывать радость, плотское влечение, страсть.

Я пытаюсь усвоить это легкомысленное отношение к окружающему миру и тоже надеюсь найти радость жизни, познать наслаждение в своей любви к Кэтти-бри. Но в то время как Вульфгар стремится вести жизнь свободного человека, кочевника, даже бездельника и интересуется лишь приключениями и легкомысленными интрижками, я внезапно почувствовал влечение к размеренной жизни, желание осесть у мирного очага, стать хозяином дома, полного друзей, хорошим мужем.

А может быть, и отцом?