Туннели не казались им тесными. Вид низких потолков и сознание того, что над головой у них – тонны камня, не заставляли их сердца сжиматься от дурных предчувствий. Они были дворфами, потомками жителей древнего королевства Делзун. С того момента, когда они покинули каменистую долину, вошли в туннели и двинулись вниз по длинному, извилистому подземному коридору, который, по словам Бренора, должен был привести их к внешней стене Гаунтлгрима, дорога, запахи, аура этого места для них не были чем-то враждебным, чуждым и угнетающим. Они не думали ни об угрожающих шорохах, означавших присутствие затаившегося в засаде хищника, ни о тенях, навевавших мысли о смерти.

Для дворфов Делзуна этот туннель был родным домом. Древним, священным домом. Родиной их далеких предков, очагом, от искр которого зажглись более скромные огни твердыни Фелбарр, твердыни Адбар, Мифрил Халла, Пирамиды Кельвина и остальных государств дворфов из клана Делзун, разбросанных по всему Фаэруну.

Это был домашний очаг, настоящий домашний очаг, место, где зародилась раса дворфов, населявших Торил, крупнейшая, древнейшая Кузня, благодаря которой дворфы достигли недоступного прочим народам уровня мастерства в обработке камня и заслужили репутацию лучших кузнецов.

Они знали, что вокруг, в туннелях и пещерах, скрываются отвратительные кровожадные твари. Они чуяли вонь кобольдов и гоблинов, чуяли присутствие других, менее разумных обитателей темных подземных закоулков: ползучих падальщиков с шевелящимися «усиками», гигантских пещерных пауков, которые высасывали кровь из живой жертвы и оставляли падальщикам иссохший труп. Дворфы чувствовали их запах, слышали отдаленный стук паучьих ног, шуршание ползущих чудовищных гусениц, но дворфы не боялись их – никого не боялись.

Они представляли собой армию дворфов Делзун, они шагали в ногу, они наносили меткие, смертоносные удары, они смело шли навстречу любым опасностям. Для них не имело значения, кто подстерегал их на этом пути. Путь их лежал в Гаунтлгрим, и поэтому они шли в Гаунтлгрим, и гибель ждала всех разумных и неразумных существ, осмелившихся преградить им дорогу!

Несмотря на вонь, помет, отбросы и прочие признаки присутствия гоблинов и мерзких подземных хищников, в течение следующих нескольких дней дворфы продвигались вперед без приключений, если не считать незначительных стычек с ползучими падальщиками. Гигантские гусеницы были, судя по всему, настолько уверены в парализующем действии своего яда, а может быть, просто настолько глупы, что не осознавали численного превосходства противника. Своими щупальцами им удалось достать нескольких дворфов и временно обездвижить их, но прежде чем твари сумели подползти и сожрать своих жертв, на падальщиков накинулась целая армия.

Итак, во время путешествия по Подземью Бренор не лишился ни единого воина, лишь один был ранен – и то при падении с обрыва, и его увечье с легкостью исцелили жрецы.

Бренор всю дорогу шел впереди; его сопровождали Дзирт, Кэтти-бри и четыре дворфа, составлявшие его личную охрану. Рядом с Бренором шагал король Эмерус со своей свитой, возглавляемой Рваным Данном, и король Коннерад с Бунгало Удар Кулаком.

Цепочка дворфов была такой длинной, что в тот момент, когда Бренор наконец вошел в самую нижнюю пещеру и увидел внешнюю стену, защищавшую Гаунтлгрим, арьергард его армии не преодолел даже половины пути от поверхности по длинному наклонному туннелю.

Дзирт, Кэтти-бри, Бренор и Атрогейт уже бывали в этой пещере, полной сталагмитов и наклонных сталактитов, многие из которых были выдолблены и представляли собой сторожевые посты. В этих «башенках» ржавели и гнили старинные баллисты и катапульты. Путники стояли на площадке перед входом в туннель, в западной части пещеры, и заглядывали за низкую каменную стену. Вокруг росло достаточное количество светящегося лишайника, чтобы они могли разглядеть очертания многочисленных каменных насыпей и тусклые черные воды подземного озера. Дальше, на противоположном берегу зловещего озера, виднелась узкая полоска мелкого песка, а за нею – каменная стена и дверь в тронный зал.

– Ты это чувствуешь? – обратился Бренор к Эмерусу, когда старый король приблизился.

– Ага, – ответил Эмерус. – Сердцем чую и всеми своими костями. Он в том конце пещеры, так близко?

– На другом берегу озера стоит стена, а сразу за стеной – трон дворфских богов, – объяснил Бренор.

Даже в полутьме видно было, как засверкали глаза короля Эмеруса; у него перехватило дыхание, и ему пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы успокоиться.

– Мы начнем работу прямо здесь, – объявил Бренор. – Я думаю, надо для начала привести в порядок сторожевые посты, а потом, может быть, построить мост через озеро.

– Но такой, который можно будет быстро уничтожить, – предложила Кэтти-бри.

– Точно, – поддержал ее Эмерус. – Если Гаунтлгрим кишит этими дроу, тогда начнем сооружать укрепления прямо здесь, чтобы потом, когда они сунут сюда свои мерзкие рожи, встретить их во всеоружии. Он резко замолчал и взглянул на Дзирта, затем пожал плечами и слегка поклонился.

Дзирт не обиделся, лишь хмыкнул в ответ.

– Приведи отряд «Потрошители»! – приказал Бренор Бунгало Удар Кулаком. – Ты со своими ребятами первым пойдешь туда, вниз, и займешь всю пещеру, до первых насыпей. Берите с собой факелы, чтобы каждого воина было хорошо видно, и пусть каждый будет готов сражаться и защищать соседа.

Бунгало Удар Кулаком несколько мгновений смотрел вдаль.

– Большая пещера, – с сомнением произнес он.

– Я и мой парень пойдем с вами, – вызвалась Амбра, толкнув локтем Атрогейта, который негромко усмехнулся и пихнул ее в ответ.

– Прихвати еще и этих «Диких дворфов», бригаду из Адбара, если понадобится, – посоветовал Бренор, по Бунгало Удар Кулаком покачал головой.

– Они все еще наверху, в хвосте армии, – объяснил он.

Бренор переглянулся с королем Эмерусом, и оба многозначительно покачали головой.

– Да, король Коннерад наверняка пропустит все самое интересное, и его ребята из-за него тоже останутся не у дел, – заметил Эмерус.

Затем: обернулся к Рваному Даину и подмигнул.

– У меня достаточно парней, чтобы запять половину пещеры, – сообщил Рваный Даин Бунгало Удар Кулаком, и оба дворфа поспешили обратно, в туннель, чтобы собрать свои отряды.

Вскоре две сотни дворфов, действуя быстро, но с исключительной точностью, растянулись цепочкой вдоль той стены пещеры, в которой находился выход во внешний туннель. По приказу Бунгало Удар Кулаком они почти одновременно зажгли десятки факелов. И длинная линия двинулась вперед, медленно, но упорно расчищая остальным путь в пещеру, а за ними шагали новые и новые дворфы. Те, кто шел за авангардом, образовывали ударные группы, и, когда ведущие воины встречали на своем пути сталагмит с выдолбленными ступенями, один из таких ударных отрядов быстро поднимался на сторожевой пост, чтобы осмотреть его и оставить там часового.

Теперь и Дзирт отправился на разведку. Он осторожно двигался среди теней впереди линии дворфов, но не удалялся от соратников на большое расстояние. Когда они наконец приблизились к воде, дроу, обладавшему острым ночным зрением, показалось, что он заметил две тени, скользнувшие в Гаунтлгрим через открытые ворота, расположенные в противоположной стороне пещеры. Но он не был уверен в том, что видел.

– Закрепиться на берегу! – приказал Бренор воинам, когда, в свою очередь, очутился у озера. – И будьте готовы к нападению. Здесь бродит много всяких опасных тварей, и в воде наверняка тоже кто-то обитает.

– Строители придут завтра, – негромко поведал ему Эмерус. – Мост будет готов через несколько дней, придется подождать.

– А ты, значит, ждать не хочешь? – усмехнулся Бренор, и Эмерус пожал плечами.

Бренор указал в сторону, туда, где в полумраке виднелись очертания выдолбленной шляпки гигантского гриба. Это была та самая лодка, которую соорудили Бренор и его друзья в прошлый раз, больше года назад, придя сюда за Тибблдорфом Пуэнтом. Бренор решил, что они правильно сделали, оставив здесь лодку, и что сейчас она очень пригодится.

– Устроим паром? – спросил Эмерус.

– В воде кого только нет, но я, пожалуй, согласен, – сказал Бренор.

– Гарпеллы могут за короткое время переправить через озеро немало народу, – заметила Кэтти-бри, подходя к двум дворфам. – Старый Киппер искусен в создании порталов, ведущих через иное измерение.

Работа началась немедленно: отряд лучников с арбалетами расположился на берегу напротив ворот в тронный зал, а Кэтти-бри побежала за Пенелопой, Киппером и другими Гарпеллами. Вскоре подоспели искусные ремесленники-дворфы со своими инструментами и бревнами, добытыми в лесу на поверхности. Спустя несколько часов, когда просторная пещера уже буквально кишела дворфами, Гарпеллы и Кэтти-бри создали магические «врата», и несколько десятков дворфов, включая королей и их телохранителей, при помощи портала мгновенно перенеслись на противоположный берег озера.

Дворфы уже трудились над постройкой парома. На обоих берегах водоема были установлены балки, столбы с крестовинами вкопаны в песок и укреплены, а Пенелопа Гарпелл при помощи магии перелетела через озеро и перенесла толстый канат на другой берег. Наладив переправу, дворфы сделали из шляпок грибов еще несколько лодок, жрецы «зажгли» магический свет в нескольких камнях и разбросали их в воде вдоль пути парома.

Плотные косяки рыб скользили прочь от волшебных «фонарей» и зависали среди теней на границе света и тени. Лишь немногие путешественники, которым доводилось бывать здесь прежде, понимали, насколько опасны хищные пещерные рыбы. Поэтому Гарпеллы и Кэтти-бри держались настороже, и всякий раз, когда косяк показывался в круге света, его встречала волшебная молния. Рыбы шарахались прочь, многие всплывали брюхом вверх, оглушенные или дохлые.

Широкоплечие дворфы вращали маховики, а могучие воины перевозили на другой берег камни и возводили дополнительные стены вокруг открытых дверей, ведущих в верхний зал Гаунтлгрима.

Несмотря на естественное нетерпение, дворфы вели себя дисциплинированно. Много часов миновало, прежде чем первая группа отряда «Потрошители» прошла по короткому туннелю в величественный тронный зал – и только после того, как Пенелопа и Киппер отправили вперед бесплотные магические «глаза», чтобы как следует осмотреть помещение.

И вот наконец после долгого ожидания король Бренор Боевой Молот, король Эмерус Боевой Венец и король Коннерад Браунаивил вместе вступили в знаменитый тронный зал. Они пришли не как искатели приключений, в отличие от Бренора в его первое путешествие сюда, в другое время, в другой жизни. Они пришли не в отчаянии, не так, как Бренор, появившийся в Гаунтлгриме во второй раз, чтобы просить совета у дворфских богов. И не для того, чтобы спасти друга, как Бренор и Компаньоны из Халла, которые когда-то искали здесь Тибблдорфа Пуэнта.

Сегодня они пришли как завоеватели, как наследники трона Делзун.

Пока они приближались к возвышению с троном дворфских богов, находившемуся справа от входа в пещеру, Бренор не сводил взгляда с Эмеруса. Бренор, конечно, несколько раз бывал здесь и поэтому знал, чего ожидать. Он уже видел волшебный древний трон и даже сидел на нем; он видел две могилы, располагавшиеся неподалеку, позади трона. Эти курганы были насыпаны над телами его и Тибблдорфа Пуэнта, когда оба они пали в Гаунтлгриме.

Бренор вспомнил, как впервые вошел в этот зал. Тогда он сразу осознал, что действительно нашел древнейшее поселение дворфов Делзун. Теперь он заметил на лице Эмеруса то же самое выражение, которое наверняка появилось на его собственном лице в тот день, и понял, что происходит у друга в душе.

Итак, Бренор, кивая своим мыслям, продолжал смотреть на старого короля твердыни Фелбарр. А Эмерус отдался тем же чувствам – изумлению и благоговению, которые напомнили рыжебородому дворфу его первый визит в легендарный подземный город.

– Это и есть тот самый трон? – спросил Эмерус, и голос его дрожал.

– Ага, а за ним – моя собственная могила и могила Тибблдорфа Пуэнта, моего берсерка. Пойди, сядь своей задницей на трон и тогда узнаешь, доволен ли тобой Морадин.

Не успели они приблизиться к трону, как к ним подбежал запыхавшийся Рваный Даин.

– Когда я сам уселся в это кресло, и оказалось, что мои мысли не совпадают с желаниями богов, кресло отшвырнуло меня почти что к дальней стене, – объяснил Бренор. – Да уж, ты постарайся привести мысли в порядок, прежде чем садиться на трон!

– Значит, любой из нас может вот так просто подойти и сесть на него?

– Только короли, – ответил Бренор. – Я так думаю, по крайней мере. Хотя, может быть, получится и у какого-нибудь другого дворфа, если этот дворф заслужит милость Морадина…

Он замолчал, когда Рваный Даин кивнул в сторону, и Бренор, обернувшись, увидел, что король Эмерус идет к трону. Старый король уверенно поднялся на возвышение и шлепнулся на сиденье. Удобно устроился, откинулся на спинку и крепко вцепился в полированные подлокотники.

Король Эмерус закрыл глаза. Дыхание его стало ровным, он расслабился, опустил плечи, и напряжение как будто оставило его.

Рваный Даин положил руку на плечо Бренора – не столько для того, чтобы опереться, сколько для того, чтобы успокоить дворфа, которого он знал когда-то под именем Малыш Арр Арр.

* * *

Если бы жизнь короля Эмеруса Боевого Венца подошла к концу в этот миг, он умер бы счастливым дворфом. Сидеть на волшебном троне, в легендарном зале – это казалось Эмерусу самым великим достижением в правильно прожитой жизни дворфа. Он ощущал душевный покой, какого ему не приходилось испытывать на протяжении долгих лет, и чувствовал полную удовлетворенность и безмятежность.

В памяти бывшего короля промелькнули все важнейшие решения его жизни, в том числе отречение от трона Фелбарра ради этого путешествия. Позже он узнавал, что не все решения были верными, и иногда это понимание доставалось дорогой ценой. Однако сейчас он чувствовал, что боги дворфов – Морадин, Клангеддин и Думатойн – довольны поступками Эмеруса Боевого Венца, как верными, так и неверными, потому что он всегда действовал как настоящий дворф, с добрыми намерениями, ради блага своего народа.

Перед ним появился четкий образ Кузни Гаунтлгрима: старый король увидел короткий туннель, ведущий в камеру Предвечного, который давал Кузне сверхъестественный жар и магическую энергию.

Эмерус широко ухмыльнулся, но внезапно улыбка его погасла, и в душу закрался страх. А вдруг трон показал ему это место, Кузню, только потому, что он, Эмерус, никогда не увидит ее в реальности?

И в этот момент старый король осознал, что дворфам в темных подземельях предстоит долгая и кровавая борьба и что Гаунтлгрим перейдет в их руки лишь спустя много лет. А сколько осталось жить старому королю Эмерусу, который после нескольких месяцев похода почувствовал себя еще старше?

Эмерус понял: скорее всего, он не доживет до победы. Однако он смирился и был доволен тем, что Морадин и другие боги его народа одобрили решение отречься от трона и отправиться сюда, в древние чертоги.

А затем он ощутил, как его старое, больное тело наполняется силой богов. И он услышал их голоса: они говорили на древнем языке дворфов, на языке, который Эмерус, как и все остальные ныне живущие его соплеменники, знал очень плохо.

Все остальные, кроме одного дворфа, который сейчас стоял перед Эмерусом и наблюдал за ним: Бренор тоже в свое время слышал голоса древних, голоса богов.

Прошло довольно много времени прежде, чем король Эмерус Боевой Венец открыл глаза.

– Чан эгнаидит драста, – проговорил он.

– Тха, – отозвался Бренор.

– Эй, это вы про что?! – воскликнул Рваный Даин, переводя взгляд с одного короля на другого. – «Да» в каком смысле?

– Король Эмерус теперь стал мудрее, – объяснил Бренор.

– Тха, – подтвердил Эмерус. – Потому что я услышал голос Морадина.

– И уже научился говорить на языке Морадина, а? – спросил Рваный Даин.

Тогда король Эмерус ухмыльнулся во весь рот, спрыгнул с трона и молодым, пружинистым шагом подошел к своим спутникам. Он кивнул своему советнику и обменялся долгим взглядом с Бренором. Эмерус положил руки на плечи старого товарища, и оба несколько долгих минут, не мигая, смотрели друг другу в глаза. Они безмолвно говорили о чем-то таком, что они теперь оба знали и понимали, о чем-то божественном, сверхъестественном.

Король Эмерус не смог скрыть улыбки и несколько раз кивнул.

Владыка Морадин доволен моим выбором, произнес он едва слышным шепотом; он знал, что если попытается говорить громче, то наверняка разразится рыданиями.

* * *

– Ты отправишься вперед, обследовать верхние пещеры? – спросила мужа Кэтти-бри.

Стоя около входа в тронный зал, они наблюдали за тем, как Бренор и Эмерус с суровыми лицами приблизились к трону, видели, как Эмерус на нем сидел.

– Бренор мне не позволяет, – ответил Дзирт. – Дворфы решили продвигаться не торопясь, тщательно обеспечивать безопасность каждого захваченного участка и только после этого переходить к следующей пещере или туннелю. Мы не уйдем из этого зала до тех пор, пока Бренор и другие лидеры не убедятся в том, что все подходы и окрестные коридоры безопасны, и в том, что тронный зал прекрасно охраняется.

Слова Дзирта подтвердил звон молотов и скрежет камней, передвигаемых по полу – в переднем зале уже вовсю шла работа. Дворфы собрали катапульты и установили их в специальных нишах в стенах туннелей, ведущих в рудники, а также напротив двери, служившей главным, официальным входом в комплекс Гаунтлгрим. Самые сильные воины сооружали защитные стены, из-за которых дворфы-лучники могли наблюдать за узким входом.

– А тебе не терпится пойти в бой? – усмехнулась Кэтти-бри. – Против собственного народа?

– Не терпится? Вовсе нет. Но я принимаю реальность такой, какая она есть. Я уверен: Бренор захватит Гаунтлгрим или погибнет, пытаясь это сделать.

– А Дзирт?

– Дзирт стольким обязан своему другу, что на меньшее он не согласен.

– Значит, ты готов умереть за мечту Бренора?

– А разве Бренор не отказался ради меня от вечного пира в Чертогах Морадина? Он мог бы отправиться к богам, получить справедливую награду за правильно прожитую жизнь, но не сделал этого. Бренор считал, что слишком многим обязан своему другу. Разве не в этом весь смысл? Во всем этом? Если я протяну руку другому, и он примет ее, разве я после этого не стану сильнее? Мы сильнее вместе, но только если узы дружбы, привязанность и готовность жертвовать взаимны. Я не смог покинуть Бренора в этом походе, точно так же, как ты не смогла оставить меня, зная, что я в тебе нуждаюсь. Или Бренор нуждается. В этом и заключается связь между нами, нас объединяет кровь, мы идем рука об руку. Мне хотелось бы только, чтобы Реджис и Вульфгар были с нами, чтобы мы все пятеро могли…

Он смолк, заметив насмешливую улыбку жены.

– В чем дело?

– Ничего, – беззаботно ответила Кэтти-бри. – Ничего особенно важного. Просто я нахожу это забавным. И подумать только, Вульфгар еще называет меня любительницей читать нравоучения!

Ошарашенный Дзирт хотел ответить что-то, но лишь пошевелил губами и не издал ни звука.

– О, поцелуй меня! – воскликнула Кэтти-бри, шагнула ближе, легко прикоснулась губами к губам Дзирта, затем отступила и рассмеялась. – Разве ты не знаешь, что я тебя люблю? Неужели ты считаешь, что я соглашусь сейчас оказаться где-нибудь далеко отсюда, покинуть тебя в этом мрачном месте, среди опасностей, когда нас ждет великая битва? Мне не нужен даже самый живописный сад, куда Миликки могла бы меня перенести, не нужны ни прекрасные цветы, ни безоблачное небо. – Она остановилась перед Дзиртом и пристально взглянула в его лиловые глаза. – Ты ведь знаешь это?

Дзирт кивнул и снова поцеловал ее.

– Мы останемся в живых, – пообещала ему Кэтти-бри. – Наш путь не закончится здесь, в Гаунтлгриме. Мы этого не допустим!

– А куда же мы отправимся потом?

Вопрос прозвучал более мрачно, чем хотелось Дзирту. Эти несколько слов заставили его прикусить язык и ошеломили его жену. Потому что уже много лет, как в нынешней жизни Кэтти-бри, так и в прошлой, они с Дзиртом избегали прямо обсуждать этот вопрос. Они были искателями приключений, они всегда выбирали неизведанные дороги, шли навстречу вольному ветру.

Но ждут ли их впереди новые приключения?

– Когда Бренор сядет на трон Гаунтлгрима, останется ли Дзирт рядом с ним? – спросила Кэтти-бри.

Дзирт молчал, и молчание это сказало ей больше, чем любые слова.

– Я больше не хочу жить в подземном городе дворфов, – откровенно заявила Кэтти-бри. – Поблизости отсюда – разумеется, но Подземье – не место для меня. Я вернулась в этот мир для того, чтобы служить Миликки, я люблю открытые пространства, свежий воздух, хочу шагать по траве, чувствовать, как ветер дует мне в лицо, как на меня падают капли дождя. Разумеется, я знаю, что мне предстоит немало времени пробыть в Гаунтлгриме, рядом с моим любимым отцом, но я не собираюсь проводить здесь остаток своей жизни.

– Невервинтер? – предложил Дзирт, и Кэтти-бри недовольно поморщилась. – Тогда что?

– Пенелопа пригласила нас пожить во Дворце Плюща или каком-нибудь другом доме в Широкой Скамье, – поведала Кэтти-бри. – Это не такой уж долгий путь для Андхара и моего призрачного скакуна.

– К тому же там ты сможешь продолжать свои занятия, – догадался Дзирт. – Самое лучшее место.

– А найдется ли там дело для Дзирта?

– Биддердуу, – уверенно ответил дроу-следопыт; и видно было, что он говорит искренне и рад такой перспективе. – Когда мы найдем заклинание, которое освободит их от проклятия ликантропии, кому-то нужно будет ловить их и доставлять во Дворец Плюща для лечения. А кто лучше подходит для подобного дела, чем следопыт, последователь Миликки?

– Благородная охота, – согласилась Кэтти-бри; голос ее едва заметно дрогнул. Она ощущала невероятное облегчение оттого, что смогла открыто выразить свои мысли и желания, и оттого, что Дзирт проявил искренний энтузиазм, согласился с ее выбором и захотел разделить с ней ее будущие занятия.

– Я тоже проведу здесь, в Гаунтлгриме, много декад – думаю, даже намного больше, чем ты, – предупредил ее Дзирт. – Ни я, ни Бренор не доживем до того дня, когда подземный город станет совершенно безопасным местом. Многие враги попытаются захватить его – начиная от дроу Мензоберранзана и заканчивая лордами Глубоководья, если судить по поведению алчного лорда Неверембера. Я обязательно приду на помощь Бренору и клану Боевого Молота в любой момент, когда меня позовут – и даже если не позовут.

– А я и не ожидала от тебя меньшего. К тому же я знаю, что Гарпеллы также останутся жить поблизости от Гаунтлгрима и будут охранять его.

– Это будет целая семья, – улыбнулся Дзирт.

– А что ты думаешь насчет собственной семьи? – спросила Кэтти-бри.

Дзирт, захваченный врасплох, долго, пристально смотрел на женщину. По ее тону он понял, что она имела в виду.

– Я говорю о твоей жене, – пояснила она.

Дзирт кивнул, но по-прежнему не был полностью уверен в том, что понял ее правильно.

– В первом бою за Мифрил Халл я была серьезно ранена и едва не погибла, – подсказала ему Кэтти-бри.

– Я помню это так же хорошо, как и ты.

– Эти раны нанесли непоправимый ущерб моему здоровью, – продолжала Кэтти-бри, и Дзирт снова кивнул. Я уже не могла вести жизнь воина…

– И поэтому ты обратилась к изучению магии.

– Но у меня еще осталась возможность стать матерью, – сказала женщина.

У Дзирта пересохло в горле.

– В этой новой жизни я совершенно здорова, – объяснила Кэтти-бри. – У меня молодое, сильное тело. Я снова могу взять в руки меч, если пожелаю, но только мне не хочется этого.

– Ты носишь ребенка?

Женщина едва заметно улыбнулась.

– Нет, – ответила она. – Но что, если это случится?

Дзирт шагнул к ней, крепко обнял и поцеловал. Внезапно все стало неважным, и единственное желание овладело им – чтобы у них с Кэтти-бри родился ребенок. Он так долго старался подавить это желание, загнать подальше мысль о ребенке. В прошлой жизни его возлюбленная не могла родить, а за те годы, в течение которых она была потеряна для него, он утратил всякое желание стать отцом. Конечно же, Далия не была женщиной, которую Дзирт выбрал бы в качестве матери своего сына или дочери. А другой возлюбленной он не нашел – не могло быть другой Кэтти-бри.

И сейчас, глядя на жену, Дзирт понял, что никогда не смог бы по-настоящему полюбить другую. Ни Инновиндиль, ни Далию.

– Мы построим прекрасную жизнь, – шепотом пообещал он ей.

– Если у нас получится выкроить на это время, – произнесла она горько, но Дзирт, приложив палец к губам женщины, не дал ей продолжить.

– Мы найдем время, – твердо сказал он.

* * *

Бренор сунул руку за свой заколдованный щит и вытащил кружку эля.

– Ба, из-за тебя все пивовары скоро останутся без работы, – заметил Эмерус, принимая предложенную кружку.

– Добрый эль, – согласился Коннерад.

– Эль, мед, пиво, все, что пожелаете, – от души рассмеялся Бренор.

– Значит, отличный у тебя щит! – воскликнул Коннерад, поднял свою кружку, предлагая тост, и три короля выпили.

Они стояли на берегу озера, неподалеку от входа в величественный тронный зал, а вокруг кипела работа. Все дворфы к этому моменту уже собрались в пещере, и здесь, и в тронном зале, яблоку негде было упасть. Мост через темное озеро был наполовину готов: из воды торчали высокие прочные опоры. Гарпеллы помогали в сооружении моста, и старый Киппер, казалось, наслаждался происходящим. Он облегчал тяжелый труд дворфов, с помощью магии поднимая тяжелые балки, которые затем с легкостью устанавливал на место.

– Надо бы отправить несколько групп обратно, на поверхность, за новыми бревнами, – предложил Коннерад. – Иначе нам не починить все баллисты и катапульты.

– Пойди, распорядись, – отозвался Эмерус. – Пошли туда воинов из Мирабара. Скажи, что это очень важно.

Коннерад в изумлении посмотрел на старого короля: ведь он, Коннерад, тоже был королем дворфской цитадели и не привык, чтобы ему приказывали. Но Эмерус лишь сурово кивнул, и Коннерад все понял. Осушив кружку, он протянул ее Бренору, а тот рассмеялся, швырнул пустой сосуд через плечо, и тот разбился вдребезги о каменную стену Гаунтлгрима. Бренор подмигнул, в очередной раз сунул руку за щит, добыл новую кружку, полную до краев, и протянул ее Коннераду.

– Лучше отправь на поверхность вместе со строителями нескольких «потрошителей», – посоветовал Бренор. – В туннелях все-таки могут попасться хищные твари.

– Ты сделал прекрасный выбор, когда решал, кому отдать свой трон, – сказал Эмерус после того, как Коннерад ушел. – Он хороший дворф.

– Его отец был одним из лучших в Мифрил Халле, – ответил Бренор.

– Скучаешь по нему? – спросил Эмерус после недолгой паузы.

– По Мифрил Халлу?

– Ага, и по королевскому трону.

Бренор презрительно фыркнул и смачно отхлебнул из своей кружки.

– Не, я бы так не сказал. Не пойми меня неправильно: если на крепость нападут орки или дроу, я тотчас же отправлюсь обратно и вышвырну их вон, уж не сомневайся, ведь Мифрил Халл – мой дом и всегда им останется. Но мне нравится бродить по миру.

– Однако на сей раз ты собрался осесть на одном месте.

– Таков приказ Морадина.

Эмерус кивнул, и на лице его появилось безмятежное выражение.

– Да… – повторил он несколько раз. Когда он сам сидел на троне, дворфские боги дали ему силу, мудрость и понимание древних тайн, и поэтому он разделял чувства друга.

– Я всю жизнь провел в Фелбарре, – негромко произнес он. – Обальд напал на мой дом, и мы прогнали его, но, как ты прекрасно знаешь, он снова вернулся и принес нам множество бед.

Однако теперь у нас появилась надежда, – напомнил Бренор своему другу.

– Мне было больно смотреть, как ты подписывал тот проклятый договор в ущелье Гарумна, – признался Эмерус. – И я знаю, что тебе тоже было больно.

– Ты же сам согласился с этим договором… – начал было Бренор.

– Ну согласился, – перебил его Эмерус. – Это нужно было сделать. И мы должны были надеяться. Мы никак не могли отбиться от этих растреклятых орков без поддержки Серебристой Лупы и Сандабара, а те не желали участвовать в войне. – Он смолк, чтобы глотнуть еще эля, затем сплюнул на песок. – А потом они пришли ко мне с воплями о том, что Бренор виноват в новой войне. – Старый король с отвращением покачал лохматой головой. – Трусы, все они трусы, до единого!

– Хуже, – возразил Бренор. – Правители.

Эмерус, услышав это, издал злобный смешок.

– Ты поступил верно, друг мой, – сказал затем Эмерус. – Во время первой войны с Обальдом, там, в ущелье Гарумна, и теперь, в твоей второй жизни. Твой отец, и твой дед, и весь род Боевого Молота гордился бы тобой. Имя Бренора всегда будут с почтением произносить в твердыне Фелбарр. – Он поднял свою кружку, и они снова чокнулись. – И в Мифрил Халле тоже, – продолжал Эмерус. – И здесь, в Гаунтлгриме, не сомневайся в этом.

– А ты-то сам? – спросил Бренор. – Ты по Фелбарру не скучаешь?

– Он служил мне домом всю мою жизнь. Но нет, сейчас я по нему не тоскую. Жаль только, что Парсона Глейва нет со мной, хотя я и рад, что именно он управляет твердыней вместо меня. Нет, сейчас… – Эмерус оглядел огромную «стройплощадку», прислушался к стуку деревянных молотков и скрипу лебедок, оглянулся на мощную древнюю стену Гаунтлгрима и продолжил: – Сейчас, друг, мое старое сердце говорит мне, что я вернулся домой. Вернулся в свой настоящий дом.

Бренор все понял, потому что он чувствовал то же самое, когда впервые осмелился войти в легендарные залы, когда в первый раз сел на трон дворфских богов. Что-то здесь привлекало его гораздо сильнее, чем даже Мифрил Халл. Какая-то древняя магия коснулась его, проникла в глубину души дворфа, потомка древнего рода Делзун. Он вспомнил свое ликование в тот день, многие десятки лет назад, когда нашел Мифрил Халл, пришел туда с Компаньонами. И кульминация того приключения дала имя их отряду. Но сейчас все было иначе. Чувство было более глубокое, серьезное и не такое личное, как прежде. Это приключение, возвращение Гаунтлгрима, должны были разделить с ним все дворфы Делзуна.

– Это правильно, что мы сюда пришли, – убежденно произнес Эмерус.

– А разве ты не видел, как я пинком отшвырнул Коннерада прочь и забрал обратно свой трон, а? – ухмыльнулся Бренор. – Я тебя прекрасно понимаю, мой друг.

В этот момент к ним подошел Коннерад. Судя по выражению его лица, он расслышал последние слова Бренора.

– Ба, кого это ты отшвырнул пинком и где?! – воскликнул он.

– Да тебя самого!

– Для начала, это был не твой трон, чтобы его забирать, – возразил Коннерад. – Трон был моим, и только я мог его отдать или не отдать.

– Точно, – согласился Бренор, а Эмерус поднял кружку и воскликнул:

– За короля Коннерада!

Бренор с радостью присоединился к тосту.

– Но я все равно слышал твои слова, – заметил Коннерад.

– Рад, что избавился от трона? – спросил Эмерус, и Коннерад ухмыльнулся и кивнул.

– Хотелось бы мне только, чтобы мой отец увидел это место, – поделился с ними молодой король.

– А ты не собираешься усесться иа трон? – поинтересовался Бренор.

Коннерад растерянно уставился на него, не зная, что сказать.

– Да-да, ты более чем достоин его, – подтвердил Бренор. – Вот увидишь. Пойди, посмотри на него. Потрогай его, почувствуй его могущество. Но только не садись, пока я и мой друг Эмерус не придем – мы хотим поглядеть на это.

– Ты уверен? – спросил Коннерад.

– Уверен, что это будет вроде твоего первого раза с девчонкой, – расхохотался Эмерус. – Ты слезешь с него совсем другим дворфом, вот увидишь. Да-да, ты сразу все поймешь.

– Ну тогда идем быстрее. – С этими словами Коннерад направился ко входу в тронный зал.

– Мы сейчас тебя догоним, – пообещал Бренор.

– Он хороший парень, – заговорил Эмерус, когда Коннерад во второй раз оставил их. – Однако как-то не получается у меня называть его парнем, когда ты стоишь рядом, потому что из вас двоих ты больше похож на пацана!

– Ну и ладно, выпьем за то, что я избавился от своих старых скрипучих костей! – воскликнул Бренор, осушил свою кружку и бросил ее за спину, в каменную стену.

Эмерус последовал его примеру, но, когда рыжебородый дворф хотел подняться с бревна, на котором они сидели, схватил Бренора за руку.

– Я тебе завидую, Бренор Боевой Молот, – признался Эмерус. – Ты станешь первым королем Гаунтлгрима в новую эпоху.

Бренор молча уставился на него, ошеломленный этим неожиданным высказыванием. Он пока не задумывался о том, кто будет править Гаунтлгримом, потому что его занимали мысли о предстоящей войне с захватчиками-дроу. В конце концов, здесь присутствовали три дворфских короля, хотя Бренор и Эмерус могли претендовать на трон с большим успехом, чем Коннерад. Однако Эмерус был не моложе Бренора и не менее знаменит и мудр, и поэтому заявление о том, что именно Бренор получит трон, застало рыжебородого дворфа врасплох. Чувство было неприятным.

Неужели Эмерус, сидя на троне дворфских богов, увидел нечто такое, что заставило его прийти к подобной мысли?

Бренору было совершенно ясно, что Эмерус уверен в своей правоте, и он не видел никаких оснований сомневаться в том, что станет первым королем Гаунтлгрима.

Однако и он, и Эмерус ошибались.

* * *

– Это здесь, – сказал Киппер, и глаза старого волшебника сверкнули.

Он полез в свой кошель и осторожно, двумя руками, извлек оттуда темный драгоценный камень. Киппер поднял повыше сферу, испещренную выемками и отметинами, размером почти с человеческий череп, чтобы остальные могли рассмотреть ее.

– Ты уверен? – хрипло произнесла Пенелопа.

– Я чувствую это при помощи камня, – объяснил Киппер. – Как только сфера оказывается около ворот, в ней пробуждается магическая энергия.

– Каких ворот? – спросил Дзирт, который стоял рядом с Кэтти-бри.

Он несколько растерялся после внезапной перемены разговора. Только что Пенелопа и Кэтти-бри беззаботно болтали о биддердуу и библиотеке Широкой Скамьи, и вдруг Киппер своим заявлением положил конец их беседе.

– Ворот, которые соединяют древние города дворфов. Это, так сказать, основа основ, – объяснила Кэтти-бри.

– Один такой портал несколько тысяч лет назад находился здесь, – убежденно произнес Киппер.

– Магические порталы? – переспросил Дзирт. – Чтобы можно было перемещаться из Гаунтлгрима в Мифрил Халл… мгновенно?

– Если бы в Мифрил Халле тоже был такой, то да, – объяснила Пенелопа. – И если бы у нас были камни, от которых такие порталы получают энергию.

Она сунула руку в собственный кошель, который, очевидно, походил на магический мешок Реджиса. В такие сумки помещалось гораздо больше вещей, чем можно было судить но их размеру и внешнему виду. Женщина извлекла большой том в переплете из какого-то серого материала, похожего на кожу, закрытый серебряными цепочками.

– Мы с Кэтти-бри обсуждали этот вопрос еще в Широкой Скамье, – сказала Пенелопа, – и пришли к выводу, что, прежде чем открывать подобные порталы поблизости от Гаунтлгрима, нужно сто раз подумать. Это место слишком хорошо известно правителям Мензоберранзана.

Кэтти-бри мрачно кивнула, и когда Дзирт встретился с ней взглядом, то понял, что она все-таки решилась на такой шаг.

– Здесь много говорится о древних порталах. – Пенелопа похлопала по обложке книги. – А также в других книгах, которые я взяла с собой.

– Но как ты решилась унести такие ценные старинные книги из Широкой Скамьи? – удивился Дзирт.

– На самом деле это устроено при помощи коридора, проходящего вне трех измерений, – объяснил Киппер. – Эти книги лежат в сундуке во Дворце Плюща, но Пенелопа может добраться до них, просто сунув руку в мешок. Неплохо усовершенствован обычный магический кошель, как ты считаешь?

– И без сомнения, это усовершенствование – дело рук Киппера, – лукаво произнесла Кэтти-бри.

Старый волшебник гордо улыбнулся.

– Ну что же, если у вас уже имеется нечто в таком духе, разве нельзя использовать его как портал? – спросил Дзирт. – Допустим, я заберусь в мешок Пенелопы и вылезу из сундука в вашем доме?

– Нет, нет! – воскликнул Киппер. – Это устройство недостаточно мощное, с его помощью нельзя перемещать живые существа. К тому же это очень рискованно, ведь этот «коридор» небезопасен. Ты можешь угодить в Девять Кругов Ада или в какое-нибудь другое весьма неприятное место. Но если бы у тебя был с собой еще один такой мешок… гм… если бы твой маленький друг Реджис попытался проползти по магическому туннелю, его мешок проделал бы трещину, ведущую на Астральный уровень, его унесло бы в эту трещину, и он был бы потерян для нас навсегда!

– Однако, как ты, наверное, уже догадался, Киппер много лет провел за изучением иного измерения, телепортации и тому подобного, – вмешалась Пенелопа. – Мы пришли в Гаунтлгрим из преданности нашим старым друзьям из Мифрил Халла, Бренору и тебе, но больше всего из любви к нашей дорогой Кэтти-бри, которая столько лет жила у нас в доме. Однако у нас есть здесь и собственные интересы. Нас привлекла возможность изучения древнего портала дворфов. Может быть, мы сумеем его найти и с его помощью расширим свои знания и могущество. Может быть, мы сами сможем сооружать подобные порталы, хотя бы и не такие мощные, сможем связать Мифрил Халл и древний город дворфов. – Она взглянула на Кэтти-бри, подмигнула и добавила: – А возможно, даже создадим дверь специально для Кэтти-бри, чтобы она могла в любой момент навестить своего приемного отца.

– И вот теперь мои предположения подтвердились, – заговорил Киппер, вернувшись к теме разговора, и снова пристально взглянул на волшебный камень. – Здесь имеется портал. Этот камень чувствует его присутствие и поможет нам его найти, а может быть, поможет найти другой такой камень, и тогда наша задача значительно упростится!

Дзирт не собирался возражать, хотя и разделял опасения Пенелопы. Возможно, и не в ближайшем будущем, но спустя некоторое время дроу наверняка найдут способ использовать такой портал, чтобы снова атаковать поселение дворфов клана Делзун.

Тем не менее, поразмыслив, Дзирт напомнил себе, что волноваться насчет такой отдаленной перспективы пока рано.

– В ближайшие несколько дней дворфы будут заняты организацией обороны этой пещеры и тронного зала, – обратился он к остальным. – Они собираются продвигаться вперед постепенно и захватят остальные помещения этого уровня еще очень не скоро. Куда бы ни перенес тебя этот драгоценный камень, Киппер, будь осторожен и постарайся не выходить за пределы безопасной территории. В Гаунтлгриме полным-полно врагов: дроу, гоблинов, орков, невиданных монстров, хищных животных, гигантских насекомых, да и всяких сверхъестественных опасностей тоже хватает. Ты, конечно, можешь отправиться на поиски своего портала, но, скорее всего, окажешься в положении, когда тебе придется спасаться бегством или сражаться не на жизнь, а на смерть.

– Согласен, мастер До’Урден, – сказал Киппер. – Однако прошу тебя, поторопи своего друга Бренора.

Он спрятал камень в кошель, с нетерпением потер свои морщинистые руки и даже издал негромкий смешок, похожий на кудахтанье, чтобы продемонстрировать энергию и готовность действовать.

Дзирта обрадовал энтузиазм старого волшебника, но он не забывал о насущных проблемах. Пенелопа говорила о Гаунтлгриме как о городе, принадлежащем дворфам, но пока это было далеко не так. Поскольку один из самых могущественных Домов Мензоберранзана укрепился на нижних уровнях, на достижение их цели могли уйти годы – если эта цель вообще была достижима.