Гена, кряхтя, чуть приподнял переднюю часть дивана и выдернул из-под ножек загаженный ковёр, затем провернул ту же операцию с компьютерным столом. Откинув заднюю часть ковра на покойного капитана, Геннадий распорядился открыть колодец. В круглом окне все также клубился дым.

Схватившись за углы еще недавно столь милого сердцу предмета интерьера, Геша потащил господина полицейского в сторону портала, однако внимательно следя за тем, чтобы самому случайно туда не наступить.

«Вот ведь отъел туловище служивый, видимо, теперь полицейская работа крайне прибыльна» - ругался Николаевич, волоча ковер с трупом к краю отверстия. Наконец ноги капитана повисли, затем провалились внутрь, после следующего рывка Геши, центр тяжести покойника оказался в пустоте и тот полетел вниз, маша как крыльями, полами обмотавшего его ковра.

С оперативником вышло проще, Геннадий просто взял его за шкирку, приподнял, чуть подтащил к краю, и, направив головой вперед, как ныряльщика, отпустил руку. Тело исчезло в дымке, и окно тут же схлопнулось.

«Вот жеж блядь!» - Вдруг воскликнул Гена: «Надо было хоть ствол у него забрать, так было бы продуктивнее, но теперь пиздец, да, кстати!»

Он поднял с пола отвертку, густо измазанную подсыхающей липкой кровью и понес ее в ванную. Там он отмыл нужный инструмент, и положил его пока на раковину. Тяжело вздохнув от мыслей о предстоящем, Геша поднял с пола тряпку и как следует намочил ее под краном.

Вернувшись в комнату, он начал, брезгливо кривясь, смывать с дивана и пола остро благоухающее вонючее пятно. Сделав дело, Николаич вернулся в ванную, отмыл тряпку и долго мылил руки.

XII

«Ладно» - достав сумку, Геша вжикнул молнией: «Прыгай, пойдем прогуляемся, надо отделение полиции зачистить, а то вечером к нам придут новые господа, быстрее всего, уже с нарядом и автоматами. Тебе-то похуй, а мне могут и башку прострелить. Заодно желательно машину попрезентабельнее выбрать, есть ряд предложений. Если что - поможешь».

Лифт остановился на первом этаже, Гена хлопнул дверью подъезда и вышел на улицу. Низкое свинцовое небо, грязные сугробы, машины припаркованные почти друг на друге – стандартный московский пейзаж. Он вытащил из пачки сигарету, прикурил ее и потопал по двору в сторону дороги. Навстречу, время от времени гудя клаксоном, двигалась в хлам тонированная белая «двухсотка». Мамаши с колясками и местные алкаши шустро убирались с пути здоровенного внедорожника, уступил дорогу и Геша, однако остановился посмотреть, куда направляется данный автомобиль, в принципе, полностью подходящий для намеченных целей. Выяснилось, что владелец, управляющий сим соразмерным экипажем, просто ищет место для парковки. Наконец, увидев просвет между автомобилями, водитель загнал свою тачку туда, прямо на грязный сугроб. Дверь распахнулась, и на свет божий появился маленький и толстый нерусский господин, облаченный в кашемировое пальто, белое шелковое кашне и до блеска надраенные черные штиблеты. Лицо господина выражало презрение ко всем окружающим, а на лысину аккуратнейшим образом были зачесаны откуда-то сбоку и сзади волосы, возможно, они даже были приклеены клеем.

«Как армяне борются с облысением?» - вспомнил Николаич старый анекдот: «Выращивают волосы на спине и зачесывают их на голову». В том, что перед ним гражданин солнечной Армении, Геша ничуть не сомневался: строение лица, выпуклые глаза, даже гадать нет необходимости.

Гена подошел поближе и заступил толстячку дорогу: «Слышь, ты, давай ключи от машины и пиздуй отсюда, тогда будет все хорошо».

Однако толстячок стал воинственно наскакивать на Геннадия Николаевича, толкая его шарообразным пузом и вопя фальцетом: «Какой ключи, э-э-э? Ты знаишь кто я, малчик? Тебя билят через час закопают, понял, билять?»

«Понял, понял» - с грустью ответил Геша, вдруг вспомнив, что забыл отвертку на раковине, однако в кармане все равно ощущалось нечто увесистое.

«Пионер» - вспомнил Геннадий, вытащил нож и только стал примеряться, куда бы его воткнуть, как толстячок с невиданной прытью развернулся и бросился бежать. Машинально махнув рукой, Гена понял, что не достал – лезвие пропороло пальто и слегка скользнуло по ребрам, но гость из солнечной страны сразу завизжал: «Убивают, памагите, пазваните полиция!»

«Вот ведь педрила черножопый, говорил ему, гаду» - думал Гена, нагоняя владельца «Крузака». Сделав подножку, наш герой навалился сверху и со всей дури воткнул несговорчивому армяшке «Пионер» чуть ниже основания черепа. Звуки, как и движения, тут же прекратились. Обыскав труп, Геша извлек из карманов кашемирового пальто ключи и бумажник.

«Пригодятся бабки, на оперативные расходы, как ни крути» - подумал Геннадий вытаскивая деньги из бумажника. Вокруг было пусто – народ, привыкший не вмешиваться ни во что, дабы не попасть за решетку просто разбежался.

«Охуенная у нас полиция! Пиздец просто – сами ни хуя не делают и народ отучили сопротивляться! Будем исправлять».

Пискнув сигнализацией, Гена поставил сумку на пассажирское сиденье, а сам сел за руль. Повернув ключ зажигания, он вдруг обнаружил, что машина наотрез отказывается заводиться.

«Понятно… Black Bug или тому подобная хуйня» - нехотя хлопнув дверью, Геннадий Николаевич направился к трупу. Обшарив покойника он, разумеется, нихуя не нашел.

«Ладно, поступим проще» - с этими словами Геша взял тело за шкирку и поволок в сторону внедорожника. Там, усадив армянского гостя на заднее сиденье, он пристегнул его ремнем безопасности и, пару раз, для верности, обмотал оный вокруг шеи покойного. Автомобиль сразу завелся.

«В общем, надо местное отделение зачистить, я тебя сейчас туда отвезу, расскажу что да как, а сам на полчасика смотаюсь по другим делам, дабы зачистка была полной».

XIII

Двухсотка уверенно перла по снегу и грязным лужам и, наконец, остановилась напротив открытых ворот отделения милиции. У входа в здание скучал толстый ментяра в бронежилете, с плеча которого свисал слегка потертый АКС74У.

«Короче так: всех в этом здании кроме посетителей надо порешить. Ты животина неглупая, отличить сможешь, но все равно – лучше перебдеть, чем недобдеть. Тела утилизировать. Через полчаса – сорок минут я подъеду, тогда закончим. И еще – автоматик оставь, пригодится, дел у нас еще много» - с этими словами Геша приоткрыл дверь, выпуская Ардальона наружу, после чего, не оборачиваясь, сдал назад, на дорогу и поехал в ближайший автомагазин, где приобрел две алюминиевые канистры по 25 литров и двинулся на заправку. Там Геннадий залил обе емкости, заодно наполнив до отказа бак армянскому Ленд Круизеру, после чего развернулся и двинул обратно, в милицию.

Как и ожидалось, к его приезду было все кончено – недотыкомка улыбаясь, сидела у двери в мусарню в ореоле подсыхающих красных потеков на стене, рядом валялся теперь уже бесхозный АКСУ. Удивительным было то, что микрорайон как будто вымер – ни одного человек на улице. «Впрочем, не так уж и удивительно» - подумал Геша: «Посетителей-то отпустили. Я бы и сам при таком раскладе съебался подальше». Гена загнал тачку во двор, поближе ко входу, вышел на улицу и открыл заднюю дверь. Кряхтя, он достал обе канистры и двинулся внутрь.

«Так, начнем со второго этажа» - подумал наш герой и пошел вперед по коридору, заляпанному пятнами крови, Ардальон запрыгал следом. На втором этаже картина была абсолютно идентичной: листы А4, носимые сквозняком по полу и ни одного человека.

«Неплохо» - одобрил Геша: « Теперь надо тут всё сжечь к хуям». С этими словами он зашел в ближайший кабинет, распахнул окно для лучшей тяги и облил шторы вместе с убогой казенной мебелью из канистры. Со следующим кабинетом, Геннадий обошелся точно так же. Если дверь в очередную комнату была заперта, он просто щедро лил бензин под нее, в щель. На первом этаже Геша сделал всё то-же самое, но остатками из последней канистры полил заодно и пол в коридоре, до самого выхода. На пороге, он поднял с пола автомат, повесил его на плечо и достал измятую пачку сигарет.

«Ну все, здесь закончили» - Гена прикурил Марлборину и поднес язычок «Крикета» к бензиновому следу, тот вспыхнул и пламя весело побежало внутрь, по коридору.

«Ладно, давай отъедем подальше, а то вдруг ебанет. Неизвестно, чо там у мусоров было за закрытыми дверями. Парочка села в двухсотку и выехала с территории за ворота.

«Давай постоим, полюбуемся» - Геша нажал на тормоз и перевел селектор АКПП в «Паркинг».

Уже через две минуты в здании сильно посветлело, а через пять, клубы огня и дыма стали вырываться почти из каждого окна. Со звоном осыпалось стекло, бушующее пламя ревело в полную мощь, сквозь рев пробивалось шипение и треск.

«Пиздец отделению, ну все, поехали, надо опять канистры наполнить, чую – пригодятся, да и домой надо заскочить, забыл кое-что».

Дома Геннадий сразу прошел на кухню, достал из ящика стола штопор и положил его в карман: дальнейшие действия уже сложились в его голове полностью – именно так получается великолепный витраж из кусочков разноцветных стекол.

Опять сев за руль, Гена стал выкладывать недотыкомке план предстоящей операции: «Пора заняться настоящими ублюдками, а то если на всяких шестерок размениваться, банально не хватит времени. Мыслю так: надо поймать какого-нибудь народного депутата и выяснить, когда будет следующее заседание, да не какое-нибудь, а типа важное, а то эти ебучие народные избранники на работу редко ходят, суки, а нужно разом зачистить всех, ну или почти всех».

Добравшись до Охотного Ряда, Геннадий медленно проехался вдоль стоянки перед помпезным то ли грязно коричневым, то ли грязно серым зданием.

«Забавно - похоже цветом на протухшее собачье гавно, пролежавшее всю зиму под снегом и, наконец, показавшееся наружу под ласковым весенним солнцем. Собственно, всё правильно – внешний вид должен соответствовать внутреннему содержанию».

Миновав искомое здание, Геша сделал круг вокруг квартала и опять оказался на Охотном ряду.

«Заебешься так ездить, хорошо – машин пока немного».

На четвертом круге ему повезло – со стоянки вырулила «семера» БМВ с номерами АМР, за ней, бампер в бампер, следовал черный угловатый гелик с какими-то коротко стриженными гражданами в салоне.

XIV

«Поедем за ними» - обратился Геша к недотыкомке: «Я семеру подрежу и остановлю, дальше – на тебя вся надежда. Попробую, конечно, кого-нибудь подстрелить, но в Гелике наверняка ФСО-шники, мне с ними по огневой подготовке не тягаться, так что сначала с мерином надо порешать, БМВ-ухой позже займемся».

Геннадий приклеился сзади к внедорожному изделию от Mercedes-Benz и погнал следом. Депутатский кортеж нарушал все правила приличия на дороге, не говоря уже о ПДД, но Геша не отставал. Честно говоря, эта погоня его несколько утомила и на Москворецкой набережной наш герой, наконец, решил действовать. Обогнав по правому ряду кортеж народного избранника, он нагло подрезал «бэху», притерся почти к самому бордюру и резко выкрутил руль влево, одновременно задействовав тормоза. Теперь «двухсотка» стояла почти поперек дороги, и Гена мог видеть охуевшее лицо водителя семёры. Он нажал кнопку стеклоподъемника, передернул затвор АКСУ и дал длинную очередь по Гелику, нависающему как скала сзади.

Однако даже лобовое стекло, в которое пришлась почти вся очередь, осталось цело – ни одной трещинки, только пули с громким визгом срикошетили в разные стороны.

«Еб твою мать! Бронированный, падла».

Тут же у Мерседеса распахнулись обе передние двери, и оттуда вывалились двое крепких короткостриженных мужиков, практически близнецов с виду. В руках у близнецов были пистолеты необычного размера и конфигурации. Оба охранника тут же открыли ответный огонь, и по кузову Ленд Круизера защелкали пули. Со звоном осыпалось водительское, а следом и стекло задней двери. Но Геша послал сначала в одного, потом в другого по короткой прицельной очереди и короткостриженные спрятались за открытыми дверями, тем не менее постреливая оттуда и кладя пули все ближе к цели.

«Вот же пидорасы» - выругался Геннадий и стал выцеливать незащищенные бронированными дверями ноги оппонентов. Но тут у 463-го открылась задняя дверь и оттуда, почти не прячась, вылез еще один здоровяк, в бронежилете, но теперь уже со странным длинным автоматом в руках. Здоровяк вскинул оный к плечу, и Геша тут же нырнул под торпеду. Здоровяк долбил точно, не давая нашему герою ни единого шанса, тут же с новыми силами забухали пистолеты, и «двухсотка» постепенно начала превращаться в решето, пропуская сквозь себя все больше дневного света. Тут раздался неприятный чавкающий звук и все лицо, руки и торпеда, под которой прятался Геннадий Николаевич, оказалась забрызганной мозгами – это чья-то пуля попала покойному армянскому гостю столицы точно в голову.

«Давай, Ардальоша, а то один останешься» - скомандовал Гена. Серая тень промелькнула в разбитом окне, и один из пистолетов тут же заткнулся, а через пару секунд замолчал и второй, только автомат продолжал огрызаться, но пули теперь уже не дырявили внедорожник, видимо, стрелок перенес огонь на другую цель.

Геша открыл осыпавшуюся стеклянными осколками дверь и выбрался наружу. То, что он увидел, его, в общем-то, не удивило. Два трупа в костюмах лежали по разные стороны Гелика, а сочащийся кровью охранник в бронежилете палил в скачущего вокруг него как мячик, Ардальона. Пули проходили сквозь дымчатую тень совершенно свободно и рикошетили от асфальта во все стороны. Недотыкомка забавлялась, время от времени выдирая куски мяса то из руки, то из ноги автоматчика. Судя по охуевшему взгляду последнего, тот давно бы хлопнулся в обморок, но вбитая на уровне подкорки специальная подготовка, видимо не давала ему окончательно отрубиться.

«Ну хорош прикалываться, добивай его, нам еще депутата потрошить» - сказал Геннадий и недотыкомка, подскочив повыше, одним движением перекусила горло последней депутатской надежде. Охранник тяжело осел, длинный автомат негромко звякнул об асфальт, а Геша, вежливо постучав пламегасителем АКСУ в лобовое стекло BMW, попросил водителя: «Дверь открывай, тебя тогда отпущу». Но трясущийся водитель, вперив безумный взгляд в густо измазанную кровью улыбающуюся недотыкомку, отрицательно помотал головой.