Помимо травм летом целителю приходилось часто принимать роды. Я каждый день молила Бога о том, чтобы роды Марсали прошли без осложнений. Хотя уже начался июнь, весточку мы получим не скоро, однако, когда я осматривала ее в Чарлстоне перед нашим расставанием, все было нормально.

– Думаешь, родится такой же, как… Анри-Кристиан? – Марсали с трудом произнесла имя погибшего сына, держа руку на животе.

– Вряд ли, – ответила я. На ее лице отражались сменявшие друг друга эмоции: страх, сожаление и… облегчение.

Перекрестившись, я произнесла короткую молитву и пошла к домику Макдональдов, где жили Рэйчел с Йеном, пока у них не было своего жилья. Рэйчел сидела на скамейке перед домом и чистила горох, бросая его в миску, подпертую животом.

– Madainn mhath! – с улыбкой воскликнула она, завидев меня. – Как тебе мои успехи в гэльском, Клэр? Я выучила фразы «доброе утро», «спокойной ночи», «как дела» и «пошел отсюда к святой Килде».

– Поздравляю. – Я села рядом с Рэйчел. – И как же звучит последняя?

– Rach a h-Irt, – проговорила она. – Я так понимаю, «святая Килда» здесь означает «очень далеко», а не используется в смысле какого-то конкретного места.

– Не удивлюсь, если так и есть. Пробуешь использовать принцип простой речи в гэльском, если это вообще возможно?

– Даже не знаю, – честно ответила Рэйчел. – Мама Дженни хочет научить меня молитве «Отче наш» на гэльском. Наверное, тогда я и пойму, ведь к Создателю обращаются так же, как мы в простой речи.

– Вот как. – Я и не подумала, хотя это логично. – Значит, вы тоже используете «Ты», говоря с Богом?

– Конечно, он же самый близкий Друг.

Хотя английский язык утратил разницу между «ты» и «вы», она сохранилась в речи Друзей, которые употребляли архаичные формы обращения.

– Любопытно. Как там Огги?

– Не может усидеть на месте, – ответила Рэйчел, хватаясь за миску. От мощного толчка в животе она дернулась, и горох посыпался на ее юбки. – Как и я.

– Представляю, – с улыбкой сказала я, ссыпав горошины обратно в миску. – Кажется, что беременность длится целую вечность, пока внезапно не начинаются роды.

– Жду не дождусь, – искренне отозвалась Рэйчел. – Да и Йен тоже.

– По какой причине?

Рэйчел залилась краской от шеи до линии роста волос.

– Я по шесть раз за ночь встаю в туалет, и он просыпается, – призналась она, опустив глаза. – А Огги пинает его не меньше меня.

– И? – спросила я, рассчитывая услышать продолжение.

Рэйчел покраснела еще сильнее.

– Говорит, что хочет скорее… э-э… пососать мою грудь, – робко призналась она. – Если серьезно, Йен и правда очень ждет малыша. Ты ведь знаешь о его детях от индейской женщины – он обсуждал это с тобой, когда не знал, стоит ли ему снова жениться.

– Еще бы он не ждал. – Я положила руку на ее живот и ощутила мощный толчок ноги и длинный изгиб спинки. Ребенок еще не сместился, зато лежал головой вниз – а это отличное начало.

– Все будет хорошо. – Я пожала руку Рэйчел. – Я уверена.

– За себя я не боюсь, – с улыбкой ответила она и тоже сжала мою ладонь. Держа другую руку на животе, уже не так радостно добавила: – А вот за них…

***

Погода стояла хорошая, а у младшего Хиггинса резались зубы, так что мы взяли пару одеял и после ужина отправились к месту строительства нового дома, чтобы насладиться закатом – и уединением.

– Нам же не помешает медведь или еще какой-нибудь дикий зверь? – поинтересовалась я, стаскивая с себя простое платье – мой наряд для собирательства.

– Нет. Джо Бердсли вчера мне сказал, что если здесь и можно наткнуться на медведя, то во-он там. – Джейми кивком показал на дальнюю часть скалы. – Летом у них много еды, поэтому далеко они не заходят. Пумы тоже не станут связываться с людьми, когда есть более легкая добыча, хотя небольшой костер я все-таки разведу.

– Джо не говорил про Лиззи? Как она? – Я стелила одеяла, пока Джейми искусно разжигал огонь.

Не глядя в мою сторону, Джейми улыбнулся.

– Говорил, и очень подробно. Если вкратце, то у Лиззи все хорошо, правда, она порядком достает братьев. Джо в таком случае уходит на охоту, а с ней остается Кеззи – все равно не разбирает половину из того, что она тараторит.

Единственное, чем различались абсолютно идентичные братья Бердсли, так это слухом – из-за перенесенной в детстве инфекции Кесайя страдал тугоухостью.

– Отлично. В смысле, что у нее нет малярии.

Я навещала Лиззи после нашего приезда – и она сама, и ее выводок были в отличном состоянии; правда, она пожаловалась на несколько «приступов» лихорадки, случившихся за последний год – в отсутствие достаточного количества хины. В тот раз я оставила ей все запасы, что привезла с собой из Саванны. «Надо было спросить хину в фактории», – подумала я. Вместе с воспоминанием о том месте в голове поселилась тревога, но я отбросила дурные мысли в сторону, мысленно говоря: «Я тебя прощаю».

Огонь разгорался, а мы подкидывали в него веточки, наблюдая за последними мгновениями заката: золотисто-пламенный круг солнца уже скрывался за частоколом горного хребта вдали.

Мерцание костра отражалось от сложенных бревен и камней для фундамента; мы с Джейми наслаждались уединением в нашем новом жилище, хоть оно еще и находилось в зачаточном состоянии. Потом мы мирно лежали между нашими одеялами – было не холодно, однако на такой высоте воздух быстро остывал. Среди деревьев мелькали освещенные окна и дымящие трубы. Мы уснули даже раньше, чем в домах погасили свет.

Я проснулась, ерзая на комковатом покрывале, от того, что мне приснился эротический сон. Тело переполняло желание. С возрастом такое случалось все чаще, будто после занятий любовью с Джейми огонь внутри меня не потухал, а тлел всю ночь. Если ничего не сделать, то утром я встану с тяжелой от неудовлетворенности головой, да и спать буду беспокойно.

Несмотря на сонливость, я была готова утолить свою жажду – к счастью, рядом лежал большой, теплый, источающий приятный запах мужчина. Когда я перевернулась на спину, он зашевелился, но уже через секунду снова шумно задышал. Я же скользнула рукой вниз, где от жара все набухло. Много времени это не займет.

Через пару минут Джейми опять завертелся, и моя ладонь замерла между ног. Он сунул руку под одеяло и коснулся меня в том же месте, отчего сердце едва не остановилось.

– Не хочу прерывать, саксоночка, – прошептал Джейми мне на ухо. – Хотя… может, тебе помочь?

– М-м, – едва слышно отозвалась я. – Что ты имеешь в виду? В ответ он провел языком по моему уху, и я вскрикнула. Джейми усмехнулся и сжал мои ноги своими, сдвигая мою обмякшую ладонь. Он стал нежно поглаживать там одним пальцем, и я выгнула спину.

– Ты уже наготове, саксоночка, – пробормотал Джейми. – Скользкая и соленая, прямо как устрица. Ты ведь еще не закончила?

– Нет, я… и давно ты подслушиваешь?

– Достаточно, – ответил он и, прервав свои движения, положил мою руку на свою очень возбужденную часть тела. – М-м-м?

– О, я… – Мои ноги оценили ситуацию быстрее, чем разум.

Джейми наклонился и крепко поцеловал меня в темноте, затем ненадолго отстранился и спросил:

– Как слоны занимаются любовью?

Хорошо, что он не стал ждать ответа, потому что я не знала. Джейми перекатился и лег сверху привычным движением, отчего на миг вся вселенная сжалась до одной яркой точки.

Через несколько минут мы лежали, отбросив одеяла, и смотрели на блистающие звезды. Бешеный стук сердца понемногу успокаивался.

– А ты знал, что во время оргазма сердце и правда на мгновение замирает? Поэтому пульс вскоре после этого замедляется – все синапсы симпатической нервной системы накалены до предела, так что сердце поддерживает парасимпатическая – а эта система сокращает частоту сердцебиений.

– Я заметил, что оно остановилось, – сказал Джейми. – Только не переживал по этому поводу, ведь оно снова начало биться. – Он поднял руки над головой и с наслаждением потянулся, радуясь прикосновению прохладного воздуха к коже. – Вообще-то, мне было все равно, забьется ли оно снова.

– Вот они, мужчины, – спокойно отозвалась я. – Никакой предусмотрительности.

– Предусмотрительность тут и не нужна, саксоночка. Это я о твоем прерванном занятии. Конечно, с женщинами надо принимать во внимание все подряд, но только не это. – Джейми замолчал. – Я… я не удовлетворил тебя перед этим? – немного робко спросил он. – Я хотел подольше, но не мог больше ждать…

– Нет-нет, – заверила его я. – Просто… мне так понравилось, что я, поспав, захотела еще.

– А-а. Хорошо.

Прикрыв глаза, Джейми сделал довольный глубокий вдох. В свете прибывающей луны я видела все его черты, правда, как будто в черно-белых тонах. Я провела рукой по его груди и плоскому животу – тяжелый физический труд имел свои преимущества, затем накрыла ладонью его теплые и влажные гениталии.

– Tha ball-ratha sìnte riut, – сказал Джейми, положив свою большую руку поверх моей.

– Что-что? – переспросила я. – Счастливая… нога?

– Ну, нога – это уже преувеличение. Просто часть тела. «К тебе протянута счастливая часть тела». Это первая строчка из стихотворения Александра Макдональда. Оно называется «Ода прекрасному пенису».

– Самоуверенный был поэт, да?

– Он напрямую не говорит, что стихи о его пенисе, хотя это подразумевается.

Слегка прищурив все еще закрытые глаза, Джейми продекламировал на гэльском:

– Пожалуй, так и есть, – согласилась я. – Давай теперь на английском, а то я, кажется, упустила самое интересное. Он же не сравнивает свой пенис с трубкой волынки?

– Еще как сравнивает, – ответил Джейми и прочитал стихотворение на английском:

– Тверд, говоришь? – захихикала я. – Ну еще бы, после сотни завоеваний. А что он имеет в виду под «надежным»?

– Не знаю. Видел его пару раз, когда он отливал у обочины, – вроде ничего выдающегося.

– Ты знаком с ним? – Я перевернулась и подперла голову рукой.

– Конечно. Да и ты тоже, просто, наверное, не увидела в нем поэта – в те дни с гэльским у тебя было плоховато.

Я и до сих пор не очень хорошо владела этим языком, хотя теперь в окружении говорящих на нем людей надеялась его подтянуть.

– И где же это было? Во время восстания?

Он учил гэльскому Красавчика Чарли.

– Да. Макдональд сочинил немало стихов и песен о побеге Стюарта.

Кажется, теперь я вспомнила, как длинноволосый и чисто выбритый мужчина средних лет с заметной ямочкой на подбородке поет у костра. И как ему удавалось так аккуратно бриться с помощью опасной бритвы?

– Хм-м. – У меня смешанные чувства по поводу людей вроде Александра. С одной стороны, если бы они не подливали масла в огонь и чересчур не романтизировали войну, мятеж якобитов выдохся бы еще до сражения при Каллодене. С другой стороны… мы помним павших на поле битвы именно благодаря поэтам.

Я не успела должным образом поразмышлять на эту тему, так как Джейми отвлек меня ленивым поглаживанием своего пениса.

– Меня научили писать правой рукой, – заметил он, – но совращаю я себя левой – хоть тут не стали переучивать.

– Почему ты так это называешь – «совращать себя»? – засмеялась я.

– Мне кажется, «мастурбировать» звучит куда более грешно. А если ты совращаешь себя, то вроде как хорошо проводишь время.

– «Надежен, терпелив и прочен», – процитировала я, касаясь рукой того, о чем шла речь в стихотворении.

– Каким бы полным жизни и сильным ни был мой, саксоночка, третий раз за ночь он не встанет. Возраст уже не тот. – Убрав мою руку, Джейми перекатился на бок и обнял меня сзади, а уже через минуту крепко спал.

Когда я проснулась утром, его рядом не было.