По сравнению с магазинами Эдинбурга или Парижа фактория Бердсли не так уж велика, хотя в отдаленных районах Северной Каролины выглядела редким уголком цивилизации. Обшарпанный дом и небольшой амбар со временем расширились, владельцы (или, скорее, управляющие) сделали дополнительные пристройки к старым зданиям и возвели новые. В надворных постройках можно найти разнообразные инструменты, шкуры, живой скот, зерно, табак и крупные бочки с запасами – от соленой рыбы до черной патоки. В главном же здании хранилась провизия и текстильные товары.

Люди приезжали к Бердсли за сотню миль со всех направлений. Чероки из деревень Сноуберд, моравские братья из Салема, самые разные жители Браунсвилла и, конечно же, обитатели Фрэзер-Ридж.

За восемь лет нашего отсутствия фактория разрослась до невероятных размеров. В лесу поблизости был разбит палаточный лагерь, а еще рядом появилось некое подобие барахолки, где соседи обменивались всякими мелочами.

Управляющий факторией, приятный худощавый мужчина средних лет по имени Герман Штолерс, поступил мудро: он не стал разгонять барахольщиков. Напротив, он приветствовал их деятельность, ведь чем больше человек здесь собиралось и чем шире ассортимент, тем лучше шли дела у фактории Бердсли.

И тем богаче становилась владелица фактории, восьмилетняя девочка-мулатка Алиша. Если кто, кроме нас с Джейми, и знал тайну ее рождения, то молчал об этом.

Дорога до фактории заняла два дня, тем более в нашем распоряжении был только Кларенс – Миранду и вьючного мула (самку по имени Аннабель) Джейми забрал в Салем. Тем не менее погода стояла хорошая, так что я, Дженни, Йен и Жермен шли пешком, а на Кларенса мы водрузили Рэйчел и товары на обмен. Фанни я оставила с Эми Хиггинс: девочка все еще стеснялась разговаривать в большой компании людей, тем более что над ее речью еще следовало поработать.

Фактория впечатлила даже Дженни, повидавшую лучшие магазины Бреста, Филадельфии и Саванны.

– В жизни не встречала столько чужеземных людей, – сказала она, безо всякого стеснения разглядывая двух воинов чероки в традиционных одеждах. Индейцы прискакали верхом, за ними пешком следовали женщины, чьи наряды представляли собой смесь из оленьих кож и европейских сорочек, юбок, брюк и пиджаков. Они тянули повозку со шкурами и огромные связки с тыквами, бобами, кукурузой, сушеной рыбой, а также несли на головах и спинах другие ходовые товары.

Я вдруг заметила, что у одной женщины из свертка торчит шишковатый корень женьшеня.

– Присмотри за ним, – я оставила Жермена на Дженни и исчезла в толпе.

Через десять минут я вернулась с фунтом женьшеня, который выгодно обменяла на мешочек изюма. Изюм мне дала Эми Хиггинс, так что я еще должна найти для нее хлопчатобумажную ткань.

Дженни вдруг вскинула голову и прислушалась.

– Слышишь? Коза блеет.

– Слышу, и не одну. А нам разве нужна коза? – спросила я, но Дженни уже направлялась к стоявшему поодаль сараю. Видимо, нам и правда нужна коза.

Я бросила женьшень в холщовую сумку и поспешила за Дженни.

***

– Это нам ни к чему, – раздался презрительный голос. – Какой-то бесполезный хлам.

Йен отвел взгляд от зеркала, которое он рассматривал. В противоположной стороне магазина двое молодых парней спорили с продавцом насчет пистолета. Вид у них был знакомый, хотя Йен точно их раньше не встречал. Худые, жилистые, с коротко стриженными желтоватыми волосами и бегающими глазами, они смахивали на горностаев, проворных и беспощадных зверьков.

Один из них выпрямился и, обернувшись, заметил Йена. Парень напрягся и ткнул локтем своего брата – тот раздраженно поднял голову и тоже его увидел.

– Какого… Вот черт! – воскликнул второй.

Получается, они его знали. Братья надвигались на Йена плечом к плечу, глаза горели любопытством. Увидев парней рядом, Йен тоже их вспомнил.

– A Dhia, – буркнул он себе под нос.

– Твои друзья? – спокойно спросила Рэйчел.

– Можно и так сказать. – Он вышел вперед, закрыв спиной жену, и улыбнулся… Как же их теперь называть? На маленьких девчушек они явно не смахивали.

Последний раз Йен видел их совсем детьми: диковатые сироты-голландцы, которые тогда представились, как Герман и Эрман. Фамилия у них Кикендол (то есть, так они считали). На самом деле они оказались Гермионой и Эрминтрудой. Он нашел им временное пристанище у… О боже.

– Господи, нет! – крикнул Йен на гэльском, и Рэйчел бросила на него встревоженный взгляд.

Не может быть, чтобы они все еще… Нет, так и есть. Йен увидел у бочонка с соленьями знакомый затылок – и еще более знакомую задницу.

Он оглянулся, но бежать некуда – Кикендолы перекрыли все выходы. Йен сделал глубокий вдох и, доверившись Всевышнему, сказал супруге:

– Помнишь, ты как-то говорила, что не желаешь ничего знать о женщинах, с которыми я делил постель?

– Помню. А что? – изумленно спросила Рэйчел.

– В общем… – Сделав еще один вдох, он продолжил – и очень вовремя: – При этом ты просила предупредить, если ты все же столкнешься с кем-то из… тех…

– Йен Мюррей? – На некрасивом лице миссис Сильви, к тому же носившей очки, появилось довольное выражение.

– Это она, – поспешил сообщить жене Йен, показав большим пальцем в сторону миссис Сильви, прежде чем обернуться. – Миссис Сильви! – радостно воскликнул он и схватил ее за обе руки, чтобы она не попыталась, по своему обыкновению, наградить его поцелуем. – Я так рад вас видеть! И еще больше рад возможности представить вам мою… э-э… супругу. – Последнее слово прозвучало хрипло, и Йен откашлялся. – Рэйчел. Рэйчел, это…

– Друг Сильви, – договорила за него Рэйчел. – Да, я так и подумала. Очень рада знакомству, Сильви. – Она немного раскраснелась, хотя ее голос оставался спокойным, и по квакерской традиции протянула руку.

Миссис Сильви окинула Рэйчел вместе с Оглторпом беглым взглядом через очки в стальной оправе и с улыбкой пожала ее ладонь.

– А мне-то как приятно, миссис Мюррей. – Она искоса посмотрела на Йена и дернула уголком рта, будто говоря: «Ты? Ты женился на квакерше?»

– Говорю же, это он! – Кикендолы окружили его. Трудно объяснить, как это им удавалось, ведь их было всего двое, но Йен словно попал в ловушку. К его удивлению, один из Кикендолов схватил его за руку и крепко пожал.

– Герман Верм, – гордо представился он (он ли?). – Какая приятная встреча, сэр!

– Верм? – переспросила Рэйчел, не в силах оторвать взгляда от странной парочки.

– Конечно, Герман, я так рад видеть, что у вас все… все хорошо. И у тебя… у тебя тоже. – Йен нерешительно протянул ладонь человеку, который прежде именовался Эрминтрудой.

– Траск Верм, – отозвался тот высоким и при этом хрипловатым голосом, энергично отвечая на рукопожатие. – Немецкая фамилия.

– Да, Верм, – повторила миссис Сильви. Ситуация явно рассмешила ее, щеки порозовели. – Они так и не научились правильно писать «Кикендол», вот мы и выбрали что попроще. И раз ты достаточно ясно дал понять, что они не должны стать проститутками, мы нашли взаимовыгодное решение. Герман и Траск обеспечивают защиту в моем… заведении. – Сильви посмотрела прямо на Рэйчел – та немного смутилась, но ответила ей улыбкой.

– Если кто-то пристает к девочкам, то имеет дело с нами, – заверил Йена старший Верм.

– Все просто, – честно признался второй Верм. – Стоит сломать нос одному ублюдку, как остальные тут же успокаиваются.

***

В сарае находилось около десятка молочных коз разной степени беременности. Правда, у Хиггинсов имелся неплохой козел, так что беспокоиться об этом не стоило, вот я и выбрала двух дружелюбных непокрытых козочек – коричневую и коричнево-белую со странным пятном на боку, напоминавшим два кусочка мозаичной головоломки.

Я показала на них молодому мужчине, который занимался скотом, и так как Дженни с выбором еще не определилась, вышла посмотреть на кур.

Я надеялась найти шотландских дампи, однако увидела лишь привычных доминикских и нанкинских – очень неплохих представителей своих пород. Нет, пусть Джейми сперва построит курятник. Вести домой коз нетрудно, а вот тащить на руках куриц я не готова.

Выйдя с птичьего двора, я рассеянно осмотрелась и в тот момент заметила его.

Сначала я не поняла, кто он такой. Совсем. И все же вид этого большого, медленно передвигающегося мужчины заставил меня замереть на месте. Живот скрутило от паники.

«Нет, – подумала я. – Нет, он же мертв. Все они мертвы».

На вид он казался хлипким – покатые плечи, обтянутый поношенным камзолом живот – и при этом крупным. Очень крупным. Я вспомнила, как на меня надвигалась огромная тень, пиная, бросая на землю, втаптывая в грязь и сосновые иголки.

Марта.

Хотя я стояла на солнце, по телу пробежал холодок.

«Марта». Он звал меня именем покойной жены, а после плакал, уткнувшись в мои волосы.

Марта. Это какая-то ошибка. Я упрямо повторяла себе, отчетливо произнося в голове каждое слово, складывая его камушками в основание мысленного бастиона. Это. Ошибка.

Однако я не ошибалась. В подтверждение тому моя кожа защищалась, как могла, – с помощью мурашек и вставших дыбом волосков.

Это. Ошибка!

И все же я не ошибалась. В подтверждение тому грудь, поневоле налившаяся от грубого стискивания и пощипывания, гневно покалывала.

Бедра тоже напряглись и горели, помня об ударах и боли, которая осталась, даже когда прошли синяки.

– Это ошибка, – вслух прошептала я. – Ошибка.

Я не ошибалась. Подтверждением тому был отчаянный страх, наполнивший нежную плоть между ног. Этот отчаянный страх наполнил меня целиком.

***

Лишь через некоторое время я осознала, что учащенно дышу, и заставила себя остановиться. Мужчина пробрался через скопление сарайчиков с домашним скотом и подошел к загону с кабанами. Он оперся на забор и спокойно наблюдал за медленно поднимающимися спинами животных. С ним заговорил продавец, и он ответил. Слов я не разобрала, однако тембр голоса уловила.

«Марта, я знаю, что ты не хочешь, но я должен наказать тебя, Марта».

Я не позволю, чтобы меня, черт возьми, стошнило. Не позволю. Приняв такое решение, я почувствовала себя не так тревожно. Ни он, ни его товарищи не сломили мой дух тогда, так разве я дам слабину сейчас?

Он отошел от свиней, и я последовала за ним. Не знаю зачем, просто почувствовала, что так нужно. Я его не боялась, с чего вдруг? И все же та ночь, его тело и пальцы – все это эхом откликалось в моем неразумном теле. Хотелось убежать, однако я заставила себя двигаться дальше.

Он пошел к курам, затем вернулся к свиньям – его явно заинтересовала молодая черно-белая свиноматка. Мужчина указал на нее свинопасу и задал несколько вопросов, потом удрученно качнул головой и отошел. Слишком дорого?

В голове крутилась и крутилась мысль: «Можно выяснить, кто он такой», – но я не хотела знать его чертово имя, вот и выкинула ее.

Несмотря на это… я продолжала следить за ним. Мужчина купил табака в главном здании. Я уже знала, что он курит, в тот раз от него пахло табачным пеплом. Он говорил с продавцом тягучим низким голосом. Беседа затянулась надолго, служащий заметно напрягся – на его лице явно читалось: «Мы закончили, уходите». Через пять минут он так же заметно просиял от радости, когда болтливый покупатель наконец решил отвлечься и изучить ассортимент гвоздей.

Тогда из его слов я поняла, что его жена умерла. По внешности и нудной манере общения можно было догадаться, что вторую он не нашел. Выглядел бедно, но много ли богачей в такой глуши? А вот неряшливый и потрепанный вид вкупе с небритостью точно говорили об отсутствии женщины в его жизни.

Направляясь к выходу с покупками – бумажный пакет табака и гвозди в одной руке, леденец в другой, – он прошел прямо рядом со мной. Он облизывал конфету огромным влажным языком, на лице отражалось рассеянное удовольствие. На подбородке выделялось небольшое родимое пятно винного цвета. «Какой грубый», – подумала я. Бесформенный. Безжизненный.

Мое отвращение смешивалось с неохотной жалостью, отчего мужчина казался еще более отвратительным. Только сейчас я осознала, что мне смутно хотелось подойти к нему и напрямую спросить, знает ли он меня, но все и так было понятно: проходя мимо, он глянул на мое лицо так, как посмотрел бы на лицо любой незнакомки. Конечно, сейчас я выглядела совсем иначе: чистая, причесанная, хорошо одетая. В отличие от нашей прошлой встречи – тогда я была вся в грязи, растрепанная, полуголая и избитая.

Думаю, он и вовсе не рассмотрел меня тогда, в темноте. Я, связанная и с трудом дышавшая через сломанный нос, точно не запомнила его внешность.

«Ты вообще уверена, что это он?» Да, чертовски уверена. Я узнала его по голосу и особенно по движению неуклюжего тучного тела.

Нет, я не хотела с ним говорить. Да и зачем? Что я ему скажу? Потребую извинений? Скорее всего, он даже не помнит, что натворил.

Подумав об этом, я горько усмехнулась.

– Ты чего смеешься, Grand-mère? – Ко мне вдруг подскочил Жермен с двумя леденцами.

– Да так, – ответила я. – Ничего особенного. Бабушка Джанет уже готова идти?

– Да, потому я тебя и искал. Будешь? – Мальчик великодушно протянул мне леденец, но от мыслей об огромном розовом языке того мужчины в животе у меня все сжалось в узел.

– Нет, спасибо. Лучше возьми с собой, угостишь Фанни. Ей как раз надо потренироваться. – Надрезание уздечки не сотворило мгновенного чуда – Фрэнсис по-прежнему говорила не слишком разборчиво и иногда ела с трудом, однако практика должна помочь. Жермен увлеченно занимался с девочкой – они часами показывали друг другу языки и хихикали.

– Я ей штук десять купил, – заверил меня внук. – И еще по одному для Эйдана, Орри и малыша Роба.

– Какой ты молодец, Жермен, – удивилась я. – Только… на что же ты их обменял?

– На бобровую шкуру, – с довольным видом сообщил он. – Мне ее дал мистер Кеззи Бердсли. Я отвел его ребят к ручью и следил за ними, а то им с миссис Бердсли надо было ненадолго прилечь.

– Прилечь, значит, – повторила я, едва не рассмеявшись. – Понятно. Ну ладно, давай теперь отыщем бабушку Джанет.

***

В обратный путь собирались долго, ведь пешком, тем более с козами, он занял бы не два дня, а все четыре. Тем не менее у нас имелись еда и одеяла, погода стояла хорошая. Никто не спешил – и в особенности козы, стремившиеся замедлить шаг и общипать все, что попадется им по дороге.

Размеренный шаг и приятная компания уняли мои тревоги. За ужином Рэйчел так смешно в лицах рассказывала о внезапной встрече Йена с миссис Сильви и братьями Верм, что я и вовсе расслабилась. Я уснула, едва легла у костра, и ночью не видела снов.