Я лежала в постели рядом с Джейми, сонно размышляя о том, под каким предлогом заставить миссис Вайзенхаймер сдать мочу. Она страдала от желчных камней, а от них самым эффективным средством среди моих трав была медвежья ягода – у мистера Джеймсона нашлись высушенные листья. Употреблять их нужно с осторожностью: в растении содержится арбутин, который гидролизируется в гидрохинон, действенный, но невероятно токсичный антисептик для мочевой системы. Зато… при местном применении он помогает осветлить кожу.

Зевнув, я решила, что не стоит заставлять Джейми тащиться ко мне в приемную и говорить с миссис Вайзенхаймер на немецком о ее моче. Просьбу он, конечно, выполнит, после чего будет не переставая напоминать мне об этом.

Я выбросила эту идею из головы и, перекатившись на другой бок, прижалась к Джейми – он, как всегда, мирно спал на спине и отреагировал на мое прикосновение: неуклюже погладил, крепче обнял и тут же снова уснул. Через полторы минуты раздался стук в дверь.

– Ifrinn!41 – Джейми вскочил, потер лицо рукой и отбросил одеяло в сторону. Я с недовольным стоном сделала то же самое, пусть и не так шустро, – выползла из кровати и стала на ощупь искать вязаные тапочки.

– Это, наверное, ко мне. – В такой поздний час приходили за медицинской помощью, а не по вопросам соленой рыбы или лошадей. Хотя в оккупированном городе всякое может быть.

Однако я никак не ожидала увидеть за дверью бледного и мрачного Уильяма.

– Мистер Фрэзер дома? – сразу спросил он. – Мне нужна его помощь.

***

Фрэзер тут же оделся, взял пояс с ножнами для кинжала и кожаным мешочком, закрепил его на талии. На нем было одеяние горцев – изношенный выцветший плед, который он перекинул через плечо.

– Пойдем в приемную моей жены, – тихим голосом предложил он, кивком показывая на тонкие стены с торчащими из-под штукатурки планками. – Там и расскажешь, в чем дело.

Уильям шел за ним по залитым дождем улицам, вода слезами текла по его щекам. Внутри же, под оболочкой из одежды, все будто высохло и затвердело, превратившись в цельный кусок страха. По дороге Фрэзер молчал и лишь пару раз хватал Уильяма под локоть, чтобы затащить в узкий переулок, когда из-за угла появлялся военный патруль. Он вжимался в стену и, стоя плечом к плечу Фрэзера, с изумлением ощущал плотность и тепло его тела.

Уильям вдруг вспомнил, как в детстве заблудился в тумане на пустошах Озерного края. Замерзший и напуганный, он провалился в скалистую лощину и так и лежал там, прислушиваясь к шелесту призраков, пока его не нашел Мак и не согрел своими объятиями.

Он поспешил выбросить эти мысли из головы, хотя, когда топот ботинок затих и Фрэзер выскользнул из укрытия, поманив Уильяма за собой, в сердце появилось что-то вроде надежды.

В небольшой приемной было темно и холодно, здесь пахло травами, лекарствами и засохшей кровью. Еще витал странный сладковатый запах, довольно знакомый… Точно, эфир. Мама Клэр и Дензил Хантер пользовались эфиром, когда оперировали его кузена Генри.

Фрэзер запер дверь изнутри. Нашел в шкафчике подсвечник, подал его Уильяму, оттуда же достал трутницу42 и быстро зажег свечу. Подрагивающий огонек выхватил отважные черты лица: длинный прямой нос и густые брови, широкие скулы, четкая линия подбородка. Чертовски странно видеть вблизи такое поразительное сходство, однако в тот момент Уильяма это даже успокаивало.

Фрэзер поставил свечу на стол, показал Уильяму на табурет, сам сел рядом на другой.

– Что ж, говори, – спокойно сказал он. – Тут безопасно, никто не услышит. Дело, как я понимаю, рискованное?

– Вопрос жизни и смерти, – ответил Уильям и, вздохнув, начал свой рассказ.

Фрэзер слушал очень внимательно, не сводя глаз с лица Уильяма, затем немного помолчал и кивнул, будто самому себе.

– Позволь спросить, кем тебе приходится эта девушка?

Уильям не знал, что сказать. Кем же была для него Джейн? Не просто подруга, но и не возлюбленная…

– Она… Я взялся защищать Джейн и ее сестру, когда они уехали из Филадельфии вместе с войсками.

Фрэзер снова кивнул, словно такое объяснение казалось ему вполне нормальным.

– Ты ведь в курсе, что полк твоего дяди присоединился к оккупационной армии? И он тоже здесь.

– Да, я говорил с моим… говорил с лордом Джоном и с Пардлоу. Они не в силах помочь. Я… я ушел в отставку. – Уильям чувствовал, что должен сообщить об этом. – Сей факт никак не связан с их неспособностью помочь, просто я больше не подчиняюсь военному командованию.

– Я заметил, что ты без формы, – отозвался Фрэзер. Когда он начал постукивать пальцами правой руки по столу, Уильям вдруг обратил внимание на то, что у него нет безымянного пальца, а по тыльной стороне ладони тянется толстый шрам. Фрэзер проследил за взглядом Уильяма. – Саратога, – пояснил он, и если бы не серьезные обстоятельства встречи, на его лице, пожалуй, мелькнула бы улыбка.

При упоминании этого города вернулось все то, на что раньше он не обращал внимания. Уильям вспомнил, как всю ночь стоял на коленях у смертного ложа бригадного генерала Саймона Фрэзера, а по другую сторону из полумрака доносились едва слышные слова на гэльском. Саймон отвечал мужчине с перевязанной рукой на том же языке.

– Бригадный генерал, – выпалил Уильям.

– Мой родственник, – подтвердил Фрэзер, решив не добавлять «И твой тоже», хотя до Уильяма и так дошло. Горечь отразилась внутри далеким эхом, будто брошенный в воду камушек.

– Ты готов рискнуть своей жизнью ради нее? – спросил Фрэзер. – Видимо, другие… другие родные, – на этих словах уголок его рта дернулся – он то ли усмехался, то ли выражал неприязнь, – отказали тебе потому, что не считают Джейн достойной такого риска.

Отчаяние сменилось гневом, к лицу прилила кровь.

– Они мне не отказали. Просто не смогли помочь. Хотите сказать, что и вы, сэр, мне не поможете? Вы не в силах? Или боитесь?

Фрэзер пристально посмотрел на него, будто говоря: «Успокойся», но Уильям не обращал внимания. Он уже вскочил и сжал кулаки.

– Не беспокойтесь. Я сам разберусь.

– Зачем же ты тогда пришел ко мне, дружок? – ровным тоном поинтересовался Фрэзер.

– Я вам не «дружок»! Вы, вы… – Уильям так и не договорил: в голову лезло столько ругательств, что выбрать одно не получилось.

– Присядь, – велел Фрэзер, не повышая голоса, в котором слышались такие командирские нотки, что ослушаться его было невозможно. Во всяком случае, пробовать не хотелось. Уильям сердито смотрел на него, грудь высоко вздымалась, но он никак не мог отдышаться. Садиться он не стал, однако выпрямился и разжал кулаки, а затем наконец ответил нервным кивком. Фрэзер сделал долгий, глубокий вдох и выпустил воздух изо рта белым облачком. – Вот и хорошо. Скажи мне, где она и что тебе известно о реальном положении дела. – Он глянул на закрытые ставнями окна – сквозь дощечки сочилась влага. – До рассвета не так уж много времени.

***

Они отправились к складу у реки, где работал Фрэзер. Оставив Уильяма караулить, он отпер дверцу, беззвучно проскользнул внутрь и через пару минут вернулся (при этом успев переодеться в брюки из грубой ткани и рубашку не по размеру) с небольшим джутовым мешком и двумя огромными головными платками черного цвета. Один платок он дал Уильяму, а второй сложил по диагонали и повязал на лицо, закрыв нос и рот.

– Без этого никак? – Уильям тоже спрятал лицо под платком, но чувствовал себя нелепо, словно нарядился для какого-то представления.

– Можешь снять, – сказал Фрэзер, пряча волосы под вязаную шапочку, которую натянул до самых бровей. – А вот я рисковать не хочу.

– Если вы не хотите идти на такой… – резким тоном начал Уильям, но Фрэзер, перебив, схватил его за руку.

– Ты вправе просить моей помощи, – тихим отрывистым голосом сказал он. – В любом важном для тебя деле. А моя семья вправе рассчитывать на то, что я буду защищать их и не брошу на произвол судьбы.

Ответить Уильям не успел: Фрэзер закрыл дверь и пошел вперед, нетерпеливо призывая следовать за ним. И все же Уильям не переставал думать о его словах, пока бежал за шотландцем по туманной улице. Дождь перестал, хоть в чем-то им повезло.

«В любом важном для тебя деле». Он никак не прокомментировал тот факт, что Джейн проститутка и к тому же обвиняется в убийстве. Наверное, сочувствовал ей, потому что и сам являлся нарушителем закона.

«Или же он и правда готов поверить мне на слово. Готов чертовски рискнуть ради меня».

Уильям решил, что никакого толка от подобных мыслей все равно не будет, и выкинул их из головы. Двое безликих мягко ступали по пустынным улицам Саванны, приближаясь к дому у висельного дерева.

***

– В какой она комнате? Хотя ты вряд ли знаешь, – пробормотал Джейми Уильяму. Они прятались под большим дубом, с ветвей которого к тому же свисал бородатый мох. С маскировкой помогал и туман.

– Не знаю.

– Жди здесь. – В пугающей тишине Фрэзер ускользнул в свойственной ему кошачьей манере. Предоставленный самому себе, Уильям решил исследовать содержимое брошенной Джейми сумки. В ней обнаружилось несколько листов бумаги и закупоренный сосуд, в котором, как понял Уильям, открыв затычку, была патока.

Когда Фрэзер вернулся – так же незаметно, как и ушел, – Уильям все еще размышлял над предназначением найденных в сумке вещей.

– Караульный всего один, у главного входа, – прошептал Фрэзер ему на ухо. – Светится только окно наверху. Наверное, это у нее горит свеча.

– С чего вы взяли? – изумился Уильям.

Не сразу решившись, Фрэзер все-таки ответил:

– Однажды и мне грозило повешение. Никто не захочет провести ночь перед смертью в темноте. Идем.

Двухэтажный дом был довольно большим, но с простой планировкой: по две комнаты в передней и задней частях верхнего этажа. Ставни не закрыли, и в окне задней комнаты, которая располагалась правее, мерцала свеча. Фрэзер настоял на том, чтобы обойти дом кругом перебежками от куста к кусту, держась на безопасном расстоянии, и установить точное местоположение караульного. Парень с мушкетом за спиной стоял на террасе, тянущейся вдоль парадной части дома. Судя по телосложению, молодой, даже младше Уильяма, и совсем не ожидающий нападения, если верить его расслабленной позе.

– Не думали они, что у проститутки найдутся друзья, – прошептал себе под нос Уильям, а Джейми буркнул что-то на гэльском в ответ и поманил за собой к задней части строения.

Они прошли мимо окна, скорее всего, кухонного, без занавесок, внутри еще виднелся слабый отсвет затушенного огня. Правда, здесь могут ночевать рабы или слуги. Фрэзер, наверное, подумал о том же и двинулся дальше. Ступая как можно тише, они обогнули следующий угол дома.

Фрэзер прижался ухом к ставням большого окна и, видимо, ничего не услышал. Тогда он засунул лезвие своего крепкого ножа в щель между ставнями и, хоть и не без труда, сумел подцепить засов. По его команде Уильям надавил на окно, чтобы засов резко не вывалился, и благодаря пантомиме и неистовой жестикуляции (сторонним зрителям сценка обязательно показалась бы уморительной) слаженно добились желаемого: открыли чертовы ставни, не наделав шума.

Окно, к счастью, было занавешено, только вот створка со шпингалетом никак не поддавалась ножу Фрэзера. Крепкий шотландец весь вспотел и даже ненадолго снял шапку, чтобы утереть лоб. Потом достал из сумки патоку, вынул затычку и налил липкого сиропа себе на руку. Провел измазанной ладонью по стеклу и прилепил к нему лист бумаги.

Уильям не мог понять, к чему все это, но тут Фрэзер отвел руку и стукнул по окну кулаком. Оно разбилось с едва слышным треском, а все осколки приклеились к бумаге.

– Где вы такому научились? – шепотом спросил впечатленный Уильям. Фрэзер довольно хмыкнул под своей маской.

– От дочери, – тихо ответил он, убирая битое стекло. – Она прочитала об этом в какой-то книге.

– Это… – Уильям замер, как и его сердце. Он позабыл. – Ваша… дочь. Значит, у меня есть сестра?

– Да, – коротко бросил Фрэзер. – Ты ее уже видел. Вперед. – Через дыру в стекле он дотянулся до шпингалета, поднял его и потянул раму на себя. Петли не были смазаны, и окно издало жутко громкий скрип.

– Черт! – едва слышно выругался Уильям.

Фрэзер, кажется, сказал нечто похожее на гэльском, а потом вдруг толкнул Уильяма к стене и, прошипев: «Стой тут!», скрылся в темноте.

Уильям вжался в стену, его сердце бешено стучало. Послышался быстрый топот по деревянным ступеням террас, затем приглушенные шаги по сырой земле.

– Кто здесь? – крикнул караульный, обходя дом. Заметив Уильяма, он вскинул мушкет на плечо и прицелился. В этот момент Фрэзер появился из мрака, будто злобный дух, хватил парнишку и ударил камнем по затылку.

– Скорей. – Укладывая обмякшее тело стража на землю, Фрэзер кивнул в сторону окна. Уильям не стал терять времени – он залез в дом, почти бесшумно соскользнул с подоконника на пол комнаты (гостиной, как можно было заключить по обстановке). Где-то в темноте осуждающе тикали невидимые часы.

Забираясь в окно, Фрэзер остановился и прислушался – никаких звуков, кроме тиканья часов. Он легонько спрыгнул на пол.

– Ты не знаешь, чей это дом? – спросил Джейми, осматриваясь.

Уильям покачал головой. Наверное, здесь разместили какого-то офицера – может, майора, занимающегося дисциплинарными вопросами, а Кэмпбелл отправил сюда Джейн вместо лагерной тюрьмы. Как предусмотрительно.

Глаза быстро привыкли к темноте, и Уильям рассмотрел прямоугольный объект – дверь. Фрэзер тоже ее увидел и подтолкнул Уильяма вперед.

Во входной двери имелось ромбовидное окошко, пропускавшее внутрь достаточно света, чтобы выхватить узор на ярком ковре в коридоре. Тень скрывала основание лестницы. Спустя несколько секунд они поднимались наверх – так быстро и тихо, как только могут двое крупных мужчин в спешке.

– Сюда. – Уильям шел впереди и позвал Фрэзера за собой, повернув налево. В голове стучала кровь, он едва не задыхался. Хотелось сорвать прилипшую маску и глубоко вдохнуть, но… еще рано.

Джейн. Донесся ли до нее крик сторожа? Если она не спит, то должна слышать и их шаги по лестнице.

Единственным источником света на темной площадке без окон было мерцание свечи из-под двери – Уильям всем сердцем надеялся, что в комнате именно Джейн. Он нащупал дверную ручку – заперто, – но ключ вставлен в замок.

Фрэзер стоял сзади, Уильям слышал его дыхание. Из-за соседней двери раздавался обнадеживающе равномерный храп. Лишь бы караульный не очнулся…

– Джейн! – громко прошептал он, приложив губы к щели вдоль дверного косяка. – Джейн, это я, Уильям. Сиди тихо!

Ему показалось, что в комнате кто-то вздохнул, а может, это просто кровь стучала у него в ушах. С чрезвычайной осторожностью Уильям потянул дверь на себя и повернул ключ.

Свеча стояла на комодике, ее пламя задрожало от сквозняка. Сильно пахло пивом, на полу валялась разбитая бутылка, поблескивало коричневое стекло. Кровать смята, простыни съехали в сторону… Где же Джейн? Уильям обернулся – вдруг она съежилась в углу, напуганная его приходом.

Сначала он увидел ее руку. Джейн лежала на полу у кровати, рядом с разбитой бутылкой, ее бледная рука вытянута в молящем жесте.

– A Dhia, – прошептал Джейми. В нос ударил металлический запах крови, который смешивался с пивной вонью.

Уильям не помнил, как оказался на коленях и стал прижимать ее к себе – тяжелую, обмякшую, лишенную былой грации и страсти. Щеки были холодными, и лишь мягкие волосы, блестевшие в мерцании свечи, напоминали о прежней Джейн.

– A bhalaich. – Рука коснулась плеча Уильяма, и он машинально обернулся. – У нас мало времени, – тихо сказал Фрэзер. Он стянул маску вниз, его лицо выглядело серьезным и внимательным.

Они молча поправили простынь, прикрыли одеялом лужу крови и положили девушку сверху. Уильям намочил свой платок водой из кувшина и стер красные брызги с ее лица и рук. Немного замешкался, а потом все же разорвал ткань на два куска, обмотал ими перерезанные запястья Джейн и сложил ее ладони на груди.

Джейми быстро обнажил кинжал.

– Для ее сестры, – сказал он, отрезав локон сияющих каштановых волос. Фрэзер положил его в карман поношенных брюк и вышел из комнаты. Услышав скрип ступеней, Уильям понял, что ему дали время попрощаться с Джейн наедине.

Он глянул на ее лицо – впервые за несколько минут и в последний раз. Внутри он был опустошен, словно выпотрошенный олень. Не зная, что сказать, Уильям дотронулся до перевязанной черной тканью руки и шепнул так тихо, что услышать могли только мертвые:

– Я хотел уберечь тебя, Джейн. Прости меня.