Сапервилль? Уильям начал сомневаться в том, что Амарант Кауден Грей существует на самом деле. Может, ее выдумал Иезекиль Ричардсон? Но зачем?

Получив вчера записку от миссис Фрэзер, он осторожно навел справки: в двадцати милях к юго-западу от Саванны и правда было местечко под названием Сапервилль. Крошечное поселение в «сосновом лесу», как сообщил его собеседник, чей тон намекал на отдаленность и варварские нравы жителей. Что могло заставить женщину (если она реальна) туда отправиться?

А если такой женщины все-таки нет… значит, ее кто-то придумал, и тогда самым главным подозреваемым в обмане становится Иезекиль Ричардсон. Уильям и раньше попадался на его уловки. При воспоминании о Великом Мрачном болоте он каждый раз стискивал зубы – ведь сложись все по-другому, ни он сам, ни Йен Мюррей не встретили бы Рэйчел Хантер.

С трудом он заставил себя выкинуть Рэйчел из головы. Она и так снилась ему по ночам, не хватало еще думать о ней целыми днями. Лучше поразмыслить о неуловимой Амарант.

Получается, Сапервилль находится по другую сторону от армии Кэмпбелла. Пока строились дома и укрепления, некоторых солдат подселяли к местным жителям, а большинство обитало в разбитом близ Саванны лагере, протянувшемся на несколько акров. Континентальные войска выразили недовольство, но почти все были разбиты, военнопленных отправили на север. Кэмпбелл не сомневался, что оставшиеся противники не станут ему докучать, хотя это и не означало, что Уильям не привлечет к себе внимание, если проложит себе путь прямо через лагерь. Поручение у него безобидное, да и вряд ли он встретит кого-то знакомого. Правда, ему вполне могут устроить допрос, а объяснять, почему он ушел в отставку, Уильям ничуть не желал.

Пока Кэмпбелл выстраивал свои вооруженные силы, Уильям успел перевезти Миранду из Саванны к одному фермеру в десяти милях к северу. Если войска задержатся в Саванне, армейские добытчики наверняка ее обнаружат, но пока что Миранда в безопасности. Знакомый с военной ненасытностью (он и сам много раз отбирал лошадей и запасы у других), Уильям намеревался как можно дольше скрывать ее от солдатских глаз.

Размышляя, он постучал пальцами по столу и неохотно пришел к выводу, что лучше всего отправиться в Сапервилль пешком и, сделав крюк, обойти кругом лагерь Кэмпбелла. Оставаясь здесь, он точно ничего не узнает про эту чертову Амаранту.

Полный решимости, Уильям заплатил за еду, закутался в накидку и отправился в путь. Дождя не было – хоть что-то хорошее.

Однако темнело в январе рано, и когда он обходил толпу выстроившихся у лагеря гражданских, тени уже удлинялись. Уильям протиснулся мимо группки красноруких прачек, над которыми колдовским туманом висел пар от кипящих чайников. Воздух пропах щелочным мылом.

– «Взвейся ввысь, язык огня! Закипай, варись, стряпня! – напевал он себе под нос. – А потом – спина змеи без хвоста и чешуи, песья мокрая ноздря с мордою нетопыря, лягушиное бедро…»40 – Уильям забыл, какая строчка идет дальше, и замолчал.

Дальше земля стала неровной, топкая низина перемежалась с возвышениями, поросшими деревцами и небольшими кустиками. Видимо, здесь, в скрытом от глаз месте, проститутки и занимались своей привычной работой.

Уильям обошел эти холмики кругом и захлюпал по какому-то болоту – на контрасте оно показалось ему невероятно красивым. В меркнущем свете выделялась каждая веточка с округлыми, но все еще спящими почками. Жизнь замерла между уходом зимы и началом весны. Жаль, он не умел рисовать или сочинять стихи – Уильям просто любовался природой.

В этот момент в его сердце зародилось некое постоянство. Эти несколько секунд навсегда останутся с ним, и он обязательно вернется в это время, в это место, в нынешнее состояние души.

Уильям не ошибался, хотя причины тому были другие.

Он так и прошел бы мимо нее, свернувшейся в клубок. С накинутым на голову темным капюшоном накидки она сливалась с окружающей средой, однако ее горестное хныканье заставило Уильяма резко остановиться. Тогда-то он и приметил что-то в грязи у основания амбрового дерева.

– Мэм? – неуверенно позвал Уильям. Не услышав его приближения раньше, теперь девочка быстро выпрямилась, и Уильям рассмотрел ее бледное, залитое слезами лицо. Она ахнула, вскочила на ноги и бросилась к нему.

– Уийям! Уийям! – Это была Фанни, младшая сестра Джейн, – совсем одна, перепачканная в грязи и на грани истерики. Он крепко схватил девочку, чтобы та хоть немного пришла в себя.

– Фрэнсис, все хорошо. Я с тобой, Фрэнсис. Что случилось? Где Джейн?

Услышав имя сестры, Фанни уткнулась ему в грудь и издала такой протяжный вопль, от которого кровь стынет в жилах. Он гладил ее по спине, но это не помогало, и тогда Уильям встряхнул девочку.

– Фрэнсис! Соберись, милая, – ласково добавил он, увидев ее заплаканные глаза и опухшее лицо. Она плакала уже долгое время. – Скажи, в чем дело, и я помогу тебе.

– Не помовешь, – зарыдала Фанни, с силой стукаясь лбом в его грудь. – Никто мне не помовет, никто, никто!

– Мы что-нибудь придумаем. – Уильям хотел куда-нибудь усадить девочку, но вокруг только пучки травы и веретенообразные деревья. – Темнеет, давай хотя бы выберемся отсюда. – Он поставил ее на ноги, взял за руку и заставил идти, решив, что человек вряд ли способен впасть в истерику, пока делает размеренные шаги.

Он оказался прав. К тому моменту, когда они выбрались к толпе лагерных подпевал, Фанни продолжала хлюпать носом, зато уже не рыдала, а внимательно смотрела под ноги. Уильям купил ей чашку горячего бульона у женщины с кипящим котелком, хотя сам от еды отказался из-за блуждающих в голове мыслей о задушенных при рождении детях.

Он вернул женщине пустую чашку и, убедившись, что Фанни хотя бы слегка успокоилась, повел ее к лесистому холмику, чтобы там сесть и поговорить о случившемся. Ближе к деревьям походка девочки стала напряженной, и она испуганно забормотала.

Потеряв терпение, Уильям взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Фрэнсис, – ровным тоном сказал он. – Немедленно расскажи мне, что тут, черт возьми, происходит. Говори просто и четко.

– Джейн, – начала девочка, и на ее глазах снова выступили слезы. Она вытерла их рукой, завернутой в накидку, и с видимым усилием продолжила: – Там был один павень.

– Там – это где? А, в борделе.

Фанни кивнула.

– Он вассматривал пвоституток и за-заметил Джейн. – Девочка всхлипнула, говорила она неразборчиво. – Он оказался двугом каитана Хавкнесса и увнал ее. Этот человек был в том доме, когда каитан Хавкнесс… умев.

Внутри у Уильяма все заледенело.

– Неужели. И что он сделал, Фанни?

По ее словам, майор Дженкинс схватил Джейн за руку и повел за собой. Фанни побежала следом. Дженкинс притащил ее сестру в город, к дому, перед которым стояла толпа солдат. Они не пустили Фанни внутрь, так что она осталась стоять на улице – жутко перепуганная, но не намеренная уходить. Через какое-то время военные бросили попытки прогнать девчонку.

Скорее всего, это был штаб Кэмпбелла. От этой мысли Уильяму стало дурно. Предположительно, Дженкинс сдал Джейн кому-то из старших офицеров, а то и самому Кэмпбеллу, обвинив в убийстве Харкнесса.

Будет ли суд? Вряд ли. Город находится на военном положении, и войска или, точнее, подполковник Кэмпбелл, поступали так, как считали нужным. Не стоило и надеяться, что шлюхе, обвиненной в убийстве военнослужащего, дадут хоть какую-то возможность оправдаться.

– Где она сейчас? – Как бы ни был встревожен Уильям, он старался говорить спокойно.

Снова всхлипнув, Фанни вытерла нос краем накидки, а Уильям машинально достал из рукава носовой платок и подал девочке.

– Ее увели в двугой дом, на окваине говода. Там еще вядом такое больфое девево. Навевное, ее повесят, Уийям.

Уильям боялся, что так и произойдет. Он сглотнул собравшуюся во рту слюну и погладил Фанни по спине.

– Я пойду туда и что-нибудь разузнаю. Ты здесь кого-нибудь знаешь? Есть, с кем остаться? – Он обвел рукой лагерь, в котором с наступлением сумерек начали разгораться небольшие костры. Фрэнсис кивнула, поджав губы, чтобы они не дрожали. – Вот и хорошо. Иди к ним, а я вернусь на рассвете. Встретимся на том же месте, где я тебя нашел, договорились?

– Ладно, – прошептала девочка и положила свою маленькую бледную ладонь ему на грудь, прямо поверх сердца. – Спафибо тебе, Уийям.

***

Выход один – поговорить с Кэмпбеллом. Большой серый дом к северу от Рейнольдс-сквер, судя по описанию Фанни. Оттуда и стоило начать.

Уильям остановился на улице, чтобы сбить с ботинок засохшую грязь и очистить накидку от листьев и веток. Он прекрасно понимал, что похож на работника в поисках занятия, которым и притворялся последние три месяца. С другой стороны…

Раз он в отставке, Кэмпбелл больше не имел над ним власти, а вот титул принадлежал Уильяму по праву, какие бы чувства он у него ни вызывал. Девятый граф Элсмир выпрямился, расправил плечи и отправился на битву.

Благодаря манерам и речи Уильяма не остановили караульные. Слуга, взявший его накидку, посмотрел на гостя с неподдельным испугом, однако не решился выставить за дверь и побежал на поиски кого-нибудь другого, кто с ним разберется.

Судя по звону серебра и фарфора, званый ужин был в самом разгаре. С бульканьем наполнялись бокалы, приглушенный гул голосов сменялся взрывами вежливого смеха. Ладони Уильяма вспотели, и он осторожно вытер их о брюки.

И что же он, черт возьми, скажет? По дороге он старался придумать хоть какие-то разумные доводы, но мысли не хотели складываться в единое целое. Ведь надо что-то сказать…

Сердце Уильяма екнуло, когда он вдруг услышал знакомый голос. Дядя Хэл! Это точно он. И дядя, и отец говорят не очень громко, зато звонко, при этом умея при необходимости переходить на резкий тон.

– Эй, ты! – Он бросился вперед по коридору и схватил за руку слугу, выходящего из обеденного зала с блюдом крабовых панцирей. – Дай сюда. – Уильям забрал у него тарелку и приказал: – Возвращайся обратно и скажи герцогу Пардлоу, что с ним хочет поговорить его племянник.

Слуга раскрыт рот и вытаращил глаза, но не сдвинулся с места. Уильям повторил свои слова, добавив «пожалуйста» и наградив его таким взглядом, будто в случае неподчинения готов разбить этим самым блюдом голову бедняги. Сработало: слуга механически развернулся и зашагал к обеденному залу, откуда вскоре появился дядя – как всегда, изысканный и в одежде, и в поведении, но с взволнованным выражением лица.

– Уильям! А это у тебя, черт побери, откуда? – Герцог забрал у него блюдо и, не задумываясь, швырнул под один из позолоченных стульев, выстроившихся в ряд в фойе перед залом. – Что случилось? Ты нашел Бена?

Господи, об этом Уильям и не подумал. Естественно, дядя Хэл предположил… Скривившись, Уильям покачал головой.

– Нет, дядя, прости. Кажется, я нашел его жену, только…

На лице Хэла поочередно отражались то возбуждение, то разочарование, то напускное спокойствие.

– Хорошо. Где ты остановился? Мы с Джоном зайдем и…

– Папа тоже здесь? – выпалил Уильям и тут же понял, что сглупил. Если бы он не сторонился военных, то был бы в курсе, что 46-й пехотный полк присоединили к войскам Кэмпбелла.

– Конечно, – с долей нетерпения ответил Хэл. – А где же еще?

– Я думал, он ищет жену Бена вместе с Дотти, – нашелся Уильям. – И она тут с вами?

– Нет. – Дядя выглядел недовольным, но не то чтобы чересчур. – Она обнаружила, что беременна, и Джон, поступив разумно, отвез ее назад в Нью-Йорк и поручил заботу о ней ее супругу. В разумности последнего поступка я сомневаюсь. Она сейчас там, куда направили войска Вашингтона, если, конечно, этому чертову квакеру не хватило ума…

– Пардлоу, вот вы где. – В дверном проеме появился крепкого вида военный в форме подполковника и вычурном парике с двойными завитками. Его голос звучал слегка удивленно. – Так поспешно выскочили из зала, я уж было подумал, вам нездоровится. – Несмотря на спокойный тон говорящего, у Уильяма по спине побежали мурашки. Арчибальд Кэмпбелл. Подполковник и герцог обменялись ледяными взглядами – зря Уильям надеялся, что нашел в лице своего дяди посредника.

И все же дядя Хэл мог познакомить его с Кэмпбеллом (что он и сделал), тогда Уильяму не пришлось бы переживать об отсутствии у него каких-либо рекомендаций для обращения к подполковнику.

– К вашим услугам, милорд, – сказал Кэмпбелл, с подозрением глядя на Уильяма. Затем отошел в сторону, пропуская слуг, которые несли ведерко со льдом для охлаждения вина. – Боюсь, ужин почти подошел к концу, но я могу распорядиться, и слуги накроют вам небольшой стол в кабинете.

– Не стоит, сэр, благодарю, – поклонившись, ответил Уильям, хотя от запаха еды урчало в животе. – Я осмелился прийти, дабы обсудить с вами одно… одно срочное дело.

– Вот как. – Кэмпбелл даже не скрывал своего недовольства. – Нельзя отложить его до утра?

– Вряд ли, сэр.

По пути Уильям заметил большой дуб, о котором говорила Фанни. Тела Джейн на нем не висело, значит, ее все еще держали под арестом, но долго ли это продлится? Девушку вполне могут казнить на рассвете. Военные часто так поступали, чтобы весь день задался…

Уильям собрался с мыслями и снова отвесил поклон.

– Это касается одной молодой особы, сэр. Как я понимаю, она была арестована и подозревается в… в нападении. Я…

– В нападении? – Нависшие брови Кэмпбелла взлетели до самого парика. – Она нанесла мужчине двадцать шесть ножевых ранений, после чего хладнокровно перерезала ему горло. Если это, по-вашему, нападение, я бы не хотел…

– Что за юная особа, милорд? – формальным тоном спросил дядя Хэл, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– Ее зовут Джейн. – Уильям вдруг понял, что не знает ее фамилии. – Э-э… Джейн…

– Покок, если верить ее словам, – вставил Кэмпбелл. – Она шлюха.

Хэл едва сдержался от восклицаний и сердито посмотрел на Уильяма.

– Она находится… под моим покровительством, – как можно увереннее заявил Уильям.

– Вот как? – протянул Кэмпбелл. Он глянул на дядю Хэла с презрительной усмешкой, а тот просто побелел от гнева, ничуть не скрывая свой настрой от Уильяма.

– Да, вот так. – Не самый оригинальный ответ, но больше ему ничто не пришло в голову. – Я желаю выступить от ее имени. Предоставить ей адвоката, – вдруг добавил он. – Я уверен, что Джейн не совершала преступления, в котором ее обвиняют.

Кэмпбелл, не стесняясь, рассмеялся; у Уильяма покраснели уши. Не появись в этот момент лорд Джон, одетый не менее безупречно, чем его брат, Уильям бросил бы в ответ какую-нибудь безрассудную фразу.

– О, Уильям. – Он как будто и не удивился встрече с сыном. Джон быстро переводил взгляд с одного лица на другое, пытаясь сделать вывод если не о теме, то хотя бы о характере беседы. Спустя мгновение он сделал шаг вперед и крепко обнял Уильяма. – Ты здесь! Как же я рад тебя видеть, – с улыбкой продолжил Джон. – У меня потрясающие новости! Позвольте, мы отойдем на минутку? – обратился он к Кэмпбеллу и, не дожидаясь реакции подполковника, схватил Уильяма под локоть и потащил к открытой двери.

Они оказались на просторной террасе.

– Ладно. Рассказывай, в чем дело, – тихо велел лорд Джон, плотно закрыв за собой дверь. – И побыстрее.

Когда Уильям, затараторив, более-менее складно описал всю ситуацию, Джон вымолвил лишь одно слово:

– Господи. – Он задумчиво потер лицо рукой и повторил: – Господи.

– Да. – Уильям все еще был расстроен, хотя присутствие отца его утешало. – Я хотел поговорить с Кэмпбеллом, а потом решил, что раз дядя Хэл здесь… но они с Кэмпбеллом, похоже…

– Думаю, их отношения можно назвать «сердечной ненавистью», – подтвердил лорд Джон. – Арчибальд Кэмпбелл не станет делать одолжения Хэлу, если только оно не связано с его немедленной отправкой в ад. – Он выдохнул и покачал головой, будто желая вытрясти из нее винные пары. – Не знаю, Уильям, правда не знаю. Эта девушка, она на самом деле проститутка?

– Да.

– И она совершила убийство?

– Да.

– О боже. – Джон обреченно посмотрел на Уильяма, затем выпрямил плечи. – Хорошо. Я попробую что-нибудь сделать, но ничего не обещаю. На площади есть таверна «У Тьюди». В разговоре с подполковником тебе лучше не участвовать, так что жди меня там.

***

Казалось, прошла целая вечность, хотя в действительности лорд Джон пришел в таверну через час или даже раньше. По одному его виду было ясно, что он не преуспел.

– Прости, – сразу сказал он и сел напротив Уильяма, смахнув с волос капли дождя – видимо, забыл в штабе подполковника шляпу. – Эта девушка…

– Ее зовут Джейн, – перебил Уильям. Для него было важно, чтобы ее называли по имени, а не просто «шлюхой».

– Мисс Джейн Элеанора Покок, – кивнул отец. – По всей видимости, она не только совершила преступление, но и созналась в нем. Я сам прочитал ее признание с подписью. – Он устало провел рукой по лицу. – Возражала лишь по одному поводу: говорит, ударила Харкнесса ножом не двадцать шесть раз, а всего один, после чего перерезала ему горло. Люди любят преувеличивать.

– Мне она сказала то же самое. – У Уильяма сжало горло. Отец бросил на него взгляд, однако решил промолчать. И так понятно, о чем он думает. – Тот мужчина пытался обесчестить ее младшую сестру, и Джейн пыталась защитить ее, – попытался оправдать ее Уильям. – Харкнесс – мерзкая сволочь, он отвратительно с ней обращался – я имею в виду Джейн – и еще хвалился этим. От его слов становилось дурно.

– Представляю, – согласился лорд Джон. – Опасные клиенты – один из рисков ее занятия. Но неужели у Джейн не нашлось других вариантов, кроме как пустить в ход разделочный нож? Во многих борделях, где обслуживают военных, следят за тем, чтобы проституткам… скажем так, не докучали чересчур. А мисс Покок, как утверждает подполковник Кэмпбелл, она… э-э…

– Ценный экземпляр, да. Была им.

Уильям нащупал кружку пива, к которой до этого не притрагивался, сделал большой глоток и закашлялся. Отец наблюдал за ним с некоторым сочувствием.

Отдышавшись, Уильям наконец сказал, не сводя глаз со сжатых кулаков:

– Джейн его ненавидела. А хозяйка не стала бы беречь сестру Джейн, этот мерзавец купил ее девственность.

Лорд Джон вздохнул и накрыл кулаки Уильяма своей ладонью.

– Ты любишь эту девушку, Уильям? – тихим голосом спросил он. Народу в таверне было мало, но достаточно, чтобы их разговор не привлекал внимания.

Уильям отчаянно качнул головой.

– Я… пытался защитить ее. От Харкнесса. Я… заплатил за ночь с Джейн. Даже не думал, что он вернется, а он, конечно же, пришел, – с горечью добавил Уильям. – Я сделал только хуже.

– Помочь им ты мог только двумя способами: либо женившись на ней, либо убив Харкнесса собственными руками. А убийство – не лучший выход из трудной ситуации, – с горькой иронией заметил Джон. – Оно влечет за собой сплошные проблемы, хотя с женитьбой дело обстоит еще хуже. – Он пошел к бару и вернулся с двумя дымящимися кружками горячего ромового пунша. – Выпей-ка. – Джон поставил пунш перед Уильямом. – Ты весь продрог.

Придя в таверну, Уильям занял столик в углу, вдалеке от огня, и его била такая сильная дрожь, что, когда он взял в руки кружку, по поверхности напитка пошла рябь. Пунш оказался вкусным – сладким и крепким, хотя в нем и чувствовались нотки лимонной цедры, а ром смешали с бренди. Он давно ничего не ел, и желудок сразу окутало теплом.

Пили молча. О чем тут говорить? Цивилизованными способами Джейн не спасти – не станет же он просить отца или дядю помочь ему с нападением и расправой? Во-первых, они на такое не согласятся. Конечно, они очень любили Уильяма, но при этом считали своим долгом помешать ему совершить какие-либо глупости, которые ни к чему хорошему не приведут.

– Все это ведь не зря, – тихо сказал лорд Джон. – Она спасла сестру.

Не в силах промолвить хоть слово, Уильям кивнул. Утром ему придется рассказать все Фанни, а что потом? Будет стоять рядом с ней и смотреть, как вешают Джейн?

Лорд Джон встал и без лишних слов пошел к бару за выпивкой. Когда он снова поставил на стол горячую кружку, Уильям посмотрел на свой напиток, затем на отца.

– Думаешь, что чертовски хорошо меня знаешь? – спросил Уильям с искренней нежностью в голосе.

– Думаю, да, Уильям, – тем же тоном ответил ему Джон. – Пей.

Он улыбнулся и, вставая из-за стола, похлопал отца по плечу.

– Может, так и есть. Увидимся утром, папа.