Роджер настаивал на том, чтобы разбить лагерь за пределами города – лишь бы увести Бака как можно дальше от Гейлис. Наконец-то кончился дождь, и им удалось собрать сосновых веток для порядочного костра. К счастью, благодаря смоле даже влажная сосна будет хорошо гореть.

– Я не очень хороший человек, – пробормотал Бак так тихо, что Роджер не сразу расслышал. Бак сидел на валуне и бесцельно тыкал в костер длинной палкой. Роджер устало потер подбородок. Он был не в настроении давать пасторские советы.

– Встречал и похуже, – через какое-то время отозвался он. Прозвучало неубедительно.

Бак глянул на него из-под свисающих на лоб светлых волос.

– Я не просил оправдывать или утешать меня, – усмехнулся он. – Просто констатирую факт. Назовем это предисловием.

Роджер потянулся и зевнул.

– Предисловием к чему? Извинениям? – На лице предка отразилось недоумение, и Роджер сердито коснулся своей шеи.

– Ах это. – Бак отклонился назад и, поджав губы, внимательно посмотрел на шрам.

– Да, это! – рявкнул Роджер. Его раздражение вдруг перешло в ярость. – Ты хоть представляешь, что забрал у меня, ублюдок?

– Возможно. – Бак продолжил молча ковырять палкой в костре; когда кончик ветки загорелся, он затушил его о землю. В тишине был слышен лишь шум ветра среди сухих папоротников. «Будто призрак промелькнул», – подумал Роджер, глядя, как колышутся и снова замирают коричневые листья в свете пламени.

– Не подумай, что я извиняюсь, – наконец вымолвил Бак, не отрывая взгляда от костра. – Все дело в намерении. Я не хотел, чтобы тебя повесили.

В ответ Роджер что-то злобно прохрипел. Больно. Ему чертовски надоело, что он не может петь, говорить и даже ворчать без боли.

– Отстань, – бросил Роджер, вставая. – Отстань, и все. Видеть тебя не хочу.

Бак наградил его долгим взглядом, словно не зная, стоит ли что-то говорить. В итоге он пожал плечами, поднялся и ушел. Однако вернулся уже через пять минут с видом человека, который не в силах больше молчать. «Ладно, – подумал Роджер. – Выкладывай».

– Пока вы двое читали те письма, вам не приходило в голову, что у прошлого есть другой способ общаться с будущим?

– Конечно, приходило, – нетерпеливо ответил Роджер. Он всадил свой кинжал в одну из реп: все еще твердая. – Мы перебрали все варианты – и дневники под камнями, и объявления в газетах, – скривился он, – и менее удобные способы. Большинство из них казались слишком ненадежными или рискованными, вот мы и остановились на банках. Однако…

Заметив самодовольное выражение лица Бака, Роджер замолк.

– Могу предположить, тебе в голову пришла идея получше? – спросил он.

– Еще бы, оно ведь прямо у нас под носом. – Усмехнувшись, Бак попробовал свою репу и, довольный результатом, подцепил ее кинжалом и достал из углей.

– Если ты думаешь, что я буду вытягивать из тебя…

– Кроме того… – продолжил Бак, остужая горячий овощ. – Кроме того, это единственный способ связаться с прошлым из будущего.

Он пригвоздил Роджера к месту прямым немигающим взглядом.

– Что? – брякнул Роджер. – Хочешь сказать, ты…

Бак кивнул, глядя на репу, от которой шел пар.

– Ты ведь не можешь, да? – Он поднял голову, и в зеленых глазах отразилось мерцание пламени. – Сам ты не пойдешь. Не доверишь мне продолжить поиски.

– Я… – Слова застряли в горле Роджера, но их смысл наверняка отразился на его лице.

Бак кривовато улыбнулся.

– А я бы искал дальше, – проговорил он. – Только я вижу, что ты мне не веришь.

– Дело не в этом, – ответил Роджер, прокашлявшись. – Я же… как мне уйти, пока Джем, возможно, все еще где-то здесь? Тем более я не уверен, что смогу снова попасть сюда, если там… его не окажется. – Роджер беспомощно развел руками. – Как уйти, понимая, что я бросаю его здесь навсегда?

Бак кивнул, опустив взгляд. Роджер заметил, как тот с трудом сглотнул, и вдруг понял.

– Твой Джем, – осторожно сказал он. – Ты ведь знаешь, где он. Точнее, в каком времени. – Если Бак готов рискнуть и опять пройти через камни, почему бы ему не отправиться на поиски собственной семьи вместо того, чтобы передавать сообщение Бри-анне?

– Вы же мои, – угрюмо произнес Бак. – Моя кровь. Мои… потомки.

Несмотря на все, Роджера это тронуло. Слегка. Он кашлянул – никакой боли.

– Пусть так. – Роджер посмотрел Баку в глаза. – Но зачем? Ты же знаешь, что может случиться. Если бы не помощь Макьюэна в прошлый раз…

Бак хмыкнул и вернул свою репу в костер.

– Вот я и говорю – я не очень хороший человек. Пропаду – ну и ладно, не жалко. – Его губы едва заметно изогнулись в ухмылке. – Ты можешь дать миру куда больше.

– Я польщен, – иронично ответил Роджер. – Раз уж на то пошло, думаю, этот мир прекрасно обошелся бы и без меня.

– Мир – возможно. Но не твои родные.

Пока Роджер молча переваривал его слова, тишину нарушал только треск горящих веток и далекие крики брачующихся сов.

– А как же твоя семья? – наконец тихо спросил Роджер. – Ты как будто считаешь, что твоей жене без тебя лучше. Почему? Что ты натворил?

Бак издал краткий звук, похожий на горькую усмешку.

– Влюбился в нее. – Глядя на костер, он глубоко вдохнул. – Хотел ее.

Бак познакомился с Мораг Ганн почти сразу после того, как начал изучать право у поверенного в Инвернессе. Однажды его вызвали на ферму близ Эссика – составить завещание старика, – и он взял с собой юного помощника.

– На работу ушло три дня: старик был совсем плох и быстро уставал. Хозяева поселили нас у себя, и когда моя помощь с завещанием не требовалась, я выходил во двор и занимался свиньями и курами. – Бак пожал плечами. – Я был молодым, симпатичным и нравился женщинам. Вот и ей я приглянулся, но любила она другого – Дональда Макалистера, фермера из Дэвиота.

И все же Бак не мог забыть ту девушку, и как только ему давали выходной, он отправлялся к ней в гости. Приезжал в канун Нового года – там устроили настоящий ceilidh, праздник с музыкой и танцами…

– В общем, малыш Дональд немного выпил, потом еще, и в итоге его обнаружили в стойле с Мэри Финли – он запустил руку в лиф ее платья. Боже, что тут началось! – На лице Бака мелькнула ироничная улыбка. – Двое братьев Мэри устроили ему настоящую головомойку; все парни и девчонки кричали так, будто настал Судный день, а бедняжка Мораг спряталась за коровником, проливая слезы.

– И ты, скажем так, утешил ее, – предположил Роджер, не стесняясь скептического тона в своем голосе. Бак бросил на него недовольный взгляд, но затем пожал плечами.

– Когда бы еще выпал такой шанс? – попросту ответил он. – В общем, да, она была расстроена и к тому же сама выпила лишнего… Я не принуждал ее. – Бак поджал губы. – Хотя и не принимал отказа, так что вскоре она согласилась.

– Ясно. А на следующее утро она проснулась и осознала…

Бак удивленно поднял бровь.

– Тогда она никому ничего не сказала. Зато через два месяца, когда Мораг поняла, что…

Как-то в марте, придя на работу к мистеру Фергюсону, Бак обнаружил там троих братьев и отца Мораг Ганн. Имена будущих супругов огласили в церкви, и вскоре он стал женатым мужчиной.

– Так вот. – Глубоко вздохнув, Бак потер лицо рукой. – Я безумно любил ее, и Мораг, зная это, была добра ко мне. Только я понимал, что ей по-прежнему нужен Дональд. Они виделись время от времени – то на праздниках, то на рынке.

Поэтому Бак и решил отправиться с женой и малышом в Северную Каролину, тем более подвернулась такая возможность.

– Надеялся, что забудет, – с тоской продолжил Бак. – А мне не пришлось бы замечать, какими глазами она смотрит на него.

Однако в Новом Свете дела семьи Маккензи шли не очень хорошо: Баку не удалось открыть практику в качестве юриста, денег не хватало, земли не было, к родственникам за помощью не обратишься – все остались в Шотландии.

– В итоге мы вернулись. – Бак выкатил репу из костра и проткнул палкой: черная корка треснула, из плода засочилась белая мякоть. Внимательно посмотрев на овощ, Бак раздавил его ногой, втаптывая в пепел.

– А Дональд, полагаю, никуда не делся?

Бак покачал головой и убрал волосы с глаз.

– Ничего хорошего не вышло, – тихо сказал Бак. – Я рассказывал, что привело меня к камням, – все это правда. Как только я собрался с мыслями и понял, как обстоят дела, стало ясно – Мораг будет лучше одной. Либо меня через какое-то время сочтут мертвым и она выйдет замуж за Дональда, либо, в худшем случае, отец примет ее обратно в дом вместе с детьми. Он унаследовал ферму, когда его старик умер, так что жилось бы им неплохо.

У Роджера стиснуло горло, но он не обращал на это внимания. Он крепко сжал плечо Бака, а тот фыркнул в ответ, хотя не сбросил его руку.

Через пару минут он вздохнул и выпрямился.

– Теперь ты понимаешь? Если я вернусь и скажу твоей жене, как поступить – а потом, будем надеяться, еще и попаду обратно к тебе, – я сделаю хоть что-то хорошее. И для моей семьи, и для твоей.

Роджер не сразу сумел унять дрожь в голосе и ответить.

– Ладно. Обдумай все до утра. Я собираюсь в Лаллиброх, ты же, наверное, захочешь пойти в Лиох повидать Дугала Маккензи. Если завтра ты… не передумаешь, у нас будет время все спланировать.