Вспоминая сейчас ту ситуацию, я нахожу ее крайне забавной, но тогда она мне, конечно, не представлялась в юмористическом свете.

Вестал по-сумасшедшему любила меня, панически страшась потерять. Я же бешено любил Еву и тоже был в панике, как бы не потерять ее.

Да, это было уморительно… Я причинял страдания Вестал, а Ева – мне. Но у меня мозгов было побольше, чем у Вестал. Когда я оправился от первого потрясения, после открытия, что Ева обманывает меня, я разозлился и решил действовать. Я не собирался умолять Еву не бросать меня. Надо выяснить, кто этот человек, долго ли длится их связь, а может, это еще и не связь? Я был полон решимости оборвать этот роман и вернуть Еву. Хоть силой, если понадобится.

Встретиться они уговорились в отеле «Атлантик» в семь вечера, в четверг. Значит, все ее россказни, будто ей надо к матери, – вранье. Если назначила свидание Ларри, так могла бы встретиться и со мной. Ладно, в семь вечера я обязательно буду там. А дальше надо действовать по обстоятельствам. Прежде всего – мне хотелось взглянуть на мужчину, до встречи с которым Ева считает часы.

Утром в четверг я сказал Вестал, что, возможно, задержусь, но к приему гостей успею. В двадцать минут седьмого я позвонил ей из конторы:

– Вестал, прости, никак не успеваю.

– Ох, Чад! Но почему?

– Парень сейчас зашел, с которым я в армии служил. Мы сто лет не виделись, надо поговорить. Ты и без меня великолепно справишься.

– Но, Чад, пригласи в гости и его. Не можешь же ты… бросить меня на…

– Ничего, ничего, справишься. Парень у нас не к месту. Сержант он высший сорт, но неотесанный. Не годится тебе в друзья. Приеду часов в одиннадцать. Сумею раньше от него отвязаться, так раньше. Пока. – Я торопливо положил трубку, обрывая ее протесты.

В контору я приехал на ее «роллсе», так как мой «кадиллак» ремонтировал Джо. Отель «Атлантик» находился в Иден-Энде, милях в двадцати от Литтл-Идена, и мне пришлось добираться туда на колесах.

Иден-Энд – это район туристов. Там полно автокемпингов, пляжных кабинок и один отель – «Атлантик». Типичное любовное гнездышко. Самые разные парочки находили там приют, никаких неловких вопросов им не задавалось. Плати вперед – и тебе предоставят номер, есть у тебя багаж или нет, с брачным ты свидетельством или без него, хоть на час, хоть на год: администрация излишним любопытством не страдала.

Я и сам изредка наезжал туда с Глорией и обстановку знал хорошо.

Оставив «роллс» на стоянке, ярдах в ста от отеля, я направился по берегу туда. Народу полно, гуляют в саду, сидят за столиками под яркими веселыми зонтиками. Я занял столик в тени деревьев, с краю, ища глазами Еву. Заметил я ее не сразу.

Я едва узнал ее. В соборе Святого Марка, когда я впервые увидел ее без очков, сбросившей унылое обличье, она была очень привлекательной, но сегодня пришла настоящей красавицей. В светло-голубом джемпере, белой юбке. Джемперок обтягивал ее формы, такие соблазнительные, что у меня во рту пересохло. Я разглядывал мужчину, сидевшего рядом, и во мне закипала злость. Приблизительно моего сложения – рослый, широкоплечий. Блондин, но моложе меня и красивее. По виду не скажешь, что богач, – потрепанная спортивная куртка и бесформенные коричневые брюки. Открытие это вселило в меня надежду.

Следил я за ними, наверное, с час, не меньше. Ева оживленно болтала, но ее спутник казался не в настроении. Он развалился на стуле и время от времени, видел я, подавлял зевок. Ему скучно, понял я; наверное, у меня такой же вид, когда я в обществе Вестал. Чем больше я наблюдал за ними, тем больше во мне крепло убеждение, что Ларри измаялся, сидючи с Евой. То и дело он, улучив момент, поглядывал на часы. Я также отметил, что Ева из сил выбивается, не давая беседе затухнуть, и мне доставляло злорадное удовольствие наблюдать за ними.

Где-то в четверть девятого они встали. Я увидел, что Ева сунула пятерку под бокал, оплачивая счет. Ларри, или как там его, будто не заметил, но и не сделал ни малейшей попытки подозвать официантку и расплатиться самолично.

Они направились к отелю, я двинулся следом. Когда они поднимались по лестнице в ресторан. Ева взяла его под руку, но через несколько шагов его рука упала, и он отстранился от нее. В ресторан я не вошел. Я устроился на балконе, ведя за ними наблюдение через окно.

В середине обеда Ева отказалась от неравной борьбы, и есть они закончили в молчании. Я видел, что он все больше и больше томится, а на ее бледном прелестном личике проступает загнанное несчастное выражение, какое я так часто наблюдал у Вестал.

Нет, определенно все было преуморительно: Вестал несчастна из-за меня, я несчастен из-за Евы, а Ева несчастна из-за Ларри. Да, просто обхохочешься!

Под конец я увидел, как Ева сунула в руку Ларри пару бумажек, и он расплатился этими деньгами. Они вышли на балкон, но я уже успел нырнуть в темноту.

– На пляж пойдем? – спросила Ева, когда они приостановились на площадке лестницы, ведущей в сад.

– Извини, – покачал он головой, – но мне уже пора. Тут парень один, я с ним договорился…

Значит, не у меня одного существовал удобный приятель.

Лицо Евы внезапно стало жестким.

– Ты врешь, Ларри! Ты отлично знал…

– О’кей, – скучно прервал он, – ну вру. Может, приятеля и нет, но у меня куча дел. Ради бога, кончай строить из себя влюбленную девчонку, езжай домой. Вырвусь, встретимся в следующий четверг.

– Но, Ларри, мне можно сегодня задержаться, – умоляюще возразила она. – Я же говорила тебе. Не уходи! Пойдем на пляж!

– Зачем это? Не пляжное у меня настроение. Давай сегодня пропустим. Говорю же, куча дел.

И Ларри пошел по лестнице, бросив ее на балконе, лицо у нее было грустным, она едва сдерживала слезы. Ева рванулась было за ним, потом остановилась и, безнадежно пожав плечами, подошла к плетеному диванчику, на котором до того сидел я, и опустилась на него. Мы оба смотрели, как Ларри идет через сад к автостоянке. Он забрался в потрепанный «форд» и укатил в сторону Литтл-Идена.

Ева сидела неподвижно, наблюдая за ним, пока он не скрылся. Выйдя из-за пальмы, я присел рядом. Она так пристально смотрела вслед Ларри, что даже не заметила меня. Покуривая сигарету, я ждал. Через какое-то время Ева осознала, что рядом кто-то сидит, она резко оглянулась. Наши глаза встретились.

– Хэлло, Ева, – улыбнулся я.

Она отшатнулась. В глазах у нее читались страх, изумление и гнев.

– Что ты здесь делаешь?

– Шпионю за тобой. Какой красивый парень твоя мамочка!

Она стиснула кулаки.

– Миссис Винтерс знает, где ты? Почему ты ушел с вечеринки?

– С приятелем надо было встретиться, Ева.

Ее передернуло.

– Когда мужчине надоедает женщина, всегда подворачивается приятель, с которым ему позарез требуется повидаться.

Она сжимала кулаки, но молчала.

– Кто он, Ева?

Ева поколебалась, потом пожала плечами и выпалила:

– Мой муж. Доволен?

У меня сжалось внутри. Такого я не ожидал и был сражен.

– Ты держишь его в тайне? Ты любишь его?

– Любила. – Ева холодно посмотрела на меня.

– Так вот отчего ты не желаешь терять свою денежную службу. Муженек такой должен недешево обходиться.

– Давай не будем о нем.

– А я хочу. Он так томился с тобой. Другие женщины, а, Ева?

– Сотни! – горько сказала она. – Ты не представляешь, что это такое – любить кого-то и видеть, как угасает эта любовь. Ларри для меня уже ничего не значит. Так, застарелая привычка. Пусть только снова влюбится в меня, и я брошу его. – Она приостановилась, потом сдавленно, напряженно продолжила: – Но видеть, как он пренебрегает мной, бросает ради других, – это заставляет меня искать с ним встреч. Я все надеюсь, вдруг он переменится. Было время, когда он умолял меня о любви. Может, однажды снова попросит ее. Вот тогда я прогоню его, избавлюсь от него навсегда.

– Что-то не вяжется.

– Да? А для меня все логично. Меня еще ни разу ни один мужчина не бросал. Ларри первый. Это задевает мое самолюбие. Мне надо добиться, чтобы бросила его я. Пусть-ка побегает за мной, поумоляет вернуться.

Мы помолчали. Наконец я встал.

– Пойдем, прогуляемся на пляж.

– Нет! – Ева застыла.

– Ты же хотела! – Я сжал ей запястье. – Я же слышал, ты просила его! Вот и давай сходим.

Ева попыталась вырваться, но я держал крепко.

– Мне ведь наплевать, могу и сцену устроить. – Я глядел на нее. – Ну как, идешь? Или силой тащить?

– Пусти!

– Ева, ты все равно пойдешь!

Она окинула меня холодным взглядом, лицо бледное, глаза злые. Мы пристально смотрели друг на друга, она видела, что я всерьез.

– Не хочу, Чад. Не теперь.

– Пять минут назад ты хотела. Пойдем!

Ева встала, мы спустились по ступенькам террасы и прошли через сад на пляж.

По обе стороны дороги на Иден-Энд, прямой как отвес, бежали песчаные дюны. Я включил фары, выжимая газ до предела. Стрелка спидометра скакнула вверх и дрожала около семидесяти пяти, большая машина бесшумно, мощно неслась по дороге. А когда показались огни Литтл-Идена, произошел случай, предопределивший перемену моей жизни, погубивший мое будущее, случай, из-за которого я сижу тут, в этой душной кабине, диктуя признание в убийстве.

Ни с того ни с сего лопнула шина.

Громкий хлопок, и машина резко вильнула влево. Ехал я со скоростью семьдесят миль, и машину заносило, хотя я лихорадочно крутил руль. Я смаху утопил педаль тормоза, и только оттого машина не перевернулась. Пропахав песок, она угрожающе накренилась. Боковые колеса крутились в воздухе, но потом стукнулись о землю, и машина встала.

Я посидел немного, оправляясь от шока, потом, чертыхаясь, выбрался и стал искать повреждение. Обнаружил только лопнувшую шину, больше ничего не погнуто, не сломано и не поцарапано. К счастью, песок тут был не особо рыхлый, и я довольно легко вывел машину обратно на дорогу.

Сбросив плащ, я принялся менять колесо. Трудясь, я размышлял, как же легко я отделался. Случись прокол, когда я въезжал на гору, где петляют крутые повороты, а высота девятьсот футов над обрывом, и я был бы уже мертв. Песок притушил удар, машина даже не поломалась.

Я затягивал болт, когда меня вдруг стукнула идея.

Сейчас я не сомневаюсь, что семя убийства упало мне в сознание в тот момент, когда я услышал о завещании Вестал. А лопнувшая шина дала ему прорасти. Я вдруг увидел кардинальное решение всех моих проблем: деньги, Ева, свобода, будущее. Точно передо мной вдруг вспыхнула картина – четкая и ясная… Если бы Вестал вдруг умерла…

Эта мысль мне уже приходила.

Но ведь я могу убить ее?

Часы в гостиной, когда я поднимался на террасу, пробили половину первого. В гостиной свет горел, и не успел я дойти до двери, как вышла Вестал.

– Вернулся наконец? – Голос резкий, суровый, лицо в свете луны совсем бледное.

– Это не я, это мой призрак, – сострил я. Сегодня вечером я был не в настроении выслушивать ее упреки.

Сменив колесо, я спрятал проколотую шину в багажник и запер его. Весь оставшийся путь до Клиффсайда ум мой напряженно работал. Когда я ставил «роллс» в гараж, план убийства был почти выстроен.

Чувствовал я себя будто непричастным. Я только недоумевал, почему же мне раньше-то такое в голову не пришло!

Вид Вестал в проеме двери, ее пронзительный голос убили во мне остатки колебаний.

– Ты был с женщиной! – яростно выпалила она. – И не смей лгать! Кто она?

– Сержант Джим Лашер. Может, голос у него – сопрано, но волосы на груди растут точно.

Рука Вестал взметнулась и отвесила мне пощечину. Резкий жалящий удар – у меня даже слезы проступили. Такого я никому не спускаю. Я бешено схватил ее за костлявые плечи и принялся трясти. Мне вдруг нестерпимо захотелось сдавить ей не плечи, а горло, но, к счастью, я сдержался. На моих запястьях тисками сомкнулись могучие руки и оторвали меня от Вестал. Рванули, точно шагающий бульдозер налетел.

– Полегче, мистер Винтерс, – спокойно произнес лейтенант Леггит.

Инстинктивно я изготовился нанести ему удар, но он вдруг рявкнул:

– Не советую! – И руки у меня упали сами собой.

Поправив плащ, я нашарил сигарету. Меня било от злости, но я чудом сдерживался. Это опасно. Знай я, что лейтенант рядом, я бы пальцем не тронул эту стерву. Вестал исчезла. Мы с Леггитом остались на террасе одни.

Он поднес мне огня, и в свете зажигалки мы обменялись взглядами.

– С женщинами мученье, – небрежно бросил он. – Порой меня тоже так и подмывает придушить жену, но это не лучший выход.

– Все правильно, – согласился я и испугался, услышав, как дрожит у меня голос.

– Ладно, пора домой. Миссис Винтерс беспокоилась о вас, вот я и задержался. – Леггит пошел в гостиную.

Я двинулся следом.

– Позвоните, пожалуйста, мистер Винтерс, чтобы принесли мою шляпу, – попросил он; я чувствовал, что глаза его испытующе сверлят меня.

Подойдя к звонку, я позвонил.

– Беда в том, что Вестал у меня немножко собственница. – Я попытался выдавить улыбку. – Засиделись со старым армейским приятелем, а ей почему-то взбрело в голову, будто у меня свидание с женщиной.

– Да, женам, случается, приходят вздорные идеи, – покивал он.

Я понемножку успокаивался. Этот полицейский – простофиля, а я-то думал…

– Не важно, помиримся. Успокоится скоро. Не стал тащить парня к нам на вечеринку, уж очень сержант мой неотесан.

Вошел Харджис со шляпой Леггита. Он вручил ее лейтенанту и, бросив на меня короткий ледяной взгляд, удалился. Леггит протянул мне руку, мы обменялись рукопожатием.

– А губную помаду с воротничка лучше сотрите, – посоветовал он. – Вдруг у миссис Винтерс глаза такие же зоркие, как у меня.

И он вышел, а я остался стоять столбом. Сердце у меня неслось вскачь.