Лия ухватилась за плечи Джека, безотчетно закрыв глаза. Всего минуту назад они ссорились, а сейчас он сжимал ее в крепких объятиях. Она едва могла мыслить или двигаться, ощущая, как его язык стремительно, в жарком порыве вторгся ей в рот. Его поцелуй не позволял ей вздохнуть. Наверняка она вскоре лишится чувств от нехватки воздуха – или от потрясения, – ведь Джек действительно целовал ее, и с огромным воодушевлением к тому же.

Это не был благопристойный поцелуй между друзьями. Его поцелуй был буйным, неистовым, ненасытным. Он обрушился на нее подобно грозе, налетевшей внезапно с утесистых долин Йоркшира. Он выбил все разумные мысли из ее головы.

Вцепившись пальцами в его сюртук, Лия пыталась обрести точку опоры. Ей нужно было оттолкнуть его, если в ее изможденном мозгу сохранилась хоть капля здравого смысла. Потому что каждую минуту Джек мог опомниться, прийти в себя и наверняка с ужасом отшатнуться от нее, виня себя за потерю самообладания.

Этот поцелуй казался проявлением страсти: сладкий вкус его губ, легкий щипок – ох! – зубами за ее нижнюю губу, – но этот неожиданный пылкий обжигающий поцелуй был вызван вовсе не страстью, а гневом и желанием преподать ей урок. В нем не было ни влечения, ни любви, ни даже похоти. Просто Джек, самый спокойный и терпеливый мужчина на планете, в конце концов потерял терпение, но как только придет в себя, наверняка ужаснется содеянным.

А она будет полностью раздавлена, когда он ее отвергнет – в очередной раз.

«Оттолкни его, сейчас же!»

Лия судорожно вздохнула, ладонями уперлась о его грудь и с силой толкнула. Это было нелегко: ее ноги не доставали до пола, к тому же его мускулистые руки крепко ее удерживали. Джек, казалось, не хотел ее отпускать. Действительно, когда она, извиваясь, пыталась от него отстраниться, из его горла вырвался возглас досады, больше похожий на рычание бродячей собаки, чем на брань раздраженного мужчины. Еще больше Лию поразило то, что его ладонь, скользнув по ее спине, сжала ягодицы, крепче прижимая ее к нему.

Лия застыла, страшно шокированная. Будучи девственницей, она все же отлично знала, что происходит между мужчиной и женщиной и что для осуществления этого акта требуется определенная степень энтузиазма, особенно со стороны мужчины. Сказать, что Джек достиг подобного состояния, было бы значительным преуменьшением, поскольку его возбужденное естество настойчиво прижималось к ее животу, а также к другим частям тела, о которых порядочная девушка не должна думать.

Конечно, в этот момент она могла думать только об этом, и ее одолевало желание передвинуться чуть ближе и немного выше, так чтобы…

Стоп!

Она отбросила прочь соблазнительные картины, наводнившие ее мозг, и плотно сомкнула губы. Это оказалось нелегкой задачей, потому что Джек пытался просунуть язык глубоко ей в рот. Он почувствовал ее сопротивление и слегка отстранился, губы его медленно, неохотно оторвались от ее губ. Однако руки его продолжали крепко сжимать ее в объятиях.

Задыхаясь, Лия подняла на него взгляд. У нее закружилась голова, когда она увидела этот плотский голод в его сверкающих темных глазах и чувственный изгиб губ.

– Что не так, Лия? – От звука его низкого, чуть хрипловатого голоса ее охватила дрожь.

– Ты ведь на самом деле не хочешь это делать, Джек. Кроме того, ты достаточно ясно изложил свои соображения.

Его губы, влажные от их жаркого поцелуя, сложились в такую знакомую ей кривую полуулыбку.

– Черта с два не хочу! И если у меня и были поначалу какие-то соображения, то я напрочь об этом забыл.

Когда его голова опять стала склоняться к ней, Лия ладонями удержала ее.

– Эти слова подтверждают мою правоту. Тебе нужно остановиться и подумать. А пока, пожалуйста, поставь меня на пол.

Хоть Лию и радовала сила его эрекции, она устала болтаться в подвешенном состоянии, как тряпичная кукла.

Джек недовольно поморщился, но слегка разжал руки, и она соскользнула вниз по его телу. Девушка была потрясена, ощутив при этом всю мощь его естества, оказавшегося восхитительно… твердым.

– Не очень-то вежливо с твоей стороны, – проворчала она, когда ее ступни ударились об пол и ей пришлось ухватиться за его предплечья, чтобы устоять на ногах.

Джек наклонился и потерся носом о ее щеку.

– Мне сейчас не до вежливости.

Она задрожала.

– Ах да, я заметила. Но, пожалуйста, остановись и подумай минуту, прежде чем произойдет что-нибудь неуместное, о чем ты будешь жалеть.

Он коротко рассмеялся.

– Мне надоело думать. Кроме того, сомневаюсь, что я вообще сейчас способен думать, даже если бы постарался. – Он постучал пальцем по голове. – По крайней мере, не этим.

– Боже милостивый, Джек. Ты что, совсем потерял разум? Ты только…

Он прислонился спиной к двери, широко расставив ноги, и с силой притянул ее к себе. Они тесно прижались друг к другу, и только несколько слоев ткани разделяли те части их тел, которым ни в коем случае не следовало взаимодействовать столь безрассудным образом.

– Я только… что?

– Ах, я забыла. – Она должна была взять ситуацию под контроль, но ни ее рассудок, ни тело никак не желали с ней сотрудничать.

На губах его расцвела озорная обольстительная улыбка.

– Бог мой, я просто устал разговаривать. Я хочу только чувствовать – ощущать тебя.

Она удивленно уставилась на него, не в силах подыскать разумный ответ. От того, как он смотрел на нее: как будто хотел сорвать одежду и насладиться ею, – у Лии кружилась голова.

Когда его ладони двинулись вниз от ее талии и обхватили ягодицы, Лия даже не попыталась сдержать стон, вырвавшийся из ее горла. Возможно даже, она немного выгнулась, хотя и не была в этом уверена, потому что рассудок отказывался ей служить. Когда он куснул ее в подбородок, а затем поцеловал в шею, она склонила голову набок, молча побуждая его продолжать, перебравшись к чувствительному местечку за ухом.

Несомненно, она была дурой.

– Разве ты тоже не устала от разговоров? – прошептал он. – Разве не хочешь этого так же сильно, как я?

– Я… я просто пытаюсь не терять благоразумие, Джек. Должен же хоть один из нас здраво мыслить.

Ладони его двинулись к ее плечам, и он отклонил ее назад на несколько дюймов. Взгляд его жадно пробежался по ее телу.

– Нет ничего разумного во всем этом, дорогая. Особенно в твоем одеянии, – добавил он, словно только сейчас заметил ее нелепый костюм.

Он пробежался пальцем по ее ключицам, а затем проник в ложбинку между грудями, и ей показалось, что он оставил огненный след на коже. Когда его пальцы коснулись упругих выпуклостей, по ее телу прокатилась жаркая волна желания и обосновалась внизу, между бедер. Как могло столь простое прикосновение пробудить такую бурю эмоций?

Потому что это был Джек.

– Я хочу тебя, Лия, – произнес он низким хриплым голосом. – Всю тебя. Больше никаких преград между нами, никаких разумных соображений. – Он склонился над ней и коснулся языком полуоткрытых губ. – Больше не говори «нет»…

Она прижалась к нему, как к оси своего лихорадочно вращающегося мира. К единственному, что удерживало ее от полной потери сил и превращения в дрожащую груду жаждущей плоти. Он был для нее всем, чего она хотела в жизни. Всегда, сколько себя помнила. Когда она была маленькой девочкой, он был сверкающей кометой, несколько раз в год нарушавшей обыденное течение дней и ярко озарявшей ее жизнь, а с момента, когда начала взрослеть, томилась по нему со все возрастающей жаждой. Эта жажда теперь переполняла ее, не позволяя терпеть больше ни секунды.

– Не думаешь же ты… – прошептала она дрожащим голосом, делая последнюю попытку спастись.

Спасти его.

Он коснулся губами ее губ, отметая все возражения и окончательно определяя ее судьбу. С той минуты как Джек пришел ее спасать, она пыталась сопротивляться, стараясь избежать этого момента капитуляции. Она даже попросила его помочь найти покровителя. Это был ее последний шанс, рискованная игра, целью которой было либо получить его помощь, либо оттолкнуть его раз и навсегда.

Только она никак не ожидала, что он отвергнет оба эти сценария. Никак не предполагала, что Джек завладеет ею и заявит на нее свои права.

Тем временем его ладони двинулась вниз и обхватила грудь, затем большой палец принялся, дразня и лаская, теребить сосок. Слабые остатки ее сопротивления рассыпались в пыль.

– Хмм, как приятно. – Уголки его губ приподнялись в удовлетворенной улыбке, в то время как палец продолжал ласкать набухший бутон. – Как тебе кажется, это приятно, Лия?

– Да, – прошептала она. Голос ее дрожал, как и ее коленки.

– Отлично, – пробормотал он.

– А ты уверен? – спросила она, все еще сомневаясь. – В самом деле уверен?

Потому что если он позже будет жалеть об этом, она просто умрет. Что бы ни случилось с ними в будущем, Лия хотела, чтобы эти минуты остались не тронутыми чувством вины – или чем-то еще, что не было страстью, или влечением, или даже просто похотью между двумя взрослыми людьми, четко осознающими, что делают и почему.

Джек сжал ладонями ее лицо.

– Любовь моя, я никогда в жизни не был так уверен в чем-либо.

– Ох, я… ну тогда все в порядке.

Он печально рассмеялся.

– Пожалуйста, поверь мне, поверь, как верила всегда, – ты ведь можешь.

Она позволила его словам утонуть в сердце, ведь именно там живет доверие.

– Я всегда тебе верила, Джек.

– Слава богу. – Он сжал ее в объятиях и, чуть приподняв, крепко прижал к груди. – Твой наряд сводит меня с ума. Я весь вечер пытался не смотреть на твои груди и готов был убить каждого, кто пялился на них.

Она уткнулась лицом ему в плечо и проговорила, стараясь не рассмеяться:

– Прости, что подвергла тебя искушению.

– Странно, но я, кажется, не против – во всяком случае, в данный момент.

Она мгновенно подняла голову.

– И что, собираешься вступить со мной в греховную связь?

– Конечно, – проговорил он на удивление бодрым голосом.

Выглядел он также веселым, более похожим на себя прежнего, чем на мужчину, долгие месяцы изнывавшего под гнетом обязательств.

Джек перенес ее к большому кожаному креслу и, сажая к себе на колени, слегка поморщился, а когда Лия поерзала, усаживаясь удобнее, с губ его сорвался тихий стон. Девушка испугалась, что сделала ему больно, но выражение его лица свидетельствовало об обратном. Его взгляд из-под полуопущенных ресниц был откровенно чувственным. Одной ладонью он обхватил ее затылок, а другая удобно примостилась у нее под грудью.

Лия вопросительно приподняла бровь.

– Мы что, так и будем сидеть здесь? Я уверена, что лорд Стэнли с приятелями давно уже ушел.

– Не напоминай мне об этой неотесанной компании. Да, мы останемся здесь: по крайней мере никто не помешает.

Лия обвила руками его шею.

– Значит, все в порядке.

Она плохо представляла себе, как можно лишиться девственности, сидя в кресле, но Джек, без сомнения, знал, что делать.

Он усмехнулся, глядя на нее, и принялся распускать шнуровку на лифе ее платья.

– Вряд ли я стал бы лишать тебя невинности в грязном кебе по пути на Аппер-Уимпол-стрит. Трудно представить себе более неромантичное место.

Лия поморщилась.

– А ты слишком большой, на мой взгляд, чтобы незаметно пробраться наверх, в мою спальню, хотя мы могли бы попытаться.

Он наконец распустил ленты, и лиф ее платья распахнулся, открыв его взгляду корсет и сорочку.

– Еще менее романтично, чем заниматься любовью в кебе, было бы предаваться утехам, в то время как сэр Доминик и леди Хантер находятся у себя в спальне, чуть дальше по коридору.

– Да, думаю, это бы нас смущало. И было бы крайне неприятно.

Не говоря уже о том, что крайне рискованно. Если бы кто-нибудь проведал о том, что произошло сегодня, Джек был бы вынужден просить ее руки. А Лия не имела намерения ставить его в столь невыгодное положение. То, что произошло сегодня вечером, случилось не вовремя, но это была волшебная интерлюдия, в которой они могли сделать вид, что встретились на равных, без каких-либо отягчающих обязательств и не одобряющих их родственников.

Лия еле сдержала слезы, понимая, что эта встреча скорее всего будет единственной, но по крайней мере в этот, первый, раз с ней будет он, мужчина, которого она любит. Память об этом блаженстве она сохранит навсегда.

– Бабушка была права, – еле слышно прошептала Лия.

Джек поднял на нее взгляд, в то время как пальцы его уже занялись ее корсетом.

– Прости, что?

– Ничего, – улыбнулась Лия. – Продолжай, лорд Лендейл, и дай мне знать, могу ли я чем-нибудь помочь.

Его смех был хриплым и таким восхитительным, что ей захотелось выгнуться ему навстречу.

– Все, что я от тебя хочу, – это чтобы ты приятно провела время и получила удовольствие. Эта ночь всецело для тебя.

Он поцеловал ее в губы, чуть раздвинув их, чтобы ощутить ее вкус. Она вздохнула и зарылась пальцами в его шелковистые волосы. Сердце ее глухо колотилось, а разум старался привыкнуть к мысли, что сейчас она может прикасаться к нему сколько хочет и где хочет.

Это было намного больше того, о чем она когда-либо мечтала.

Джек слегка отстранился и принялся за шнуровку корсета, удобно расположенную спереди.

– Это было слишком легко, – сказал он, стягивая корсет вниз. – Ты не должна больше надевать подобные вещи, понятно? Они пробуждают у мужчины опасные мысли.

– Похоже, с тобой это определенно сработало.

– Да, и все мои мысли о тебе абсолютно скандальные, – усмехнулся он, обхватив ладонью ее грудь.

Ее темные соски затвердели от возбуждения и четко вырисовывались под тонкой тканью сорочки. Джек обвел пальцем сначала один сосок, затем другой. От легкого трения ткани о тугие бутоны по телу Лии пробежала дрожь, и он прошептал:

– Прекрасно.

Крепко обнимая ее, Джек медленно наклонил голову и лизнул сосок через сорочку. Лия изогнулась, без слов побуждая его не останавливаться. Он не послушался, очевидно, намереваясь подразнить ее, и когда она дугой выгнула спину, вообще отстранился.

– Это просто жестоко, – задыхаясь, прошептала Лия.

– В самом деле? – пробормотал Джек и, натянув влажную ткань сорочки, протащил ее по затвердевшим вершинкам.

– Да. – Ей нужно было намного больше, чем нежная игра. Ей нужно было ощущать каждой частичкой своего тела его руки и губы, пробуждавшие в ней чувства, которых она так страстно жаждала все эти долгие одинокие годы. – Я не люблю, когда меня дразнят, и ты это знаешь.

Он провел ладонью по тугому соску и проговорил тоном, полным мужского удовлетворения:

– Но ведь дразнить так забавно.

Ну что ж, в таком случае она готова тоже поиграть.

С дразнящей улыбкой она подвигала бедрами, будто испытывала неудобство у него на коленях, и в тот же миг его возбужденное естество запульсировало под ней, а из горла Джека вырвался сдавленный стон. Лия провела указательным пальцем по его гордому аристократическому носу, затем по губам и, опять подвигав бедрами, промурлыкала:

– Так на чем мы остановились, милорд?

Если поразмыслить хорошенько, ее способ поддразнивания, вероятно, был крупной ошибкой, потому что на его лице проступило вожделение, изгнав всякий намек на смех из его глаз. Мускулы его ног стали тверды как сталь, а рука вцепилась в ее плечо мертвой хваткой.

– Больше никаких игр, Лия. – Ладонь его решительно, по-собственнически обхватила ее грудь.

– Но ведь и все это игра, разве нет? – прошептала она.

Даже если сердце ее пело от переизбытка чувств, она понимала, что это всего лишь краткая волшебная интерлюдия. Она не может продолжаться вечно.

– Это гораздо большее, чем игра, – произнес он мрачно. – Потому что ты моя.

Он взялся за ворот ее сорочки и рванул, разорвав ткань до пояса. Лия ахнула, когда он сжал между пальцами ее обнажившийся сосок.

– Вся моя, – добавил он хрипло и припал ртом к набухшему бутону.

Она вскрикнула и дернулась, но он крепко держал ее, посасывая и дразня языком грудь, пока она не почувствовала, что теряет сознание. Лия так часто мечтала об этом, об их первой интимной встрече… но всегда думала, что все будет протекать медленно и спокойно, с нежными прикосновениями и ласковым шепотом, что они будут заниматься любовью тихо и романтично, в ее уютной постели под крышей коттеджа «Колокольчик».

Но вместо этого случился ураган, ужаснувший своей мощью, и Лия жаждала этого так сильно, что сердце ее грозило выскочить из груди. Она извивалась, прижимая рукой голову Джека к себе, дугой выгибала спину, подставляя грудь обжигающим ласкам его губ, предлагая делать с ее телом все, что он хочет.

Спустя несколько секунд он слегка отстранился – и ей захотелось кричать от разочарования и досады, – но тут же накрыл языком болезненно напрягшийся сосок. Лия застонала и дернула его за волосы.

Джек охнул и поднял на нее взгляд. Глаза его опять смеялись, хотя в их глубине за весельем полыхала страсть, яростная, как молния в летнюю грозу.

– Почему ты остановился? – задыхаясь, спросила она, ощутив вдруг жар и влагу между ног. Ее женское естество пульсировало от жажды обрести облегчение.

– Потому что я не должен набрасываться на тебя как дикий зверь, по крайней мере в первый раз.

«Первый и, скорее всего, единственный».

Отбросив эту печальную мысль, Лия потянулась к нему, завладела губами и, как и он, втянула его язык к себе в рот. Он глухо застонал, когда их языки сплелись. Это был жаркий, восхитительный поцелуй, как она и предполагала, обещание грядущего блаженства, когда он, целуя с той же страстью, медленно войдет в нее и его пульсирующее естество заполнит ее изнывающее тело.

Ужасно, что ей приходят в голову столь шокирующие мысли – желать такого от мужчины, который никогда на ней не женится. Похоже, она так же безнравственна, как ее мать и бабушка. И это, судя по всему, не так уж плохо. В конце концов, если уж она решила стать куртизанкой, то было бы катастрофой обнаружить, что плотские утехи не доставляют ей удовольствия.

К несчастью, она подозревала, что только Джек способен заставить ее испытывать подобные чувства.

Лия слегка подалась назад, и улыбка на ее губах угасла при виде смущения и даже будто бы оцепенения на его лице.

– Ты действовал вовсе не как зверь. Кроме того, разве я возражала?

Взгляд его пробежался по ее лицу и дальше, по полуобнаженному телу.

– Нет. – Нежно перекатывая сосок между пальцами, Джек добавил: – По правде говоря, ты выглядишь так, будто готова к большему, гораздо большему.

– Прекрасно, – прошептала она, сама чувствуя себя несколько оцепенелой.

Все ее тело дрожало от предвкушения, но в то же время руки и ноги вдруг ослабли и отяжелели. Ей хотелось бы сидеть у него на коленях всю ночь, и чтобы он вот так играл с ней, ласкал ее.

Джек медленно провел ладонью по ее телу, чуть задержавшись на животе, прежде чем рука его скользнула ниже, к бедру.

– У тебя великолепное тело, Лия, – нежно сжимая ее бедро, прошептал он ей на ухо. – Я и не знал, как оно прекрасно: ты всегда носила простые практичные платья.

– Ну да, не станешь же наряжаться, как уличная девка, пропалывая огород или прибираясь в кладовках.

Когда его ладонь замерла у нее на ее бедре и пальцы сжали его, Лия взглянула ему в лицо и наткнулась на сердитый взгляд.

– Ну а теперь что? – спросила она со вздохом.

– Хоть ты и одета сегодня… весьма фривольно, но ты не уличная девка, – заявил он решительно.

Лия насмешливо приподняла бровь и оглядела себя: сидит, полураздетая, на коленях у мужчины, груди еще влажные и покрасневшие от его ласк, соски затвердевшие, прическа растрепалась.

– В самом деле?

Он склонился к ней, пока они не оказались практически нос к носу.

– Я повторяю: ты не уличная девка.

Было ужасно мило с его стороны проявлять такую настойчивость, но также и совершенно абсурдно. И все же она не собиралась вступать с ним в спор по этому поводу. Он скорее всего сбросит ее с колен и затем отвезет домой – нетронутой девственницей, – просто чтобы доказать свою правоту.

Она коснулась ладонью его щеки.

– Я знаю. Благодарю тебя, Джек. Но все-таки, может, мы продолжим?

Он поневоле рассмеялся.

– Ты слишком нетерпелива, не правда ли?

– Почему-то меня мучает страшное беспокойство и раздражение. Надеюсь, ты сможешь что-нибудь с этим сделать.

Она принялась расстегивать его сюртук, но Джек отвел в сторону ее неловкие руки.

– Могу и сделаю. А ты тем временем просто откинься назад и получай удовольствие.

– Но…

Когда он повелительно поднял бровь, она что-то буркнула себе под нос и сникла у него на коленях.

– Хорошая девочка, – похвалил ее Джек и чмокнул в кончик носа.

– Но я не понимаю…

Лия вскрикнула, глаза ее широко раскрылись, когда он подхватил ее ногу под колено и перекинул через подлокотник кресла.

Он с улыбкой передразнил ее и шире раздвинул ей ноги. Лии стало трудно дышать. А когда он задрал ей юбку до талии, полностью обнажив мягкий темный треугольник, у нее совсем перехватило дыхание.

– Милая, – произнес он низким хриплым голосом, положив ладонь на низ ее живота, – ты прекрасна! Такая нежная.

Пальцы его двинулись ниже. Лия с трепетом наблюдала, как они раздвигают влажные кудряшки, скрывавшие средоточие ее женственности. Это возбуждающее зрелище заставило ее почувствовать себя распутницей. Она лежала у него на коленях, широко раздвинув ноги, полностью открытая его взгляду, – безвольная игрушка для плотских наслаждений, которую он мог использовать, как ему вздумается. И все же он держал ее с такой нежностью, что у нее защипало глаза от подступивших слез. Взгляд его был полон восхищения и страсти, отчего она чувствовала себя желанной.

Ее чувства к Джеку были слишком огромны, чтобы ее существо могло их вместить. Они ощущались почти как смертельный удар в сердце.

– Лия, ты в порядке? – Джек убрал руку, слегка нахмурив лоб.

Ей пришлось сглотнуть несколько раз, прежде чем она смогла ответить.

– Буду в порядке, если ты продолжишь начатое.

Страсть снова вспыхнула в его глазах.

– Ах, дорогая, если бы и хотел остановиться, я бы не смог.

И он завладел ее ртом в обжигающем поцелуе. Затем его ладонь решительно и властно обхватила ее естество, утверждая свои права на нее. Когда его пальцы раздвинули мягкие складки, Лия застонала и рванулась к нему. Он крепко прижал ее к своей мускулистой груди, шепча ласковые слова ободрения и продолжая ласкать. Его умелые пальцы двигались уверенно, теребя и поглаживая чувствительный бугорок. Лия выгнула спину, двигаясь навстречу его руке, чтобы усилить восхитительные ощущения.

Он ласкал ее там, как раньше играл с сосками, заставляя изнывать от жажды его прикосновений. Наконец, когда он в очередной раз коснулся затвердевшего бутона, Лия вскрикнула, и по ее телу прокатились родившиеся где-то глубоко внутри восхитительные спазмы.

Кожа ее горела, и каждый мускул, казалось, подергивался и вздрагивал от неописуемого желания. Лия обвила руками шею Джека и вцепилась пальцами в галстук, пытаясь еще шире раздвинуть ноги.

Джек наклонился вперед и коснулся языком ее рта, скользнув по ее губам.

– Чего ты хочешь, любимая? Ты готова?

– Да, черт тебя возьми! – задыхаясь, выкрикнула Лия. – Сделай же что-нибудь.

Смех его был воплощением шаловливости. Палец его снова двинулся вглубь: один раз, второй, третий, – но этого было недостаточно. Из горла ее вырвался жалобный стон, и она выгнулась у него на коленях.

– Скажи, чего ты хочешь. – Его низкий голос прозвучал так резко, что казалось, будто говорит незнакомец.

– Я хочу ощутить тебя внутри, – прошептала она. – Почему же ты медлишь?

Он сдерживал себя, черт бы его подрал, оберегая ее таким образом, и от этого ей хотелось кричать. Даже сейчас он не взял ее – по крайней мере, всю ее, – хотя она была более чем готова отдаться ему без остатка.

Джек хрипло рассмеялся.

– Не беспокойся, милая. Я дам тебе все, что нужно.

Как только он ввел два пальца внутрь, прижав большой палец к тугому узелку, перед ее сомкнутыми веками вспыхнули звезды. Из ее горла вырвался сдавленный крик, когда ее захлестнули волны невероятного наслаждения. Его ладони, блуждающие по телу, пальцы, ласкающие ее внутри, вознесли Лию в сияющую высь, увлекая все выше и выше, к сверкающим вершинам блаженства. Затем он наблюдал, как она возвращается на землю, нежно обнимая и нашептывая ласковые слова, пока она приходила в себя.

Но когда Лия открыла глаза и увидела напряженное, почти мрачное выражение его лица, она не могла не понять простую вещь – хоть Джек и отправил ее к небесам, к сожалению, он решил отправить ее туда одну.

Джеку стоило огромных усилий не расстегнуть брюки и не вонзиться в ее изумительное тело, но она девственница, в конце-то концов, а ни одна девушка не заслуживает, чтобы ею овладели так небрежно, на скорую руку. В особенности такая непорочная и наивная, как Лия.

Это не оставляло ему выбора в том, что он должен делать дальше.

Его мать и сестра, конечно, придут в ярость, и ни одна богатая невеста не бросится на спасение Стоунфелла, но с полуобнаженной и расслабленной Лией в объятиях это все казалось Джеку несущественным.

Несмотря на все усилия этого избежать, он начинал думать, что их с Лией жизни неотвратимо вели именно к этому моменту. Увидев ее на этом проклятом балу, преследуемую повесами и распутниками, Джек с необычайной ясностью осознал, насколько она беззащитна и уязвима. Когда же она с вопиющей наглостью попросила его помочь ей найти покровителя…

Хоть мозгу его и потребовалось время, чтобы сообразить, что к чему, тело точно знало, что надо делать, – объявить Лию своей, заявить свои права на нее отныне и во веки веков.

Никто не знал Лию лучше, чем он, и никто так не беспокоился о ней. Если бы она нашла достойного джентльмена, готового на ней жениться, Джек принял бы это, но вести жизнь куртизанки, стать игрушкой, переходящей из рук в руки…

Никогда!

Он бережно прижал ее к груди. Уступив в конце концов магнетическому притяжению между ними, Джек почувствовал огромное облегчение. Прежде всего нужно получить специальную лицензию. Чем скорее он женится на Лии и уложит ее к себе в постель, тем лучше.

Когда она щелкнула его по носу – и довольно ощутимо, – Джек аж заморгал от неожиданности.

– О чем это ты задумался? – с подозрением спросила она тоном, слишком настороженным для женщины, едва оправившейся после бурного экстаза.

Джек усадил ее поудобнее у себя на коленях, слегка поморщившись, когда ее ягодицы надавили на его болезненно эрегированный член. Чтобы отвлечься, мысленно он кратко составлял список дел на следующие несколько дней.

Щеки Лии раскраснелись от возбуждения, алые губы распухли от поцелуев. Ее полная грудь, тонкая талия, изящные бедра и темный пушистый островок между ног – все соблазняло его, подбивало отбросить всякую осторожность и овладеть ею прямо сейчас, недвусмысленно утвердив свои права на нее.

– Джек, ты что, оглох?

Проклятье! Он снова погрузился в мечты.

– Извини, дорогая. – Джек посадил ее прямо и принялся приводить в порядок одежду. – Позволь я помогу тебе.

Она отбросила прочь его руки.

– Мне не нужна твоя помощь, чтобы одеться. Мы должны поговорить.

– Да, конечно, но сначала необходимо доставить тебя домой в полной сохранности.

Игнорируя сопротивление, Джек поставил ее на ноги. Она пошатнулась и, ахнув, ухватилась за его плечи. Он удержал ее, крепко сжав бедра, отчетливо ощущая, как ее тело сотрясает дрожь. Очевидно, она никогда прежде не испытывала подобного рода страсти, и некая примитивная его часть не могла не порадоваться, что он просветил ее первым.

– Мы никуда не пойдем, пока ты не скажешь, что будет дальше, – заявила Лия, пытаясь восстановить дыхание.

– Дальше? Ничего. Просто отвезу тебя домой. – Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа, но почему-то ее это рассердило.

– Нет никакой необходимости обсуждать что-либо сегодня, милая, – добавил он. – Я зайду к вам завтра утром, и тогда мы сможем поговорить.

Когда она подтянула корсет вверх, прикрыв грудь, Джек еле сдержал вздох сожаления.

– Если разговор не о том, что ты станешь моим покровителем, – заявила Лия, пытаясь привести в порядок порванную сорочку, – то в нем нет никакого смысла и незачем обсуждать этот… этот инцидент.

Он удивленно поднял брови.

– Инцидент?

– А как бы еще ты это назвал? – Манера ее поведения полностью изменилась – от нее повеяло ледяным холодом.

Джек вскочил на ноги. Его переполнял гнев, хоть он и старался изо всех сил держать его под контролем. Этот вечер был слишком трудным для Лии, и она, возможно, чисто по-женски переживала случившееся. Но не такой реакции он ожидал. Лия любит его, он убедился в этом, и прежде чем снять с нее одежду, Джек твердо знал, что она хочет этого так же сильно, как он.

– Я понимаю, что сегодня тебе пришлось нелегко, – участливо начал он, – и, наверное, сейчас ты не можешь мыслить ясно. Но ты очень ошибаешься, если думаешь, что я намерен предоставить тебе свободу действий. Совсем наоборот.

Лия оправила юбку и с усмешкой уточнила:

– Ты имеешь в виду женитьбу? В этом нет необходимости. Ты меня не ограбил и не изнасиловал, так что у тебя нет передо мной никаких обязательств.

– Речь не идет о чувстве долга – я говорил тебе это уже тысячу раз за последние несколько недель. Но все же я тебя ограбил. Я отчетливо помню ощущение моих ладоней на твоем теле. Внутри твоего тела, – подчеркнуто произнес он.

Ее жаркий румянец был заметен даже в тусклом освещении комнаты, однако выражение лица свидетельствовало о том, что сдаваться без борьбы она не собирается.

И он понимал почему. Она вбила себе в голову, что единственный способ спасти Стоунфелл для него – это жениться на богатой наследнице. Хоть он и не стал бы ее обманывать, притворяясь, что дела еще могут пойти на лад и ему не придется принимать решение, которого хотелось бы избежать, Джек не мог позволить Лии принести себя в жертву ради спасения его родового поместья.

Да и себя приносить в жертву он не собирался женитьбой по расчету, когда мог получить в жены ту, которую всегда хотел.

Лия с решительным видом наблюдала за ним.

– Я дочь и внучка куртизанок. И точно знаю, что бывает, когда теряешь невинность. Но за то, что моя девственность осталась нетронутой, благодарить тебя не стану, – добавила она язвительно.

– Постой, ты злишься на меня, потому что я не получил желаемого?

Она сардонически приподняла брови.

– Не получил желаемого? Какое странное старомодное выражение. В особенности если учесть, что мы на балу жриц Киприды.

– Этот разговор совершенно неуместен.

Она раздраженно вздохнула.

– Джек, я выросла в сельском поместье, где проводила большую часть времени с фермерами-арендаторами и твоим управляющим, и точно знаю, как происходит процесс совокупления.

– Молодец, поздравляю, но никак не могу понять, какое это имеет значение.

С минуту у нее был такой вид, словно она собирается его ударить, но затем она щелкнула пальцами.

– Совсем забыла сказать тебе! Мистер Линдзи написал мне несколько дней назад о новой породе свиней, о которой прочитал в отчете Йоркширского сельскохозяйственного общества. Он не упоминал об этом в своем последнем письме?

– Мы разговариваем не о свиньях, – заметил Джек, поднимая с пола ее маску.

– Мы не можем разговаривать о сексе, не можем разговаривать о Стоунфелле, а теперь не можем разговаривать даже о свиньях. – Она взмахнула руками. – О чем же нам тогда разговаривать, черт тебя возьми?

Джек протянул ей маску.

– В данный момент только о том, как благополучно доставить тебя домой. А завтра, как я и сказал, я зайду к тебе, и мы обсудим нашу свадьбу.

– Джек, пожалуйста, вбей себе в тупую башку, что этого не будет: никогда мы не поженимся.

– Глупости, и мы больше не обсуждаем сегодня этот вопрос, – заявил он твердо. – Ты сейчас явно не в лучшем душевном состоянии.

То же самое можно было сказать и о нем. Если это противостояние продолжится, то одному Богу известно, что может произойти. Он скорее всего снова затащит ее в это кресло, задерет ей юбку и вонзит свой клинок глубоко в ее прекрасное тело. Это послужит внезапным и решающим завершением их нелепой дискуссии.

Лия сердито смотрела на него некоторое время, затем надела маску и начала завязывать тесемки, не переставая изрыгать себе под нос крепкие словечки. Джек сказал себе, что непременно серьезно поговорит с Линдзи, а также со старшим конюхом, когда они вернутся в Стоунфелл: Лия, без сомнения, слишком много времени проводила в конюшнях и коровнике.

Конечно, она могла нахвататься таких выражений и за кулисами в театре или даже от собственной матери, что ужасало. Пришло время ему проявить решительность и взять над бедной девочкой некое подобие опеки.

Как только закончила завязывать маску, Лия опять подтянула корсаж платья вверх и направилась к выходу.

– Подожди! – Джек подскочил к двери и прижал ее ладонью. – Позволь мне сначала проверить, нет ли кого в коридоре.

– Не будь суетливой дуэньей, – усмехнулась Лия. – Лорду Стэнли и его приятелям давно наскучило ждать, и они ушли.

– Можешь ты хотя бы раз попытаться проявить благоразумие? – воскликнул он раздраженно.

Лия с тяжелым вздохом отступила назад, но вид у нее при этом был такой многострадальный, будто считала его особо туго соображающим.

Джек слегка приоткрыл дверь и выглянул наружу. За исключением одного полного джентльмена средних лет, громко храпевшего на скамейке, в коридоре никого не было. Взяв за руку, Джек вывел Лию из комнаты.

– Я же говорила, – сказала она самодовольно, бегло оглядев коридор.

– Не могла бы ты помолчать? Мне бы очень хотелось покинуть это Богом забытое место, пока тебя не узнали.

– Как скажете, ваша светлость, – произнесла Лия с наигранным провинциальным акцентом.

Джек быстро повел ее к центральному холлу. К его удивлению, им встретилось по пути очень мало гуляк. Поскольку было уже далеко за полночь, непристойное празднество в бальном зале достигло, судя по всему, своей скандальной кульминации. В холле они столкнулись с двумя или тремя запоздавшими, смотревшими на них с удивлением. Но, получив у лакея свою шляпу, Джек благополучно помог Лии спуститься с парадного крыльца особняка.

Удача сопутствовала им. Джеку удалось остановить случайно проезжавший мимо кеб. Поспешно подтащив Лию к краю тротуара, он затолкал ее внутрь, сообщил кучеру адрес и втиснулся вслед за ней.

Она сердито уставилась на него.

– Разве так уж необходимо было запихивать меня внутрь, нагло толкая под задницу, ты, грубиян?

– Я просто старался побыстрее увезти тебя отсюда, дурочка.

Она помахала пальцем перед его носом.

– А теперь послушай меня, Джек…

Он ухватил ее за палец.

– Не смей.

Она отдернула руку и притихла, ворча себе под нос, а потом на протяжении всего пути до Аппер-Уимпол-стрит не смотрела на него и не заговаривала с ним.

Это вполне устраивало Джека: он был убежден, что им нечего добавить к уже состоявшемуся неприятному разговору.

Наконец они остановились перед особняком сэра Доминика. Лия раздраженно ждала Джека на дороге, пока он расплачивался с кучером.

– Спасибо, что проводил меня домой, лорд Лендейл, – холодно сказала она. – Однако мне не нужна твоя помощь, чтобы перелезть через заднюю стену в сад, так что желаю тебе спокойной ночи.

Она развернулась, явно намереваясь направиться к переулку, но Джек схватил ее за руку и потащил к парадному крыльцу.

– Я знаю, как ты обожаешь театральные представления, но будь уверена, что сэр Доминик и леди Хантер уже знают, что ты не спишь в своей постели. А раз так, воспользуемся парадной дверью, как цивилизованные люди.

– Я не заявлюсь туда в таком виде, словно я бесстыжая девка, – огрызнулась Лия. – Ты отлично знаешь, какие предположения у них возникнут.

– Ты должна была подумать об этом перед твоей сегодняшней небольшой эскападой.

Джек взял ее за руку, подвел к крыльцу и взялся за дверной молоток.

Спустя минуту дверь открылась, и Смитуэлл, необычайно взволнованный, воскликнул с облегчением:

– Мисс Кинкейд, слава богу!

Лии удалось улыбнуться.

– Вам не о чем беспокоиться, Смитуэлл. Со мной была моя верная овчарка, которая распугала всех волков. – Приветливое выражение ее лица сменилось свирепым, когда она обернулась к Джеку и сказала, пытаясь захлопнуть перед ним дверь: – Доброй ночи, лорд Лендейл.

Джек сунул ногу в дверной проем.

– Клянусь Богом, я перегну тебя через колено и как следует отшлепаю, если ты ударишь меня дверью.

Глаза ее широко раскрылись от возмущения. Даже Смитуэлл издал слабый сдавленный звук. Лия повернулась кругом и бросилась к лестнице. Джек последовал за ней.

Она была уже на полпути наверх, когда из гостиной торопливо выбежала Хлоя в сопровождении мужа.

– Слава богу, – воскликнула тетушка, сердито глядя на племянницу. – Я так беспокоилась!

Лия слегка замешкалась, затем кое-как преодолела несколько оставшихся ступенек и попала прямо в объятия своей тетушки. Вся ее дерзость, как видно, улетучилась, когда она положила голову на плечо этой доброй женщине.

– Простите, что заставила вас волноваться, тетя Хлоя, но вам не о чем было беспокоиться: я в полном порядке.

– Это самое безумное заявление, которое я когда-либо слышал, – заметил Джек.

Лия резко обернулась и раздраженно взглянула на него.

– Отстань от меня, Джек Истон. Убирайся!

Она вывернулась из объятий тетушки и бегом взлетела по лестнице на второй этаж. Спустя несколько секунд громкий стук захлопнувшейся двери эхом пронесся по всему дому.

– О господи, – вздохнула Хлоя. – Лучше мне пойти ее успокоить.

Она поспешила вслед за племянницей, оставив Джека и сэра Доминика пристально и сердито смотреть друг на друга.

– Надеюсь, вы намереваетесь как-то уладить эту прискорбную ситуацию, лорд Лендейл, – сказал уважаемый член магистрата мягким тоном, в котором тем не менее явно звучала угроза. – А не то я вынужден буду сделать ради моей племянницы что-то такое, о чем впоследствии могу пожалеть.

– А что, по-вашему, я пытаюсь делать, черт возьми? – прорычал Джек. – Если вы этого не видите, то тоже можете убираться.

Он повернулся кругом, сбежал по лестнице вниз и выскочил через парадную дверь. В кои-то веки последнее слово осталось за ним.