Катриона, скрестив ноги, сидела на неубранной постели полностью обнаженная и смотрела, как муж одевается. Она еще не остыла после недавних любовных игр, кожа горела, губы припухли от поцелуев.

– Почему ты не хочешь взять меня с собой?

– Потому что, моя дорогая супруга, – с улыбкой ответил муж, – я приглашен не на какое-то светское мероприятие, а герцог ди Авеллино хочет, чтобы мы очистили наконец округу от расплодившихся в последнее время разбойников.

– Но мы же ходили вместе в пограничные набеги, – возразила Кэт.

– Да… – И взгляд его на несколько секунд затуманился от воспоминаний. – И ты была самым очаровательным пограничным стражем, которого мне приходилось знать: с этакими красивыми прыгающими грудками и длинными ногами в зеленых обтягивающих бриджах. Черт побери, Кэт! Я так скучаю по всему этому, скучаю по нашему Эрмитажу! Здесь же, в Италии, дорогая, если ты отправишься со мной, меня не будут воспринимать всерьез как наемника. Хоть ты у меня и богачка, я все же чувствую себя гораздо лучше, зарабатывая себе на жизнь самостоятельно. Я отлучусь не более чем на пару недель. Почему бы тебе не написать Джейми и не спросить, сможет ли он переправить сюда наших детей? Я думаю, уже наступило время, когда они должны жить с нами, своими родителями.

– А ты будешь скучать по мне, Ботвелл? – Катриона соблазнительно улыбнулась ему, поднялась с кровати, потянулась всем телом, как довольная сытая кошка, и, покачивая бедрами, прошлась по комнате.

Ответом ей был увесистый шлепок по аппетитному заду.

– Не дразни меня, девчонка! И без твоих выкрутасов непросто уезжать после всего двух месяцев счастья. – Склонившись к ней, он завладел ее зовущими губами и то и дело повторял между жадными поцелуями: – О, Кэт! Сладкая Кэт! Нет, черт побери! Давай снова займемся этим. Меня ни к кому еще так не тянуло.

Она довольно засмеялась и выскользнула из его рук.

– Отправляйся по своим делам, вояка!

Он с нескрываемой тоской проводил ее взглядом и со вздохом попросил:

– Натяни хоть какую-нибудь одежонку, нимфа, и попрощайся с нами как положено!

Она появилась в холле как раз в тот момент, когда Конелл говорил:

– Я по-прежнему считаю, что нужно оставить часть отряда для охраны виллы!

– От чего нас охранять? – удивилась Катриона. – Бог ты мой, да более мирного места на земле не найдешь!

– Я даже не знаю… – задумчиво произнес лорд Ботвелл. – Конелл, возможно, и прав: вдоль побережья постоянно шныряют пираты.

– Здесь нет ничего такого, что могло бы их привлечь. Не говори глупости. У тебя же каждый человек на счету.

Мужчины обменялись взглядами и пожали плечами: Катриона права. Всадники уже были в седлах и ждали своих командиров, и те примкнули к отряду. Конелл сел в седло и сразу махнул рукой, давая знак двигаться передовой группе, но Ботвелл еще на несколько мгновений задержался, чтобы попрощаться с женой.

– Поверь, я бы очень хотел, чтобы ты отправилась со мной, дорогая, но чтобы разорить это осиное гнездо, которое не дает спокойно жить в Авеллино, не потребуется много времени. Спасибо, что предоставила в мое распоряжение гленкиркских воинов. Боже! Я счастлив, что опять оказался полезен! – Он прижал ее к себе. – Я люблю тебя, Катриона Стюарт-Хепберн!

Он с такой страстью впился в ее губы, что она почувствовала, как в ней опять зарождается желание. Ее губы трепетали под его поцелуем как нежные лепестки, и Ботвелл в эти минуты мечтал только об одном: чтобы все грабители, промышлявшие во владениях герцога Авеллино, благополучно провалились в ад.

– Так куда вы двигаетесь: в Авеллино или в постель, милорд? – раздался язвительный голос Конелла.

Ботвелл нехотя оторвался от жены и пробормотал сквозь стиснутые зубы:

– Если бы этот человек не был лучшим начальником охраны, я бы с удовольствием его повесил.

Он наконец поднялся в седло, а Катриона хихикнула и, похлопав мужа по ноге, улыбнулась.

– Я люблю тебя, Френсис. Возвращайся поскорее домой целым и невредимым. – Потом повернулась к Конеллу: – Позаботьтесь о нем: не забывайте прикрывать ему спину.

– Да-да! – буркнул капитан, теряя терпение.

Катриона стояла у ворот виллы до тех пор, пока последний всадник не пропал из виду и не улеглась пыль, поднятая копытами лошадей. Затем она отправилась в дом и позвала Паоло.

– Да, синьора графиня?

– Какие приглашения у нас запланированы на этой неделе?

– Только ужин в субботу на вилле графа ди Ликозы.

Катриона с облегчением вздохнула.

– Отмени это, Паоло. Поскольку лорд Ботвелл в отъезде, у меня есть прекрасный предлог уклониться от встречи с этой ужасной женщиной.

Дворецкий с улыбкой поклонился, явно довольный, поскольку относился к графине ди Ликоза ничуть не лучше своей хозяйки. Для него она была сущим дьяволом. На следующий день он выполнил поручение Катрионы: отправил на соседнюю виллу сообщение, что графиня Ботвелл не сможет присутствовать на ужине в связи с отсутствием мужа.

Анжела ди Ликоза, получив это известие, очень обрадовалась: все складывалось как нельзя удачнее, а ее алиби будет несомненным. Ей не составит труда на минуту оставить гостей и дать сигнал Хайр-ад-дину, а еще лучше – отправить на берег слугу, и тогда все приглашенные подтвердят, что она ни на минуту не отлучалась! А поскольку на вилле «Золотая рыбка» садовников не будет в воскресенье, никто ничего не узнает до следующего дня. К этому времени графиня Ботвелл проделает уже значительную часть пути к гарему Чикала-заде-паши. Дикий хохот графини был слышен по всему дому, и слуги, осеняя себя крестным знамением, шептались между собой: «Если Анжела дель Диаволо смеется – быть беде!»

Во время званого приема на своей вилле графиня ди Ликоза была, как никогда, очаровательна, гости без устали восхищались ею. Ужин тоже прошел весьма успешно и закончился только под утро, когда последние гости, сраженные обильной выпивкой, покачиваясь, расходились по отведенным им комнатам.

Над затянутыми предрассветной дымкой холмами у виллы «Золотая рыбка» тишину разорвал женский вопль. Катриона моментально проснулась, села в постели, прислушалась. Раздался еще один крик, а следом – топот бегущих ног. Она спрыгнула с постели и подбежала к окну. При виде происходящего во дворе у нее кровь застыла в жилах.

Во дворе виллы было полно людей в мешковатых штанах. Катрионе потребовалось не больше секунды, чтобы осознать, что это турецкие пираты. Марию, повариху, и двух ее юных помощниц насиловали в окружении остальных служанок, явно ожидавших своей очереди. Две шотландки сломя голову мчались через сад, пытаясь спастись от гнавшихся за ними четырех или пяти пиратов. Паоло лежал рядом с корзиной, полной свежей зелени, с головой, превращенной в кровавую массу.

– Да поможет нам Господь! – прошептала оказавшаяся рядом Сюзан и перекрестилась, а Катриона услышала, как всхлипывает от страха маленькая Мэй.

– Быстро обе в сундук с постельным бельем! – приказала она служанкам. – Меня не тронут – потребуют выкуп!

Сюзан проворно открыла сундук, выхватила охапку постельного белья и вместо него запихнула туда Мэй.

– Ни звука! Как только они уйдут, беги к садовнику Карло и оставайся там до возвращения его светлости!

– А как же Сюзан? – испуганно спросила девочка.

– Я должна остаться с миледи.

Сюзан быстро завалила Мэй постельным бельем и опустила крышку сундука.

Катриона с тревогой посмотрела на служанку.

– Они же изнасилуют тебя, Сюзан, и я не смогу их остановить.

Девушка спокойно улыбнулась хозяйке.

– Я уже не девственница, миледи, в отличие от Мэй. Вот ее это точно убьет. А вам я могу понадобиться.

Времени для разговоров уже не было, дверь распахнулась от сильного удара плечом, и в спальню ворвались не меньше дюжины матросов. Не в силах справиться со страхом, Кэт и Сюзан невольно вскрикнули и вцепились друг в друга. В дверь протиснулся неимоверно толстый мужчина и, бросив быстрый взгляд на женщин, спросил Катриону по-итальянски, гортанно выговаривая слова:

– Как тебя зовут, малышка?

– Я графиня Ботвелл, – ответила Катриона, удивившись, что не лишилась дара речи и способна соображать.

– А ее?

У Катрионы затряслись руки и застучали зубы.

– Моя служанка Сюзан.

– Не пугайся, малышка, – проговорил громила. – Я Хайр-ад-дин, капитан корабля флота империи султана Мухаммеда. У меня приказ доставить вас к нашему великому визирю Чикала-заде-паше. Никто из моих людей не обидит вас.

– Нет! – выкрикнула в ярости Катриона, обжигая его испепеляющим взглядом.

Это уже слишком! Три года в разлуке с Френсисом! Бегство из Шотландии, Джеймс Стюарт и, в конце концов, счастье. И что теперь? Опять разлука?

Она принялась колотить кулачками по стене и исступленно кричать:

– Нееет! Неееееет!

Тут гигант шагнул вперед и протянул к ней руку, она побелела и потеряла сознание.

Хайр-ад-дин кивнул одному из своих людей, тот бережно поднял Катриону на руки и понес к выходу. Сюзан без лишних слов пошла следом, но сердце ее едва не остановилось, когда один из пиратов спросил своего капитана на итальянском:

– Может, запалим дом?

Хайр-ад-дин фыркнул и буркнул в ответ:

– И вся округа тут же узнает, что мы здесь? Разумеется, нет, идиот!

Когда они шли через сад, Сюзан порадовалась, что ее хозяйка все еще не пришла в себя. Служанки лежали на земле с перерезанным горлом, в разодранной в клочья окровавленной одежде с вывернутыми руками и ногами. Сюзан мысленно возблагодарила Бога за то, что Мэй избежала их участи. В том, что настанет черед и ее самой, она ничуть не сомневалась, и ее обуял страх, ведь Катрионе она солгала: как была девственницей, так и осталась.

Помогая ей забраться в небольшую шлюпку, которая должна была доставить их на стоявший на якоре неподалеку от берега корабль, пираты не упустили случая облапать ее. Когда она гневно пыталась отбиваться, они хохотали и отпускали похабные шуточки, причем по-итальянски, чтобы она понимала. Девушка стиснула зубы и напомнила себе, что она Сюзан Мор-Лесли из Гленкирка и ее не запугают какие-то разбойники в лохмотьях.

Страхи ее несколько поутихли, когда их с Катрионой поместили в довольно комфортабельную каюту. Матрос бережно опустил ее хозяйку на койку и вышел из каюты, не забыв запереть за собой дверь. Осмотревшись, Сюзан обнаружила кувшин с водой, серебряный тазик и мягкое льняное полотенце. Смочив в воде, девушка положила его на лоб хозяйке, потом помассировала ей руки, с тревогой вглядываясь во все еще бледное лицо.

Послышался звук открываемой двери, и в каюту вошел Хайр-ад-дин.

– Ну, как там наша малышка?

– Все еще без сознания, и все из-за вас! – бросила Сюзан. – Вы напугали ее до полусмерти своим заявлением. Какой бы выкуп вы за нас ни запросили, лорд Ботвелл заплатит.

– При чем здесь выкуп? У меня приказ доставить эту женщину для гарема нашего великого визиря Чикала-заде-паши, как подарок от его сестры.

Сюзан была ошеломлена.

– Его сестры? Да кто она такая, что имеет право дарить мою госпожу своему какому-то паше? Ее светлость из знатного рода и кузина самого короля Шотландии!

– Сестра визиря – графиня ди Ликоза, – сообщил Хайр-ад-дин.

Сюзан едва не онемела.

– Эта сука? Клянусь Господом, я убью ее своими руками, когда доберусь до этой ревнивой шлюхи!

Гигант Хайр-ад-дин затрясся всем своим огромным телом, не сдерживая оглушительного смеха.

– Девочка, ты словно читаешь мои мысли! Но все же скажи, за что она так ненавидит твою леди?

– Эта чертова графиня, – сердито проговорила Сюзан, – была любовницей мужа моей миледи, а он ее бросил. Вот она и бесится. – Капитан понимающе кивнул и, чувствуя его симпатию, Сюзан быстро произнесла: – О, пожалуйста, сэр, верните нас! Мой господин и миледи богаты сверх всякой меры и выплатят любой выкуп, какой ни запросите!

– Я бы рад, но не могу. Вельможа, которому предназначена твоя госпожа, приближенный султана и пользуется его милостью. Если он узнает, что я не выполнил поручение его сестры – а он непременно узнает, – то с меня живого спустят кожу. Мне искренне жаль, девочка, но вы с госпожой должны покориться судьбе. Это вовсе не страшно, Чикала-заде-паша хорошо относится к своим женщинам.

Сюзан услышала поскрипывание деревянного корпуса корабля, который готовился сняться с якоря, и пришла в отчаяние.

– Ох, сэр, вы не понимаете! Миледи и лорд Ботвелл поженились совсем недавно после долгих лет разлуки. Без него она не мыслит жизни. А когда он узнает о случившемся, землю разорвет, но вызволит ее.

– Это меня не касается. Мое дело – доставить вас в Стамбул в целости и сохранности. А с твоей хозяйкой ничего не случится – вижу, что она не полевой цветок. Только посмотри на нее: давно пришла в себя и просто спит.

Сюзан опустилась на колени у койки, на которой лежала Катриона, и поняла, что капитан прав. Катриона дышала ровно и спокойно, щеки у нее порозовели, губы чуть приоткрылись.

– Слава богу! – с облегчением вздохнула Сюзан.

Хайр-ад-дин вышел из каюты и запер за собой дверь.

Сюзан просидела возле спящей хозяйки весь день. Катриона все не просыпалась, но служанка знала, что причиной тому – пережитый шок. Ближе к вечеру Хайр-ад-дин опять пришел в каюту и, положив свои громадные руки ей на плечи, заявил:

– Вот что, малышка, пришло время развлечь моих офицеров.

Сюзан с побелевшим от страха лицом упала на колени перед Хайр-ад-дином и взмолилась:

– Пожалуйста, капитан, не надо!

– Я мог бы отдать тебя матросам, как тех, на вилле, – произнес он негромко, – но, поскольку ты служанка госпожи, приберег для офицеров. Они не причинят тебе боли, малышка, и их всего трое.

Открыв дверь в офицерскую кают-компанию, он за руку ввел ее туда. Сюзан остановилась как замороженная, наивно надеясь, что ее не заметят, если стоять без движения. В каюте за низким столиком сидели трое мужчин, пили кофе и негромко разговаривали. Наконец один из них взглянул на вошедших и воскликнул:

– Ого, посмотрите, кто к нам пришел! Иди сюда, малышка!

Сюзан сделала было шаг назад, но уперлась спиной в закрытую дверь. Сердце ее бешено заколотилось, когда обративший на нее внимание офицер поднялся из-за стола и направился к ней. Его вполне можно было назвать привлекательным: темноволосый и черноглазый, с белыми зубами и ухоженной черной бородой. Когда он коснулся ее плеча и хотел было вывести на свет, она вскрикнула и задрожала от страха, и взгляд мужчины смягчился.

– Не робей, девочка. Мы не причиним тебе зла. Вообще мы очень добрые.

Его приятели ухмыльнулись, и Сюзан едва не рухнула в обморок.

– Меня зовут Хусейн, я первый помощник капитана Хайр-ад-дина. Вот этот парень с косматой бородой – Абдул, второй помощник, а тот безбородый юнец – Ибрагим, наш штурман. Слушайте, вы, дикари, – шутливо набросился он на товарищей, – налейте девочке кофе. Она, похоже, то ли замерзла, то ли до смерти напугана.

Опустившись на подушки кресла, он притянул Сюзан к себе на колени, и, разорвав ее ночную рубашку до самого низа, принялся ласкать ее груди. Когда она вскрикнула и попыталась оттолкнуть его руки, Хусейн снисходительно рассмеялся.

– Да ладно тебе, малышка, не глупи. Ты же знаешь, для чего здесь. Будешь брыкаться или нет, итог будет один: тебе придется отдаться нам. Это вовсе не так уж страшно. Судьба тех бедных созданий, с которыми позабавились наши матросы на вилле, тебе не грозит. Мы не хотим делать тебе больно, а просто ждем немного любви.

По щекам Сюзан катились слезы, и, всхлипывая, она пробормотала:

– Пожалуйста, умоляю, не надо! Я боюсь. Я… я… я еще никогда…

– Клянусь Аллахом, – воскликнул Хусейн, – нам досталась девственница!

Он поднял ее лицо и повернул к себе.

– Так ты невинна, малышка?

Не в силах говорить, она лишь кивнула.

– Принеси кости, Ибрагим! – скомандовал первый помощник и как ни в чем не бывало объяснил ей: – Мы всегда бросаем жребий, когда попадается девственница, кому достанется первому ее вкусить. А ну-ка встань.

Она, запуганная, подчинилась. Он тоже встал, возвышаясь как башня, и разорвал все, что на ней еще оставалось, хоть она и пыталась удержать жалкие лоскутки. Посмеявшись над ее тщетными усилиями, он похлопал ее по попке, и Сюзан, возмутившись, влепила ему пощечину, и только потом охнула от ужаса, осознав, что натворила.

К ее удивлению, он не разгневался, а расхохотался и схватил ее за грудь.

– Полюбуйтесь, господа, какая красотка: такой у нас давненько не было! Чистая, сладкая как мед, а груди… прямо дыни!

Несколько мгновений вся троица жадно разглядывала девушку, пока Абдул не прорычал:

– Давай же, бросай свои кости, а то у меня штаны лопнут!

С улыбкой Хусейн протянул кости молодому штурману.

– Вперед, Ибрагим! Твой ход первый!

Бросок принес Ибрагиму всего три очка, так что он лишь беззлобно усмехнулся.

– Как всегда, я последний.

Абдул торопливо схватил кости, бросил и рассмеялся: ему выпало восемь очков. С жадностью глядя на обнаженную девушку, он облизнул губы и едва не пустил слюну, предвкушая победу.

– Ну-ка попробуй обставь меня, Хусейн!

Первый помощник хладнокровно взял кости, покатал в ладонях и бросил все три разом на стол.

– Будь ты проклят Аллахом! – пробормотал Абдул, увидев девять очков.

Хусейн усмехнулся, а Ибрагим, собрав кости, повернулся к разъяренному второму помощнику:

– Давай-ка, Абдул, метнем кости с тобой, пока этот счастливчик наслаждается своим правом первой ночи.

Толкнув Сюзан на подушки дивана, Хусейн навалился на нее, сжав широко расставленными коленями, и принялся жадно ее целовать. Его язык проник к ней в рот и вызвал такие ощущения, о существовании которых она даже не подозревала, а руки, казалось, были повсюду, лихорадочно щупая, нежно прикасаясь, жестоко сжимая. Затем его рука оказалась у нее между ног – очевидно, желая удостовериться в ее девственности, – и он довольно хмыкнул. Сюзан яростно отбивалась, пыталась выскользнуть из-под него, но он только смеялся.

– Мне нравятся такие шустрые девки, но здесь тебе ничего не светит.

Тут она почувствовала, как напряженная мужская плоть настойчиво давит на скрытое местечко между ног, и попыталась отстраниться. К ее стыду, ожидавшие своей очереди Абдул и Ибрагим стояли на коленях по обе стороны ее тела, и, вдохновляя Хусейна, давали скабрезные советы.

– Похоже, эта малышка-девственница оказалась для тебя слишком крупной, – подначивал товарища Абдул. – Слезай с нее, и я покажу, как это надо делать правильно!

– Может, нам подержать ее? – дразнил с другой стороны Ибрагим. – Тогда, когда придет моя очередь, она не станет брыкаться.

– Да у нее не останется сил сопротивляться, после того как ее поимеет настоящий мужик, – хвастался Абдул.

В этот момент Сюзан почувствовала, как жуткая боль пронзила ее чресла, и закричала, но Хусейн стал быстро двигаться взад-вперед внутри ее, боль уменьшилась, а ее вопли перешли в плач со всхлипываниями. К ее великому стыду, она уже не могла справиться с собственным телом, и ее бедра двигались ему под стать. Неожиданно он захрипел, дернулся и, обдавая ее тяжелым дыханием, замер. Товарищи быстро стащили его, и место Хусейна занял, приспустив свои мешковатые штаны, весь заросший волосами бородатый Абдул. Она попыталась было оттолкнуть его, но он отвесил ей такой шлепок, что она до крови прокусила губу. Он быстро вонзился в нее и столь же быстро, под насмешки остальных, удовлетворил свою страсть.

Следующим на нее улегся юный штурман и принялся так пыхтеть, словно у него не хватало сил. Сюзан не смогла подавить отвращение и лишилась чувств, но когда пришла в себя, оказалось, что ее страдания не закончились: каждый из них воспользовался ею еще по разу.

Наконец ей дали поспать, но утром опять заставили обслужить каждого. К этому времени стыд у Сюзан несколько притупился, и она потребовала ванну, чтобы смыть засохшую кровь и семя. Посмеиваясь и похлопывая ее по всем частям тела, ей позволили помыться и дали даже грубое полотенце, а Хусейн где-то нашел обмылок.

Отмывшись и завернувшись в полотенце, Сюзан поинтересовалась:

– И в чем, по-вашему, я должна ходить, если вы расправились с моей единственной одеждой?

– В каюте, куда вас поселили, есть сундук: там ты найдешь все, что нужно, и для себя, и для хозяйки. – Хусейн потрепал ее по щеке и ласково прибавил: – А ты славная малышка. Надеюсь, мы не сделали тебе слишком больно.

– Нет, – прошептала Сюзан, отчаянно зардевшись.

Возвращаясь через соседнюю дверь в их с Катрионой каюту, она позволила себе проронить несколько слезинок.

В каюте, открыв сундук, она обнаружила множество всевозможных нарядов весьма нескромного вида, и хорошенько порывшись, подобрала для себя полупрозрачные шелковые шальвары, кисейную блузу, парчовое болеро, небольшую прозрачную вуаль и мягкие замшевые туфельки.

– С тобой все в порядке?

Сюзан даже подскочила от неожиданности, но, обернувшись, увидела, что Катриона проснулась и сидит на койке.

– Да, миледи.

– Тебя изнасиловали?

Сюзан потупилась, села на койку рядом с госпожой и, заплакав, прошептала:

– Да, трое.

– Почему ты сказала мне неправду? Ведь ты была девственницей, не так ли?

Сюзан кивнула и просто пояснила:

– Не оставлять же вас одну, миледи. Да это и не было так уж страшно. Это были офицеры, а один из них и вовсе мальчишка.

Катриона обняла верную служанку за плечи.

– Ох, Сюзан! Мне так жаль, дорогая! Будь я в сознании, не допустила бы ничего подобного. Но скажи: где мы сейчас? И кто они такие?

– На вилле все погибли за исключением Мэй. Поскольку им нужны были только мы, они больше ничего не искали, слава богу! Они турецкие пираты, и у них есть приказ доставить нас в Стамбул – в подарок великому визирю Чикала-заде-паше от его сестры, графини ди Ликоза.

– Что? – Лицо Катрионы исказилось в недоумении. – Не может быть! Она не могла сделать такое!

Сюзан стояла, опустив голову, и Кэт воскликнула:

– Боже мой! Значит, все-таки сделала! Если братец похож на сестрицу…

– Хайр-ад-дин сказал, что визирь весьма значительная персона, так что никакого разговора о выкупе не будет и побег невозможен.

Катриона, прежде чем как-то прокомментировать ее слова, закрыла на минуту глаза, затем сказала:

– Мы не должны поддаваться панике. Я должна выжить во что бы то ни стало, чтобы отомстить Анжеле ди Ликоза и вернуться к Френсису. Не бойся, моя верная Сюзан, мы справимся.

Зеленые глаза графини озорно сверкнули.

– Ты как-то говорила, что хочешь путешествовать по миру. Представляешь, какие занимательные истории ты сможешь рассказать своим внукам!

Сюзан рассмеялась, и Катриона с облегчением подумала, что ее юная подруга по несчастью оказалась далеко не слабенькой. Впрочем, чему тут удивляться? Ведь она тоже Лесли, пусть и незаконнорожденная!

– Ладно, давай одевайся, девочка, и подбери что-нибудь и для меня тоже. Боже мой, да все эти одеяния прозрачны донельзя. Да, Сюзан, запомни еще кое-что: не доверяй здесь никому, кроме меня. Вместе мы сумеем перехитрить турок. И мне, например, это доставит огромное удовольствие!

Довольная, что смогла поднять настроение Сюзан, Катриона задумалась, придет ли такая пора, что и ее жизнь станет тихой и спокойной, и решила, что, если такое случится, она умрет от скуки.