Небольшая церквушка Санта-Мария дель Маре была местом моления аристократов и богачей, которые жили в округе Амальфи. В четвертое воскресенье апреля 1598 года граф и графиня Ботвелл присутствовали на полуденной мессе. Когда они рука об руку выходили из церкви по окончании службы, Катриона заметила изысканно одетую и очень красивую даму, явно поджидавшую их. Женский инстинкт и легкое пожатие руки Френсиса дали понять, что это и есть бывшая любовница ее мужа.

Прежде чем он успел произнести хоть слово, их слуха достиг хорошо знакомый ему глубокий грудной голос:

– Так, Франциско! Это и есть твоя новая шлюха?

На площади тут же воцарилось молчание, и все головы повернулись в их сторону, чтобы не пропустить ни единого мгновения предстоящей схватки.

Катриона замерла. Глаза Ботвелла превратились в две голубые льдинки, но в голосе не чувствовалось никакого волнения, когда он, приветствуя, повернулся к Альфредо, графу ди Ликозе, и сказал:

– Фредо, позволь мне представить тебе мою жену, Катриону Марию, графиню Ботвелл. Епископ Паскуале обвенчал нас пять дней назад.

– И более прекрасной и лучезарной невесты я никогда еще не видел, – ввернул епископ, подтверждая сказанное графом.

Катриона царственно протянула руку, и граф ди Ликоза, склонившись, весело сверкнул темными глазами:

– Графиня, я счастлив быть представленным вам.

Катриона пробормотала ответную любезность. Затем взгляд ее медленно и холодно прошелся по Анжеле ди Ликоза, которая, побледнев от ярости, буквально пожирала ее своими горящими черными глазами. Наконец, повернувшись к мужу, Катриона равнодушно заметила:

– Знаешь, дорогой, она как-то недотягивает до твоего обычного уровня.

Анжела ди Ликоза в ярости бросилась было вперед, угрожающе вскинув руку, но Катриона схватила ее за запястье и прошипела:

– Только попробуйте, мадам, и вам придется научиться жить без одной руки. – И будничным тоном добавила: – Раз уж мы встретились, дорогая, то позвольте предупредить: забудьте о Френсисе, он к вам не вернется.

Катриона отпустила руку соперницы, и та, потирая запястье, буркнула:

– Тогда зачем предупреждать?

– Потому что вижу, что ваша гордость уязвлена и вы намерены упорствовать. Вспомните, что он покинул ваш дом, едва услышав мое имя. В тот же вечер мы обвенчались. Не ставьте в неловкое положение свою семью. Нас с графом Ботвеллом связывает гораздо большее, чем вы себе можете представить.

Повернувшись к Анжеле спиной, Катриона взяла мужа под руку, и они направились с площади, принимая поздравления и наилучшие пожелания от соседей-аристократов, явно обрадованных исходом столкновения.

Альфредо ди Ликоза усмехнулся.

– Ну что, дорогая, получила? Я даже представить себе не мог, что доживу до дня, когда тебя поставят на место.

– Заткнись! – в ярости набросилась на него Анжела. – Я убью ее! Нет, это слишком просто для нее! А вот заставить страдать… Она еще будет молить о смерти!

Граф ди Ликоза, посылая улыбки друзьям и знакомым, втащил разъяренную жену в карету.

– Ты и пальцем не пошевелишь, чтобы навредить графине! Поняла меня? Твоя репутация и так уже привлекла внимание инквизиции.

– Ну и пусть! – буркнула Анжела. – Они ничего не докажут!

– Инквизиции этого и не требуется! Одного намека на подозрение вполне достаточно. Взгляни правде в лицо, дорогая. Франциско развлекался с тобой, точно так же как и ты – с ним. Совершенно ясно, что он глубоко влюблен в свою жену. Так пусть все останется как есть! Я вовсе не хочу враждовать с лордом Ботвеллом. Если мне придется делать выбор между ним и тобой, я выберу его! Его слову можно верить!

Легко сказать! Анжела ди Ликоза была поражена красотой Катрионы. Графиня Ботвелл была по меньшей мере лет на семь старше ее, а выглядела куда моложе. Никакими дамскими ухищрениями вроде румян и белил она не пользовалась, и тем не менее кожа ее была безупречна, а тело оставалось крепким и упругим. Анжела с наслаждением представила, как эти прекрасные тело и лицо будут изуродованы шрамами. Станет ли тогда Франциско любить ее? Ответ прозвучал в ее голове ясно и четко: «Да». Ведь она видела, как он смотрел на свою жену. Никогда вот так он не смотрел на нее, а сейчас ей стало предельно ясно, что Франциско вообще не пытался ее рассмотреть.

В последующие несколько недель желание Анжелы ди Ликоза отомстить сопернице нисколько не уменьшилось – скорее возросло. Казалось, каждая аристократическая семья в округе считала своим долгом устроить прием для новобрачных, а они с Альфредо всегда получали приглашения на такие приемы. Отказаться было немыслимо. А графиня Ботвелл быстро завоевала признание местной знати. Ее буквально превозносили: и за ее красоту, и за образованность, и за ум. Лорд Ботвелл – дамский угодник – не отходил от жены ни на шаг, и обожающие взгляды, которыми они постоянно обменивались, уже стали в обществе притчей во языцех.

Но именно взаимная привязанность супругов и навела Анжелу на мысль о совершенной мести. За прошедшие недели она узнала, что лорд Ботвелл и графиня уже много лет любили друг друга, но были в разлуке по причине обстоятельств различного свойства. Сейчас они, наконец-то соединившись, были счастливы, и Анжела ди Ликоза решила снова разобщить их – теперь навсегда. Поначалу ей пришла в голову мысль убить графиню, – но из-за того, что подозрение падет прежде всего на нее, пришлось отказаться от этой идеи. Кроме того, оставшись вдали друг от друга, супруги будут страдать гораздо больше. Когда прекрасной графине Ботвелл придется отдаваться другому мужчине, а ее муж будет знать об этом, но не сможет ничего сделать, чтобы спасти ее, боль и муки их станут непереносимыми.

Анжела посчитала свой план мести безупречным, ведь никому и в голову не придет заподозрить ее. Ее старший брат был захвачен турками, когда ему едва минуло восемнадцать. Перед тем как ему отправиться в море сражаться с пиратами Оттоманской империи, постоянно совершавшими набеги на побережье, мать-турчанка напутствовала его: «Если вдруг тебя захватят в плен, заяви, что ты из знатной семьи: сын Фатимы Маврской, дочери Ферхан-бея, которую угнали в плен двадцать лет назад. Прими ислам, как я приняла христианство, и все у тебя будет хорошо!»

Как матушка предчувствовала, так и случилось. Однако юноша не забыл наставления и последовал ее совету. Принадлежность к знатному роду избавила его от мраморных копей и даже позволила вступить в отряд янычар. Он быстро пошел в гору и со временем стал одним из самых талантливых генералов Оттоманской империи. Звали его теперь Чикала-заде-паша, он пользовался полным доверием своих начальников и мог бы при желании вернуться на родину, но решил продолжить службу. Да и на что он мог рассчитывать в Италии? Самое лучшее – это унаследовать после своего отца титул графа и в придачу к нему разваливающийся замок, поддерживать который в более-менее приличном состоянии с каждым годом становилось все дороже. Конечно, можно было бы жениться, но крупное приданое не давали за красавицами, а позволить себе обзавестись элегантной любовницей не позволяли финансы. Вот и пришлось бы ему довольствоваться местными крестьянскими девками да вдовами.

Как Чикала-заде-паша он владел великолепным дворцом на Босфоре, который обслуживала целая армия слуг, был женат на внучке Сулеймана Великолепного, а совсем недавно его к тому же назначили великим визирем султана Мухаммеда, кузена жены. Он содержал большой гарем, который заботился об удовлетворении его изысканных и разнообразных фантазий. Страстью паши были красавицы. По всему цивилизованному миру разъезжали его работорговцы и выискивали особенных, даже экзотических, женщин, которые могли бы удовлетворить аппетиты их хозяина. Его привлекала не только красота, но и внутренний мир женщины. Девственность не имела никакого значения. В его гареме были настоящие леди: женщины не только редкой красоты, но и выдающегося ума.

Анжела ди Ликоза умела смотреть правде в глаза – графиня Ботвелл была необычайно хороша. Вне всякого сомнения ее жадный до удовольствий братец очень обрадуется столь изысканному пополнению своего гарема. Не было никаких сложностей и в доставке жертвы в Стамбул – турецкий флот постоянно курсировал вдоль побережья, а Анжела знала одного из капитанов этих кораблей. Его звали Хайр-ад-дин – как адмирала, прославившегося во времена Сулеймана Великолепного. Одной из его обязанностей было доставлять послания Чикала-заде-паши его итальянским родственникам и обратно. Анжела беспрепятственно могла связаться с ним и узнать, когда судно отбывает обратно.

Несколько дней спустя в одной из неаполитанских прибрежных таверн некая крестьянка, попивая вино, сказала сидевшему напротив матросу:

– Передай Хайр-ад-дину, что мне нужно поговорить лично с ним. К юго-востоку от Амальфи есть небольшая бухта в виде полумесяца – там я и буду его ждать завтра, через час после захода солнца. Сигналом будут два горящих фонаря.

Женщина допила вино, поднялась из-за стола и, прихрамывая, покинула таверну. Тихо выругавшись себе под нос, матрос бросил на стол несколько монет и тоже ушел.

Следующей ночью шлюпка, в которой на веслах сидели шестеро обливавшихся потом рабов-негров, с шорохом врезалась килем в песок бухты. Из нее грузно выбрался непомерно огромный мужчина в широченных ярко-красных шароварах и красно-черной полосатой рубахе. Его необъятную талию стягивал шитый золотом парчовый кушак, из-под которого торчали кинжал с усыпанной драгоценными каменьями рукоятью и ятаган. Тяжело отдуваясь, толстяк направился вдоль берега к месту встречи, семеня по песку своими слишком маленькими для такого громадного туловища ногами в элегантных сапожках вызолоченной кожи с кисточками на голенищах.

Из темноты к нему вышла женщина в маске, закутанная в плащ, и представилась:

– Я графиня ди Ликоза.

– Снимите маску, чтобы я мог видеть ваше лицо, – хрипло пробурчал Хайр-ад-дин, а когда она выполнила его требование, кивнул, заметив при этом: – Вы совсем не походите на брата. Итак, девочка, для чего вы меня вызвали?

– Я хочу, чтобы вы передали ему подарок.

– И стоило тащить меня с корабля ради какой-то безделушки для господина? Ну, женщина! Пфф!

– Это особенный подарок, капитан, – пополнение для гарема моего брата, причем несравненной ценности: красавица аристократка, знатного происхождения, неописуемой прелести и обаяния. Доставьте ее невредимой, и получите ощутимую награду в золоте, а также благоволение брата.

– И кто же это, графиня?

– Вам ее имя ничего не скажет. Вилла ее находится на той стороне мыса, да вы, вероятно, хорошо знаете этот дом, поскольку некогда он принадлежал купцу Абдулу Мехмету. Через пару дней ее муж должен ненадолго уехать, и если вы на рассвете проникнете на виллу, то не встретите никакого сопротивления. В доме всего шестеро слуг, причем лишь один из них мужчина. Думаю, у нее еще есть и личная служанка. Мне нет дела, как вы поступите со слугами, но с этой дамой обращайтесь с осторожностью, она должна быть доставлена брату в целости и сохранности.

Хайр-ад-дин в упор посмотрел на графиню.

– Зачем вам это, синьора? Вроде бы не ваша забота подыскивать рабынь для гарема господина паши. Или вы вступили в сговор с мужем этой дамы, чтобы избавиться от нее?

Красивое лицо Анжелы так исказилось от ненависти, что Хайр-ад-дин в изумлении отступил на шаг.

– Я ненавижу их обоих! Это моя месть. Он будет медленно умирать, зная, что она стала рабыней, а он бессилен сделать хоть что-нибудь!

– А что, если умрет она?

– Ну нет! – жестоко рассмеялась графиня. – Она будет цепляться за жизнь, надеясь вернуться к своему возлюбленному… но этого никогда не произойдет!

Хайр-ад-дин на минуту задумался, просчитывая, что выгадывает он сам. Пусть это подарок от сестры Чикала-заде-паши, но он тоже может снискать определенную милость адмирала хотя бы тем, что обеспечит ее благополучную доставку хозяину.

– Как я узнаю, когда можно безопасно проникнуть в дом?

– Каждую ночь около полуночи смотрите на небо над этим местом. Сигналом, что на рассвете можно нападать, будет красная вспышка.

Графиня протянула капитану кожаный мешочек.

– А это в знак моей благодарности вам.

Ощутив в ладони приятную тяжесть, Хайр-ад-дин широко улыбнулся.

– Синьора графиня, как приятно иметь с вами дело. Что еще я должен передать вашему брату?

Она протянула ему запечатанный пакет и, не сказав больше ни слова, исчезла во тьме. Хайр-ад-дин усмехнулся и тяжело зашагал по песку к лодке. Да, синьора графиня довольно жестокая штучка. Интересно, чем ей так насолила эта несчастная?

Пока шлюпка, покачиваясь на волнах, шла обратно к кораблю, он решил, что поместит пленницу в каюте, смежной с капитанской. Она довольно просторная, так что вполне можно прихватить и служанку.

Турецкий капитан уже возил пленниц и знал, что в одиночестве плен переносится гораздо сложнее. А ведь если бедняжку не доставить к великому визирю в приличном виде, обвинят именно его.

Снова оказавшись на борту корабля, он собрал офицеров и сообщил им о предстоящем налете на виллу «Золотая рыбка».

– Берем только аристократку и ее горничную, больше никого, мы же все-таки не какие-нибудь вонючие работорговцы. Обращаться с обеими прилично, иначе, клянусь Аллахом, кастрирую всех! Никаких насилий! Дама только для удовольствия Чикала-заде-паши и никого другого!

– А как насчет служанки? – уточнил первый помощник.

– Ну, возможно… но только не на вилле – там время не тратить!

– Вы же должны понимать, капитан, матросы так изголодались, что им трудно пройти мимо молодых девчонок. Не часто им выпадают подобные приключения.

– Ладно-ладно, – усмехнулся капитан, – уговорил: пусть те, кто пойдет с тобой, порезвятся с девицами. Но леди и ее личную горничную не трогать!

– Думаю, пары дюжин человек будет достаточно, – сказал первый помощник. – Что ж, будем ждать сигнала.