Даниэль могла слышать только стук своего собственного сердца, отдававшегося в ушах, когда поднималась по ступенькам, ведущим на чердак.

Наверху было не так, как она представляла. Вокруг царила чистота. В углу стоял стог сена, но на полу все равно не было ни единой соринки, и все вещи находились на своих местах. При характере Джошуа в этом не было ничего удивительного.

Даниэль улыбнулась. Ну вот, она его знает. Иногда ей кажется, что она знает его лучше всех.

Она посмотрела на Джошуа. Их глаза встретились. Он поделился с ней своим прошлым. А она от него скрывает нечто важное. Она готова отдать ему свое тело, но отказывается открыть свои секреты.

Она вздохнула и хотела заговорить, но что-то во взгляде его голубых глаз остановило ее. Что-то острое, хищное. Нечто, что заставило ее почувствовать себя центром мира или хотя бы центром его мира. Это опьянило ее. Ей захотелось броситься головой в омут страсти. И она наконец поняла, почему ее мать теряла разум и самоуважение в тот момент, когда во взгляде мужчины видела, что становилась для него всем. Она была готова отринуть здравый смысл, если он попробует одержать над ней верх.

Джошуа прошел к шкафу и открыл дверцы. Внутри лежали толстые шерстяные одеяла с геометрическим рисунком. Он вытащил два и одно расстелил на полу.

Даниэль прикусила губу, борясь с подступающим к горлу истерическим смехом.

– Конечно, это не роскошный гостиничный номер.

Она заставила себя улыбнуться.

– Мне подходит.

Джошуа не стал разворачивать второе одеяло и положил его на край первого. Затем он взял Даниэль за руку, притянул к себе и поцеловал. У нее так сильно забилось сердце, что она испугалась, что он услышит этот стук. Она дрожала, и ее глаза вдруг наполнились слезами. Она поспешила сморгнуть их, надеясь, что Джошуа ничего не заметит.

Даниэль помнила, что должна о многом ему рассказать. О матери, о Райли. О том, что у нее это в первый раз. Но не находила слов. Что ж, решила она, тогда ее тело скажет правду. Джошуа все поймет, а потом они честно поговорят. Потому что у него обязательно возникнут вопросы.

Даниэль робко обняла его. От огня, горевшего в ее крови, у нее подкашивались ноги, и Джошуа подхватил ее на руки и прижал к груди, будто ребенка, потом осторожно положил на одеяло, продолжая целовать.

А потом он стал ласкать ее. Его руки были повсюду – на ее груди, бедрах, лице. Он смотрел на нее, и Даниэль ошеломил огонь в его взгляде, его сосредоточенность. Она чувствовала себя центром мужского внимания, и это восторгало ее. Последние несколько месяцев она провела в заботе о своем единоутробном брате. Изливая на него свою любовь, она полностью опустошила себя. Но сейчас она чувствовала, что ее душа пробуждается, что ее сердце наполняется новыми эмоциями, и ей хотелось дарить свою любовь Джошуа.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Даниэль запустила свои пальчики ему под рубашку и погладила твердый, плоский и горячий живот. Ей уже было не важно, что она девственница и что это ее первое слияние с мужчиной. Ей настоятельно требовалось ощутить тепло его тела, ощутить его внутри себя. Что бы ни случилось потом, что бы ни случилось в конце, в данный момент ей было все равно.

Потому что ее желание превалировало над последствиями.

Даниэль задрала его рубашку, и он помог снять ее через голову. У нее пересохло в горле, а рот слегка приоткрылся, когда она смотрела на его широкие плечи, на его мускулистую грудь, на полоску светлых волос, исчезавших под поясом его джинсов.

Ей никогда не доводилось видеть такого красивого мужчину. И никогда в жизни не доводилось находиться с мужчиной настолько близко, чтобы можно было положить ему на грудь ладонь, наслаждаясь его теплом. Даниэль раздвинула ноги, и он устроился между ними. Она почувствовала, как его возбужденный член давит на то место, где уже было мокро.

Джошуа наклонился к ней и стал целовать. И она забылась в его поцелуе, ощущая между ног ритмичное движение его бедер. Этот опыт был абсолютно новым для нее. Тем более что всего несколько дней назад она и мысли не допускала, что захочет этого, захочет Джошуа. Ведь они были из разных миров. Он – блестящий бизнесмен, владеющий ранчо и избегающий эмоциональных связей. И она, нищенка, отчаянно цепляющаяся за любое проявление доброты, потому что считает его редкостью.

Однако страсть объединила их миры, и их ласки обрели смысл. Их прикосновения. Их поцелуи. Даниэль уже четко знала, что на свете только этот мужчина для нее что-то значит. Возможно, потому, что он учил ее ездить верхом на лошади. Или потому, что он давал ей и Райли шанс вылезти из нищеты. Или потому, что он был красивым. А может, по всем причинам вместе.

У Даниэль перехватило дыхание, когда Джошуа ловко снял с нее футболку, а затем отточенным движением расстегнул бюстгальтер. Ее соски затвердели, и она с сожалением отметила, что ее груди маловаты по размеру.

Но если Джошуа и обратил на это внимание, ему было все равно. Он зажал сосок между губами, и это настолько ошеломило не ожидавшую подобного Даниэль, что она не смогла сдержать рвущийся из груди крик.

Джошуа поднял голову. Даниэль увидела, как на его лице появилась дерзкая улыбка. В иных обстоятельствах эта улыбка вызвала бы у нее негодование, но сейчас она просто позволила себе забыться. Раствориться в его страсти. В огне, который разгорался между ними. В том, как он умело чертил карту удовольствия на ее теле своими губами, языком и зубами. Вплоть до пояса ее джинсов.

Он лизнул ее. Чуть выше пуговицы на ее джинсах. Это оказалось так приятно, она застонала от удовольствия и поспешно зажала кулаком рот, чтобы не позориться. Чтобы не показывать, насколько она неопытна. Звуки, которые она издавала, несомненно, говорили о том, что все ощущения ей в новинку, и от этого она чувствовала себя слишком уязвимой.

Джошуа расстегнул пуговицу на ее джинсах и медленно потянул молнию вниз, затем резким движением стянул джинсы вместе с трусиками. И Даниэль поняла, как сильно ошибалась, считая себя уязвимой. То, что она чувствовала сейчас, не шло ни в какое сравнение. Сейчас она казалась себе хрупкой. Она была полностью открытой. Джошуа раздвинул ее ноги, чтобы наслаждаться этой открытостью.

Даниэль хотела сомкнуть ноги. Прикрыться. Но она не могла шевельнуться. Она оказалась в плену того, что должно было произойти с нею. Ей отчаянно хотелось узнать, что будет дальше, и в то же время хотелось убежать.

Его шершавые кончики пальцев скользили по нежной коже бедра, лаская ее в опасной близости от влажной возбужденной плоти. А потом он оказался там. Его прикосновение было нежным и робким. Его ладонь с силой надавила на клитор, а затем он провел пальцами и раздвинул губы. Даниэль подняла бедра, не сумев сдержать резкий стон. Он развел ее колени достаточно широко, чтобы поместиться у нее между ног и начать беспощадное нападение.

Он прижал большой палец к ее клитору и одновременно провел языком по этому чувствительному пучку нервов. Она закачала бедрами, отчаянно желая избавиться от внезапного ощущения пустоты и от сладостной боли. Тогда Джошуа ввел ей во влагалище один палец. Она ахнула, ошеломленная вторжением. Дискомфорт сразу прошел, когда он языком помог ей освоиться. Второй палец проскользнул легко.

Он ускорил темп, и ей казалось, что внутри у нее началось землетрясение. Он ласкал ее клитор большим пальцем и языком. Даниэль, забыв обо всем на свете, извивалась. Наслаждение все сильнее скручивалось в тугой узел у нее внутри. Она в исступлении впилась пальцами ему в спину. Наконец, когда она уже думала, что больше не выдержит этой пытки, узел лопнул, и она издала протяжный крик. По ее телу прошла волна судорог.

Джошуа сел, расстегнул ремень и пуговицу на джинсах, затем встал, медленно расстегнул молнию и спустил джинсы на мускулистые бедра.

Даниэль никогда вживую не видела обнаженного мужчину, а мощное и твердое свидетельство его возбуждения было четким напоминанием о том, что они еще не закончили, независимо от того, что она была выжата как лимон.

Несмотря на то что Даниэль чувствовала себя удовлетворенной, ей хотелось еще. Она понимала, что будет дальше, и всем своим существом жаждала дать ему хоть каплю того удовлетворения, которое только что испытала сама.

Джошуа подтянул джинсы и достал из кармана бумажник, из которого вытащил презерватив. Даниэль была рада, что он сохранил присутствие духа. Она знала, что лучше не заниматься незащищенным сексом. По множеству причин. Но все же ей было интересно, вспомнила бы она сама, если бы не он. Слава богу, Джошуа обо всем позаботился, а она об этом даже не подумала, поглощенная своим освобождением и тем, что должно было произойти дальше.

Когда Джошуа встал на колени между ее ног и стал вводить член в ее влагалище, она охнула от боли. Она оказалась неподготовленной к его вторжению. Заметив ее реакцию, он ослабил натиск, но двигаться не перестал. Даниэль вся сжалась и, закрыв глаза, вцепилась в его плечи и уткнулась лицом ему в шею. Джошуа неожиданно сделал рывок и полностью погрузился в нее.

У Даниэль от изумления и острой боли перехватило дыхание. Джошуа внутри ее, и она больше не девственница! А она при этом чувствует… ну, в общем, у нее нет ощущения потери. Зато есть ощущение победы. Достижения новых высот.

Боль начала отступать, и Даниэль устремила взгляд на его сосредоточенное лицо.

– Ты в порядке? – сдавленно спросил Джошуа.

Она кивнула.

Он облегченно выдохнул, прижался лбом к ее лбу, поцеловал и начал ритмично двигаться. Вскоре сладкое напряжение стало опять нарастать у нее в животе, ее тело настоятельно требовало того же удовлетворения, которое она недавно получила. Однако она сомневалась, что сможет снова унестись на новой волне наслаждения практически сразу после того, как одна волна уже захлестнула ее.

Боль полностью ушла, и Даниэль стала вслушиваться в свои ощущения. Она испытывала удовольствие оттого, что Джошуа внутри ее. Это удовольствие было ни на что не похоже, и эти ощущения ей очень нравились.

Но больше всего ей нравилось чувствовать, как в ней собирается сила, способная разорвать ее на миллионы мелких частичек. И она считала, что будет справедливо, если она наполнит Джошуа той же силой и заставит его пережить ту же сладость освобождения.

Обнимая его, Даниэль ладонями чувствовала, как по его спине струится пот. Его дыхание участилось и стало тяжелее, мышцы дрожали от каждого толчка. Ускорив темп, он теперь врывался в нее, как завоеватель. Неожиданно его руки задрожали, он дернулся в последний раз и с громким стоном уткнулся ей в шею. По Даниэль прокатилась ответная волна наслаждения, и они достигли оргазма.

Джошуа попытался отстраниться, но Даниэль прижала его к себе, так как пыталась оттянуть момент, когда состоится разговор. Почему-то ей совсем не хотелось говорить.

Но когда Джошуа поднял голову и она увидела его блестящие голубые глаза, все ее сомнения улетучились и уступили место желанию, чтобы этот разговор поскорее состоялся.

Джошуа откатился в сторону и сел.

– Может, ты мне объяснишь, что все это значит? Или я должен сам догадаться?

– Что? – с невинным видом спросила Даниэль, глядя на него с наигранным непониманием.

– Даниэль, я собираюсь задать тебе вопрос, и мне нужно, чтобы ты честно ответила. Ты была девственницей?

Джошуа понимал, что задает дурацкий вопрос. Ведь ее реакцию вполне можно было объяснить тем, что после родов она еще не была с мужчиной.

Однако внутренний голос подсказывал ему, что дело вовсе не в этом. И что его предположение, что она была девственницей, вполне обоснованно, так как многое объясняет. И то, как она с опаской и робостью отвечала на его поцелуй, то, как она воспринимала его прикосновения. Теперь ясно, что их соитие вызвало у нее удивление и стало для нее открытием.

И это означает, что Райли не ее сын. Следовательно, она лгала ему.

– Что ж, Джошуа, учитывая, что эта ситуация не из Нового Завета…

Он схватил ее за руку и придвинул к себе.

– Не ври мне.

– Почему ты так решил? – спросила она.

– По многим причинам. У меня есть определенный опыт. Я спал с девственницей. Точнее, мы с Сенди Миллер лишили друг друга девственности восемнадцать лет назад. Этого не забудешь. К тому же есть и другие объяснения твоей боли, поверь мне. – Даниэль залилась румянцем. – Но я сомневаюсь, что в твоем случае есть какое-то иное объяснение, кроме одного. Так что происходит? Кто мать Райли?

По ее щеке скатилась слеза, а выражение лица стало сердитым.

– Я, – ответила Даниэль дрожащим голосом. – По крайней мере, я могла бы быть его матерью.

– Не ты рожала Райли.

Даниэль захлюпала носом, и еще одна слеза скатилась по ее щеке.

– Да, не рожала.

– Ты от кого-то спасаешься бегством? Есть что-то, что я должен знать?

– Вовсе нет. Я ни от кого не прячусь. Я его не украла. Я его официальный опекун. Но у меня сложная ситуация. По крайней мере, в том, что касается службы опеки. Я потеряла работу, потому что мне не с кем было его оставить и мне нужны деньги.

Она вдруг показалась Джошуа невероятно маленькой, такой ранимой… и он почувствовал себя самым большим придурком на свете. Он злился на себя за то, что поверил ее россказням про всякие обстоятельства, что не расспросил ее сразу. Теперь выясняется, что ее ситуация еще более безнадежная, чем он предполагал. Даниэль приняла его предложение только потому, что не видела иного варианта, она была в отчаянии.

– Чей это ребенок?

Даниэль села и прижала колени к груди, чтобы прикрыть наготу.

– Райли – мой единоутробный брат. Около года назад мама вернулась домой после долгого отсутствия. Она была беременна и нуждалась в помощи. Сначала она собиралась о нем заботиться. Она даже дала ему имя. Сказала, что покончила с любовниками и будет ему лучшей матерью, чем была мне. Но потом она встретила какого-то типа и нарушила свои обещания. Я узнала об этом не сразу, спустя какое-то время, когда мать стала оставлять Райли одного в квартире, пока я была на работе. – Тяжело вздохнув, Даниэль продолжила: – Я не стала ругаться с ней, когда все выяснилось. Не стала ждать, когда она откажется от него, и позвонила в службу опеки. Мне дали временную опеку. Мать ушла. У меня начались трудности на работе, и все пошло наперекосяк. Я не знала, чем платить за квартиру… а потом увидела твое объявление.

Джошуа чертыхнулся.

– Ты должна была все сказать мне.

– Возможно. Но мне нужны были деньги, Джошуа. Я боялась, что ты прогонишь меня, когда узнаешь мою историю, а я не хотела потерять работу, которая помогла бы нам с Райли выкрутиться. Да, я видела, что тебе неприятно присутствие в доме ребенка, и теперь знаю почему.

Джошуа чувствовал себя негодяем. По сути, он негодяем и был. Воспользовался ее подчиненным положением, ее желанием удержаться на работе. Пока он не распускал руки, она честно выполняла свои обязательства, и их сделка выглядела вполне взаимовыгодной. Но как быть сейчас, когда он переспал с ней? Ведь он этого не хотел, все вышло случайно. Он боролся с желанием с того момента, когда они поехали кататься верхом или, возможно, когда они вернулись с ужина у родителей неделю назад.

Но сегодня… когда он увидел ее улыбку… когда заметил, как она похорошела, какой изящной и соблазнительной стала ее фигура…

Ему захотелось дать ей чего-то большего. Привнести что-то новое в ее существование. Сделать что-то для Шеннон уже было невозможно, но Даниэль еще можно было помочь. Например, дать шанс ей и Райли вылезти из нищеты, обеспечить им вполне комфортную и безопасную жизнь, дать возможность учиться и строить свое будущее.

Осознание собственных мотивов могло бы вдохновить Джошуа, если бы не его мрачное настроение. Так уж получилось, что отцовское объявление побудило его преподать тому урок. Но тогда он еще не знал Даниэль. И не предполагал, что какая-то женщина пробудит в нем чувства, на которые он, как ему казалось, был уже не способен.

То, что произошло между ним и Даниэль, не было простым сексом. И к тому, чтобы овладеть ею, его подтолкнуло не простое влечение. Им двигало стремление сделать ее счастливой. Исправить то, что было сломлено. Конечно, исправить не его руками, а с помощью его денег, которые, черт возьми, решат ее многочисленные проблемы.

– Правда ничего не меняет, – сказала Даниэль, пряча лицо в ладонях. – Ничего.

Джошуа заставил ее поднять голову и посмотреть ему в глаза.

– Меняет. Только не правда о Райли, а то, что мы оба знаем эту правду.

Даниэль покачала головой.

– Не надо ничего менять.

– Даниэль… Я не могу…

Она придвинулась к нему и взяла его руки в свои.

– Джошуа, пожалуйста. Мне нужны эти деньги. Я не могу вернуться обратно. Я придерживаюсь более жестких стандартов, чем его биологическая мать. Я не могу его потерять.

Джошуа снова охватил ее лицо ладонями и посмотрел в блестящие карие глаза.

– Даниэль, я никогда не позволю тебе потерять его. Я хочу защитить тебя. Вас обоих.

Она склонила голову набок.

– Ты… действительно хочешь? – с подозрением спросила она.

– Я много думал. Я много думал об этом, пока мы с тобой катались верхом. И сейчас, когда мне стала известна твоя история… Я хочу, чтобы вы с Райли остались со мной.

Она ошеломленно заморгала.

– Что?

– Даниэль, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.