Джошуа не собирался превращать Даниэль в утонченную женщину за одну ночь. Он также старался не думать о том, каково это – целовать ее мягкие губы. И избегал воспоминаний о том, как ее руки скользили по его груди.

Ему нужно было убедиться, что они выглядят как пара, однако он не мог позволить себе отвлекаться на нее. У него было множество причин не прикасаться к Даниэль Келли, но необходимость играть спектакль вынуждала его отмахиваться от них.

Во-первых, она находится в его финансовой власти. Во-вторых, она может создать массу проблем. А он не хочет никаких проблем. И сейчас не самое подходящее время, чтобы вступать в физическую связь. Он решил отложить сексуальное удовлетворение до конца своей затеи с Даниэль.

После ее отъезда он выберет одну их тех женщин, с которыми у него незаконченные отношения. Он должен стремиться к этому умом и телом.

К сожалению, ночью он мог думать только о поцелуе и о тех ощущениях, что он разжег в его теле.

А потом Даниэль спустилась по лестнице в простом черном платье, которое он заказал для нее.

За одну ночь она ухитрилась превратиться в утонченную женщину. Ее длинные каштановые волосы доходили до талии, на ней все так же не было макияжа, если не считать бледно-розового блеска для губ, но простое по крою платье идеально сидело на ее стройной фигуре и подчеркивало маленькую грудь, которая раньше была скрыта за мешковатыми свитерами.

Даниэль обеими руками держала переноску с ребенком. Джошуа испугался, что она выронит ее, и, быстро подбежав, забрал люльку из ее рук. Его взгляд случайно упал на спящего ребенка, у него странно защемило в груди.

– Вряд ли тебе и Райли пойдет на пользу, если ты упадешь и сломаешь себе шею, таская такую тяжесть, – сказал он жестче, чем хотел.

Даниэль нахмурилась.

– В следующий раз предложи помощь пораньше. Мне же надо как-то спускаться по лестнице. Да я таскаю Райли с его рождения. Я жила в квартире на третьем этаже.

– Только тогда он был легче, чем сейчас.

– Ты эксперт по детскому развитию? – спросила она, изгибая темную бровь.

Джошуа аж заскрежетал зубами.

– Едва ли.

Они направились к выходу. Чтобы показать, что сегодня вечером руководить спектаклем будет он, Джошуа положил руку ей на талию. На улице он передал Даниэль детское кресло и проследил, как она пристегивает его к базе, которую он сам установил в своей машине, затем сел за руль и стал ждать, когда она сядет на пассажирское сиденье.

Когда они выехали на шоссе, Даниэль обхватила себя руками.

– Ты не мог бы включить отопление?

– Почему ты не надела куртку?

– У меня ее нет. У меня есть только свитера. Сомневаюсь, что они подошли бы к моему наряду. Они испортили бы эффект.

Джошуа затормозил, снял с себя куртку и передал ей.

– Возьми.

Она нахмурилась, но надела куртку.

– Спасибо.

Они ехали к дому родителей в полной тишине. Звуки, доносившиеся с заднего сиденья, служили отрезвляющим напоминанием о предстоящем спектакле.

Джошуа, который собирался сделать сюрприз родителям в виде неожиданной невесты и ребенка, вдруг увидел свою затею в совершенно ином свете.

Он же бросает Даниэль и Райли в самый настоящий омут.

Джошуа стиснул зубы и сжал руль. Путь до дома родителей показался ему бесконечным. Но вот поездка закончилась, и они свернули на грунтовую дорогу, ведущую к знакомому скромному деревенскому дому, который родители называли родным.

Какая-то часть его самого тоже называла этот дом родным.

Он посмотрела на Даниэль и увидел, что та побледнела.

– Все хорошо.

Даниэль посмотрел на кольцо на пальце, а потом на него:

– Шоу начинается.

* * *

Даниэль согрелась и больше не нуждалась в его куртке, но грело ее не платье, а то, что Джошуа позаботился о ней.

Он дал ей свою куртку, чтобы ей было тепло.

Она была ей велика и пахла им. С того момента, как она надела ее, она боролась с желанием уткнуться носом в ткань и забыться в его мужском запахе.

Даниэль стояла на крыльце скромного деревенского дома – ей трудно было представить, что Джошуа когда-то жил здесь, – она была в куртке Джошуа, Джошуа стоял рядом и держал в руке переноску с Райли, и все выглядело так, будто ей и в самом деле предстояло знакомство с родителями. Открылась дверь, и их одарила теплой улыбкой блондинка с седеющими волосами и голубыми глазами.

– Джошуа, – сказала она, взглянув на Даниэль и стараясь не показывать свое изумление, – не ожидала тебя так рано. Ты не предупредил, что будешь с гостьей. – Она посмотрела на переноску в руке сына. – С двумя гостями.

– Я решил сделать вам сюрприз.

– Какой сюрприз?

Мужчина, высокий брюнет с темными глазами, – он мог быть только отцом Джошуа – подошел к двери и встал позади женщины. Родители излучали тепло, доброту, то, чего, казалось, был лишен их сын.

– Кто это? – спросил отец Джошуа.

– Даниэль, это мои мама и папа, Тодд и Нэнси Грейсон. Мам, пап, это Даниэль Келли, – представил он ее. – И я должен поблагодарить тебя, папа, за встречу с ней.

Удивление появилось на лице отца.

– Разве?

– Да, – сказал Джошуа. – Она откликнулась на твое объявление. Мам, пап, Даниэль – моя невеста.

Они прошли в дом, который уже был полон людей. Их встретили радостными возгласами. В углу сидела молодая женщина и держалась за руку с крупным, с развитой чрезмерно мускулатурой мужчиной в татуировках, который явно был родственником Джошуа. Еще один мужчина, такой же высокий, как Джошуа, с чуть более темными волосами и такими же голубыми глазами, своим телосложением находился где-то посередине между Джошуа и мужчиной в татуировках, то есть был мускулистым, но не чрезмерно.

– Мой брат Девлин, – сказал Джошуа, указывая на мужчину в татуировках, и обнял Даниэль за талию, – и его жена Мия. А это мой брат Исайя. Удивлен, что его помощницы, Поппи, нет поблизости.

– Исайя, ты будешь пиво или виски? – Маленькая женщина вышла из кухни. Она выглядела безупречно, от элегантной прически до туфель. На ней были юбка с высокой талией длиной ниже колен и простой облегающий топ.

– Это его… девушка? – спросила Даниэль.

Поппи засмеялась.

– Нет, конечно, – ответила она, – я его помощница.

Для Даниэль было странным присутствие помощницы на семейном ужине, но она ничего не сказала.

– Она больше чем помощница, – пояснила Нэнси Грейсон, – она член семьи. Поппи с нами с основания бизнеса.

Даниэль не вдавалась в детали взаимоотношений в его семье, так как ей нужно было оттолкнуть их, а не полюбить.

Снова открылась входная дверь, и появилась молодая блондинка, чьи глаза походили на глаза Джошуа.

– Извини, что опоздала, – произнесла она, – заработалась, очень интересный проект.

Это была Фейт, архитектор, сестра, о которой Джошуа с гордостью рассказывал, женщина, которая, будучи сверстницей Даниэль, уже успела сделать головокружительную карьеру.

– Это невеста Джошуа, – представил ей Тодд Грейсон Даниэль. – Они обручились.

– Закрой входную дверь, – попросила Фейт. – Ты серьезно?

– Да, – ответил Джошуа, и ложь легко слетела с его губ.

– Это замечательно! – Фейт подошла к брату и обняла его, затем обняла Даниэль.

– Никто не собирается спрашивать о ребенке? – задал вопрос Исайя.

– Очевидно, ты собираешься, – предположил Девлин.

– Это мой ребенок, – заявила Даниэль, чувствуя, как щеки наливаются краской.

Она заметила небольшое изменение в выражении лица отца Джошуа. А ведь они именно этого и добивались – вызвать у него недоверие к ней, подвести его к мысли, что он нашел для своего сына охотницу за деньгами.

– Что ж, это… – Она видела, как мать Джошуа пытается подобрать слова. – Крайне неожиданно. Просто Джошуа никогда не проявлял особого интереса к браку или семье.

– Ну, мы с Даниэль познакомились благодаря отцу, – сказал Джошуа.

– То есть? – устремила на него непонимающий взгляд мать.

– Ну, я подумал, что ему не помешает небольшая помощь, – с виноватым видом промямлил отец.

– Какая помощь?

– Плохо, когда мужчина живет один, такое не пристало нашим мальчикам, – упорствовал в своем мнении отец.

– Кое-кому из нас нравится жить одному, – заметил Исайя.

– Ты бы так не говорил, если бы у тебя не было женщины, которая готовит тебе и выполняет все поручения, – заявил отец, многозначительно глядя на Поппи.

– Она – наемный работник, – уточнил Исайя.

Судя по виду Поппи, эти слова расстроили и разозлили ее сильнее, чем заявление главы семейства. Но она ничего не сказала.

– Ты был прав, – усмехнулся Джошуа, – мне нужно было найти подходящую женщину. Ты поместил объявление, указал на мой достаток, и такая женщина откликнулась.

Все было полнейшей нелепостью. Даниэль почувствовала, как лицо наливается краской: она догадывалась, что думают о ней все члены семьи, и понимала, что наступил подходящий момент подкрепить всеобщее мнение о ней как об охотнице за деньгами. Но тут заплакал Райли.

– Ой, – всполошилась она, – я сейчас… мне надо…

Она покопалась в новой сумке, разыскивая бутылочку, а затем подошла к автомобильной переноске и вынула ребенка.

– Позволь помочь, – предложила мать Джошуа.

Она просто излучала доброту, и от этого Даниэль только острее ощутила всю подлость их затеи.

Прежде чем она успела возразить, мать Джошуа забрала у нее из рук Райли и точным движением сунула ему бутылочку в рот. Райли сразу замолчал.

– Какой хороший мальчик, – одобрила она. – Он всегда спокойно идет на руки к чужим?

Даниэль, честно, не знала.

– Если не считать соседа, который его знает с рождения, я единственная, кто воспитывает его.

– У тебя нет семьи?

Даниэль покачала головой, чувствуя на себе любопытные взгляды. Все ждали от нее какой-нибудь оплошности, да ей и предстояло совершить оплошность. Ведь ради этого ее и наняли, черт возьми. За это ей Джошуа и платит.

– У меня нет семьи, – решительно произнесла она. – Мы с Райли с самого начала были только вдвоем.

– Наверное, это здорово, что сейчас у тебя есть хоть какая-то помощь. – В голосе Фейт не было осуждения, но она явно прощупывала почву.

– Это так, – ответила Даниэль. – В том смысле, что одной действительно трудно заботиться о ребенке. И я зарабатываю слишком мало, чтобы… в общем, не важно. Так что знакомство с Джошуа стало для меня огромной удачей. Потому что он… такой полезный.

На кухне прозвенел звонок таймера, и мать Джошуа объявила:

– Ой, пора подавать на стол. – Она повернулась к своему сыну: – Вот, Джошуа, держи, раз уж ты такой полезный.

И прежде чем Даниэль и Джошуа смогли возразить, Нэнси сунула Райли прямо ему в руки.

Он выглядел так, будто держит бомбу. И Даниэль предполагала, что эта бомба может взорваться в любой момент. Она уже успела заметить, что Джошуа всячески старается не прикасался к Райли. Да, он носил его в автомобильной люльке, но никогда по доброй воле не дотрагивался до него. Наверное, он поступал так намеренно. Ведь не все любят детей. До появления Райли она сама не испытывала к ним особого трепета.

Джошуа с малышом на руках сел в кресло. Судя по всему, он не собирался заканчивать начатый фарс.

– То есть вы познакомились по объявлению в газете? – с сомнением в голосе спросил Исайя. – Которое разместил отец?

Все повернули голову и посмотрели на Тодда.

– Я сделал то, что любой отец сделал бы для сына.

Девлин фыркнул:

– Слава богу, я сам нашел себе жену.

– Ты нашел жену, стащив деньги из моего товарищеского фонда, – упрекнула его Фейт. – А Исайя и Джошуа слишком высоко себя ценят, чтобы искать себе молоденьких девушек.

– Между прочим, – подала голос Даниэль, решив, что сейчас подходящий момент показать свою непригодность, – мне всего двадцать два.

Отец Джошуа посмотрел на сына.

– Серьезно?

– Серьезно, – ответила Даниэль.

– Неожиданно, – заметил Тодд.

– Неожиданно и то, как мы встретились, – оживился Джошуа. – Если бы я сам искал себе спутницу жизни, то, наверно, выбрал бы кого-то другого. И если бы вы спросили меня несколько недель назад, я сказал бы, что не хочу детей. А теперь посмотрите на меня.

Все посмотрели на него, и стало ясно, что ему очень неуютно.

– Возможно, я выбрал бы ровесницу. Но самое замечательное в Даниэль то, что она уже взрослая. Думаю, это потому, что она мать. И да, обстоятельства, при которых все это произошло, не были идеальными, однако ее способность подняться над ситуацией и решить свои проблемы – я имею в виду ее отклик на объявление – одна из немногих ее черт, которые привлекают меня в ней.

Даниэль захотелось пнуть его. Он вел себя как придурок, и из-за его слов она выглядела полной идиоткой… Хотя в этом-то и была идея, пусть глупая, как теперь выясняется, и нечестная по отношению к этим людям.

– Судьба – забавная штука, – произнесла она, подошла к Джошуа и забрала у него Райли, чему он явно очень обрадовался.

Остаток вечера был полон неловких моментов и часто прерывался напряженными паузами, когда никто не знал, о чем вести беседу. По всему было видно, что семья Джошуа, радушные и доброжелательные люди, искренне сомневаются в правильности принятого им решения. То есть все шло в соответствии с планом Джошуа. Однако Даниэль это совсем не радовало. У нее на душе был ужасный осадок.

Наконец настало время уходить. Джошуа разговаривал с братом, а Даниэль собирала свои вещи, когда к ней подошла Фейт.

– У нас не было возможности поговорить, – сказала она.

– Да, верно, – настороженно отозвалась Даниэль. У нее было ощущение, что разговор с сестрой Джошуа ничем хорошим не закончится.

– Уверена, он рассказывал тебе обо мне, – сказала Фейт, и Даниэль почувствовала, что эта фраза была тестом.

– Конечно.

– Замечательно. Дело вот в чем. Я не знаю, что именно здесь происходит, но мой брат не создан для семейной жизни и детей. Мой брат предпочитает моделей, которые на полфута выше тебя, и это без высоких каблуков. У него их целая армия. А еще ему нравятся блондинки.

Щеки Даниэль запылали оттого, что другая женщина только что оценила ее и сочла неподходящей.

– Ясно. Ну, может, я просто хороший собеседник. А может, дело в том, что у меня нет рвотного рефлекса.

Она увидела, как Фейт покраснела, и испытала удовлетворение. Надо же, простодушная и неискушенная, она дала отпор гораздо более искушенной Фейт Грейсон.

– Возможно. Но если ты будешь водить его за… ну, ты понимаешь… чтобы залезть в его бумажник, знай, я не допущу. Все это время он избегал близких отношений по вполне определенной причине. И я не хочу, чтобы ты причина ему боль. Он уже достаточно настрадался, – заявила она.

Даниэль могла только гадать, что Фейт имела в виду, потому что Джошуа казался пуленепробиваемым.

– Я не собираюсь бросать его. С какой стати? Я предпочту жить в его доме, чем в приюте для бездомных.

Даниэль мысленно порадовалась тому, что все получилось. Теперь Фейт считает, что Джошуа нужен ей только ради денег. Это как раз то, чего они добивались. Пусть думает худшее. Ведь Джошуа действительно нужен ей ради денег, правда, в несколько ином аспекте, чем предполагает Фейт.

– Мы очень дружная семья, – не отступала Фейт, – и мы заботимся друг о друге. Помни об этом.

– Твой брат любит меня.

– Если это правда, то желаю вам счастья. Я действительно надеюсь, что это правда. Но проблема в том, что я не верю.

– Почему? – с вызовом спросила Даниэль.

Фейт Грейсон окинула ее оценивающим взглядом. Не вызывало сомнений, что она видит в ней ту, кто она есть на самом деле: безродное ничтожество, стремящееся заполучить деньги ее брата и комфортную жизнь, которую он мог обеспечить. Даниэль пришлось усмирить свою гордость, чтобы продолжить спектакль.

– Потому что он никогда бы не запятнал себя общением с такой страхолюдиной? – предположила Даниэль.

– Скорее потому, что я знаю своего брата. И я знаю, что он никогда не собирался снова связывать себя серьезными отношениями.

«Снова».

Это слово резануло слух Даниэль. Значит, у него уже были серьезные отношения. Он не упоминал об этом. Джошуа просто говорил, что не хочет, чтобы отец вмешивался, и не хочет жениться. Он не говорил, что у него был неудачный опыт.

Фейт воспользовалась тем, что она на секунду лишилась дара речи, и продолжила:

– Ты многого о нем не знаешь. По сути, ты не знаешь о нем ничего, верно? Тебе известно лишь то, что он богат.

– И горяч, – сказала Даниэль, не собираясь сдаваться.

Она вдруг поняла: Джошуа специально не подготовил ее к такому повороту в разговоре, чтобы выставить в идиотском свете. В этом и заключался его план. Показать всем, что она ничего о нем не знает, и тем самым лишний раз подтвердить тот факт, что она ему не подходит.

Когда она с Джошуа наконец после долгого прощания с его семьей вышла на улицу, Даниэль вдохнула полной грудью, чтобы снять напряжение, не покидавшее ее в этом теплом и уютном доме. Они сели в машину, Даниэль обняла себя руками и прислонилась головой к холодному стеклу.

– Ну, понравилось быть в роли? – спросил Джошуа, включая задний ход и выезжая на дорогу.

– Не очень. Я не понимаю. А сейчас, когда познакомилась с ними, понимаю еще меньше. Как только у твоей сестры появилась возможность, она принялась меня допрашивать с пристрастием. Твоего отца ситуация встревожила. Твоя мать пытается нас поддерживать, несмотря на то что мы худшая пара на свете. Зачем тебе все это надо, Джошуа? Я не понимаю.

Хотя какое ей дело до его мотивов, сказала она себе. Ведь он ей платит. От его эксцентричной выходки ей одна польза. Однако все эти размышления не могли избавить Даниэль от неприятного осадка на душе. Она понимала, что с этим осадком придется жить и дальше, потому что сейчас для нее важно выжить, а не размышлять о нюансах добра и зла, и ради выживания она будет продолжать этот фарс.

– Я тебе уже объяснял, – ответил он так громко, что сзади раздался писк Райли.

– Не разбуди ребенка.

– Мы действительно убедительная пара, – сказал он.

– Не для твоей сестры. Она мне заявила, что у нас нет будущего, потому что ты не заинтересован в том, чтобы снова любить.

В машине было темно, поэтому Даниэль именно почувствовала, а не увидела, как он напрягся.

– А… – протянул он, – вот оно что. И все-то они знают. Семейство вроде моего никого в покое не оставит. Они хотят вызнать все обо всех твоих травмах, шрамах, а потом носятся с идеей их исцелить. И они не слушают, когда им говоришь, что в этом нет необходимости.

– Ясно, – сказала она, тяжело вздохнув, – в этом все дело. А я просто тупая дурочка, которую ты подцепил через объявление в газете и которая нуждается в твоих деньгах. Я не понимаю всей этой загадочной суеты. Просто объясни мне, что происходит. Ведь мне придется еще не раз встретиться с ними, чтобы оттолкнуть их от себя.

– У меня был опыт, Даниэль. Я любил. И понял, что любовь того не стоит. Не говоря уже о том, как больно она ранит, когда заканчивается. Она не стоит той боли, что ты причиняешь другому человеку.

Даниэль не знала, что ответить.

– Я не…

– Детали не важны. Тебе тоже раньше причиняли боль?

Джошуа свернул с главной дороги к своему дому.

– Да, – ответила Даниэль.

– Отец Райли?

– Не совсем.

– Ты его не любила?

– Нет, – ответила она, – я его не любила. Но мать причинила мне много вреда. Поэтому я понимаю, что любовь может приносить боль. Еще я знаю, что человек не всегда может найти поддержку в своей семье.

– Да, – скептически проговорил Джошуа, – поддержка семьи – это великолепно.

Он припарковал машину и выключил двигатель. Даниэль отстегнула ремень и, выйдя из машины, открепила кресло с Райли, а затем поднялась на крыльцо и прошла в дом.

– Однако ты почему-то стремишься причинить боль своим близким. Так что извини, если у меня не получилось с кем-то из них наладить контакт.

– Я никому не хочу причинить боль, – возразил Джошуа, поворачиваясь и проводя рукой по своим светлым волосам. Его голубые глаза заблестели. – Я просто хочу, чтобы они оставили меня в покое. Отец меня не понимает. Он думает, что мне нужно снова встретить любовь, и моя жизнь наладится. Но ничего не наладится. Да я и сам этого не хочу. Да, допускаю, что моя затея – это перебор. Но размещать в газете объявление о поиске жены для своего сына – разве это не перебор? Я плачу ему той же монетой.

– Может, тебе стоит поговорить с ним?

– Думаешь, я с ним не разговаривал? Ошибаешься. Я первым делом пришел к нему. Я пытался вразумить его, но вразумить неразумного просто невозможно.

– Ага, – произнесла Даниэль, – просто монстр самый настоящий. И это при том, что он искренне любит твою мать, вырастил вас всех, дал вам всем возможность безбедно жить в родном доме, а потом, когда вы стали взрослыми, сделать более успешную карьеру, чем он.

Даниэль поставила на диван переноску с Рай-ли, отстегнула его и взяла на руки.

– У нас ничего не было, пока я рос, – сказал Джошуа каким-то безжизненным голосом.

– Извини. Только боюсь, у нас разные представления о «ничего». Для меня – это когда у тебя нет дома или когда твои родители работают с утра до ночи, а ты остаешься одна, одна в прямом смысле, без братьев и сестер.

– Мы были не настолько бедны, – признался Джошуа. – Но у нас не было излишеств. И когда у тебя нет денег, здесь определенно нечего было делать, кроме как натыкаться на неприятности.

Даниэль удивленно захлопала глазами.

– Какие неприятности?

– Обычные. Пойти в лес, ширнуться, заняться сексом.

– Насколько я знаю, презервативы и наркотики стоят денег. Уверена, ты бы мог купить билет в кино.

Джошуа пожал плечами:

– Послушай, мы скидывались. И занимались чем хотели. Не беспокоясь о будущем, вообще ни о чем не беспокоясь.

– Что изменилось? – И ведь что-то изменилось, сказала себе Даниэль. Он уехал оттуда. И обрел цель в жизни.

– Однажды я огляделся и осознал: пока я не изменю что-нибудь, у меня все так и будет. Признаться, это здорово меня отрезвило. Ферма, которая еле-еле сводит концы с концами? Это то, что было у моего отца. И я это ненавидел. Я каждый день пил со своими друзьями в лесу, избегая этой реальности. Я не хотел такой же жизни, как у отца. И я решил все изменить. Получилось не так быстро. Сначала исправил оценки и получил полную стипендию, потом окончил школу, переехал в Сиэтл и стал работать в пиар-фирме.

– Просто взял и переехал? Ты там никого не знал?

– Нет. Я никого там не знал. Но познакомился со многими. Выяснилось, что у меня хорошо получается знакомиться с людьми. И это было интересно – ведь в маленьком городке, где ты прожил всю жизнь, встретить новых людей практически невозможно. В Сиэтле никто не знал меня. Никто не знал, кто мой отец, и никто ничего от меня не ждал. Меня судили только по моим заслугам, и я смог переписать свое прошлое. Я стал не дохляком из заштатного городишки, а молодым смышленым парнем, перед которым открыто будущее.

Его история взволновала Даниэль. Это же так соблазнительно – начать все сначала. С чистого листа. Конечно, с ребенком осуществить такое сложно. Но кратковременная работа у Джошуа даст ей шанс.

Даниэль наклонилась и поцеловала Райли.

– Звучит невероятно. И устрашающе.

– Единственное, что пугало меня, – это вернуться обратно, ничего не изменив. Я не мог этого допустить. Я работал больше на износ. Я ставил цели и достигал их. А потом я встретил Шеннон.

Что-то перевернулось в душе Даниэль, когда Джошуа произнес имя другой женщины. Ею овладело… любопытство. Но какое-то болезненное любопытство. Ей безумно захотелось узнать все о женщине, которая разделяла жизнь с Джошуа, о той, которая, несомненно, сделала его таким, каким он стал. Она чувствовала, что только через эту женщину сможет понять его.

– И что потом? Кто эта Шеннон?

– Она была моей девушкой. На протяжении четырех лет, пока я работал в Сиэтле. Мы жили вместе. Я собирался сделать ей предложение. – Джошуа отвернулся. – Потом она узнала, что беременна, и я решил не тратить время на помолвку и перейти сразу к свадьбе.

Даниэль знала, что у этой истории нет счастливого конца. Ведь сейчас у Джошуа нет ни жены, ни детей.

– Свадьба не состоялась, – высказала она свое предположение.

– Она хотела устроить пышную свадьбу, но сначала дождаться рождения ребенка. Я согласился. У нее случился поздний выкидыш. Почти в пять месяцев. Ты не представляешь, через какие мучения она прошла. Но восстановление было еще более мучительным. И я не знал, что делать. Я вернулся к работе. У нас была уютная квартира с видом на город, и моего заработка вполне хватало на нас двоих. Я мог ее содержать. Я делал все, чтобы она была счастлива, чтобы занималась подготовкой к свадьбе.

Даниэль понимала: Джошуа не вдается в детали, потому что для него это все еще болезненная тема. Его рассказ содержал сухие факты: он жил с любимой женщиной и собирался на ней жениться. Они ожидали ребенка и потеряли его.

Она покрепче прижала к себе Райли.

– Ей становилось хуже. Эмоционально. Она перебралась в другую комнату, а потом перестала вставать с постели. Она очень страдала. Поначалу я не задавал вопросов, потому что считал, что ей требуются обезболивающие после того, через что она прошла. Но она продолжала их принимать. И я задумался, нормально ли это. Мы даже поругались из-за этого. Она сказала, что меня нет рядом с ней, что я все время на работе, и поэтому я не вправе подвергать сомнению ее боль – физическую или иную. И знаешь… я решил, что, возможно, она права. И я отпустил ситуацию. На целый год. А потом узнал, что все гораздо хуже, чем я думал. Но когда я сказал об этом Шеннон, она разозлилась.

История казалась Даниэль очень далекой от человека, который стоял перед ней. Она не могла представить, чтобы этот мужчина переживал потерю. Чувствовал себя беспомощным.

– Она сошлась с другим, с моим коллегой. Может, у них все началось до того, как она ушла от меня, не знаю. Мы с ней не спали вместе длительное время, так что даже если и до нашего разрыва, то это вряд ли можно назвать изменой. В любом случае это не самое важное. Тот тип сидел на наркотиках. И подсадил ее.

– Это… это ужасно, Джошуа. Я знаю, какой вред они наносят. Я видела.

Он покачал головой:

– Ты вообще имеешь представление, что это такое? Когда в твою жизнь приходит красивая и счастливая женщина, а уходит сломленная наркоманка. Я погубил ее.

Даниэль попятилась.

– Нет, это не так. Это не ты, а наркотики. Это…

– Меня не было с ней рядом. Я не знал, как быть. Я не люблю трудности, Даниэль. Никогда не любил. Я не захотел остаться в Купер-Ридж и обрабатывать землю, я не захотел всю жизнь окучивать посадки, потому что это очень трудная работа.

– Ясно. И это ты, такой ленивый, переехал в Сиэтл, начал с нуля и дорос до высших должностей в компании? Я на это не куплюсь.

– В такой работе есть свой бонус. Тебе не приходится менять жизнь, когда она становится хуже, ты просто начинаешь больше работать. И успокаиваешь себя тем, что больше зарабатываешь, что делаешь лучше свою жизнь и жизнь другого человека, даже если позволяешь этому человеку лежать на диване и медленно умирать, ожидая твоей помощи. Я себя убедил, что все, что я делаю, важно. А это оказалось наихудшим проявлением нарциссизма, Даниэль, и я не собираюсь себя оправдывать.

– Но это в прошлом… У тебя исключительные обстоятельства. Сейчас ты другой. И… не все отношения заканчиваются так.

– В этом и проблема. Ты меня не знаешь. Я тебе даже не нравлюсь, а ты пытаешься наладить мою жизнь. Ты пытаешься меня убедить, что я должен дать отношениям еще один шанс. Это твое первое побуждение, хотя, по сути, тебе безразлично. Мой отец не может остановиться. Поэтому я так поступил. – Он указал на нее рукой. – Я устроил этот спектакль, потому что он в своем упорстве дошел до того, что разместил объявление в газете. Потому что он не слушает меня. Он знает, что моя бывшая девушка – наркоманка, что я чувствую свою ответственность за то, что она скатилась на дно, но он все равно хочет, чтобы я жил его жизнью.

Даниэль не знала, что сказать. От тяжести Рай-ли у нее разболелись руки, а от сочувствия к Джошуа – сердце.

– Я пойду уложу Райли, – сказала она и направилась к лестнице.

Она не оглядывалась, но слышала тяжелые шаги за спиной и знала, что Джошуа идет за ней. И она определенно не понимала зачем.

Она зашла в комнату и оставила дверь открытой. Подойдя к кроватке, она положила в нее Райли. Он дернулся, вытянув руки и ноги, но не проснулся. Выпрямившись, она обнаружила, что Джошуа стоит в дверном проеме и смотрит на нее.

– Ты все еще хочешь мне возразить?

Она покачала головой:

– Я не собиралась спорить с тобой.

Она хотела пройти мимо него, но он перегородил ей путь.

– Мне все же показалось, что ты хочешь возразить, – сказал он.

– Нет, – покачала она головой, – я просто хотела объяснений.

Даниэль попыталась отодвинуть Джошуа, чтобы пройти, но, как только ее рука коснулась его плеча, что-то взорвалось внутри ее. Через нее будто прошел электрический разряд. Одновременно ее охватило то чувство, что и в тот момент, когда он упомянул Шеннон.

Эти два чувства – влечение и ревность – были неразрывно связаны.

Даниэль подняла глаза, и ее взгляд уперся в его волевой подбородок, заросший золотистой щетиной. Ей захотеть дотронуться до Джошуа. Но она знала: прикасаться к нему – это сумасшествие. Сжав пальцы в кулак, она опустила руку.

– Вот скажи, – резко произнес Джошуа, – после того, как ты прошла через все испытания, беременность, расставание… разве тебе хочется снова ввязываться в отношения?

Джошуа не знал всей ситуации. А не знал потому, что она целенаправленно скрывала это от него. Насмотревшись на жизнь матери, Даниэль всячески избегала романтических связей.

– Я не хочу ни во что ввязываться, – ответила она ровным тоном. – И есть разница между тем, чтобы проявлять осторожность, и тем, чтобы постоянно повторять «никогда».

– Думаешь?

Джошуа слегка опустил голову и, казалось, навис над ней. Даниэль ощутила его запах, почувствовала тепло его тела. Ее губы вдруг пересохли, и она облизала их. Это напомнило ей об их поцелуе. И она задалась вопросом: вспоминает ли он тот поцелуй? Хотя вряд ли, тут же сделала она вывод. Ведь поцелуи для него – обычное дело. А для нее тот поцелуй стал особенным.

– Если честно, ты же не будешь утверждать, что хочешь провести остаток жизни в одиночестве?

– Я одинок, только когда сам хочу, – ответил Джошуа хриплым голосом. – Есть большая разница между желанием разделить свою жизнь с кем-то или желанием делить свою постель. – Он наклонил голову. – Скажи, ты делила постель с кем-нибудь после того, как рассталась с ним?

Даниэль покачала головой. Слова, объяснения застряли у нее в горле. Но она все равно не смогла бы ничего сказать, потому что он приник к ее губам в поцелуе.