Гленна в шоке перевела взгляд с Джека на Бродерика, надеясь, что хотя бы он понимает, что произошло. Но на его лице тоже не выражалось ничего, кроме крайнего недоумения.

Тогда она отвела от него глаза и снова посмотрела на ребенка. Какое он имеет к ним обоим отношение? Но тем не менее она не смогла удержаться, чтобы не взять на руки малышку, завернутую в одеяло и парку. Она аккуратно провела костяшками пальцев по ее щеке, и та посмотрела на нее широко распахнутыми голубыми глазами.

Она услышала шаги, и позади нее остановился Бродерик. Она оглянулась и увидела, что он тоже смотрит на ребенка через ее плечо. Джек все еще всматривался в записку.

Гленна покрепче прижала малышку к себе.

– Что там написано?

Бумага хрустнула, когда Джек Стил передал письмо Джинни, которая аккуратно свернула его и убрала, словно некую улику. Женщина из конюшни протянула ему еще один лист бумаги.

– Э-э-э, сэр… возможно, вам будет интересно взглянуть еще на это.

С неба начали сыпаться мелкие крошки снега. Джек Стил вчитывался в какой-то официальный документ, одновременно повернув его так, чтобы Джинни тоже могла видеть.

– В записке сказано, что она не уверена в том, кто отец, – доложил он. – Здесь свидетельство о рождении на имя Флоры Уилсон, имя матери указано как Дебора Уилсон. – Джек посмотрел поверх очков на старшего сына, и тот в буквальном смысле выпучил глаза. Но Гленне это имя было совершенно незнакомо. Джек опустил глаза, смахнул с очков пару снежинок и продолжил: – Также там написано, что не стоит ее искать, что к моменту получения нами этой записки она будет уже в Канаде. Но она хочет, чтобы ее дочь росла в окружении родственников. И что она не знает точно, кто ее отец – Бродерик или…

Джинни положила руку ему на плечо, затем взяла бумаги и подошла к старшей дочери.

– Гленна, тут сказано, что отцом Флоры может также быть Грег. Прости, что я вынуждена сказать это вслух.

Гленна подавила ошеломленный вздох. Грег? Ее покойный муж?

Она почувствовала, как каждый слог отзывается болью в ее внутренностях. Она ощущала, как глаза всех присутствующих смотрят на нее – это странное окружение из ближайших родственников и заклятых врагов. Повисла тишина, словно все разом задержали дыхание. Гленна слышала, как позади нее переступает и фыркает лошадь.

Какой-то частью сознания Гленна отметила, что Бродерик положил руку ей на талию. Хотя ему и самому не помешала бы поддержка в этой ситуации. Гленна вгляделась в лицо маленькой девочки, словно надеясь найти на нем какой-то очевидный намек на отцовство. Она откинула капюшон парки и приподняла маленькую вязаную шапочку – волосы были светло-каштановые. Гленна ладонью загородила от снега лицо малышки. Нет, ничего не понять.

Гленна покачала головой и вздохнула:

– Всё в порядке. Не переживайте за меня. Лучше давайте подумаем о девочке и позаботимся о том, чтобы у нее было все, что нужно.

Бродерик коротко кивнул:

– Нужно связаться с полицией. Она может быть похищена.

– О господи! – воскликнула Гленна. Девочка же была невозмутима, даже не имея понятия о том хаосе, который невольно вокруг себя произвела. – Я об этом даже не подумала!

Брат Бродерика, Маршалл, средний из троих братьев, взял у Джинни из рук бумаги:

– Я займусь этим. Сперва мы встретимся с командой охраны поместья, а затем позвоним в полицию и обо всем сообщим.

– Спасибо, сын, – произнес Джек.

– Нужно пойти внутрь, в тепло, – сказала Гленна. Необходимость решать такого рода бытовые проблемы помогала ей отвлечься от переживаний. – И нужно раздобыть питание для Флоры. Я подозреваю, в записке не сказано, когда она в последний раз ела, так что она может проголодаться в любой момент.

Бродерик взял розовую клетчатую сумку, которую принесла женщина из конюшни вместе с ребенком.

– Судя по всему, здесь ее вещи.

Интересно, о чем он сейчас думает? Он, вообще, сообразил, что это, возможно, его ребенок? Гленна с трудом представляла его себе в качестве одинокого отца.

– Что-то я не уверена, что хочу полагаться на здравый смысл незнакомки, которая просто оставила трехмесячного младенца в конюшне. Но, по крайней мере, мы знаем, питание какой фирмы покупать. И в любом случае наш долг – хорошенько о ней позаботиться.

Гленна поднялась по деревянным ступеням с девочкой на руках, слишком отчетливо чувствуя руку Брод ерика, которая по-прежнему покоилась у нее на талии. Какое-то время ей придется делить с ним этого ребенка. Ей не хотелось придавать этому слишком много значения, но она не могла перестать думать о том, каким партнером и отцом мог бы быть Бродерик. И эти мысли порядочно нарушали ее душевное спокойствие.

Бродерик мерил шагами общий зал особняка. Даже в этом огромном помещении он чувствовал себя загнанным в угол и не мог дождаться момента, когда Гленна вместе с ребенком к нему присоединится.

С ребенком. Девочкой. Флорой. Возможно, его дочерью.

Он пока не мог понять, как относится к перспективе стать отцом. И даже не мог представить, как это скажется на его потенциальных отношениях с Гленной, внимания которой он планировал добиваться, даже невзирая на семейный скандал. Когда он смотрел на то, как она держит эту малышку, внутри его бушевали чувства такой силы, что он даже сам не знал, что на такое способен. Но с каждым шагом, который он делал по ворсистому ковру, в его голове возникало лишь еще больше вопросов.

Казалось, все, что было в его жизни таким незыблемым, вдруг перевернулось с ног на голову. Утопая в ковре, он подошел к камину, где весело плясали языки пламени, бросая на все оранжевые отблески. Больше света в комнате не было – лишь на столе горела небольшая лампа. Любой посторонний, если бы зашел сейчас в комнату, счел бы, что здесь очень уютно и умиротворяюще. Но на деле здесь зашкаливало напряжение.

Бродерик нагнулся к камину и поворошил поленья. Одно из них с треском рассыпалось искрами. Бродерик огляделся, чтобы зацепиться за ощущение нормальности и стабильности этого дома. Над камином висели огромные лосиные рога – память о тех временах, когда этот дом принадлежал его прапрадедушке, а компания «Стил индастриз» была только основана. Тогда Аляска была дикой нетронутой пустошью. Высокий потолок создавал ощущение простора, даже несмотря на довольно тяжеловесную меблировку, но это не могло уменьшить вес забот, упавший на плечи Бродерика.

Он запустил руку в волосы и тяжело вздохнул, и именно в этот момент услышал звук открывающейся двери. Он обернулся – на пороге стояла Гленна с ребенком.

Черт побери.

Гленна всегда выглядела очень впечатляюще. Все то время, что он был с ней знаком, его восхищала ее красота и стройная фигура. А также цепкий ум и благородство, бывшее в ее характере. На всех уровнях, из которых складывалась ее личность, она была крайне привлекательна.

Но сейчас… Казалось, будто открылась какая-то мягкая, нежная сторона Гленны, которой он раньше не видел. Его сердце застучало как бешеное. Он даже не мог себе объяснить, почему так. Просто раньше ему никогда не приходилось иметь дела с женщиной, которая выглядела бы так.

Он почувствовал острое желание защитить и уберечь эту маленькую девочку, которая, возможно, была его дочерью. И саму Гленну.

Она негромко произнесла:

– Флора немного успокоилась. Думаю, когда мы ее покормим, она уснет.

Гленна уселась с малышкой в кресло-качалку, посмотрела на него и устало улыбнулась. Бродерик подошел к ней и уселся рядом на диван, коснувшись ее ноги. Даже несмотря на то что оба были в одежде, он тут же вспомнил гладкость ее кожи и ее миндальный запах. Ему захотелось наклониться к ней ближе.

Он собрался с мыслями и сел прямее.

– Все пришли к решению, что нам с тобой нужно поговорить. Обсудить ситуацию. Мы должны понимать, что именно происходит и какие есть варианты в зависимости от того, чей это ребенок.

Вдруг Бродерик понял, что сейчас должна переживать Гленна. Он настолько был погружен в собственные переживания, что совершенно забыл о том, как все это выглядит с ее стороны.

– Боже мой, Гленна, прости. Это, должно быть, очень болезненно для тебя. Как я понимаю, существует вероятность, что Флора – ребенок Грега?

Гленна нахмурилась.

– Я… не знаю. Мы переживали тяжелые времена. Я не могу утверждать, что этой вероятности нет. Но он никогда не упоминал ни о чем подобном.

Гленна посмотрела мимо него, на лесной пейзаж, висевший на стене. На ее лице на мгновение появилась тень усталости, но она сразу же овладела собой – умение, без которого невозможно было бы занимать должность ее уровня. Она снова посмотрела на ребенка, улыбнулась и слегка покачала маленькую девочку.

– Мне очень жаль, Гленна, – совершенно искренне произнес Бродерик.

– Мне тоже, – ответила она. – А ты сам? Я что-то не заметила, чтобы ты что-нибудь отрицал.

– Это возможно, – был вынужден признать Бродерик. – Я познакомился с Деборой Уилсон, когда она приезжала сюда собирать материал для статьи про трубопровод. Мы встречались несколько раз, ничего серьезного. Конечно, мы… э-э-э… предохранялись, но, как мы знаем, ничто не работает на сто процентов. Так что вероятность есть.

– Ясно. – Гленна задумчиво покачала головой.

Бродерик искоса поглядел на нее, пытаясь подобрать слова, он должен был ей кое-что сказать.

– Мы с Деборой виделись больше одного раза, но я был вынужден это прекратить после того, как однажды она расплакалась и сказала мне, что встречается с женатым мужчиной.

Были некоторые вещи, которых Бродерик не признавал. Даже когда отношения не были серьезными, он всегда хранил верность своей партнерше.

– И ты полагаешь, что тот женатый мужчина был мой муж?

– Я этого не говорил. – Бродерик аккуратно коснулся ее локтя, чтобы ее поддержать. – Я просто хочу сказать, что действительно есть шанс, что эта девочка – член нашей семьи.

Особенно теперь, когда две ранее враждующие семейные династии объединились в одну.

– И мы должны позаботиться о ней, пока это не прояснится, – кивнула Гленна. – Если это ребенок моего мужа и его мать отказалась от прав, то по закону я буду ее официальным опекуном. Поскольку если бы он был жив, то обязан был бы ее удочерить.

Гленна произнесла это абсолютно спокойно, как само собой разумеющуюся вещь. Она не испытывала ни гнева, ни отрицания – это было то самое внутреннее благородство, которым она так привлекала Бродерика. Но он знал, что сейчас с этим нужно подождать.

Гленна опять посмотрела на ребенка, наклонилась и поцеловала девочку в лобик, пригладив ее пушистые волосы. Бродерик почувствовал неловкость, словно случайно застал ее в какой-то приватный момент, не предназначенный для посторонних глаз.

Он откашлялся.

– Все возможно. Моим ребенком она тоже может оказаться, и я, пожалуй, буду действовать с этой перспективы, начиная с этого мгновения. Ни за что себе не прощу, если моя дочь предпочтет остаться на попечении кого-нибудь другого.

– Я не уверена, что готова доверить тебе смешивание детского питания.

Он улыбнулся:

– Ну уж в соотношениях-то я кое-что понимаю.

– А ты что-нибудь знаешь про отрыжку у младенцев? А подгузники менять умеешь?

Бродерик пожал плечами:

– Я могу нанять няню.

– Или мы можем работать в паре.

Гленна выглядела очень целеустремленной. Пока вопрос с отцовством не прояснится, никто из них не был готов уступать ребенка другому.

Он подумал, что так будет правильно. Кроме того, если они будут вместе заботиться о ребенке, это предоставит ему множество возможностей с ней заигрывать. Но сейчас он постарался не подавать виду, чтобы Гленна ни о чем не догадалась.

– Ты что, делаешь мне предложение? – поддел он ее.

Она хмыкнула:

– В покрытой младенческими слюнями одежде? Ну да, лучший момент.

Он расхохотался:

– Я начинаю вспоминать, почему ты мне так нравилась!

– Не волнуйся, я сумею заставить тебя забыть об этом столь же быстро.

Бродерик опустился на колени рядом с сидящей Гленной, впервые за все это время по-настоящему вглядываясь в лицо маленькой Флоры. Если это действительно его дочь, неужели нет какого-то сверхъестественного способа об этом узнать?

Но вне зависимости от этого ему хотелось защитить маленькую девочку, волею судьбы оказавшуюся в центре этого тайфуна.

– Я сделаю все, чтобы о ней заботиться, – сказал он.

Гленна удивленно посмотрела на него, и, когда они встретились взглядом, он почувствовал какую-то тонкую, еле заметную нить. Он обязан убедить ее в том, что им стоит быть вместе. Он в это верил.

Его телефон разразился звуком пришедшего сообщения, и Бродерик отвел взгляд.

– Это отец. Они купили питание, нашли детского врача… и моя сестра Наоми в качестве нашего юриста разговаривает с полицией.

Когда наступили сумерки, Гленна осознала, что они с Бродериком в самом деле объединили свои усилия. Они оба подвинули кресла к новоприобретенной переносной колыбельке, где безмятежно спала маленькая Флора. Теперь в доме было полно детского питания, медсестра осмотрела девочку и заключила, что та вполне здорова, а полиция сообщила, что свидетельство о рождении подлинное и что машина Деборы Уилсон действительно пересекла границу США и Канады, а после этого ее следы полностью теряются.

Наоми Стил была очень напористой женщиной. Она прекрасно разбиралась в праве, но была довольно прямолинейна и выражалась соответственно.

– Я собираюсь поговорить кое с кем из органов опеки. Но, насколько я понимаю, никто из вас не собирается отказываться от возможности удочерить девочку, так что мы попытаемся оформить временное опекунство, пока ситуация не разъяснится при помощи ДНК-тестов. Гленна, что касается твоего мужа, то можно использовать какие-то из его вещей – например, старую расческу или зубную щетку…

Мозг Гленны и так уже был перегружен, так что напор Наоми немного выбил ее из колеи. Возможно, ее мать и выходит замуж за Джека Стила, но это не значит, что она сама должна полностью доверять людям, которые еще вчера были их злейшими врагами и соперниками. Наоми была известна как та еще акула, и уж конечно, ее лояльность принадлежит ее собственной семье.

– Временное опекунство? На кого из нас?

– На обоих. Пока мы не разберемся с вопросами отцовства и официального удочерения.

Бродерик нахмурился.

– Но это только даст пищу новым сплетням.

Гленна смерила его взглядом.

– Серьезно? Ты продолжаешь думать об интересах компании даже в такой ситуации? Это гораздо важнее, чем бизнес.

Бродерик защитным жестом поднял руку.

– Вот как я это вижу: чем меньше сплетен будет вокруг этой истории, тем лучше – на случай, если опекунство когда-нибудь соберутся оспаривать.

Гленна почувствовала, как внутри ее зарождается тревога. Стилы, конечно, серьезная сила, и нужно с ними считаться. Но пусть они засунут себе куда хотят это желание всеми командовать! Этот ребенок может быть напоминанием о ее муже – пусть в том числе и о том, что не все в их семье было гладко, но тем не менее она мечтала о ребенке больше всего остального. И она от него не откажется.

– Даже можете не пытаться. Я не собираюсь позволять вам исключить меня из соревнования.

Бродерик снова прикоснулся к ее локтю мягким жестом, который одновременно и успокаивал, и волновал.

– А что, если мы увезем ее куда-нибудь подальше от семейных гнезд Стилов и Миккелсонов и пересидим там, пока шумиха вокруг свадьбы и объединения компаний не уляжется?

Наоми коротко кивнула:

– Здесь я, пожалуй, соглашусь со своим не самым разумным братцем. Как часть той силы, которой предстоит с этим разбираться, я думаю, что на время уехать – хорошая идея. Во-первых, вы сможете в тишине закончить с финансовыми отчетами, а во-вторых, всем пойдет только на пользу, если вы разберетесь друг с другом.

– Друг с другом? Довольно наивно предполагать, что именно наше с Бродериком соперничество – краеугольное в этом конфликте.

– Не прикидывайся. Я училась в том же университете, что и вы двое. Я в курсе.

Бродерик выпрямился.

– Наоми, придержи коней. Во-первых, это неудачное время и место, а во-вторых, совершенно не твое дело.

Наоми перекинула волосы через плечо, ни в коей мере не испуганная этой отповедью.

– Я не собираюсь сплетничать. Но ты прав, вам действительно лучше уехать из города. Постарайтесь с умом использовать время, выигранное оформлением временного опекунства, пока не будут готовы результаты тестов, а мать девочки разыскивают. Разберитесь, как объединить активы обеих компаний, научитесь работать вместе. Как ты не понимаешь, Бродерик, – тебе это пойдет только на пользу.

Гленна понимала, что Наоми права. Но это означало, что ей придется торчать запертой в четырех стенах – с чужим ребенком… и Бродериком.