Яркие лучи зимнего солнца отражались от нетронутого снега на берегу частного дока семьи Стил в часе езды от Анкориджа. Солнце било в глаза, и Бродерик, прищурившись, нащупал солнечные очки в кармане рубашки, а затем вдохнул морозный воздух, наслаждаясь холодом, который наполнил его легкие.

Всю жизнь его учили тому, что семья превыше всего. Бродерик поправил на плече сумку и подошел к гидросамолету, который качался на воде рядом с доком. Они его купили в прошлом году – самолет мог приземляться и взлетать с воды, и сейчас это было довольно уместно, на случай если с девочкой произойдет какая-то экстренная ситуация.

На фоне белоснежного самолета вода казалась еще более синей, как в кино. Бродерик с завистью посмотрел на нос другого самолета, желтого, торчащего из ангара; тот двухмоторный ему больше нравился, но там, куда они с Гленной летят, этот им больше пригодится.

Они планировали провести некоторое время в небольшом коттедже в заливе рядом с проливом Принца Вильгельма. Это было место, куда отправлялись члены семьи Стил, когда им было нужно отдохнуть и подзарядиться.

Он поднял воротник пальто; ветер сегодня был таким сильным, что он даже надел шапку с козырьком, а не шляпу, как обычно. Но он надеялся, что скоро он немного поутихнет и они смогут взлететь по расписанию.

Они с Гленной будут там вдвоем – работать над финансовой схемой объединения двух компаний и ухаживать за маленькой девочкой. Последняя мысль заставила его занервничать: он совершенно не умел обращаться с младенцами. Но, похоже, ему придется научиться – это будет особенно полезно в том случае, если выяснится, что ребенок все-таки его.

Но мысль об этом по-прежнему заставляла его задерживать дыхание.

Он погрузил в самолет тяжелый чемодан, наполненный детским питанием и прочими принадлежностями. Да уж, в эти дни ему придется попотеть. Краем глаза Бродерик заметил, как его отец помогает Гленне войти в самолет и затем передает ей младенца. Вот уж никогда бы он не подумал, что когда-либо увидит подобную сцену!

Налетел порыв ветра, который сорвал с колыбельки розовое одеяло. Следом за девочкой отец передал Гленне переноску, в которой сидел Кота, с любопытством разглядывавший все вокруг голубыми глазами. Брат Бродерика, Маршалл, проверял ящик с инструментами.

Бродерик хлопнул отца по плечу, когда Маршалл выбрался из самолета и все они выстроились в ряд на пристани.

– Спасибо за помощь, ребята. И передайте мою благодарность за закупки.

Маршалл пустил по кругу термос с кофе.

– Никаких проблем, братишка. Самолет заправлен, я все проверил и даже утром поднял его в воздух ненадолго.

– Спасибо.

Джек Стил переступил с ноги на ногу.

– Я звонил прислуге, ухаживающей за домом. Для вас заготовили продукты и включили отопление. – Отец расплылся в широкой улыбке. – Если что-то понадобится, звоните, мы пришлем с большой земли.

– Отец, главное, обязательно сообщи мне, если вы передумаете. Ты хочешь запереть меня в одном помещении с нашим самым серьезным бизнес-соперником, помни об этом! Я должен быть уверен, что это именно то, чего вы оба хотите.

– Мы победим только вместе. Иначе все только и будут думать о нашем соперничестве, и ничего не получится. Теперь мы все одна семья, и будь уверен – это именно то, чего я хочу. – Джек обнял своего сына и похлопал по спине. – А теперь отправляйся в путь.

– Да, сэр.

Бродерик понимал, что спорить не стоит. Кроме того, он на самом деле даже ждал этой поездки. Возможно, ему удастся разобраться со своим влечением к Гленне. Может, они поговорят и придут к какому-то решению. Тем более теперь, когда у них есть этот ребенок, это становится необходимым. Им придется найти способ к объединению двух компаний – и двух семей.

Бродерик вошел в самолет и тут же нашел взглядом Гленну. Она уже пристегнулась на заднем сиденье и склонилась над девочкой, мурлыча что-то успокаивающее. С другой стороны от нее к креслу была пристегнута переноска Коты, он вильнул хвостом и издал слабое поскуливание, надеясь на толику ее внимания. Порыв ветра принес в кабину запах моря, мороза и хвои. Вполне вероятно, этот перелет будет довольно тряским.

Гленна явно заметила взгляд Бродерика, потому что тоже на него посмотрела. Они встретились глазами, и Бродерик коротко кивнул, а затем прошел в кабину и еще раз проверил инструменты – конечно, он доверял Маршаллу, но должен был и сам убедиться, что все в порядке.

Пристегиваясь, Бродерик снова бросил взгляд на Гленну и Флору. Но нужно было сосредоточиться. Он натянул на голову радионаушники и почувствовал возбуждение, которое всегда предшествовало взлету. Он очень любил поднимать самолет в воздух. Бродерик увидел, как внизу под ними разворачивается панорама нетронутых просторов. Он чувствовал себя неразрывно связанным с этой землей, ее природой и людьми, стойкими и суровыми.

Бродерик произнес через плечо:

– Мы выровнялись, так что, если хочешь, садись вперед. Насколько я могу судить, Флора заснула, и ты можешь поглядывать на нее и в зеркало.

Гленна ненадолго задумалась, потом расстегнула ремень безопасности.

– Конечно.

Самолет провалился в воздушную яму, но Бродерик его выровнял. Он решил начать разговор с Флоры – это была хорошая, ни к чему не обязывающая тема, которая могла бы позволить постепенно перейти к чему-то еще.

– Флора, похоже, крепко заснула. Она на удивление спокойная малышка.

Сперва Гленна ничего не ответила, но, когда она наконец раскрыла рот, Бродерик был поражен эмоциональностью ее реакции.

– Ты хоть раз всерьез задумался о том, что она может оказаться твоей дочерью? Как ты себя чувствуешь в положении будущего отца? Только не вздумай шутить, я серьезно спрашиваю!

Он задумался над этим, пролетая через облако; клочья тумана скользили по лобовому стеклу. Ему следовало отвечать честно, если он хотел, чтобы она была честной с ним в ответ.

– Как ты знаешь, я не слишком люблю обязательства, так что из этого естественным путем выводится ответ: я не собирался становиться отцом.

Гленна слегка расстегнула молнию на парке, что заставило Бродерика снова вспомнить о своих мечтах по поводу ее.

– А ты в целом любишь детей?

– Я не уверен, что хочу заводить своих собственных, но вообще да, люблю. Я надеялся к этому моменту уже обзавестись несколькими племянниками, но мои сестры и братья в этом смысле оказались сродни мне.

– Мне стало интересно, потому что ты избегаешь брать Флору на руки, хотя мне кажется, у тебя должно хорошо получиться.

Бродерик задумался о том паническом страхе сделать что-то не так, который посещал его каждый раз, когда он видел маленькую Флору.

– В детстве я помогал матери с младшими, – ответил он. – Но вообще-то я не слишком много знаю о детях, мое общение с ними обычно ограничивается ситуациями, когда кто-нибудь из сотрудников приносит отпрыска в офис показать коллегам.

– Я слышала, что в «Стил индастриз» есть свои ясли для детей сотрудников, обставленные по последнему слову техники. Думала, ты там бывал.

– Конечно, бывал. Я провожу для партнеров экскурсии по зданию.

– Хм, значит, та фотография на журнальном развороте, где ты играешь с годовалыми детьми, была не постановочной?

– Ты нарочно к этому вела со своими разговорами про ясли?

– Ну да, – ухмыльнулась Гленна. – Но мне правда интересно.

– Я навещал там кое-кого. Даже не знал, что меня снимают, пока эти фотографии не появились в журнале.

– Понятно.

– Так что я очень надеюсь, что ты лучше меня ориентируешься в том, что надо делать с младенцами.

– Ну, мне доводилось за ними присматривать. Если что, можно позвонить врачу или посмотреть что-то в Интернете. Но я ожидаю, что ты будешь участвовать в полной мере.

– Непременно. Я готов всему научиться. Мне просто нужно немного привыкнуть.

– И это, кстати, возвращает нас к моему предыдущему вопросу. Что ты будешь делать, если окажется, что Флора – твоя дочь?

– Ну, значит, тогда окажется, что я ее отец, и я сделаю все, чтобы стать лучшим отцом, который только может из меня получиться.

Хотя с течением времени Бродерик замечал, что Гленна все больше привязывается к малышке. Для нее будет очень болезненно, если окажется, что у нее нет на девочку никаких прав. Похоже, его надежды на легкий, ни к чему не обязывающий разговор не оправдались.

Бродерик оказался полон неожиданностей. Или, возможно, более точным было бы сказать, что сейчас она наблюдала ту его сторону, о которой стала забывать.

Его абсолютная готовность быть заботливым отцом для Флоры напомнила Гленне, каким он был в возрасте только-только за двадцать. Она посмотрела на его довольно улыбающееся лицо, когда он взглянул на приборы, и на нее нахлынул поток воспоминаний.

В университете ее привлекала именно его уверенность. Им выпало вместе работать над проектом – обычно Гленна терпеть не могла такие задания. Но Бродерик оказался так же увлечен учебой, как и она сама. Они вместе ночами работали над своим проектом, заставляя друг друга стараться сильнее, стремиться к более высоким результатам.

И уже тогда его взгляд наэлектризовывал, а его фигура приковывала ее взгляд.

Хотя прошло уже больше десяти лет, Бродерик не потерял форму – она прекрасно это видела, когда он загружал в самолет все необходимое. Образ беспринципного бизнесмена, которым он казался, начал меркнуть, и Гленна задумалась о том, как собирается пережить эти дни в уединении с ним.

Она наконец оторвала взгляд от Бродерика и посмотрела в зеркало в надежде, что Флора проснулась, – но нет, девочка по-прежнему спала. Самолет нырнул вниз, попав в еще одну воздушную яму, по мере того как они приближались к горам.

Гленна наслаждалась видом Аляски с высоты птичьего полета. Бескрайние зеленые просторы лесов с проблесками озер составляли контраст заснеженным горам. В детстве ей всегда казалось, что она живет в каком-то волшебном месте, где зима и весна наступают одновременно.

Гленна коснулась холодного стекла со своей стороны:

– Я очень давно не летала над Аляской на самолете.

– Возможно, это потому, что Миккелсоны преимущественно ведут дела в Дакоте, – откликнулся Бродерик. – Я уверен, ты могла бы показать мне там много интересного.

– Это уж точно. – Гленне внезапно показалась привлекательной идея показать Бродерику свои владения, образно выражаясь. – Хоть какая-то польза от этого объединения: мы можем обменяться опытом.

– Я думаю, есть и другие плюсы.

Гленна подобрала под себя ноги и устроилась на сиденье в позе лотоса. Ей кажется, или в тоне Бродерика содержится какой-то намек? Но все-таки он действительно красив. Она покосилась на него в очередной раз: его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным. На лице красовалась легкая щетина: он всегда ее носил, даже в ситуациях, требовавших строгого костюма и галстука.

Гленна надела свой черный кашемировый свитер и подтянула рукава. Похоже, оставаться с ним наедине столько времени будет непросто. Она решила сосредоточиться на той части задачи, которая казалась ей более легко преодолимой.

– Будет непросто придумать план объединения двух компаний, не уволив половину сотрудников, – сказала она. – Сокращения неизбежны. Некоторые должности не предполагают командной работы. Кто-то должен быть главным. Исполнительный директор, финансовый директор… – Гленна загибала пальцы.

– Мы что-нибудь придумаем, – неопределенно ответил Бродерик, сжимая штурвал.

– Этот мир между нами не сможет продлиться долго.

– Почему? Разве нет ничего другого, чем тебе было бы интересно заниматься?

Он что, думает, что она вот так просто уступит ему свою должность?

– А тебе? Почему ты считаешь, что это я должна найти себе новое место? Разве тебе не интересно позаниматься чем-нибудь еще?

– Решение все равно будет не за нами, так что нет большого смысла спорить на этот счет.

Гленна внимательно посмотрела на него. Без сомнения, он надел свою обычную хладнокровную маску – его истинные эмоции были за ней скрыты. Она не раз видела, как он это проделывает на совещании совета директоров или во время телевизионного интервью.

– Разве ты не собираешься каким-нибудь хитрым образом убедить меня тебе уступить?

– Ты думаешь, я собираюсь тебя соблазнить с целью заставить уйти из компании?

– А что, разве нет?

Ну вот. Она сказала это вслух. Теперь посмотрим, что он будет отвечать.

Он удивленно взглянул на нее.

– За последние пару дней я заметил, что ты гораздо более прямолинейна, чем я тебя помню. Ну что ж, я тоже постараюсь быть максимально прямолинеен. Ты мне нравишься, как и раньше, и это никак не связано с бизнесом. Если помнишь, это ты решила закончить наши отношения, а не я.

– Отношения? – Гленна никогда бы не подумала, что он употребит это слово. – Это была просто короткая связь.

– Отношения, которые привели нас к этой связи, – повторил Бродерик.

– Разве? Мы ведь едва знали друг друга. Воображали себя эдакими Ромео и Джульеттой, пошедшими против воли родителей.

– Так вот в чем дело? Для тебя это было в первую очередь поэтому?

Гленна, не отвечая, смотрела в окно. Они начали снижаться у домика, стоявшего на берегу озера. На заднем сиденье заскулил Кота, но девочка по-прежнему спала.

– Ты разве сам об этом не думал?

– Нет. Тогда – нет.

– Извини. Я не думала, что для тебя это серьезно.

– Разве это что-нибудь бы изменило?

Гленна не знала. В конце концов, это было очень давно. И с тех пор она успела встретить и полюбить своего мужа. Который предал ее, а потом погиб.

– Наши родители каким-то образом сумели сойтись, но я не думаю, что в ближайшее время подобного рода статистическая флюктуация случится еще раз, – сказала Гленна.

– Значит, у нас есть непростая задача. Вместе заботиться о ребенке, который, похоже, очень любит спать. Вместе работать над финансовой реструктуризацией двух компаний, но начать мы сможем только завтра, когда поступят последние отчеты. Кроме того, нам придется снова подружиться, потому что мы застряли тут надолго.

Бродерик припарковал самолет и посмотрел на дом – Гленна и Флора уже были внутри. Этот дом был наполнен для него множеством воспоминаний о семейных каникулах. Его отец купил его, когда дел стало настолько много, что они начали отнимать время у семьи. А он всегда учил, что семья превыше всего – иначе все остальное тоже развалится. Каждый из детей самостоятельно отвечал за сбор своих вещей – так что, если кто-нибудь забывал что-то важное из экипировки, ему или ей самим приходилось от этого страдать. И во второй раз они уже ничего не забывали. Или учились выручать друг друга. Старый добрый тимбилдинг – еще в те времена.

Бродерик выгружал из самолета сумки, когда у него в кармане зазвонил телефон. Он, чертыхаясь, за ним потянулся. Раньше здесь было плохо со связью, но его отец установил дополнительную вышку. Номер был ему не знаком, но он все равно поднял трубку – с этой чехардой вокруг Флоры и объединения компаний лучше перестраховаться.

– Бродерик Стил. Кто говорит?

– Стил, это Тристан Миккелсон, – раздался в трубке грубоватый голос. Брат Гленны, тот, который заведует семейным ранчо. – Хотел спросить, как дела у моей сестры.

– Все в порядке, – несколько удивленно ответил Бродерик. – Мы недавно прибыли, сейчас выгружаемся. Гленна в доме с ребенком. Что-то случилось?

– Ничего особенного.

– Ну тогда передай, пожалуйста, всем причастным, что у нас все в порядке, мы будем держать вас в курсе.

– Сделаю. – Миккелсон немного помолчал. – Вот еще что, Стил.

– Да?

– Попробуй только обидеть мою сестру, и я буду пинками гнать тебя до самой Канады. – И в трубке раздались гудки.

Бродерик поднялся по ступенькам в дом, глядя на Гленну, которая стояла возле окна во всю стену, выходящего на залив. Бродерик уронил сумку, которую нес, на пол и посмотрел на экран. Со связью все было в порядке, так что Тристан просто повесил трубку.

Но в кои-то веки Бродерик не был рассержен. Как мужчина и как старший брат, он прекрасно его понимал. Если бы кто-то плохо поступил с его собственными сестрами, он нашел бы этого человека и собственноручно отметелил. Он снова посмотрел на Гленну – женщину, которая привлекала его как никакая другая. Ему придется действовать очень осторожно.