После той страстной ночи, которую они провели вместе, Бродерик не думал, что у них будут силы на то, чтобы еще заниматься любовью. Но с каждым поцелуем ему все больше и больше этого хотелось, и он чувствовал, как его эрекция становится сильнее с каждой секундой. Солнечный свет, проникавший сквозь окна в кухонном потолке, только способствовал этому, бросая на Гленну соблазнительные блики.

Ее руки легко скользили по его спине, шее и затылку. Он помнил ее прикосновения еще с тех прошлых времен. Она была столь же прекрасна, как и тогда, – и даже еще прекраснее. Он нежно провел руками по ее бокам, опустил ладони на талию, а потом ниже. Затем он обхватил ее покрепче и приподнял, так что ее ноги оторвались от земли. Он иногда забывал о том, какая она физически хрупкая, в ней было так много внутренней силы, что это никогда не переставало его поражать.

Гленна обхватила его ногами за талию, и он понес ее в сторону кухонной конторки, не переставая целовать. Он положил ее поверх, и Гленна посмотрела на него, приглашающе улыбаясь. Ее волосы разметались по деревянной поверхности. Ему на мгновение показалось, что она выглядит как древняя скандинавская богиня.

Бродерик провел ладонями по ее плечам, груди, животу – и наконец стащил с нее шелковые пижамные штаны. Он встал на колени, аккуратно развел ее ноги и нашел языком чувствительную точку. Гленна вздохнула в предвкушении и стиснула ладонями его плечи. Каждый раз, когда они были вместе, он узнавал о ней все больше и больше: о ее реакциях и желаниях, и он стремился узнать еще больше. Возбуждать ее и доставлять ей удовольствие нравилось ему самому.

С каждым прикосновением Бродерик старался применить все то, что он уже успел узнать о ней и о том, что ей нравится. Ее дыхание становилось все быстрее, и вот наконец…

Ее спина изогнулась в спазме удовольствия, и она разразилась серией стонов. Ее ноги все сильнее сжимались у него на плечах, и Бродерик продолжал ее поглаживать и прикасаться с ней, пока наконец она не откинулась назад с удовлетворенным выдохом. Тогда он наклонился над ней, коснулся ладонью ее щеки и сказал:

– Давай будем вместе. По-настоящему.

– Тебе вовсе не обязательно говорить мне об этом, чтобы затащить меня в постель, – с улыбкой сказала Гленна.

– Я заметил. Но все-таки скажи, что ты готова перейти со мной к серьезным отношениям. – Бродерик положил ладонь на ее грудь и слегка поддразнил сосок.

Гленна задержала его руку.

– Не надо использовать секс как инструмент давления.

– Давай будем вместе, прошу тебя. – Он положил голову ей на грудь.

– Я уже тебя слышала, еще в первый раз. – Гленна поднялась и поправила на себе одежду, а после отодвинулась.

– Но я не перестану спрашивать.

После этих нескольких дней вместе он даже и помыслить не мог о том, чтобы передумать и отказаться от нее.

– Даже если окажется, что Флора – не твой ребенок, ты все равно захочешь, чтобы я оставалась в твоей жизни? – Гленна тяжело посмотрела на него.

Бродерик посмотрел на нее в ответ, сложив руки на груди.

– Неужели ты думаешь, что я собираюсь тебя использовать в качестве няньки? Я могу нанять кого-нибудь для этой цели.

Глаза Гленны погрустнели, но при этом на их дне оставалась сталь.

– Я думаю, ты хочешь, чтобы у нее была мать, а меня проще всего уговорить исполнять эту роль.

Она отбросила назад волосы, и Бродерик вдруг подумал, какой усталой она сейчас выглядит. Он мрачно рассмеялся:

– Если ты думаешь, что понятия «ты» и «проще всего» хорошо сочетаются, ты глубоко ошибаешься.

В их положении не было совершенно ничего простого. Десятилетия семейной вражды, а теперь главы кланов, которые обручились, объединение компаний и, наконец, ситуация с маленькой Флорой… и страсть, которая вспыхнула между ними еще тогда, когда они сами были почти детьми.

– Сарказм не обязателен. – Гленна встала и отошла от него в сторону, увеличивая дистанцию. Старые привычки.

Она что, в нем сомневается? Ну что ж, он сумеет ее переубедить. В этот раз он не должен позволить ей уйти.

Он подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Я вполне серьезен.

– Тогда я скажу иначе. – Она мрачно посмотрела на него. – Я – тот человек, с которым меньше всего риска сделать все еще сложнее, вмешав в дело чувства.

– Вот сейчас было обидно. Но спасибо, конечно, если ты правда думаешь, что все женщины вокруг моментально склоняются перед моими чарами.

Он нежно провел пальцами вдоль ее руки, и она на какое-то мгновение подалась ему навстречу. Ее лицо смягчилось.

– Я не имела в виду, что твои чувства не имеют значения. Ты предлагаешь мне отношения – это довольно серьезная вещь. Но мы оба знаем, что ты меня не любишь.

Ну вот. Она все-таки заговорила о любви.

Он-то думал, что Гленне должен понравиться его план – долгая нежная дружба, но без необходимости выворачивать свое сердце перед другим человеком. Но если он ошибся, это означало, что всему конец и с ней ничего не выйдет.

– Ты что, именно это хочешь услышать?

– Нет! – яростно возразила она. – Но я хочу, чтобы ты перестал быть таким настойчивым. Дай мне время подумать. Я слышу все, что ты говоришь, и понимаю, какие у этого преимущества. Но все происходит очень быстро. Мне действительно нужно время, чтобы все осмыслить и принять решение. Подожди, пожалуйста.

Она вскочила и, не оглядываясь, ушла в свою комнату.

Странное дело: Бродерик сам принимал решение совершенно взвешенно, но ему было тяжело принять тот факт, что Гленна собирается поступить точно так же. Послышался звук закрывающейся двери, явно сообщавший Бродерику, что этой ночью ему не рады.

К пяти утра Гленна окончательно оставила попытки заснуть.

В домике стояла мертвая тишина. Гленна все это время пробыла одна в комнате, но, хотя она собиралась хорошо все обдумать, ее мысли ходили по кругу, хотя давно уже было пора остановиться. Поэтому она и не смогла уснуть.

Гленна устало посмотрела на Флору, которая, в отличие от нее самой, безмятежно спала. Гленна выбралась из кровати и подошла к девочке. У нее было достаточно средств к существованию, чтобы воспитывать малышку, но, если она окажется дочерью Бродерика, ей это не светит. У Тленны перехватило горло от грусти. Как быстро она успела к ней привязаться! Ей нравилось возиться с Флорой. И делить заботу о ней с Бродериком. Может, он просто не вовремя пристал к ней со своим предложением? Вообще-то из них получилась бы неплохая команда.

Гленна на цыпочках вышла из комнаты и направилась к холодильнику. За несколько часов бесплодного лежания в постели очень захотелось есть. Пожалуй, можно доесть остатки тирамису и выпить стакан молока.

Когда Гленна вынимала из холодильника контейнер, она вдруг краем глаза уловила движение. Несколько секунд она в панике считала, что в дом кто-то забрался, но потом повернулась и увидела, что это просто Бродерик, который спал на диване. Она с огромным облегчением выдохнула:

– Господи, как ты меня напугал! Почему ты не пошел спать в свою комнату?

Он сел.

– Ну, просто заснул прямо здесь.

– Извини, что разбудила. – Она смущенно посмотрела на свою тарелку. – Хочешь тирамису?

– Как там Флора? Я могу ее покормить. – Бродерик окончательно проснулся.

– Она спит. Зато вот я что-то проголодалась.

– Ясно. – Бродерик поворошил тлеющие угли в камине, чтобы они породили немного пламени, и подбросил пару поленьев. Отблески огня играли на его голой груди.

Гленна села на барный стул и провела пальцем вдоль прожилки на деревянной столешнице.

– Извини за то, что я наговорила. Ты очень много делаешь для девочки все то время, что мы здесь.

– Я делаю это не ради благодарности. И извиняться тоже не за что. – Бродерик мрачно смотрел в огонь.

– Да ладно тебе! Твое рагу было просто восхитительно. Ты полдня на него потратил.

Бродерик непроизвольно усмехнулся:

– Рад, что тебе понравилось.

– Кроме того, мне было любопытно побольше узнать о твоей семье. По крайней мере, теперь мне стало чуть легче представлять, как мы все будем существовать в дальнейшем, когда компании объединятся.

– Отец придумал для нас ежегодную традицию – раз в год мы все проводили одни выходные зимой в ледяных иглу. Они, конечно, были с температурным контролем, но все равно это было очень здорово – ночевать практически под открытым небом, но при этом с комфортом, как в лучшем отеле.

– Звучит очень здорово.

– Отец это придумал для мамы, чтобы почтить ее предков. Да и он сам был частично эскимосом.

Бродерик сел на диван и приглашающе похлопал по нему ладонью. Она слезла со стула и плюхнулась на диван рядом с ним, подобрала ноги под себя и повернулась к нему лицом:

– Это очень романтично.

– Мои родители были очень влюблены друг в друга. И мама на самом деле никогда не жила в иглу, она была из цивилизованной семьи. Ее родители были учителями, и сама она тоже. Мы всегда шутили, что мы одновременно и на домашнем обучении, и ходим в школу. – Бродерик посмотрел на Гленну.

– Я помню, как все были потрясены, когда она погибла, – сказала Гленна. – И как горевал твой отец. – Гленна опустила голову, показывая, что разделяет его боль.

– Ты разве была на похоронах? – удивился Бродерик. – Я совершенно этого не помню.

– Мы все там были. Вся наша семья.

– Спасибо. Я знаю, что твоих родителей все тоже считали большими романтиками. – Бродерик приглашающим жестом раскрыл ладонь, и Гленна положила в его руку свою.

– Наверное, и ты, и я думали, что наши родители останутся без пары до конца жизни.

– Ты так и планируешь поступить, да?

Гленна отвела взгляд.

– Моя жизнь и без того достаточно наполнена. Я занимаюсь работой и своей семьей.

Бродерик наклонился вперед, изучая их соединенные руки, а затем поцеловал ее пальцы.

– Не важно, кто окажется отцом Флоры, – это еще один знак, что нашим семьям нужно объединяться.

– Я хочу ее воспитывать вне зависимости от того, чьим ребенком она окажется. – Гленна сжала пальцы Бродерика и тут же отняла руку, свернувшись в клубок.

Бродерик прерывисто вздохнул:

– Ну так давай делать это вместе.

Его слова звучали слишком напряженно, и Гленна подозревала, что дело не только в ней.

– Ты серьезно хочешь использовать этот крючок, чтобы заставить меня уйти со своей должности? Чтобы тебе было проще занять пост финансового директора в объединенной компании?

– Нет конечно, – преувеличенно убедительно ответил он. – Просто раздумываю над вариантами.

Вариантами, ну конечно.

Гленна встала и вернулась на барный стул, зачерпнула ложкой тирамису и сунула в рот.

– Я правильно понимаю, что, если Флора окажется твоим ребенком, ты готов перейти на частичную занятость? Стать консультантом, все такое? – Она внимательно следила за выражением его лица. – Я так и думала, что нет. Тогда почему ты от меня-то именно этого ждешь? – Она грустно усмехнулась и вернулась к своей тарелке.

Бродерик собирался что-то ей ответить, но тут перевел глаза куда-то ей за спину. Гленна проследила за его взглядом и увидела за окном северное сияние.

– Мне никогда не надоест на это смотреть, – сказала она.

– Мне тоже. Наоми говорит, что именно поэтому мы должны выиграть тендер на трубопровод. Чтобы не позволить никому уничтожить красоту этой земли.

– Она права, – задумчиво сказала Гленна, затем посмотрела на Бродерика: – Как так выходит, что у нас столько общего, и при этом мы как будто порой на разных континентах?

– Не обязательно это должно так и продолжаться, – тихо и просто сказал он.

Может быть, он прав? Гленна подумала, что не так уж сильно их характер и отличается. Может, ей действительно стоит сделать шаг ему навстречу.

– Ну ладно, – сказала она, слегка откидываясь назад. – Я согласна.

На лице Бродерика отобразилось искреннее удивление, которое постепенно сменилось радостью.

– Серьезно? Нет, подожди, не отвечай. Не хочу, чтобы ты передумала.

Он в два шага подошел к ней и подхватил в объятия. Гленна засмеялась. Он посадил ее обратно на стул и прильнул к ее губам поцелуем. Гленна обняла его за шею, и тут воздух прорезал резкий звук телефонного звонка.

Бродерик с неохотой оторвался от Гленны и поднял трубку телефона.

– Да. Я понял. Хорошо, мы приедем. – Его лицо немедленно посерьезнело. – Есть новости. Одна хорошая, а вторая… я даже не знаю.

– В каком смысле?

– Хорошая новость в том, что полиции удалось разыскать Дебору и она по-прежнему готова уступить права на опеку семье отца Флоры.

– Так, а вторая?

– Пришли результаты теста. Но лаборатория отказывается их сообщать кому-либо, кроме ближайших родственников девочки. Поэтому нам с тобой обоим нужно приехать в клинику, и только там мы сможем это узнать.

Вот он, этот момент, когда все наконец решится. И их отношения тоже изменятся – теперь у кого-то из них появится преимущество. Осталось узнать у кого.

В следующие несколько часов Гленна практически не замечала ничего вокруг. Свет в приемной клиники был слишком ярким, а стулья – неудобными, но ей было все равно. Они с Бродериком за рекордное время собрали вещи, разговаривая ровно столько, сколько было минимально необходимо, и помчались обратно в Анкоридж. И вот уже полчаса торчали перед кабинетом врача в ожидании, пока их пригласят. У Гленны сводило желудок от волнения.

Бродерик ходил по комнате с Флорой на руках. Неужели всего несколько дней назад ему было так страшно брать ее на руки? Сейчас он держался так, словно нянчил ее с рождения, и девочке было вполне удобно.

Они оба сказали своей семье, что приезжать в клинику не стоит, и те отнеслись к их решению с уважением. Но невестка Гленны, Шана, оказалась проницательнее остальных и все равно приехала, и Гленна была искренне благодарна ей за поддержку. Гленна посмотрела сквозь стеклянную дверь на то, как доктор говорит по телефону. Почему они должны ждать, почему нельзя просто сообщить результаты и предоставить им возможность действовать дальше самостоятельно?

Гленна вздохнула, и Шана успокаивающе погладила ее по плечу:

– Ты точно готова узнать результаты?

– Ну а какой у меня выбор? – вздохнула Гленна.

На самом деле Гленна действительно не знала, как ответить на этот вопрос. С одной стороны, она безумно хотела, чтобы девочка осталась с ней. Но с другой, это будет означать, что то, что она считала любовью всей своей жизни, было фальшивкой. Несмотря на все те усилия, которые они приложили, чтобы спасти свои отношения после его первой измены… Хотя первой ли?

А если отец девочки – Бродерик, она до конца дней будет думать о том, действительно ли его предложение было искренним, или он просто хотел получить одновременно и заботливую мать для Флоры, и свободное кресло в компании.

Гленне хотелось поговорить об этом с Шаной, но она не могла заставить себя даже произнести вслух то, о чем думала.

– Я вижу по глазам, что ты о чем-то очень беспокоишься, – произнесла Шана. Гленна почувствовала себя так, как будто та видит ее насквозь. Шана обняла ее за плечи: – Береги себя, милая. Ты же знаешь, я тебя люблю как свою родную сестру, и, если что, знай, что я всегда буду на твоей стороне.

Гленна молча кивнула, слишком расчувствовавшись, чтобы говорить, и обняла ее в ответ, а затем посмотрела ей в лицо.

– А как ты сама себя чувствуешь? Все хорошо?

– Да, все в порядке, – ответила Шана. – Просто устала. И нет, – она грустно улыбнулась, – я совершенно точно не беременна.

– Сочувствую. – Гленна знала, что они с мужем пытаются зачать ребенка, и хорошо понимала, как это, когда ничего не получается. Здесь не было никаких «правильных» слов.

– Спасибо, что не начинаешь меня уверять, что это рано или поздно случится, – сказала Шана. – Я очень устала от этого. И…

Тут дверь открылась, и оттуда вышла секретарь в ярком розовом платье.

– Гленна Миккелсон-Пауерс, пройдите в кабинет.

Значит, отец Флоры – все-таки Грег, и ее худшие подозрения оправдались. Гленна встала, с помертвевшим лицом посмотрела на Бродерика и увидела, что он помрачнел как туча. Судя по всему, он тоже надеялся, что Флора будет его ребенком. Но теперь, когда он знает, что это не так, необходимость выстраивать отношения с, в общем-то, посторонней женщиной ради маленькой девочки полностью отпадает. Тем более что он даже ее не любит, а вот Грег клялся ей в любви, но это не помешало ему зачать ребенка с другой женщиной. С этой мыслью Гленна повернулась и вошла в кабинет.